Текст книги "По прозвищу Святой. Книга четвертая (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Это было неправдой, все это знали, но все сделали вид, что поверили.

– Согласен, – проворчал Давыденко, развязывая зубами шнуровку и стягивая перчатки. – Если я и победил, то с минимальным преимуществом. Новичок – молодец, из него можно сделать отличного бойца.

Стрельбу Максим сдавал последней. В стометровом открытом тире вместе с другими курсантами. Стреляли из немецкой винтовки маузер и пистолета-пулемёта MP-40, советской трёхлинейки и карабина СВТ-40, а также из пистолетов вальтер, парабеллум, ТТ и нагана.

Всё это оружие было хорошо знакомо Максиму, и он, как и планировал, отстрелялся на «отлично», не показывая сверхвыдающихся результатов. Даже слегка занизил обещанные.

Так из винтовки маузер на пятидесяти метрах в положении стоя попал в «яблочко» два раза, но остальные три пули легли вплотную. То же самое повторилось с трёхлинейкой и СВТ. А вот с колена и лёжа поразил самый центр мишени обещанные три раза, а из трёхлинейки даже четыре, показав самый лучший результат.

– Неплохо, неплохо, – похвалил Ротмистр. – Но всё же есть, куда стремиться.

– Всегда есть, куда стремиться, – ответил Максим. – Но я всё-таки думаю, что снайперская точность для агента не так важна. Я имею в виду снайперскую точность стрельбы из винтовки или того же автоматического оружия.

– Вот как? – Полянский сделал вид, что удивлён. – Обоснуйте.

– Я имел в виду агента-разведчика, – уточнил Максим. – Для агента-диверсанта, конечно, точность важна и даже необходима, если нужно кого-то ликвидировать, и самый удобный вариант для этого – снайперский выстрел. Но думаю, что так бывает редко. Чаще всего можно обойтись банальной взрывчаткой. Это надёжнее всего.

– Так-так, – подбодрил Ротмистр. – Интересно, дальше.

– Задача агента-разведчика, насколько я её понимаю, – продолжил Максим. – Сбор информации. Радиста – передача оной информации и связь с руководством. Зачем стрелять при сборе информации? Это только навредит делу. Наоборот, нужно вести себя тихо и как можно незаметнее. Глаза, уши, память и умение анализировать – вот оружие агента-разведчика. Ну, возможно, ещё пистолет. На всякий случай.

– И зачем ему, по-вашему, пистолет?

– Затем, что добрым словом и пистолетом можно добиться гораздо большего, чем просто добрым словом [5], – выдал Максим фразу, которая здесь ещё не была широко известна в этом мире.

– Как-как? – переспросил Ротмистр и засмеялся. – Прекрасно сказано. Кстати, что у нас с владением пистолетом?

– Пистолетом владею лучше, чем любым другим оружием, – похвастался Максим. Он чувствовал, что с этим бывшим царским офицером-белогвардейцем у него устанавливаются особые отношения и решил, что это, скорее, на пользу. Неизвестно, когда подобные отношения могут пригодиться и пригодятся ли вообще, но, что называется, пусть будут. На всякий случай.

И потом, он не видел в Ротмистре врага, как, например, в начальнике школы майоре Шафере или инструкторе Давыденко. С первым всё было ясно, он – немец, убеждённый нацист и напрямую работает на победу рейха и на уничтожение Советского Союза.

Второй ещё хуже – предатель. Как попал в плен – неясно, но уже ясно, что предал. Тот же Лучик, он же Рыжий Лис, тоже попал в плен и тоже, вроде бы, согласился работать на немцев, но Максим уже практически знал, что художник не готов предавать Родину и при должной работе из него получится отличный двойной агент. А этот Давыденко – нет, настоящий иуда.

