Текст книги "Кибер-вампирша Селин (СИ)"
Автор книги: Алексей Абабкин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
Селин с братьями поспешила спрятаться за тележками.
Открылась дверь кабины пилотов, и в трюм ввалился Сайлекс с закрепленным на голове фонариком и массивным предметом в руках.
"Что?! Киберфомка?! "
Ящер нырнул в двигательный отсек. Затем оттуда послышались несколько тяжелых ударов металла о металл... падение ломика-фомки на пол и жалобно-протяжный вой ящера.
– А-а, все как у нас, – прошептал Драгош.
– Скоро полетим, – поддержал Мирче.
Пилоты перебросились парой эмоциональных фраз. Хромающий ящер вышел и в сердцах швырнул киберфомку в сторону – он попал в столб телекинетического стазиса и повис в пространстве прямо над головой Томба. Однако бедняга не видел этого.
Пилот вернулся в кабину, и вскоре везде зажегся свет...
Но!
Телекинетическая система тут же отключилась. Ребята не успели даже пикнуть. Искрящий лом упал на голову Томба, и тот вырубился, растянувшись на полу.
АK47/74 словно взорвался. Он отбросил тележку в сторону и пулей влетел в кабину пилотов. Раздалось около десяти жирных плевков бластера – робот догадался поставить ограничитель мощности на максимум. Выстрелы перемежались с выкриками «сдохни, пучеглазая падаль» и воплями ящеров.
Затем все стихло, и в трюм проник запах хорошо прожаренного стейка. Люди пришли в себя и тут же бросились на помощь братьям по разуму...
Селин первой ворвалась в кабину и увидела жуткую картину. Прямо в кресле лежало совершенно черное обугленное тело Сайлекс, другой ящер лежал на полу и был еще жив. Нога робота-убийцы попирала грудь поверженного.
– Я буду пытать подонка. Лично, – сказал АК47/74 тоном, не терпящим возражений.
Выживший пилот тихо скулил и держался за сквозную дырку в животе. Мирче неосторожно приблизился к обугленному трупу и задел его – тот рассыпался в прах.
Драгош, увидев это, вскрикнул.
– Что ты наделал, придурок?! – заорала Селин.
– Свершил правосудие, хозяйка.
Кибервампирша поняла, что спорить и увещевать бесполезно. В кабину зашел Томб, потиравший ушибленный череп. Он увидел искалеченных соплеменников, и его едва не вырвало.
АK47/74 тихо проверещал что-то на неизвестном языке. Он даже не собирался убирать ногу с ящера. Томб взял себя в руки и подошел к приборной доске, отодвинув кресло с пеплом пилота.
– Ну, что? – спросила Селин.
– Взлететь сможем, но я не знаю кода сообщения... или что там у них.
В кабину вошла хозяйка планеты:
– Я знаю.
Все посмотрели на пленного, издавшего последний вздох.
– Разве это военный? Не киборг? – поинтересовался Драгош.
– Это наемники, – ответила женщина. – Военные не хотели привлекать внимания.
Она обратилась к Томбу:
– Запускай двигатели. Сообщение передается автоматически после выхода в космос при наличии груза.
– Надо закрепить тележки, – вспомнила Селин.
– Есть один способ, хозяйка, – АK47/74 вышел из кабины.
Через десяток секунд он вернулся обратно, держа киберфомку и перебрасывая его из одной клешни в другую.
Женщина осталась на планете – нельзя было бросать несчастных в саркофагах прямо сейчас. Ей хотелось сделать так, чтобы они увидели последний сон, где произойдет освобождение от боли. Это было жестоким решением, но система не давала выбора. Либо бесконечное страдание, либо сон, в котором угаснет их цифровое небо. Хозяйка планеты знала, как это произойдет. По крайней мере, знала, как бы она сама поступила, будучи внутри системы. Она бы взглянула туда, вдаль, чуть выше линии горизонта, ощутила на плечах тепло рук, таких знакомых и желанных, дыхание самых близких людей, услышала их слова. И захотела бы остановить это мгновение. Навсегда.
