Текст книги "По прозвищу Святой. Книга четвертая (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

– Зачем такому симпатичному молодому человеку однокомнатная? Жить нужно красиво. Особенно во Львове. Двухкомнатная – то, что вам нужно. Вы знаете город?

– Плохо.

– Идёмте, я покажу вам квартиру. Это совсем недалеко.

– Подождите, а цена?

– О какой цене вы говорите, Николай? Уверяю вас, когда вы увидите квартиру, вы забудете само это слово – цена!

– И всё-таки.

– Ну хорошо. Триста пятьдесят. И то лишь потому, что вы донской казак.

Максим прикинул в уме. Дороговато, конечно, но деньги у него есть. К тому же, если квартира понравится, можно и поторговаться.

– Что ж, пошли, посмотрим, – сказал он. – Но учтите, пан Гарбич, мы пока не договорились.

– Можете звать меня Давид Адамович, – живо сказал Гарбич. – Хотя, как вам будет угодно. Пан Гарбич тоже принимается. Конечно, нет. Но я знаю, что мы обязательно договоримся!

До улицы Пекарской оказалось и впрямь недалеко – дошли за четверть часа, хотя Максиму пришлось подстраиваться под неторопливую походку пана Гарбича.

Позже Максим понял, что во Львове всюду недалеко. Более запутанного города он в жизни своей не встречал. Но эта запутанность имела свои преимущества. Во-первых, в ней было своеобразное очарование (изгибы улиц с домами старинной архитектуры неизменно радовали глаз), а во-вторых, всегда имелась возможность сократить путь.

Пан Гарбич оказался прав – квартира Максиму понравилась. Практически в самом центре. Две изолированные чистые комнатки с окнами на Пекарскую. Окна кухни выходят во двор. Газовая колонка с горячей водой. Обстановка небогатая, но всё, что нужно для жизни, имеется. Хорошая квартира.

– Давайте так, Давид Адамович, – предложил Максим. – Квартира меня устраивает. Торговаться я не буду, но заплачу для начала за две недели. Это будет сто семьдесят пять марок. Потом, если всё будет нормально, продлим наш договор.

– Николай, вы же знаете, что в розницу всегда дороже, чем оптом. Если вы хотите квартиру на две недели, то это будет двести марок.

– Не жадничайте, пан Гарбич. Как говорят в России, жадность фраера сгубила. К тому же вы имеете дело с немецким фельдфебелем и наполовину донским казаком. Понимаете, что это значит?

– Как не понять, – вздохнул Гарбич. – Хорошо, пусть будет сто восемьдесят за первые две недели и сто семьдесят за оставшиеся шестнадцать дней.

Максим рассмеялся.

– Вы, часом, не еврей, Давид Адамович? – добродушно осведомился он. – Уж больно умело торгуетесь.

– Господь с вами, Николай! – воскликнул Гарбич и даже перекрестился всей ладонью слева направо. – Я украинец и честный греко-католик.

– Вот и хорошо, – сказал Максим. – Так и быть, договорились.

Он отсчитал пану Гарбичу сто восемьдесят марок и спросил:

– А скажите, Давид Адамович, раз уж у нас начались столь удачные деловые отношения. Не знаете ли вы случайно, где можно недорого взять в аренду легковой автомобиль? Недели на две.

– Как не знать! – радостно воскликнул Гарбич. – Мой племянник Боря работает в частном гараже пана Калиновского, что на Лычаковской. Здесь рядом. Уверен, он сможет вам помочь.

[1] Дерьмо! (нем.)

[2] Кончай его, и я твоя! (польск.)

[3] Длинный боковой удар в боксе.

Глава тринадцатая

Они покинули квартиру, ключи от которой уже лежали у Максима в кармане, и, не торопясь, пошли назад, в сторону центра.

Пересекли Соборную площадь перед монастырём Бернардинцев, миновали сам монастырь и вскоре свернули на Лычаковскую, уходящую направо и вверх.

По дороге неутомимый и говорливый пан Гарбич взял на себя роль экскурсовода и рассказывал Максиму о соборах, площадях и улицах и даже отдельных зданиях, щедро смешивая исторические сведения с городскими легендами. Максим с удовольствием слушал. Всегда полезно узнавать новое. Особенно в столь красивом и древнем городе.

