Текст книги "Кибер-вампирша Селин (СИ)"
Автор книги: Алексей Абабкин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
Трансильванский голод!
Приветствую вас, ярые вампиры!
Мой план готов к осуществлению:
Быть тем, кто вдыхает Ветер Горя -
Горе и страх, дражайший катарсис!
Изящное Зло – быть ужасным Графом,
Часть Сговора, который истинно бессмертен.
Слушай Зов, он сковывает страсти.
Трансильванский голод... мои горы холодны.
Так чист... Холоден, зол
Трансильванский голод.
Новобранец поднялся и побрел в сторону схрона с оружием, а волчонок побежал следом. Щенок обернулся к горам, когда с их стороны донеслась мелодичная песня свободного дикого волка: "уууу-уууу... уууу-уууу... "
Возможно, где-то в тени гор еще остался запах валахской ночи, похожей на ту, о которой пел молодой романтичный дракуловец. Он был особенным, этот отряд. Противодиверсионная группа охотников-егерей. Каждый боец на каком-то глубинном уровне осознавал суть своего дела: она в особой форме слабости, болезненности... которая странным образом дает силу и направляет во время охоты. Но в чем причина противоестественной связи?
Охотники понимали, что связь существует, надеялись со временем понять ее, но в данный момент это было невозможно. Словно чего-то не доставало для того, чтобы обратить смутные и разрозненные видения в единую, ясную картину. Они еще не превратились в настоящих вампиров.
– Командир, получен приказ, – сухо отрапортовал связист, приложив ладонь к непокрытой голове. – У нас пятнадцать минут.
Выглядело это довольно нелепо, поскольку последние намеки на воинский румынский устав изжили себя давно. Здесь уже никто не воевал из-под палки, никто не кричал и не требовал. Полувампиры просто решали, что нужно делать и выполняли принятые решения. Они вели себя просто и естественно.
Как братья во крови...
– Отлично. Докурим. И на исходные, – ответила Селин.
Командир группы егерей. Здесь ее знали только по имени, а кого-то только по прозвищам. Фамилии больше не использовались. На ней была аккуратная пятнистая форма серо-черных оттеков без знаков различия. Форма боевых отрядов зомби – так как в амуниции врага было проще проникать за линию фронта.
На ее плечи падали локоны темных, почти черных волос. Холодные голубые глаза смотрели в сторону гор. Полувампиры-мужчины почти привыкли видеть в ней только командира, «Одинокую волчицу», вожака. Хватало одного ее взгляда, чтобы осадить любого и дать понять – она из особого типа вампиров-женщин.
Селин достала из кармана сигарету «Летучая мышь», и поднесла ее к красивым холодным губам...
Она вдыхала этот запах, но не чувствовала его. Сладкий дурман, в котором растворялось сознание, являлся чем-то другим.
Это был... аромат охоты. Селин не воспринимала его как обычный запах зоны боевых действий, вроде сожженной взрывчатки или алкоголя. Скорее, это шло изнутри.
Их война состояла из редких мгновений свободы, озарений, которые никогда не забывались и навсегда оставались в памяти. Они жили ради этих моментов свободы – сродни той, что знали древние хищники когда-то очень давно... Когда между охотником и жертвой не было ничего.
– Докурили? – обратилась Селин к собравшимся вокруг егерям. – Напомню задание.
Задача заключалась в обеспечении безопасности тяжелых огнеметных систем (ТОС), выходящих на позиции через разрушенный квартал. ТОС – реактивная система залпового огня, смонтированная на шасси старого румынского танка TR-125, созданного еще при раннем Чаушеску. Машина представляла собой страшное оружие. Залп ракет с электротермическими боеголовками сметал любое сопротивление. Такое мощное оружие не нуждалось в особой точности – ракета падала рядом с целью, оболочка боеголовки разрушалась и освобождала плазмообразующий газ, который накрывал цель. Он затекал в каждую щель – укрепления или боевой техники. Через секунду срабатывал электротермический взрыватель, и газ превращался в плазму. Она выжигала все, чего коснется... Всего через минуту можно было спокойно входить в обстрелянную зону, поскольку в ней уже не было ничего живого.