Неважно, что думали по этому поводу Селин и братья. Они вторглись в реальность, к жестокости и силе которой оказались не готовы. Теперь они ясно понимали это и не осуждали женщину. Так или иначе, но она осталась на планете...
Поскольку два корабля лучше, чем один, земляне вернулись на захваченном грузовике к старой развалине, которая все это время оставалась на орбите.
Мирче, взявшийся за управление, мастерски завел довольно большой транспортник в ангар. Оказавшись во внутренних помещениях с контролируемой атмосферой, братья сняли дыхательные маски. Драгош поспешил избавиться от своей, бросив ее в ангаре. Мирче же взял маску с собой.
Люди собрались на мостике, чтобы решить, что делать дальше.
– Сигнал передан, – начал Томб, – военные начнут искать грузовик где-то с середины пути.
– Ты выяснил, куда он направлялся? – спросила Селин.
– Скопление КПС.
– Это в другом рукаве галактики, – уточнил АK47/74.
– Получается, – продолжал рептилоид, – задание Михала выполнено, и мы можем рассчитывать на помощь Ымперского двора.
– Сайлекс Прайм, в два раза ближе, – проинформировал дроид.
– Но для этого придется... вернуться за телом Михала.
Люди поняли, к чему клонит ящер, и промолчали... Ящер опять пытался заговорить о переселении душ... Томб с дроидом остались на мостике. Земляне поодиночке разбрелись по помещениям, которые каждый из них выбрал в качестве личной каюты...
Селин легла на импровизированную койку и уставилась в потолок крохотной комнаты, более похожей на железную клетку. Ее взгляд скользил по проржавевшей стали старого корабля – который наверняка знал лучшие времена. И лучшие годы, которые давно прошли. Спустя сотни лет он оказался извлечен из свалки хитро-мудрыми святошами, и теперь всем видом, скрипом и сыростью корабль показывал, что это было неправильно.
Селин смотрела на металл и ржавчину – на то, как одно сменяется другим, как прочный блестящий металл переходит в бурую рыхлую массу. Она понимала, что время не щадит ничего. Ни людей, ни машин. Ведь то и другое идет к ржавчине и разложению – одним путем. Все мы, люди и машины, носим печать одного проклятия.
Постепенно Селин стало почти так же плохо, как и кораблю. Инстинктивно она потянулась к чему-то, что может поддержать в эту минуту.
Она смогла почувствовать, как в каюте, сразу через одну пустую, в одиночестве нервно курит Драгош – впервые за много лет, каким-то чудом достав сигареты. Его мысли темны, их трудно прочитать, поскольку он боится их. Он боится космоса.
На уровень выше комната Мирче. Селин попробовала ощутить его и вскоре обнаружила, что каюта пуста.
Она попытался дотянуться до него сквозь чувства и внезапно поняла, что Мирче спускается к ней...
Она проснулась.
Приятная пелена иррационального исчезла, и взору предстал все тот же заржавленный потолок, но затем Селин ощутила рядом тепло. Даже не глядя на Мирче, она поняла, что тот улыбается во сне.
Она захотела остаться, но не смогла. Ее позвал голос.
Она осторожно поднялась и вышла из комнаты. Селин знала, что Мирче не станет обижаться. Он тоже начинал чувствовать это – ему снилась темная загадочная даль, в которой звезды и планеты живут своей жизнью. Мирче улыбался, свернувшись в клубок на койке...
Сон же Селин прервался, и теперь ее влекло на мостик.
Когда она добралась туда, пройдя по тусклым холодным коридорам корабля, то увидела примечательную картину.
Черная бездна космоса, которая буквально нависала над мостиком, никого не интересовала. АK47/74 чистил бластер, повернувшись к иллюминатору спиной. Томб сидел в кресле пилота и возился с портативным ридером. Неужели только она слышит это?