Максим быстро понял, что Львов ему нравится. Было в нём какое-то особенное очарование, некая едва уловимая приятная атмосфера, которую не могла испортить даже война со всеми её ужасами, смертями и горем.

Это тебе только кажется, сказал он себе. С неба не падают бомбы и снаряды, не рушатся здания, не пылают пожары, не слышны крики раненых и не видны трупы на улицах. Вот и возникает сразу очарование мирного города. Но он не мирный, и тебе это прекрасно известно.

Если проехать на север, в район Клепарово (Максим с помощью КИРа уже успел изучить карту города), то попадёшь в еврейское гетто. А совсем рядом, минут пятнадцать-двадцать ходьбы – Цитадель с её концлагерем для военнопленных, где советские люди погибают каждый день. Как, впрочем, и в гетто. Так что не стоит поддаваться очарованию, не надо. Вот она, война – совсем рядом, и даже немецкая форма, в которой ты сейчас вышагиваешь по улице, свидетельствует о ней самым непосредственным образом. Хотя бы потому, что горожане, попадающиеся навстречу, торопливо уступают тебе дорогу.

Ты уже думал об этом, хватит. Помни всегда, кто ты и зачем здесь. Растворяйся, вживайся в шкуру предателя-перебежчика, верного идеалам рейха, но – помни.

Кроме всего прочего у тебя есть и другая память. Память о будущем, которое ещё не наступило. Память о том Львове, где в конце двадцатого века опять подняла свои отвратительные головы гидра украинского национализма.

Того самого, с которым Максим уже дрался и, возможно, будет драться ещё. Того самого, с которым дрались его предки в двадцатых годах двадцать первого века (парадокс, но вся его жизнь теперь – это сплошной парадокс). Того самого, в полной гибели которого там, в СССР 2.0, он теперь не уверен. Потому что на собственной шкуре почувствовал всю его мерзость и живучесть.

Если когда-нибудь каким-то, чудом, ему удастся вернуться в своё время, он лично приедет во Львов, поселится в городе, найдёт себе какое-нибудь дело и будет наблюдать. Тщательно. Месяц за месяцем. И если заметит хоть малейшие признаки этой проклятой гидры, сделает всё, чтобы задавить её в зародыше, пока она снова не отрастила свои прожорливые головы. Как? Для начала вытащить гадину на свет, на всеобщее обозрение. А затем показать, насколько она глупа, тщеславна и безобразна. Лучшее оружие против неё – беспощадный смех и массовое искреннее и безоговорочное общественное осуждение.

В том же запущенном случае, когда головы чудовища снова начинают отрастать, их нужно рубить с помощью закона.

В гараже, кроме племянника Бори, оказался и хозяин пан Калиновский – представительный усатый мужчина в длинном коричневатом драповом пальто и котелке.

Узнав, что господину фельдфебелю нужна машина в аренду, он оживился и лично предложил Максиму несколько вариантов.

Чёрт возьми, здесь был даже знаменитый красавец Bugatti Type 57 °C со стосемидесятисильным мотором, способным разогнать машину почти до двухсот километров в час!

Правда, пан Калиновский хотел за неё такие деньги, что Максим только улыбнулся и отрицательно покачал головой. Впрочем, он не взял бы этот автомобиль, даже будь у него деньги – слишком заметно и не по чину.

– Мне бы что-нибудь попроще, – сказал он. – Без лишнего шика. Но при этом надёжную.

– Я знаю, что вам нужно, – уверенно произнёс пан Калиновский. – Идёмте со мной.

Они прошли в соседний бокс, где стояла небольшая симпатичная машина красного цвета с чёрными лакированными крыльями.

– Рекомендую, – указал на неё хозяин гаража. – Fiat 508 Balilla. Еще недавно, до войны, производился у нас в Польше, поэтому запчасти достать не проблема. Пока не проблема, – добавил он, пожевав губами. – Четыре цилиндра, три передачи, двадцать две лошадиные силы. На хорошей дороге может разогнаться до семидесяти пяти, а то и до восьмидесяти километров в час, но я думаю, что вам такая скорость не нужна.