ТОСы всегда работали красиво. Огненный вихрь поглощал пространство в радиусе четырех десятков метров. Затем огромный столб пламени поднимался в воздух, не спеша – словно давая полюбоваться собой. Даже самые массивные конструкции, попавшие под взрыв, оказывались обглоданными плазмой до неузнаваемости. Клубы ионизированного пламени освещали то, над чем был осуществлен акт власти – разрушение.
– На войне важны две вещи: подготовка и импровизация, – продолжала Селин, – все остальное ведет к поражению. Если что не по плану, импровизируйте.
Она сделала паузу и осмотрела охотников. Внимательно. Лицо за лицом, глаза за глазами. Оскал за...
На мгновение Селин словно перестала видеть реальность и перенеслась в дикий зимний лес. Показалось, что с пасти ближайшего волка на снег стекают капли крови очередной жертвы. Они только что убили ее... Селин почти видела, как от неподвижной лани исходит пар, и волки вдыхают его, наслаждаются им. Слизывают струйки крови с оголенных костей, растягивая удовольствие.
Ослепительно белый снег приятно щекочет лапы.
Чистый воздух не содержит примеси сомнений, он передает запахи мира без искажений. Природа этого леса не замутнена ничем человеческим...
– Вперед, – сухо сказала Селин. Ее тон означал, что впереди настоящая охота. Ее тон сообщал, что впереди то, ради чего они собрались здесь.
Отряд егерей получил приказ, группа в полном молчании начала выдвижение. Вначале по траншее, а затем по открытой местности под прикрытием тумана добровольцы-полувампиры подбирались к исходному рубежу.
Сзади слышался рев танковых моторов – ТОСы. Пока что они оставались невидимыми, однако, казалось, сам воздух предупреждал о надвигающейся опасности. Вероятно, зомби смогли засечь их приближение акустическими датчиками. Тем не менее ни один из других вариантов атаки позиций зомби не подходил – доставить к цели тяжелые электротермические заряды по воздуху невозможно из-за наличия у врага лучевого оружия. Приходилось буквально подползать к противнику, прячась за развалинами города.
Исходный рубеж представлял собой низину, зажатую между двумя полями руин, которые раньше являлись спальными районами. Подобная позиция давала преимущества: снижалось распространение звука моторов, туман скрывал передвижения.
Как раз в это же время, но в другом районе, кадровая вампирская часть «Секуритате» проводила имитацию атаки с целью отвлечения противника. Она началась около двадцати минут назад с постановки дымовой завесы. Акустические излучатели посылали в сторону врага серии звуков, чтобы создать впечатление, будто в его сторону движется колонна бронетехники. Таким же образом имитировались выстрелы из стрелкового оружия, крики солдат, создавались акустические образы ложных целей.
Работала отлаженная технология боевых действий. Сквозь дым в сторону противника летели реальные и нереальные пули.
По радиоканалу сообщили, что зомби начали стягивать силы к району имитации атаки. Хитрость удалась, и теперь путь для отряда «имени тов. Дракулы» был свободен. Можно начинать.
Селин послала егерей далеко, на разведку фланговых зон маршрута. Через томительные пятнадцать минут от них пришло сообщение – удалось выявить наблюдателей противника и системы слежения, а также по-тихому зачистить зону входа.
Вскоре разведчики увидели, как она с основным отрядом выходит из тумана, словно материализуясь из молочно-белого пара. Однако главная ударная сила еще не проявила себя. ТОСы пока оставались на исходном рубеже, скрываясь в белесом месиве с заглушенными двигателями.