Кибервампирша шагнула внутрь помещения, и ее тотчас заметили те двое.
– Рад вас видеть, хозяйка, – АK47/74 расплылся в видеоулыбке.
Томб же пришел в замешательство – неловким движением попытался спрятать ридер. Селин вопросительно посмотрела на него. К ящеру подскочил робот и отобрал электронную книгу.
– Хозяйка, рептилоид пялится сюда уже второй час.
– Что это?
– Запись Михала, – выходя из ступора, ответил Томб, – которую я нашел на корабле.
– Ты скрыл ее?
Не дожидаясь ответа, Селин приказала дроиду:
– Прочти.
Тот прокашлялся и приятным мужским голосом начал читать текст.
"На этой планете считалось, что ядерная война невозможна из-за ее отрицательного влияния на экологию. Люди полагали, что в подобной войне не будет победителей, поскольку в результате среда обитания окажется отравленной. Тем не менее, опасения по поводу радиационной опасности являлись справедливыми только по отношению к ядерному оружию первого поколения – зарядам, основанным на распаде тяжелых элементов. Срабатывание подобных устройств приводило к образованию большого количества нестабильных изотопов, отравлявших местность на длительное время. Однако спустя пятнадцать лет после появления оружия первого поколения ему на смену пришло более совершенное второе поколение – термоядерные устройства. Заряд, использующий деление тяжелых ядер, в этих образцах являлся только запалом для основной водородной взрывчатки, детонация которой не приводила к появлению тяжелых радиоактивных элементов. Кроме того, военные ученые разработали экологически чистый способ применения ядерного оружия – воздушный взрыв на высоте нескольких километров над поверхностью. Огненный шар в этом случае не касается земли, пыль и пепел практически не вовлекаются в зону термоядерного пламени. В результате радиационное загрязнение местности настолько незначительно, что уже спустя сорок восемь часов можно заходить в зону подрыва. Военные специалисты и ученые долгое время держали этот аспект разработок в секрете, поскольку он снимал вопрос о катастрофическом загрязнении планеты. На самом деле экология планеты не рассматривалась как сдерживающий фактор, у военных были все шансы выжить и преуспеть в новом мире, очищенном от идеологического и генетического мусора. Мир почти целое столетие балансировал на грани, в то время как элита чувствовала себя в безопасности и была готова на любую авантюру. В последнее десятилетие цивилизации наука продвинулась еще дальше – ученые разработали новые виды экологически чистого термоядерного оружия, в которых предельно возможное (до 99%) энергии выделялось термоядерной реакцией. Такие боеприпасы представляли собой качественный рывок в радиационной безопасности. Кроме того, появились заряды глубокого проникновения в грунт, за счет заглубления обеспечивающие поражение высокозащищенных объектов при резком снижении мощности заряда и ограниченном заражении территории. Основываясь на этих революционных успехах, ряд корпораций в одностороннем порядке объявил о том, что не рассматривает новое оружие как подпадающее под действие устаревших законов об ограничениях ядерных вооружений. Новое поколение признали оружием поля боя. Конечно, новые образцы не успели появиться в большом количестве, и экология планеты, в основном, была сохранена за счет использования чистой технологии воздушных взрывов... "
Следущая запись: «Неужели за пределами восприятия ничего нет? Что если есть более тонкая форма реальности, охватывающая законы и игры, время и вечность... и необратимость, которую мы наблюдаем, является лишь характерной особенностью теорий, надлежащим образом учитывающих природу и ограниченность наших наблюдений?.. Пока что мы разделяем магию и науку. Но почему? Одна занимается математическим производством энергии путем умножения символов. Другая делает то же самое с помощью заклинаний. В одном случае стимуляторы, в другом – снадобья. Но в глазах темнеет одинаково.»
– Хозяйка, как следует наказать предателя? – с энтузиазмом поинтересовался АK47/74. – Я бы для начала отрезал язык.
– Только две записи? – холодно спросила Селин.