– Не нужна, – подтвердил Максим. – Вполне достаточно пятидесяти-шестидесяти километров в час.

– Это – легко, – сказал пан Калиновский. – Даже по нашей брусчатке. Про асфальт уже не говорю.

– Сколько вы за неё хотите?

– Хм. Вам на месяц?

– Для начала на две недели.

– Шестьсот марок.

– Это больно, какговорят в Одессе.

– Вы не поняли. Шестьсот – это за месяц. За две недели – триста. Если через две недели сдадите мне её в целости и сохранности, триста я вам верну.

– Пятьсот, – предложил Максим. – На тех же условиях.

– Скажите пятьсотпятьдесят, и мы договорились.

– Пятьсот двадцать.

– Пятьсот сорок, и я дам скидку на техобслуживание в моём гараже.

– По рукам, – засмеялся Максим. – Кстати, пан Калиновский, не подскажете, где можно получить документ на право вождения? Мой старый потерялся. И ещё мне нужна плоская фляга грамм на триста с плотно закручивающейся крышкой.

– Для коньяка? – догадался Калиновский.

– Или рома, – подмигнул Максим.

Такую флягу Максим хотел давно. Сам он практически не пил, но убедился, что в этом времени спиртное для мужчины играет весьма важную роль. Человек, у которого всегда при себе фляжка с крепким напитком, может рассчитывать на дополнительное внимание и уважение окружающих.

Документ Максим получил быстро. Всего-то и нужно было явиться в городское отделение полиции, сдать там что-то вроде экзамена, когда рядом садится полицейский-инструктор, и ты ездишь какое-то время по городу вместе с ним. Пятьдесят марок инструктору, зная, что он поделиться ими, с кем надо, и дело в шляпе.

А фляжку ему продал по случаю Калиновский. Даже вместе с коньяком, которым они спрыснули сделку.

Относительно спокойной жизнью Максим наслаждался ровно неделю.

Утром просыпался, делал зарядку, принимал душ. Затем варил себе настоящий кофе на газовой плите, готовил яичницу или бутерброд с маслом и колбасой (продукты покупал на рынке), завтракал и ехал в разведшколу на арендованном «фиате».

В школе проводил напряжённые занятия до вечера, обедал в столовой для преподавателей, садился в машину и ехал к себе на Пекарскую.

Ужинал в небольшой приятной кнайпе [1] «У пани Колонской», расположенной на Соборной площади, гулял по городу, возвращался домой. Дома общался с КИРом, читал, учил польский и рано ложился спать.

Утром просыпался, и всё повторялось сначала.

Дважды Боксёр предлагал ему повторить успех в подпольных боях, и оба раза Максим отказался.

– Я понимаю, что ты заработал на мне меньше, чем собирался, – сказал он. – Но это не мои проблемы.

– А что будешь делать, когда деньги кончатся? – зло прищурился Боксёр. – Жить на зарплату фельдфебеля?

– Извини, но это совершенно не твоё дело, – холодно ответил Максим.

– Зазнался, да? Голову высоко задрал? Смотри, как бы не споткнуться.

– Я не понял, ты мне угрожаешь?

Боксёр не выдержал и первым отвёл глаза.

День пролетал за днём, и Максим всё чаще думал о том, как выйти на связь с Центром. Собственно, было только два варианта – искать подполье во Львове или действовать через тех, с кем он ещё вчера вместе учился, и кого сейчас готовили к заброске в советский тыл.

Первый вариант был сложен и весьма рискован.

Второй тоже рискован, но не так сложен.

Просто потому, что своих однокашников Максим успел изучить хорошо и примерно представлял, с кем можно пойти на подобный разговор, а с кем нет.

Для своих целей он выбрал Олега Лучика по кличке Рыжий Лис, который буквально через два дня должен был отправляться за линию фронта. На этот раз по-настоящему.

В честь этого знаменательного события всем дали увольнительную в город, и Максим воспользовался случаем, чтобы пригласить приятеля в бар.

– За мой счёт, – подмигнул он. – Я же теперь при деньгах.

– Не откажусь, – принял приглашение Лис.