Как генерал Власов, подумал он. Эх, вот бы предупредить наших о Власове, который пока ещё на самом лучшем счету. И не только о Власове. О наступлении Красной Армии под Харьковом, которое закончится настоящей катастрофой и гибелью сотен тысяч советских бойцов. То есть, уже скоро, в этом году, весной. Много о чём ещё. Но только вот как… Ладно, об этом он подумает позже, а пока вернёмся к Ротмистру. В нём Максим не чувствовал врага. Люди его времени, рождённые и выросшие в СССР 2.0 вообще не считали врагами белогвардейцев. Потому что все настоящие белогвардейцы давным-давно лежали в могилах, и дело, за которое они воевали, было проиграно. А Россию они любили точно так же, как и советскиелюди. Да, Поляков был небезнадёжен.

Или я просто испытываю к нему симпатию, подумал Максим, романтизирую. Как до сих пор романтизируются у нас иногда и Белое дело, и белогвардейцы.

Что ж, посмотрим. А пока будем сближаться, раз уж так карты ложатся.

Он взял наган и, не целясь, с бедра, выстрелил семь раз подряд в мишень, расположенную нарасстоянии двадцать пять метров от линии огня.

– Пошли, посмотрим? – предложил.

– Не надо, отсюда вижу, у меня дальнозоркость. Пять в «яблочко», две пули совсем рядом. Поразительный результат. А из вальтера?

Максим повторил то же самое с вальтером, парабеллумом и ТТ.

С близким результатом.

Новоиспечённые курсанты с нескрываемым интересом столпились за его спиной, наблюдая представление.

– Тебе бы в цирке выступать, Святой, – прокомментировал кто-то. – Озолотился бы.

– Или в кино сниматься, – добавил другой.

– Так в цирке или в кино? – спросил Максим. – Вы уж разберитесь.

– А ещё лучше – научитесь стрелять, как он, – сказал Ротмистр. – Ваш товарищ в чём-то прав. Пистолет для агента может оказаться гораздо более эффективным оружием, нежели винтовка. Особенно, если он с глушителем. Святой, расскажи нам всем, в чём секрет подобной стрельбы?

Вот же чёрт, подумал он. Я их сейчас научу, а кто-то из них потом застрелит таким способом нашего. Только что рассуждал о вине человека, о предательстве, и тут же тебя самого поставили перед выбором.

– Секрет один, – сказал Максим. – Целиться не надо.

Курсанты засмеялись.

– Это не ответ, – сказал Ротмистр.

– Хорошо, скажу иначе. Это как песня. Кто-то умеет петь, а кто-то нет, сколько его ни учи. Ну и, конечно, тренироваться надо и много патронов пожечь, прежде чем что-то начнёт получаться. У меня в своё время такая возможность была, вот и научился. Ну и способности от природы, как уже говорил.

[1] Прямой удар левой рукой.

[2] Прямой удар правой рукой.

[3] Боковой удар.

[4] Удар снизу.

[5] Фраза, приписываемая американскому гангстеру Аль Капоне.

Глава восьмая

– Например, какие? – спросил кто-то из курсантов.

– Например, глазомер, – сказал Максим. – Сейчас покажу.

Он поискал глазами вокруг, подобрал камень, бросил. Камень совершил дугу по воздуху, упал на землю.

– Сколько, по-вашему, метров до этого камня?

Посыпались предположения:

– Двенадцать!

– Да нет, шестнадцать будет!

– Четырнадцать!

– Тринадцать с половиной!

Пока сыпались предположения, Максим коротко пообщался с КИРом, который ему сообщил, что до камня ровно пятнадцать метров и двадцать три сантиметра.

Максим поблагодарил КИРа, дождался паузы и сказал:

– А теперь моя оценка. От меня до этого камня пятнадцать метров. Возможно, чуть больше. Ну что, проверим?

Принесли рулетку, замерили. Оказалось, пятнадцать метров двадцать пять сантиметров.

– Косорукие, – ворчливо заметил КИР. – Я бы таким даже забор поставить не доверил. Здесь ровно пятнадцать двадцать три.