Восходило безразличное к предстоящей бойне солнце. Туман постепенно рассеивался. Весь город представлял собой лабиринты руин. Не уцелело ни одного крупного здания, сохранились только отдельные остовы не выше двух-трех этажей.
Теперь Селин перегруппировала силы: разделила отряд на две группы, чтобы предотвратить окружение и обеспечить возможность маневра. Они продвигались вперед по параллельным улицам, не встречая сопротивления.
Развалины города хрустели под давлением сапог и крошились танковыми гусеницами.
ТОСы шли немного позади в сопровождении немногочисленной охраны, используя электродвигатели для уменьшения шума.
Через два квартала параллельные «дороги» синхронно свернули на сорок градусов вправо. Вампиры увидели сохранившийся каким-то чудом рекламный щит. Он стоял на самом повороте, чуть покосившись.
Послание из человеческого прошлого. "Я не обещаю милосердия, но обещаю справедливость! "
Похоже, с последних выборов.
Внезапно по воздуху ударил секущий звук от выстрелов СВД. Снайперы.
Бойцы мгновенно присели.
– Направление девять, семь, три! – крикнул один из них.
Охотник определил координаты стрелка по сигналу акустического датчика, закрепленного на запястье. Другой боец тут же направил в указанную сторону оптико-электронный определитель – устройство, позволяющее засекать хорошо замаскированную специальную оптику.
– Дом, второй этаж, слева! – крикнул он, указывая направление рукой.
Вперед полетела дымовая граната. Под прикрытием завесы группа бросилась на штурм – как настоящая стая. Всего за полминуты они достигли остова здания.
Влетели в подъезд. Остановились у того помещения. Селин метнула внутрь гранату.
Взрыв!
Из разгромленной комнаты повалил дым и...
Раздался слабый стон. Селин первой вошла внутрь. На полу лежал молодой человек... не до конца обращенный. Причем не было ясно, в кого именно он бы обратился. Из ран на животе и из неестественно вывернутых ног текла вполне человеческая кровь.
Его пронзительные голубые глаза молили о помощи. Лужа крови добралась до светлых волос, и взгляд жертвы замер. Она впервые убила почти обычного человека...
Охотница подняла глаза к потолку и увидела голубое небо, которое подглядывало через щель в простреленном потолке. И вдруг произошло нечто странное.
Видение.
Краем глаза она заметила появившуюся рядом девочку... ту, что иногда являлась Селин. Девочка смотрела в оконный проем... и что-то покалывало внутри, в области сердца... Селин повернула голову к видению, стараясь не смотреть на него прямо, и махнула рукой, отгоняя наваждение. Девочка опустила голову и исчезла...
Группа продвигалась вперед. Под ногами хрустели осколки стекла. Ветер шелестел полуистлевшими клочками бумаги. Шаги отдавались глухим эхом на пустых «улицах».
ТОСы выползали на очередной поворот. И вдруг...
Взрыв! Будто по ушам ударил чудовищный молот. Селин упала на живот – взрывная волна скосила ее.
"Сзади! "
Два остова домов, что стояли по обе стороны дороги буквально лопнули изнутри. Серия направленных взрывов обрушила их. Путь назад был отрезан. Три из четырех ТОСов оказались полностью заваленными обломками. Только один успел выскользнуть из ловушки, он скрылся в клубах пыли и дыма, что накрыли поле боя.
На землю посыпались камни, поднятые в воздух взрывами. Западня.
Селин потянулась к личной рации, однако рука наткнулась на разбитую коробку с торчащими изнутри проводами. Все еще вжимаясь в землю, она окинула взглядом отряд.
Рядом в судорогах корчился радист, заливая кровью вроде бы целый передатчик. Параллельная улица, по которой шла вторая группа, скрылась в клубах пыли. Оттуда начали доноситься сеущие звки выстрелов снайперских винтовок – отряд откровенно добивали.