– Конечно, возможны варианты, – распалялся дроид, – но главное – кровищи побольше...
– Я задала вопрос! – перебила вампирша.
– М-м, да... рептилоид долго пялился в нее. Он не заслуживает снисхождения. Ведь так, хозяйка?
Селин ничего не ответила и направилась к лобовому стеклу.
«Хорошо, как-нибудь позже», – бросил в сторону дроид и вернулся к ухаживанию за бластером.
Селин скрестила руки на груди, глядя на мерцающий мрак. У нее были свои планы на ящера. Если тот думал, что сможет манипулировать людьми, то он ошибался. Пусть засунет свой душекуб...
Мирче открыл глаза и понял, что он один. Смятое одеяло рядом не сохранило ее тепла.
"Почему она ушла? "
"Испугалась себя? Испугалась того, что мы не сможем быть вместе? " – Мирче водил взглядом по ржавому металлическому потолку.
Он смотрел на ту ржавчину, под которой они вчера заснули, и которая была здесь сотни лет назад. Он смотрел на островки блестящего металла.
В проеме двери мелькнула тень ящера.
– Томб? Зайди сюда, – попросил Мирче и поднялся на ноги.
– Слушаюсь, господин, – рептилоид зашел в каюту.
– Не называй меня так.
– Как скажете, господин, – невозмутимо кивнул Томб.
– Слушай... ты не видел Селин?
– Госпожа осталась у иллюминатора. Она смотрела в темноту.
– Ей сейчас тяжело...
– Вы думаете? У нее же нет сердца.
– В каком смысле?
– В прямом. Я нашел в файлах Михала ее биомеханику.
Рептилоид протянул человеку ридер – на экране был чертеж «человеческого» тела, полностью искусственного. Парень выхватил электронную книгу из лап ящера, но долго смотреть на экран не смог. Он прислонился к стене и буквально стек по ней на пол. Затем, точно взорвавшись, швырнул проклятый ридер в стену – и тот разлетелся на части. Мирче почти ненавидел себя – за то, что увидел это. За то, что его сердце...
В проеме вновь мелькнула тень.
– Драгош, это ты?! – крикнул Мирче. – Кто там?
Из коридора никто не ответил.
Срыв 15-й печати
Грузовик вошел в атмосферу Земли. За штурвалом находился Мирче. Томб стоял в углу, вцепившись в поручни и глядя на людей.
Селин, почти лежавшая в кресле, закрыла глаза – перед ними был образ темного космоса. АK47/74 перебирал в памяти видеозаписи того, как он умиротворял мешки с требухой. Робот изредка поглядывал на струйки дыма, которые срывались с губ Драгоша. Тот докуривал последнюю сигарету.
Корабль приземлился возле скалы. Все вышли из него и побрели ко входу в убежище Михала. Дроид замыкал строй.
Не говоря ни слова, они подошли к комнате с саркофагами. Со времени последнего посещения здесь ничего не изменилось. Тела все так же функционировали подобно машинам. Камень остался камнем, а на полу сохранились следы прошлого визита.
Дроид протиснулся внутрь мимо Драгоша, встал между парнем и остальными.
– Итак, – начал Томб, вынимая душекуб из ячейки с телом ястреба, – Селин отпадает сразу. – У нее нет... – ящер картинно запнулся. – Система не сработает.
– Какая система? – спросил Мирче.
Рептилоид указал в сторону – у стены стояло массивное устройство, накрытое чехлом – трансплантатор. Ящер подошел и сдернул накидку.
Практически та же, что и у саркофага, ячейка, только наклоненная назад. Тело должно практически лежать. Из поверхности ложа, на котором фиксируется голова, торчал пучок острых игл.
Селин присмотрелась – на самом конце каждого острия можно было заметить срез оптоволоконного кабеля.
Из того места ложа, где фиксируется грудная клетка... с ее левой стороны также торчали иглы. Рядом телескопические крепления, которые подгоняются под любое тело.