– Впечатляет, впечатляет, – сказал Ротмистр. – Подведём итоги. Талант, глазомер, твёрдая рука, регулярные упражнения. Всё, что нужно для достижения результата. Между прочим, не только в стрельбе, а в любом деле, связанном с физикой тела. Запомним это и продолжим…

По результатам испытаний Максима определили в группу агентурной разведки. В этой же группе оказался и Олег Лучик по кличке Рыжий Лис, который действительно быстро и точно рисовал и обладал отличной зрительной памятью, и ещё десять человек.

Начались занятия.

Максим, заданием которого было досконально изучить учебные программы, методы обучения и вербовки новых курсантов, организационную структуру и вообще всё, что касалось немецких разведшкол, впитывал информацию, как губка и запоминал её намертво.

У него не было никакой связи с центром.

Предполагалось, что все полученные сведения он должен передать, когда окажется за линией фронта уже с заданием от немцев.

– Твоя задача быть в первых рядах, одним из лучших, – втолковывали Максиму Судоплатов и Михеев. – При этом ни у кого не должно возникнуть ни малейших сомнений в твоей преданности рейху. Поэтому для начала никакой связи. Внедрение, внедрение и ещё раз внедрение. Ты должен буквально стать немецким агентом, самым настоящим. И только на самом донышке твоей души, в самой потаённой глубине своего разума и сердца ты должен знать, что на самом деле ты – советский человек и разведчик, чья задача обмануть врага, добыть нужные сведения и не попасться.

Эх, подумал тогда Максим. Знал бы ты, Анатолий Николаевич, и ты, Павел Анатольевич, кто я на самом деле… Агент из будущего, мать его! Не специальный, не волнуйтесь, случайно вышло. И тоже без всякой связи с центром. Скажем большое спасибо, что там, в будущем, тоже есть СССР (пусть немного другой, но есть), и я на самом деле советский человек, никакого притворства.

Так что учился Максим хорошо и быстро стал одним из лучших курсантов школы. Пожалуй, и лучшим. Единственная трудность заключалась в том, чтобы не демонстрировать своё подавляющее превосходство слишком явно. Но к этому он уже начал привыкать, и с каждым днём сдерживать себя становилось легче.

– Что должен уметь хороший агент-разведчик? – вопрошал аудиторию Ротмистр, который, как оказалось, был не только инструктором по стрелковой подготовке, но и старшим преподавателем агентурной разведки. – Если сказать коротко – всё (здесь Максим про себя усмехнулся, вспомнив их разговоры с Михеевым о том, что должен уметь настоящий чекист). Всё, – повторил он. – Так, помнится, говаривал доброй памяти Владимир Григорьевич Орлов, мой боевой товарищ и один из лучших контрразведчиков Белой армии, а теперь говорю вам я. Задача разведчика – сбор сведений. Какие методы для этого существуют? Записывайте. Первое – личные наблюдения. Второе – опрос лиц, обладающих оными сведениями. Крайне осторожный опрос! Человека нужно подвести к тому, чтобы он сам всё рассказал. А как это сделать? – Полянский сделал паузу и обвёл аудиторию взглядом.

Максим решился и поднял руку.

– Курсант Святой, прошу. Можно не вставать.

– Улыбайся, – повторил Максим первое правило Жеглова. – Охотнее рассказывают тем, кто симпатичен. А кто симпатичен? Тот, кто улыбается. Улыбка – универсальное оружие.

– Неожиданно, – сказал Полянский. – Неожиданно и, пожалуй, верно. Ещё?

– Нужно уметь слушать. Люди любят, когда их внимательно слушают. И стараться подвести человека к разговору о том, что ему интересно. Показать, что это интересно и тебе. Только не в лоб, опосредованно. Так часто бывает. Заговоришь, к примеру, с человеком о футболе, а он через десять минут уже о своей работе песни поёт, остановиться не может.

– И это верно, – согласился Ротмистр. – Ещё?

– Проявляй к человеку искренний интерес. Ты должен узнать, чем он живёт, чем дышит, о чём мечтает. Где надо – посочувствуй. Где надо – восхитись. Рассмейся шутке. Поддержи. Но – искренне! Человек не должен ощутить ни малейшей фальши! Тогда, если получится, он тебе всё расскажет.