Неподалеку боец с сочащейся из ушей кровью склонился над товарищем и тряс его, но тот не подавал признаков жизни. Вокруг лежали тела. У стены одного из домов, вжавшись в нее, сидели на корточках два бойца и что-то кричали. Их лица были покрыты белым налетом распыленного бетона. Словно они всего за мгновение превратились в бесплотных призраков.
В голове промелькнула мысль – вызвать огонь на себя. Единственный шанс – окончательно превратить бой в свалку.
Селин перевела взгляд на уже погибшего радиста, попыталась встать, но сознание тут же пронзила совершенно безумная ослепляющая боль.
Она потянулась к правой ноге. Казалось, там, чуть ниже колена была только разорванная ткань формы...
Внезапно стена дома, у которой укрылись бойцы, лопнула под напором невидимой силы. Массивные осколки бетонной плиты упали на них, а из клубов пыли выехал натовский танк. Он катился прямо на солдата, что склонился над погибшим товарищем.
Поле зрения сузилось. Время... словно резиновое... растягивалось и растягивалось...
Будто в замедленной съемке танк поворачивал ствол орудия и шел вперед. Боец же, вставая в полный рост, словно скользя в месиве пространства и страха, вскидывал гранатомет. Когда между ними осталось около пятнадцати метров, они оба выстрелили.
Выпущенная граната попала прямо в башню, но отскочила от нее, не взорвавшись. Расстояние до цели оказалось слишком небольшим, чтобы сработал взрыватель. Танк остался невредим. Но боец... железная машина буквально сдула его.
Танк сделал короткую остановку, разворачивая орудие в сторону уцелевшего ТОСа.
Выстрел!
Оперенный урановый снаряд насквозь прошил пакет из ракет ТОСа и выбил из цели сноп искр – те словно дождем посыпались на землю. Затем вниз потекли струйки зеленоватого огня, точно шипящего от злости, а внутри машины заклокотала высокооктановая ярость, перемешанная с воплями экипажа. Еще через мгновение ТОС превратился в огромный столб пламени. Ярко-синие обжигающие клубы неумолимо ползли на Селин. Она попыталась укрыться под лежащим рядом куском бетонной стены.
На мгновение ей показалось, что весь этот ужас когда-то происходил с ней...
Селин очнулась от боли. От резкой парализующей боли, которой невозможно сопротивляться, и которую не ослабишь, не изгонишь, стиснув зубы. Она была нестерпима – словно все твое существо насквозь проколото раскаленным жалом. Но крика не последовало. Сил хватило только на слабый и жалкий стон. Затем в раздавленном сознании возникло нечто...
– Посмотри на себя... от тебя несет слабостью.
Звук шел откуда-то снаружи – как будто слышишь то, что произносится за углом или за ширмой. Это посторонний звук, а не собственная мысль.
– Жалкие стоны, – продолжал незнакомец. – Как этого мало.
Пульсирующая боль постепенно уходила. Вот только ноги почему-то не ощущались.
– Я вколол тебе ноотрофе... – часть фразы смешалась со звуком далекого взрыва.
Ее подернутые болью глаза в какой-то момент открылись – впереди маячило расплывчатое серое пятно на фоне линзы голубого неба.
– Ты спряталась под плитой. Взрыв сдвинул ее так, что тебе не вылезти.
Стало ясно, что глыба лежит сверху, придавив тело. Оно не двигалось. Получилось освободить только руки, слабые дрожащие руки.
– Помогите, – сорвалось с мертвенно-бледных губ.
– Из этой ловушки нельзя выскользнуть, – невозмутимо говорил незнакомец, – но ты можешь ее сломать.
А потом появились еще звуки... Другие. Было трудно определить, что происходит – гудит ли это только в голове или нечто действительно происходит за ее пределами.
– Твоя группа уничтожена. Враг пустил в прорыв стирателей.
Стиратели представляли собой биомеханические устройства, копирующие строение и некоторые функции настоящих людей. Внешне они выглядели почти как люди из прошлого. За исключением глаз – в которых не хватало жизни или чего-то еще...