Они сели в шикарной винарне в центре, на площади Рынок.

Кроме большого разнообразия спиртных напитков, здесь неплохо кормили и, когда Рыжий Лис наелся и слегка захмелел, Максим приступил к прощупыванию почвы.

То ли сыграло свою роль хорошее вино, то ли интуиция не подвела Максима, то ли оба эти фактора сработали вместе, но Лучик быстро понял, что от него хотят.

– Погоди, – спросил он, понизив голос (они сидели в отдельном кабинете, в зале играла музыка и шумели пьяные голоса, но осторожность ещё никогда никому не мешала). – Ты меня проверяешь, что ли?

– Я не твой куратор, чтобы тебя проверять, – ответил Максим. – Просто мы вместе прошли через многое, и я хочу, чтобы ты выжил. Так вот. Если ты постараешься выполнить порученное задание, то гарантированно погибнешь. А вот если поступишь так, как скажу я, то есть шанс.

Лучик взял стакан с вином, осушил его наполовину, закурил и посмотрел на Максима долгим внимательным взглядом.

Максим спокойно выдержал этот взгляд.

– Ты не тот, за кого себя выдаешь, – сказал Лис.

– Возможно, – сказал Максим.

– Так что я должен делать?

– Всё просто. При малейшей возможности ты сдашь группу нашим. Тобой и остальными займётся советская контрразведка. Первому же контрразведчику ты расскажешь следующее…

Максим передал Лучику нужные инструкции, убедился, что тот в точности запомнил его слова и немного успокоился. Теперь появились хоть какие-то шансы на связь с Центром. Да и Лиса ему действительно было жалко. Парень должен был вернуться к своим, и Максим всё для этого сделал. Ну а дальше судьба сама распорядится, чьи карты побить, а чьи сорвут банк.

Как в воду смотрел.

Опять наступило воскресенье, тридцатое марта.

Максим сидел на втором этаже любимой кнайпы «У пани Колонской» и заканчивал обед – тушёную капусту с шпикачками [2] под кружку лёгкого светлого пива.

Он уже чувствовал себя здесь завсегдатаем. Даже хозяйка, пани Мария Колонская, роскошной «кормой» и общими габаритами напоминающая Максиму величавый испанский галеон, начала его узнавать и при встрече благосклонно кивала молодому симпатичному фельдфебелю.

Максим заканчивал обед и смотрел в окно на Соборную площадь. Только что прошёл короткий дождь, выглянуло солнце, и брусчатка весело и чисто блестела под его лучами.

Прозвенел трамвай.

Вспорхнула стайка голубей.

Хлопнула внизу входная дверь.

Скрипнула под чьими-то шагами деревянная лестница.

Максим ощутил неясную тревогу и поднял голову.

Сначала показалась чёрная фуражка с серебряным орлом на высокой тулье и черепом-кокардой, а вслед за ней в зал с лестницы шагнул и владелец фуражки – подтянутый эсэсовец, штурмбанфюрер.

Лицо штурмбанфюрера было обезображено страшным ожоговым шрамом, но Максим его сразу узнал.

Начальник полиции 62-й пехотной дивизии вермахта фельдполицайдиректор штурмбанфюрер СС герр Георг Дитер Йегер собственной персоной.

Светло-серые глаза штурмбанфюрера быстро обежали зал и остановились на Максиме.

Йегер улыбнулся жутковатой улыбкой, повернулся и громко сказал вниз:

– Он здесь, поднимайтесь!

Максим отправил в рот последний кусок шпикачки, заел его капустой и принялся, не торопясь, допивать пиво.

Чёрт возьми, если всё так плохо, то хотя бы закончить обед он может?

Но он и представить себе не мог, насколько всё было плохо.

Снова заскрипела лестница, и затем на второй этаж, переваливаясь, словно утка, вступила Людмила.

Максим поперхнулся пивом, отставил кружку в сторону и поднялся.

Он сразу увидел, что его женщина беременна. Судя по животу, месяцев семь – семь с половиной.Хотя он, конечно, не специалист.