– Отлично, – сказал Ротмистр. – Вы, курсант Святой, прирождённый разведчик. Хотелось бы узнать, кто вас этому учил?

– Жизнь, – пожал плечами Максим. – Я же бывший беспризорник. А там ещё и не такому научишься.

– Что ж, хорошо, – продолжил Полянский. – Надеюсь, вы записали методы курсанта Святого, потому что они верны. К слову, разговорить нужного человека хорошо помогает алкоголь. Поэтому умение пить и не пьянеть – одно из важнейших умений разведчика. Как и умение соблазнить женщину.

Аудитория оживилась.

– Выпить и бабе подол задрать? – заржал Рябой – здоровенный, циничный и абсолютно беспринципный курсант, бывший командир Красной Армии, уважающий только деньги и силу. – Это мы всегда с нашим удовольствием.

– Отставить шуточки, – сказал Ротмистр. – Вы должны ясно понимать, что водка – отличный способ развязать язык мужчине. А постель – женщине.

– Во всех смыслах, – не удержался Рябой.

– Курсанту Рябому два наряда вне очереди, – бесстрастно сказал Полянский. – А мы продолжим. Третий способ – тщательное штудирование газет. Даже при наличии строгой военной цензуры всегда можно выловить ценную информацию из той или иной статьи или заметки. Главное – внимательно читать и уметь анализировать текст. Но этот способ уже высший пилотаж, им в основном, пользуются разведчики глубокого внедрения. Наконец, необходимые сведения можно просто украсть или купить…

Собственно, на занятиях Максим не узнавал ничего особенно нового, большинство из преподаваемых методов сбора информации были ему известны и раньше из курсов, которые он прошёл при переходе в НКВД.

Так, например, абсолютно идентичными оказались принципы разведки

укрепленных районов, промышленных предприятий, железнодорожных узлов, портов (речных и морских), воинских частей.

– На что следует обращать особое внимание при разведке укреплённых районов? – вопрошал на занятиях Ротмистр.

Максим привычно поднимал руку.

– Курсант Святой. Слушаю.

– В первую очередь, на район расположения, тип укрепрайона, его мощность, какие стоят части, состав и количество вооружения, наличие и тип командного пункта.

– Очень хорошо. А при разведке воинских частей?

– Номер части, численность личного состава, техника и вооружение – всё, вплоть до среднего возраста и настроения, – отвечал Максим.

– Отлично. Советую всем брать пример с курсанта Святого. Сразу видно, что на занятиях он не ловит мух, как некоторые, а внимательно слушает и конспектирует.

Похожими были и способы преодоления линии фронта (пешком и парашютное десантирование), методы маскировки, правила поведения при задержании (вооруженное сопротивление, бегство и даже согласие на перевербовку с тем, чтобы доложить об этом при обратном переходе линии фронта).

Однако, как уже говорилось, он не мог позволить себе отлынивать от занятий, усиленно делал вид, что учится и был на отличном счету не только у Ротмистра, а у всех преподавателей.

Много внимания уделялось топографии: умению читать любые карты, пользоваться компасом, знать основные созвездия ночного неба северного полушария, умению определять расстояние до объекта, чертить по памяти карты-схемы и многое другое.

Физическая, стрелковая, тактическая и даже строевая подготовка – само собой.

Здесь Максиму даже не нужно было симулировать старание, – тренировки для его молодого и сильного организма были только на пользу, и он с удовольствием совершал марш-броски с полной выкладкой, выходил на ринг и на борцовские маты, стрелял из всех видов оружия, оттачивал навыки ножевого боя, занимался парашютной подготовкой и даже ходил строем.

К слову, отнюдь не всем курсантам нравилась популярность Максима среди преподавателей и его успехи в учёбе. Лишь сравнительно небольшая часть старалась ему подражать, как тот же Олег Лучик – Рыжий Лис, который и вовсе стал близким товарищем. Остальные либо молча завидовали, либо относились с явной неприязнью.

Вплоть до попытки унизить физически.