Каждый экземпляр стоил очень дорого, но работал крайне эффективно. Поэтому противник ценил их больше обычных солдат. Как правило, роботов-огнеметчиков использовали в качестве заградотряда. И сейчас эти механизмы методично истребляли то, что осталось от егерей и врага...
Слышались хлопки и треск обугливающейся амуниции. Клубы черного дыма поднимались над развалинами, воздух превращался в приторную смесь дыма и пара, запахов горящей резины и пластика.
Перед глазами пронеслись ирреально жуткие картины будущего... человекоподобные устройства истребляют все живое, чьих сил оказалось ужасающе мало.
– Помогите, прошу, – сорвалось с дрожащих губ Селин.
– Я могу дать силу... изменить тебя.
– Что? – она уже теряла сознание.
Незнакомец подошел вплотную, склонился и сделал ей укол в шею маленьким шприцем.
В глазах потемнело. Но уже не от боли, а от...
Мир словно исчез. Его сменили резкие незнакомые эмоции, их... полноценность и непосредственность. Получилось так, будто вокруг не мир, не пустота, а нечто совершенно другое. Темно-красный клубящийся поток. И ты растворяешься в нем, совершенно не отстраняясь, не сомневаясь. Не отделяя его от себя, не пытаясь определить или как-то описать, забывая о разуме.
– А теперь проснись...
Едва слышимый голос повлиял на ощущения, сейчас стало возможным различить их. Обычный полувампир воспринимает это как жуткую боль, невыносимые судороги, как приближение смерти.
Бросало то в жар, то в холод. Совершенно дикие перепады температуры происходили за считаные секунды. По лицу катились капли горячей крови или слез, или холодного пота.
– Посмотри внутрь себя. Ты видишь его?.. Это твой голод.
Ощущалась дикая жажда. Во рту пересохло, а в животе поселилось чувство неутолимой ноющей боли, которую можно стерпеть лишь одним способом – если только... не научиться наслаждаться ею...
– Внутри тебя тлеет искра. Это спящая ярость.
Грудь моментально заполнилась жаром, и он стал жечь внутренности, усиливаясь с каждым мгновением – сжигая ее прежнюю. Челюсти свело дикой судорогой, и появилась ужасная боль в деснах – в них впились острые края зубов. На языке появилось ощущение пузырьков и чего-то горячего, соленого.
– Ощути свои страхи... то, как они уходят.
Казалось, все тело сочится кровью, а вместо нее в жилы – их словно видно со стороны – внезапно хлынуло нечто раскаленное, невероятно горячее... Или нестерпимо холодное.
– То, что еще держит тебя, уходит прочь. Слабости, старые привязанности, прошлое. Пусть все умрет. Пусть эта смерть сделает тебя сильнее.
Обжигающий холод точно заполнял опустевший сосуд, необратимо меняя его изнутри.
– Проснись, – вновь позвал некто и сразу...
Послышался звериный вой, а тело скрутило. Началась страшная ломка. Спазмы проходили один за другим, как и волны боли. Легким не хватало воздуха – вздувшаяся грудь втягивала в себя не его, а некое вязкое горячее масло, от которого задыхаешься больше и больше. И все, что можно сделать – только кричать... дико выть, срывая голос, впиваясь руками в сухую землю и раздирать их в кровь. Мешая ее с раскрошенным камнем и песком.
И в один момент показалось, что кричит и бьется в конвульсиях некто другой... Не она. И стало ясно, что происходит. Это боль превращения. Его цена.
– Проснись. Сейчас.
Появилась резь в глазах, которые пока что не видели ничего, кроме черно-красной пелены. Затем она будто свернулась, отступила, ушла за некий неприметный угол.
Внезапно вернулся мир, однако он был уже другим. Пространство вокруг заполнялось скорее не им, а шепотом, силуэтами и тенями. Желаниями и влечениями. Жаждой, которая звала вперед, подальше от сомнений и призраков правил, потерявших значение.