Селин ощутила на себе испуганный взгляд Мирче. А затем еще кое-что. Обжигающее. Прямо на нее смотрел Драгош. Впрочем, он быстро понял, что еще рано и опустил глаза.
– Я полагаю, Мирче... – попытался продолжить Томб.
"К черту! Сейчас! "
Раздалось клацанье затвора. Два ствола нацелились на экипаж – Драгош навел на них пистолеты-пулеметы.
– Это ради нас, Мирче, – брат обжег его яростью взгляда.
– Что ты делаешь?! – взмолился Мирче.
– Исправляю ошибку, – Драгош открыл огонь.
Он стрелял по саркофагам и другим устройствам, что стояли в помещении. Ребята повалились на пол. Вокруг засвистели рикошетирующие пули. Из простреленных приборов вырвались первые искры и языки пламени.
АK47/74 после секундного раздумья бросил бластер и кинулся на Драгоша с голыми руками. Тот перевел огонь на дроида, и несколько отскочивших от робота пуль попали ему в живот. Парень выронил оружие и упал, АK47/74 навалился сверху.
– Прости, – из последних сил простонал Драгош, теряя сознание. Из его ладони выпала граната и... покатилась прямо к Селин. Робот моментально прыгнул на гранату, пытаясь защитить людей собственным телом.
Раздался взрыв! АK47/74 не успел полностью накрыть заряд, и большинство осколков попало в Мирче. Остальные остались почти невредимы.
Первой из горы развороченного оборудования поднялась оглушенная Селин.
– Мирче... – казалось, беззвучно закричала она.
– Он здесь, – дроид шевелил губами, показывая на скрытую в клубах дыма кучу обломков.
Они извлекли тело, и Селин сразу поняла – он мертв. Подоспел Томб, получивший не смертельное ранение в плечо. Он увидел тело и, опять же, беззвучно заорал:
– Скорее... Скорее...
Девушка не могла сообразить, чего добивается ящер, она все смотрела на тело любимого и не понимала, как все произошло. Затем собственная воля покинула ее, и она доверилась Томбу, тот потащил тело к расчехленному устройству.
Словно в замедленной съемке девушка наблюдала за манипуляциями ящера. Томб положил тело на ложе, которое местами уже подгорало. Устройство искрило, и сквозь дым не все удавалось различить.
Кажется, ящер вставил душекуб в ячейку и принялся колдовать над панелью управления. Причем его манипуляции перемежались с короткими молитвами или с голосовыми командами.
Но вот острые иглы вонзились в голову и сердце Мирче. Кровь хлынула на ложе и стала запекаться от невыносимого жара.
«Суть страдания... суть страдания», – вспомнился шепот кипящей крови, а затем...
Его золотые волосы вспыхнули. Селин закрыла глаза и упала на колени...
Когда она очнулась, все уже закончилось. АK47/74 вынимал тело Драгоша, покрытое ожогами, из ячейки устройства. Из тела сочились струйки крови.
Томб достал душекуб – и трансплантационная камера тут же вспыхнула.
– Быстро на корабль! – донесся голос ящера. – Медицинская капсула!
Дроид побежал к выходу, держа на руках тело Драгоша, а Томб – укрывая от огня, искр и дыма драгоценный душекуб.
Селин очнулась в холодном поту, издав жуткий вопль. Ей приснилось страшное – тело Мирче, сгорающее в огне покинутой лаборатории.
– Люди сломались, – послышался голос АK47/74, который стоял рядом с койкой, – на починку уйдет время. Теперь мы одни.
Селин не поняла сказанного, ее пустой взгляд был направлен в глухую стену.
– Я не смогла... я... еще человек?
Дроид тактично промолчал, и Селин повернулась к нему:
– Почему ты не убил его?
– Произошел странный непонятный сбой... Вы разочарованы, хозяйка?
– Нет, – опустила глаза Селин.