Быстро прикинул в уме. Та незабываемая ночь с Людмилой случилась в конце августа сорок первого. Кажется, двадцать четвёртого. А сегодня у нас тридцатое марта сорок второго года. Всё правильно, семь месяцев и неделя. Неужели…

– Люда, – сказал он и шагнул к ней. – Людочка.

– Коля… – всхлипнулаона и подалась навстречу.

– Стоять здесь, – произнёс Йегер по-русски и удержал Людмилу за локоть. – Вам, господин фельдфебель, посоветую то же самое, – он перешёл на немецкий. – Стойте на месте и не дёргайтесь.

Когда на лестнице появился штандартенфюрер Пауль Кифер, Максим сел на место, забросил ногу за ногу и закурил.

Всё ясно. Его взяли за яйца. И на этот раз крепко.

В течение нескольких секунд возникло и распалось целых три плана.

Первый. Он переходит в сверхрежим, убивает господ штурмбанфюрера и штандартенфюрера, хватает Людмилу, сажает её в «фиат», который ждёт внизу, и они быстро-быстро уезжают из города…

Никуда не годится. Пани Колонская тут же поднимет тревогу и правильно сделает. Шутка ли – посетитель её заведения отправил на тот свет двух высокопоставленных эсэсовцев! За ним тут же устроят настоящую охоту, известят все патрули и контрольно-пропускные пунктыв окрестностях Львова, и тогда далеко им не уйти. Даже, если бросят машину и где-нибудь спрячутся, что потом? Сам бы он, возможно, ещё сумел как-то справиться – переоделся, затаился, изменил внешность, ушёл в леса, в Карпаты… Но с беременной женой этот вариант исключён.

Жёной? Он уже назвал Людмилу женой?

Назвал, да. Если она носит его ребёнка, а он не сомневается, что так и есть, то она жена ему перед Богом и самим собой. Осталось только её об этом известить. Но это потом. Если будет это «потом».

Будет, сказал он себе. Обязательно будет. Они не просто так нашли и захватили Людмилу. Знали, что только таким образом смогут его взять и удержать.

Второй вариант. Он берёт в заложники обоих немцев, сажает за руль одного из них, и все они едут… Куда?

На восток, к линии фронта?

Нереально, с беременной Людмилой линию фронта им не перейти.

На запад? Ещё более нереально.

Хорошо, на аэродром. Там он опять захватывает самолёт, и они улетают.

Это возможно. Только на этот раз его собьют, и к бабке неходи. Плевать на заложников, не допустят немцы такой наглости во второй раз…

– Здравствуйте, Николай, – произнёс Пауль Кифер, подходя к его столику. – Или мне звать вас Максим?

Твою ж мать. Так вот в чём дело. Они поверили. Они поверили, что я говорил правду. Тогда, в Житомире. Интересно, почему? Скорее всего, исследовали место взрыва, и нашли спёкшиеся остатки корабля. Ладно, пока неважно. Но, если так, если они поверили, то всё ясно. Я им нужен. Так нужен, что они пылинки с меня будут сдувать. С меня и с Людмилы. Что ж, поиграем.

– Нашли всё-таки, – улыбнулся Максим со всем возможным обаянием. – Поверили, и нашли.

– Признаюсь, это было непросто, – ответил Кифер.

– Найти или поверить?

– И то, и другое.

– Присаживайтесь, – сказал Максим. – Посидим, побеседуем. Вы же для этого меня искали? Здесь готовят чудесные шпикачки с тушёной капустой и подают отличное пиво. Рекомендую. Обещаю, что никуда не сбегу.

Пауль Кифер обернулся, кивнул Йегеру.

Штурмбанфюрер подвёл Людмилу к столику, усадил. Глаза девушки сияли тревогой и любовью.

– Вы позволите поздороваться с моей невестой? – спросил Максим.

Не дожидаясь разрешения, поднялся, подошёл к Людимле, наклонился, обнял её. Вдохнул знакомый чистый запах волос, поцеловал в уголок глаза.

– Здравствуй, солнышко, – шепнул. – Ни о чём не беспокойся, всё будет хорошо.

Она улыбнулась сквозь выступившие слёзы. Но сдержалась, кивнула молча, вытащила платок, вытерла глаза.

– Так вы будете шпикачки с пивом? – спросил Максим. – Я угощаю.