Селин широко открыла глаза.
Она обнаружила себя опирающейся на бетонную плиту, а не лежащую под ней. На глыбе виднелись следы еще не запекшейся крови и клочья одежды. Из свежих ран на теле сочилась кровь. Но боль ушла, тело как бы гудело, по нему проходили волны странных ощущений, которые буквально заставляли собой наслаждаться. Селин ощущала себя по-другому. Словно за ее спиной расправлялись невидимые крылья.
– Встань.
Теперь, уже стоя, она пыталась рассмотреть незнакомца, старалась понять его.
– Я... я... – хрипело ее горло.
– Ощути этот запах, – перебил незнакомец, – его необычную резкость. Он... не отсюда. Это было внутри, в твоей ране. До сих пор ты только делала вид, что хочешь освободиться, но лишь ранила себя... Ощути этот запах в последний раз.
Незнакомец подошел ближе. Селин показалось, что воздух вокруг зазвенел, а кожу начало покалывать.
Она впилась глазами в высокого и мускулистого кибервампира лет сорока пяти. Его обритую на лысо голову покрывали татуировки: штрих-коды, символы и заклинания на старорумынском. Глаза блестели ядовитыми оттенками зеленого. Незнакомец носил функциональную одежду: черный плащ (как в Матрице), брюки с элементами бронезащиты и электронные устройства, вживленные в тело.
Селин поняла, кто это. Один из офицеров секретного научного подразделения «Секуритате». Многие считали их сектой, наиболее радикальной, ненормальной частью службы безопасности, с неясными целями и задачами. Полулвампиры-полумашины.
– Загляни в самые темные уголки своего "я". В лицо собственного голода. Прими его, и он станет лицом твоей силы.
– Что будем делать с планом по мясу и молоку, товарищи? – риторический вопрос председателя трансильванского обкома Цепешовича повис в сумраке зала совещаний.
Его округлая голова, похожая на картофелину, будто застыла в темноте. Приглушенный синеватый свет лился сверху и падал на стол – через дымчатое стекло, занимавшее центр потолка. За спиной председателя, на постаменте, возвышался бюст товарища Чаушеску... (В чистопородном кошерном стиле нуар).
За большим столом сидели члены обкома, а у стен стояли их референты и помощники. Так сказать, партактив. Все в строгих военных френчах, с партийными значками на груди. Полностью вампиры. Уже без всяких там «полу» и «недо». Эти являлись годными породистыми упырями.
Селин находилась в тени у стены, за спинкой кресла, на котором сидел Лусиан. Его лысина, покрытая штрих-кодами и заклинаниями на старорумынском, отсвечивала темно-синим.
– Да коровы уже не те, мать их, – не выдержал молчания тов. Лупеску, зампред по продразверстке, невероятно тощий тип, похожий на обтянутый кожей скелет.
– Не молоко, а жижа какая-то! Фильтры не справляются! – подхватил сидящий рядом тов. Колотун, зампред по гуманитарным вопросам и демократии. Он по старой привычке изредка прикладывал руку к области «пошаливающего» сердца (хотя на самом деле оно давно не болело и вообще не билось).
– Товарищи! Что за провинциальные замашки?! – два черных провала вместо глаз Цепешовича с укором уставились в сторону заместителей. – Вы же коммунисты! С таким настроем мы мало чего... – толстяк почему-то осекся и откинулся в кресле, нырнув в темноту, – того...
– Приношу извинения, товарищи, – Лупеску картинно приложил руку к сердцу, которое тоже давно не билось, – но я не понимаю в чем проблема, – он посмотрел в сторону председателя. – Если ты хочешь свалить все с больной...
– Что?! – почти взвизгнул Цепешович. – Да как ты!..
– Дай мне договорить! – неожиданно резко отреагировал Лупеску, он врезал по столу кулаком так, что было слышно, как сломалась кость его пальца. – Накипело, знаешь! Я скажу по-простому! Я от сохи, мл***ь!