Её ожидаемо предпринял курсант Рябой, который уверенно держался в рядах отстающих, но зато считал себя самым сильным в группе. Что было почти правдой, так как Максим свою физическую силу, в отличие от ловкости и выносливости, вообще старался не выпячивать, а Рябой был и выше ростом, и тяжелее.

– Слышь ты, Святоша, – услышал как-то Максим, выходя их туалета, расположенного во дворе.

Дело было вечером, после занятий, когда началось личное время.

Максим узнал голос Рябого и даже заметил его. Тот подпирал растущее неподалёку дерево и думал, что умело сливается со стволом.

Максим даже оборачиваться не стал, и шаг не замедлил.

А вот Рябой от дерева оторвался и шаг ускорил.

Максим очень хорошо слышал, как его догоняют.

На левое плечо тяжело легла чужая рука. Тоже левая.

– Эй, Святоша, к тебе обраща…

Рябой не договорил. Максим остановился и провёл очень простой приём: правой рукой захватил кисть Рябого, а левой ударил его по плечу с одновременным резким разворотом.

Ещё и ногу подставил.

Со всей дури Рябой грохнулся мордой на кирпичную дорожку, ведущую к туалету.

– Ой, – сказал Максим, не отпуская заломленную руку. – Не ушибся, родной?

– Сука, – прохрипел Рябой. – Я тебя…

– А так? – Максим заломил руку дальше.

– Больно! Больно, отпусти!

– Скажи, что больше никогда так не будешь делать.

– Никогда… Никогда… больше… не буду. Клянусь.

– Дяденька Святой.

– Дя… дяденька Святой.

– Вот так, молодец, – Максим отпустил руку и поднялся. – И учти, Рябой. Ещё одна подобная выходка, и ты отправишься отсюда прямиком в лагерь. Подумай об этом, если есть чем.

И ушёл, не оглядываясь.

Специальную подготовку по диверсионному и радиоделу проходили тоже. Изучали различные взрывчатые вещества, мины, толовые и динамитные шашки, фугасные снаряды и даже авиационные бомбы, их свойства, доступность, способы закладки и подрыва.

Учились обращению с различными радиостанциями, работе на ключе, шифровке и дешифровке.

Немецкий язык, конечно же, тоже учили.

График занятий был настолько напряжённым, что Максим и не думал об увольнительной во Львов (в самих Брюховичах делать было абсолютно нечего). В своём времени, отстоящем от этого на сто пятьдесят лет, он никогда не был во Львове.

Хотя, конечно же, слышал о нём.

Как о его архитектурных красотах, так и о непростой истории вечного перебежчика от одной власти к другой.

В 2095 году Львов наряду со всей бывшей Украиной снова входил в СССР 2.0, его жители клялись в вечной преданности советской власти и имели те же права, что и любой другой советский человек.

Но настоящего крепкого доверия к ним не было. Чувствовался у них эдакий незримый камень за пазухой, и сколько потребуется времени, чтобы этот камень исчез, не знал не только Максим, но руководители СССР 2.0.

Однако держали Львов крепко, не допуская ни малейшего проявления недовольства и твёрдо следуя древнему русскому закону, гласящему «что с бою взято, то свято».

Да, было бы интересно посмотреть на город. Но совершать какие-то особые усилия, чтобы этот интерес удовлетворить? Нет уж, обойдёмся. Обычные увольнительные в школе запрещены, дабы исключить общение курсантов с гражданским населением, вот и не будем лезть на рожон. Как-нибудь в следующий раз. Тем более что приближаются выпускные экзамены и нужно сдать их на «отлично».

Так или примерно так думал Максим, однако жизнь решила немного иначе.

Занятия в школе начались для него пятого февраля. Курсантов сразу предупредили, что срок их обучения от полутора месяцев до двух. Затем будут выпускные экзамены, и только потом каждый получит своё первое задание.

Утром двенадцатого марта, в четверг, сразу после завтрака, Максима, Рыжего Лиса, Рябого и ещё одного курсанта из группы диверсантов по кличке Заноза (фамилия его была Занозин, так что с выбором клички трудностей не возникло) вызвали к начальнику школы майору Людвигу Шаферу.