Она поднялась с койки и подошла к видеозеркалу, что висело на стене – к единственному украшению каюты.
"Кто такой человек? Что есть душа? " – вполголоса спросила себя киборг.
– Вы точно хотите знать, хозяйка? – удивился АK47/74, отражение которого показалось в зеркале.
– Подожди... что ты сказал с самом начале? Кто-то жив?! – подсознание наконец-то достучалось до Селин.
Они побежали в медицинский отсек. Увидев их, ящер благоразумно отошел в сторону.
Медицинский был одним из самых обустроенных и чистых отсеков корабля. Ничего лишнего. Абсолютно белое стерильное помещение. Регенеративные капсулы, в одной из которых находилось тело Драгоша.
Перед глазами Селин пронеслись картины увиденного сна – сгорающий в огне Мирче. Киборг сжала кулаки.
Томб тем временем объяснил, что произошло, и Селин, не отрывая взгляда от лица парня, уточняла ситуацию:
– Пока один из них будет спать, другому придется бодрствовать?
– Да.
– И все, что он будет делать, второй воспримет как сон?
Томб утвердительно кивнул головой.
– Сейчас они оба спят?
– Идет процесс регенерации, – ящер указал на заживающие раны пациента, – если бы я не накачал тело препаратами... он бы умер от шока.
Селин протянула к телу ладонь и попыталась почувствовать Мирче, но тщетно. Она ощутила только тепло жизни. Перед ней лежал не холодный робот, но и не человек, не личность со своими эмоциями, снами, надеждами и страхами, а что-то другое. Некто другой.
– Душекуб, это его эффект, – постаралась уверить себя Селин.
– Встроен в грудную клетку, сразу за сердцем. Сейчас я не могу показать его.
Селин поспешила согласиться с ящером.
– Кто проснется первым? – после минуты молчания спросила девушка.
– Более сильный.
Селин подумала, что это должен быть Мирче. Непременно Мирче. Только он, иначе... Но вот веки парня дрогнули. Томб замер. Селин наклонилась ближе.
Он открыл глаза и увидел лицо девушки.
– Ты?.. – простонал полуживой человек, не поверив реальности.
Затем он попытался подняться, но слабые руки с еще не зажившими ранами не выдержали напряжения. Селин успела подхватить его.
Он уже приоткрыл рот, чтобы...
– Прости меня, Мирче, – она успела сказать первой.
И его губы сомкнулись. Зрачки сузились, а взгляд ушел в сторону и чуть вниз. Селин не заметила этого – она уже закрыла глаза и потянулась к его губам, а он, так и не ответив, вновь потерял сознание.
Пораженная Селин смотрела в видеозеркало каюты – сначала на свое, а затем на внезапно возникшее отражение робота.
– Зачем ты пришел? – медленно, опустошенным бесцветным голосом спросила киборг.
– Вы задали вопрос, помните?.. Моими стараниями деактивировано немало органики, но разгадка все время ускользала от меня.
– Ты убиваешь, чтобы узнать, что такое душа? – Селин медленно развернулась к собеседнику.
Дроид слегка замешкался.
– В том числе.
Подсознание шепнуло Селин, что еще чуть-чуть, и она не выдержит. На них обрушилось слишком много того, что человеческая психика выдержать не может. Она нуждалась в перезагрузке, и Селин решила притвориться, что уже справилась с этим.
Она надеялась, что неловкий дроид поможет. Конечно, она понимала, что будет ненавидеть себя за этот смех, но и не могла больше воспринимать мир таким, какой он есть, не искаженным. Нужно было как-то существовать дальше, найти способ двигаться дальше... притвориться, что способ уже найден.
«Скажи что-нибудь нелепое, дроид», – кивнула она.
– Есть органика с душой и без нее. Причем последняя похожа на тех роботов без души.
– Хочешь сказать, есть одушевленные роботы? – ватными губами прошептала Селин.
– Конечно, хозяйка.
– Как ты выяснил?