– Ладно, ладно, – вроде бы согласился председатель, но его зловещий тон давал понять, что подчиненный будет наказан после того как выпустит пар.
Зампред поднялся, оказавшись на краю света и тьмы. Теперь на виду оказались его надбровные дуги, по-дарвиновски изогнутые, и кончик носа – свет падал лишь на них.
– Товарищи. Благодаря мудрости вождя мы избавились от низменных, бесконтрольных страстей. А посмотрите туда, – он указал рукой далеко в темноту, – у них все по-другому. Капиталисты – те просто жрут друг друга, они потеряли даже человеческий облик. Эти zombie...
– Ты, давай... без забугорных словечек, – Цепешович использовал оплошность подчиненного, – тут тебе не там. Тут у нас. И вообще имей совесть, изволь выражаться на родном языке. Упыри, оборотни.
– Нежить, – вставил Колотун. – Если в обобщенном виде.
Лупеску продолжил патетическую речь:
– О чем это говорит? О чем, товарищи? О том, что мы выиграли. Понимаете? Остается потерпеть еще чуть-чуть.
– Не пытайся уйти от ответственности!
– Да не кипятись, Войцех... – Колотун попробовал успокоить председателя.
– Сейчас не время для распрей, – Лупеску оперся на стол. – Мы должны сплотить ряды, – и посмотрел на председателя. – Разве я не прав?
– Складно излагаешь. Да только – что делать с сорванным планом? Сейчас главный вопрос обеспечение молочно-кровяной сывороткой центрального аппарата партии. Надеюсь, ты понимаешь, что мы все за это ответим? Ты и я... Да что там! Все мы.
– Я говорил – вы не слушали, – поникшим голом произнес Колотун. – Молоко не то, и больше не будет прежним. Концентрация ядов зашкаливает. Фильтры не справляются. Но с мясом ситуация лучше. Есть надежда на перевыполнение плана.
– Какие, к черту, фильтры?! – Лусиан не выдержал бюрократической трепни.
– Не поминай нечисть, – вставил Колотун.
Но Лусиан не заметил замечания:
– Мы все знаем, в чем проблема, но старательно молчим! Эти поломки – не случайность, а саботаж и диверсии!
– Не начинай, ладно? Давай, позже, – нервно отреагировал председатель. – Сейчас главное план. Пла-ан... На нас возложена государственная задача – снабжение последнего бастиона идеалов социализма и вампиризма!
Цепешович покосился на бюст Чаушеску.
– Вот именно. Точно, – в один голос поддержали сидящие в зале, кивая черепами.
Лусиан сжал губы и недобро хмыкнул. Будто бы успокоившись.
– То есть в молоке недобор, а с мясом перестарались, – задумчиво сказал Цепешович, посмотрев в потолок и почесав подбородок. – Не все так плохо.
– Может, как-нибудь выкрутимся, используя возможности бухучета? – обратился Лупеску к зампреду по вопросам учета, ветерану парторганизации, тов. Анке Миляга.
Присутствующие посмотрели на нее так, словно она была их Спасителем. Опытная и жгучая женщина-вамп только собиралась открыть рот, как у ее уха что-то просвистело... Затем ее голова отделилась от тела и упала на стол, а тело откинулось в кресле, судя по звукам, сотрясаясь в конвульсиях.
– Как вы меня достали, – выдохнул Лусиан, забравшись на стол. – Клоуны.
В его руке искрило трофейное кибермачете.
– Нам нужны действия, а не бухучет, – продолжил он, когда тов. Лупеску опустился в кресло – уже без головы. – Бюрократическую волокиту в топку!
Руки тела товарища Лупеску продолжали ощупывать рану, но было ясно, что попытки регенерировать обречены на провал – еще никому не удавалось отрастить себе новый мозг. Разве что пустую черепную коробку, как слот для проводов и имплантов.