Кифер и Йегер переглянулись.

– Не отказывайтесь, господа, – поймал кураж Максим. – Если я правильно понимаю, вы хотите мне предложить взаимовыгодное сотрудничество. Поверьте, нет ничего лучше, чтобы обсудить его условия за хорошим обедом. Ты есть хочешь? – ласково обратился он к Людмиле по-русски.

– Хочу, – шепнула она.

– Шпикачки с капустой будешь? Очень вкусно.

Она кивнула.

– Отлично, – сказал он. – И чай. Пиво тебе не стоит. Или хочешь кофе? Настоящий. Здесь подают.

– Лучше чай. С сахаром.

– И лимоном, – добавил он. – Официант!

Подошёл официант – седоусый поляк лет шестидесяти.

– Три порции шпикачек с капустой, – заказал Максим по-польски (за прошедшую неделю он хорошо поднаторел в языке), два вашего лучшего светлого пива для господ офицеров, чёрный хлеб и один чай с лимоном и сахаром для пани. Чай потом, чтобы не остыл. Мне – кофе. Чёрный, с сахаром. И побыстрее.

– Слушаюсь, пан фельдфебель, – поклонился официант и исчез.

– Сейчас принесут, – перешёл на немецкий Максим. – С вами мы ещё не здоровались, герр штурмбанфюрер, – он посмотрел на Йегера. – Как ваше здоровье? Вижу, что вам удалось выжить после того прискорбного случая в лесу.

– Случая? – переспросил Йегер.

– Назовите, какугодно. Однако согласитесь, что случай действительно был прискорбным. Я потерял свой корабль, а вы – полк солдат.

– Значит, корабль был, – сказал Кифер.

– Я вам с самого начала об этом говорил. Но вы не поверили. Солнышко, – обратился он по-русски к Людмиле. – Я потом тебе всё переведу.

– Я немного понимаю, – сказала она. – В школе учила немецкий. И потом, в отряде, занималась. О каком корабле вы говорите?

– Всё узнаешь, – пообещал он. – Корабль не восстановить, – он снова перешёл на немецкий. – Даже не мечтайте. Это невозможно.

– Мы понимаем, – сказал Кифер. – На сегодняшний день нас не слишком интересует ваш корабль.

– А что тогда?

– Мы обнаружили ваш тайник в лесу. Вот некоторые предметы из него, нас весьма интересуют.

Ах, чёрт, подумал Максим. Это плохо. Хотя… Что там у меня было? Золотые синтезированные монеты, бумажные деньги, НАЗ с портативной рацией, аптечка, инструменты. Может быть, и не так плохо. Всё это может пригодиться. Мне, не им.

– Готов проконсультировать, – сказал он.

– Прекрасно, – сказал Кифер. – Приятно иметь дело с человеком, который всё понимает с полуслова.

– Да, это я умею, – согласился Максим. – К тому же, тут и понимать нечего. Нужно уметь проигрывать, а здесь вы меня переиграли по всем статьям, спорить не о чем.

Официант принёс шпикачки с капустой, чёрный хлеб, пиво и кофе.

Какое-то время все, кроме Максима, были заняты едой. Максим же пил кофе и думал. В принципе, основное он уже для себя решил. Остались мелкие детали, но опыт показывает, что всё учесть невозможно.

– Значит, вы готовы к сотрудничеству, – утвердительно произнёс Кифер, оторвавшись от шпикачек и сделав пару глотков пива. – Да, вы правы, шпикачки отличные. И пиво на высоте. Пожалуй, не хуже баварского. А, Йегер?

– Согласен, – коротко ответил Йегер. Максим видел, что, штурмбанфюрер не расслабляется. Да, ест шпикачки и пьёт пиво, но всё время настороже.

Оно и понятно – опытный уже, знает, что с Максимом расслабляться нельзя.

Кифер тоже это знает, но не в такой степени.

– Не беспокойтесь, господа, – сказал он добродушно. – Повторяю, я не сбегу. Лучше скажите, каковы наши дальнейшие действия?

[1] Ресторан, забегаловка, питейное заведение.

[2] Свино-говяжьи сардельки.