– Когда я сворачиваю шею органическому недоразумению, из него не выходит душа. Но когда сворачиваю центральный процессор дроиду, то она иногда вылетает из тела. Правда... если использую бластер, душа выходит из тех и других.
Озадаченная Селин несколько секунд смотрела на АK47/74, не мигая. Затем в сознании произошла вспышка.
– Бластер?.. Лучше замолчи, или я умру от смеха.
«Тогда хотя бы посмотрю, выйдет из вас душа или нет. Так я еще не убивал», – бросил в сторону дроид.
– Ты пустая жестянка. – Селин вытирала наконец-то проступившие слезы. – Как, по-твоему, выглядит уход души из тела?
– Э-э, ну, я стреляю, плазма проделывает дырку в органике, и из нее к небу поднимается тоненькая струйка таинственного тумана... затем загадочная субстанция растворяется в небытии, и тело замирает навсегда. Душа покидает жестокий мир.
– Придурок. Это пар. Выстрел поджаривает органику.
Она старалась сосредоточиться на том, что говорит дроид, но в сознание вновь проникла картина – золотые волосы Мирче вспыхивают, а его неподвижное тело исчезает в огне...
– Хозяйка, – сквозь пелену воспоминаний доносился голос АK47/74, – вы слишком вульгарны. Я убил достаточно, чтобы понять – не все так просто, как кажется на первый взгляд. Если вы не видите души, это не значит, что ее нет. Дело в вашей ограниченности. И невежестве...
Тело Мирче, брошенное на пол у трансплантатора, сгорает. Селин уходит из объятого пламенем помещения, зная, что оглядываться нельзя. Он исчезает в огне, сгорая дотла. Его больше нет. «Отпусти же меня... Хотя бы на время. Прошу. Я больше не выдержу». Кажется, что его тело и впрямь растворяется в воздухе, оставляя от себя только тлеющую искру...
– Смотри сюда, – на щеке замерла последняя сорвавшаяся слеза. – А от бластера, когда ты стреляешь, тоже исходит таинственный туман?
– Да, хозяйка, – спокойно ответил АK47/74.
– Это от выстрела, – Селин смахнула слезу.
– Нет, так душа покидает бластер.
– О, Господи... Он тоже одушевлен?
– Конечно. Редкое оружие не имеет души.
– Но ведь бластер не умирает.
– У него о-очень большая душа. Она выходит по частям. Ма-аленьким частям, – дроид очертил в воздухе частицу пространства.
Селин всплеснула руками.
– Хозяйка, вы не понимаете оружия. Душа покидает его с каждым выстрелом, поскольку... нельзя убивать кого-то, не убивая одновременно и часть себя... похоже, бластер, – АK47/74 прижал боевого товарища к груди и погладил его, – при этом испытывает сильные и сложные эмоции. Я сочувствую ему, но вам этого не понять.
– Куда уж... ты думаешь, у меня нет души?
– Хотите, чтобы я проверил, хозяйка? – удивился дроид.
– Нет. Проверь себя.
– В этом нет необходимости, – гордо заявил АK47/74, – я точно знаю, что одушевлен.
– Отстрелил себе ту конечность, и из нее пошел дымок?
– Зря вы так, хозяйка, – робот повесил бластер за спину, – просто, когда в меня попадают, из ран выходят частицы души... и я оплакиваю их, – АK47/74 заломил руки.
– Сочувствую, дроид. Ты действительно уникален.
– Спасибо, хозяйка... Кстати, вы не поверите, но я еще знаю, что такое любовь.
– Откуда, железка? – с подозрением спросила Селин.
– Точно не помню... э-э, мне об этом шепнул один коллега.
– Тоже робот-убийца?
– Классный переводчик. Настоящий профи.
«Он все равно только номер два», – добавил АK47/74 вполголоса.
– И?
– Любовь это искра, что проскакивает между бластером и мешком требухи за миг до умиротворения.
– Весьма глубокое понимание любви, – поморщилась киборг, – ты открыл мне глаза, Казанова.