– Э-то мятеж... Това-рищи, – задыхался Колотун, – что же вы мол... Он же контра...
На этот раз вместе с телом ответственного товарища было разрублено и его кресло.
– Теперь все будет по-другому, – сказал Лусиан, занося кибермачете над Цепешовичем, – товарищи.
– Насилие не метод, – успел пискнуть председатель, и капли его густой крови попали на бюст Чаушеску.
Голова Цепешовича отлетела к стене и ударилась о какого-то референта. Ее, в конце концов, запинали подальше, в угол.
Лусиан расхаживал по столу, поглядывая на оставшийся в строю комплект партийного аппарата... Орлы, мать их... Хотя, нет. Летучие мыши.
– Ротация партийных кадров это хорошо, – он поднял кибермачете и обвел темный зал его острием. – Итак, за работу, товарищи. Я принял решение занять еще одну должность.
Бюст Чаушеску молчаливо смотрел на все это, а сгустки крови председателя, только что отправленного в отставку, ползли по сине-белому гипсу.
– Итак, у нас появился настоящий враг, и это не зомби, – продолжил убийца. – Враг только маскируется под зомби. Именно он срывает выполнение плана по мясу и молоку.
Селин только сейчас заметила, что по ее лицу текут капли крови отправленных в отставку товарищей. Впрочем, так было почти со всеми, кто стоял у стены. Они понимали, что Лусиан рано или поздно возьмет власть в свои руки и перебьет бюрократов. Только он мог защитить молодое трансильванское национально-освободительное движение от новой напасти.
Массивные металлические двери распахнулись перед Селин, и она шагнула в темноту.
Поначалу ничего не было видно, но в обычном человеческом зрении она больше не нуждалась. Небольшое усилие воли, и кромешная темнота изменилась, став другой – прозрачной, осязаемой.
Казалось, что темнота, заполнявшая пространство зала, вытеснила отсюда воздух. Тьма была физически ощутима. Ее дыхание, ее неуловимый шепот наполняли каждый миллиметр пространства. И еще – удавалось различить легкое движение бесформенной темной материи, которая... будто поглаживала тусклый мрамор стен, пола и потолка.
После гос. переворота Лусиан зачем-то поменял обстановку зала совещаний. Теперь он напоминал языческий храм древнеримского стиля. По периметру стояли колонны и высокие статуи, едва освещенные слабыми лучами, что падали сверху. Изваяния античных героев застыли в сумраке – их строгие лица, устремленные вдаль взоры, гордая осанка и жесты могучих рук. Все с холодным оружием и в минимально необходимой одежде. Среди скульптур находилась и статуя нового председателя обкома... в античной тоге. С чего бы?..
Стола и кресел посередине не было. Единственное, что осталось из старого, так это постамент и бюст товарища Чаушеску. Сам Лусиан сидел прямо под ним на полу, сложив ноги по-турецки, а приходящие сюда также должны были опускаться на пол.
По правую руку председателя находился его личный компьютер. Весьма своеобразный. Системным блоком служила отрубленная голова предателя-хакера, западного наймита, который попытался взломать компьютер Лусиана. Хакер успел перекачать данные в свой мозг. Обратная передача оказалась невозможной, поэтому пришлось использовать голову. Пока что все работало – в уши и нос были воткнуты сетевой кабель, шнуры от мышки, экрана, видеокамеры, принтера, джойстика и прочей периферии.
По левую руку находились две клетки. В одной на жердочках сидели волнистые попугайчики, а в другой играли совсем маленькие котята. Лусиан использовал их для психологического давления на особо впечатлительных членов партии. Обычно он предупреждал, что сильно расстраивается при неудачах подчиненных и убивает по птичке или котенку за каждый промах. На первый взгляд – бред, но... эти попугайчики и котята иногда казались такими милыми... вкусными, такими пушистыми и забавными... Короче, на «некоторых» действовало.