В кабинете, кроме Шафера, имевшего среди курсантов кличку Шнапс за неизменную приверженность к крепким напиткам, присутствовал его заместитель и старший преподаватель по топографии и ориентированию на местности Сударь.

– Курсанты, – обратился к ним Шнапс на немецком, предварительно приложившись к металлической фляжке, которую извлёк из внутреннего кармана. – Вам четверым выпала великая честь первыми доказать, что вы не зря ели хлеб в моей школе, – он кивнул Сударю. – Переведи.

– Позвольте мне, герр майор? – вызвался Максим.

– Кто таков? – спросил Шнапс.

– Курсант Святой! – вытянулся Максим. – Группа агентурной разведки!

– Разрешите доложить, – вмешался Сударь. – Один из лучших курсантов школы. Стыдно признаться, но немецкий он знает лучше меня.

– Вспомнил, – сказал Шнапс. – Курсант Святой. Конечно. Переводите, курсант.

Максим перевёл.

– Сейчас вас отвезут на аэродром, откуда самолётом забросят в советский тыл. Куда конкретно, объяснит старший преподаватель Сударь. От него же получите подробные инструкции и снаряжение, – он умолк и достал фляжку.

Максим перевёл.

– На выполнение задания и последующее возвращение в школу вам даётся ровно шесть дней. Обратно линию фронта перейдёте пешком в указанном месте, где вас уже будет ждать специальная абверкоманда. Если справитесь, операция зачтётся в качестве экзамена, вы станете полноценными разведчиками со всеми положенными привилегиями и возможностями карьерного роста, – Шнапс посмотрел на флягу, подумал и, не открывая, опять спрятал её в карман.

Максим перевёл.

– Всё ясно? – осведомился начальник школы.

– Так точно, герр майор, всё ясно, – чётко отрапортовал за всех Максим.

– Идите, – кивнул Шнапс.

Задание было следующим: тщательно разведать обстановку в районе посёлка Топорок Новгородской области. В частности – движение войск и грузов по железнодорожной ветке Окуловка-Неболчи и железнодорожному мосту через реку Мста. После чего мост взорвать и лесами уходить на запад, к линии фронта. Линию фронта переходить в любом удобном месте от озера Ильмень до города Чудово.

– Волхов ещё не вскрылся, – объяснял Сударь. – Перейдёте его ночью по льду. Большевики пытаются снять блокаду Ленинграда, постоянно атакуют, подтягивают резервы, и нам важно знать об этих резервах как можно больше, а заодно и затруднить их переброску к фронту. Поэтому и нужно взорвать мост. Командир группы – курсант Святой. Взрывник – курсант Заноза. Радист – Рыжий Лис. Курсант Рябой – охрана группы, наблюдение, помощь всем и во всём.

– Проще говоря, на подхвате, – тихо пробормотал Рябой, недовольно сверкнув глазами.

– Вы, кажется, что-то сказали, курсант Рябой? – холодно осведомился Сударь.

– Никак нет, ничего, – ответил Рябой.

– Вот и отлично. Вопросы?

Максим задал несколько вопросов, касающихся, топографии объекта и типа моста, и вскоре с необходимым снаряжением, оружием и боеприпасами, они ехали в крытом кузове грузовика на аэродром.

На аэродроме группа получила парашюты и погрузилась в уже хорошо знакомый Максиму Ju.52.

– Летим до Новгорода, – объяснил штурман. – Это около четырёх часов. Там заправимся и ночью мы вас выбросим за линией фронта в нужном месте. Всё, располагайтесь. Одеты вы тепло, – он окинул их опытным взглядом, замёрзнуть не должны. К тому же мы включим отопление. Полного комфорта не обещаю, но должно быть относительно нормально. Никто пока не жаловался.

Через десять минут, прогрев моторы, «Тётушка Ю» разбежалась по взлётной полосе, оторвалась от земли, затем набрала высоту и взяла курс на северо-восток.