– Мы дроиды-профи... Наша любовь трепетна, – АK47/74 нежно погладил бластер, – и жестока... – он резко передернул затвор. – Один вопрос, хозяйка?
– Быстрее.
– Можно я убью Томба? – заискивающим тоном попросил АK47/74.
– Хочешь проверить, – усмехнулась Селин, – есть ли душа у этого «плевка органики»? Или заняться «любовью»?
– Э-м... скорее, первый вариант, – немного помедлив, выдавил из себя дроид-убийца.
– Уверяю, если просто свернуть шею, души не окажется.
– Вы уже пробовали?!
Селин на секунду задумалась.
– Оп-па! Вот как я размажу тебя! – воскликнула она. – Почему всегда оказывается так, что убитые голыми руками не умели души, а убитые из бластера – имели? Ты ведь не можешь знать заранее, кого как убивать!.. Но это и не может быть случайностью!
– Конечно! Это не случайность, а судьба, – робот развел руками. – Необъяснимое... неизбежное.
Теперь уже АK47/74 с подозрением уставился на кибервампиршу.
– Неужели вы не понимаете?! Я – длань фатума! Карающая десница рока!
– Все, достаточно, – Селин замахала руками, увидев, насколько тверд и непоколебим робот в своей вере. – Вернемся к Томбу. Его нельзя убивать.
– Это необязательно. Достаточно отстрелить конечность.
«А лучше две, для верности. И еще надломить парочку шейных позвонков... но это минимум. Необходимо более глубокое и системное исследование органики», – вполголоса добавил АK47/74.
– Даже не думай, – отрезала Селин.
– Хозяйка, – дроид упал на колени, – ну, пожалуйста...
Не ожидая такого поворота, Селин растерялась:
– Может... как-нибудь позже... когда он станет ненужным.
– Превосходно! – дроид вскочил на ноги, ликуя. – Пойду, скажу ему об этом.
– Не смей говорить! Это приказ!
«Тогда напишу записку», – проворчал АK47/74, когда Селин выбежала из комнаты.
«В его голову слишком часто попадали из бластера», – подумала она.
Киборг подошла к лобовому стеклу, через которое Космос смотрел на капитанский мостик.
"Я ненавижу тебя? " – произнесла или подумала она.
– Что? – внезапно спросил Томб, которого Селин не заметила, приближаясь к иллюминатору. Она стушевалась – не могла понять, как ящер смог услышать ее мысли.
– Мне показалось, вы чего-то хотели, – извиняющимся тоном сказал Томб.
– Какова ситуация? – задала неопределенный вопрос Селин.
После небольшой заминки ящер ответил:
– Мы направляемся на Сайлекс Прайм. Я выбрал кружной путь. Он безопаснее и... даст больше времени.
– Спасибо.
Затем Томб сосредоточился на приборной доске и принялся стучать пальцами по клавишам.
– Он почти поправился, – произнес рептилоид, искоса глядя на Селин.
– Он... очнулся? – спросила девушка, опасаясь ответа.
– Нет, – ящер заметил, как Селин выдохнула, – еще несколько часов.
Она вошла в медицинский отсек, не включив свет. В темноте помещения мерцал единственный огонек – капсула работала в точности с заданной программой.
Киборг бесшумно приблизилась и взглянула на тело, боясь посмотреть на лицо. Тело мужчины было покрыто специальной обтягивающей тканью из мельчайших трубок и электродов, по которым жизнь возвращалось в уставшую плоть. На открытых участках кожи не оказалось следов ожогов.
Затем Селин решилась. Взглянула на лицо Драгоша и тотчас онемела.
На его щеке застыла слеза, сорвавшаяся с закрытых глаз некоторое время назад. Но сейчас он спал. Селин видела, как пульсируют артерии на его шее. Чувствовала его дыхание. А еще – жуткую ненависть к такому красивому лицу. К почти ангелу. Ее передернуло.
