Текст книги "Кибер-вампирша Селин (СИ)"
Автор книги: Алексей Абабкин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)
– Что? – Селин непонимающе смотрела на оборотней, которые застыли, глядя на нее. – Я не то сказала?
– Согласен. Будет досадно, если мы искромсаем друг друга... – подтвердил киберкровосос, – прямо сейчас.
– Ты должен смириться с тем, – сказал Мирче, – что мы прозрели, Лусиан. Мы больше не верим в коммунизм. Только в толерантность. Ну, и, наверное, в здравый смысл.
– Ведь перед нами общая задача – «посланники Вселенной», – подхватил Драгош. – Поэтому правильный путь только один. Если мы хотим противостоять космосу, то должны отдавать приоритет тому, что объединяет нас. А это разум.
Лусиан поморщился:
– Твоя логика понятна, но она... слишком похожа на пустую математическую мантру.
– Будущее не для маньяков, – не согласился Мирче, – которые молятся на собственные пороки и животную сущность.
– Опасность из космоса не оставляет выбора, – поддержал Драгош.
– Значит, нами манипулируют, – отрезал киберупырь.
– Подождите... сэнсэй, – обратилась к наставнику Селин, – вы, напичканный имплантами, предлагаете отказаться от разума?
Тот, кажется, впервые посмотрел в ее сторону.
– А отрицая разум, – продолжила Селин, – используете разумные доводы?
Лусиан замешкался с ответом.
– Я... не отрицаю его, – бурчал Лусиан под нос, – просто это особая, искаженная... ослабленная форма жизненной силы, которой нужно уметь пользоваться. Это трудно выразить словами... его слабость... его голод... это как в единоборствах: поддаваясь силе противника, заставляешь его проваливаться в пустоту сомнений. Мягкий путь.
«Свершилось! Пророчества исполнились. Древние роды слились воедино. Вампиры и оборотни, киборги. И все они против рептилоидов», – осознал эпичность момента Мирче.
Они с Драгошем переглянулись. Кажется, тот был похожего мнения и был готов хлопать в ладоши.
"Я, что, правда, Избранная? " – задалась вопросом Селин, ловя восхищенные взгляды окружающих вампиров и оборотней. Их горящие глаза давали понять, что это так.
Лусиан тем временем перескочил на другую мысль:
– Какие цели преследовал Михал?
– Сложный вопрос, – отвечал Мирче, – в его словах и поступках было много противоречий.
– Возможно, он хотел сделать вас сильнее... – сделал вывод Лусиан. – Как Михал пришел к вам в организацию? Он ведь не был лидером «Гладио» с самого начала?
Мирче начал вспоминать тот чувственный волнующий момент...
Раздался хруст ломающихся костей. Рука убийцы привычным движением сдавила шею очередной жертвы – вервольфа Врука. Остались только мы вдвоем. И он.
«Страшно подумать, что кто-то может причинить нам вред... Война не для нас!.. Что творится под этим шлемом? Он чем-то накачан? Или это не человек? Неужели... он способен убить?! И дядя Врук будет смотреть на это мертвыми глазами? Никто не поможет... Я еще сильнее прижимаюсь к Драго. Он обнимает меня».
Михал разжал кулаки, и жертва с глухим звуком упала на бетонный пол. Развернулся к углу, в который вжались подростки. Михал оказался не готов к этому. Существа выглядели слишком безобидными. В то же время ситуация диктовала однозначный исход. Последовательность прошлых решений, которую нельзя отменить, привела сюда.
"Спровоцировать? " – пронеслось в черепе рептилоида.
Михал стал медленно подходить к будущим жертвам. Тот, что посветлее, выглядел совсем испуганным. Он пытался спрятаться за руками другого, изредка выглядывая из-за них. Тот, что потемнее, держался куда лучше. В нем что-то было... опасное и...
Настоящее.
«Он дернется и вытащит пистолет? Ну, давай же, давай. Помоги мне».
Михал подошел к ним вплотную. Темненький тут же вскочил и встал между убийцей и тем, кто остался сидеть, вжавшись в угол.
– Ты мертв! – с яростью бросил Драгош, глядя в затемненный пластик шлема. – Твоя душа сгорит в аду!
– Ад... – будто эхом из темноты отозвался Михал. – Что ты знаешь о нем?
И вдруг Драгош бросился на него. С голыми руками. Он пытался бить своими маленькими кулачками, колотил по бронежилету, шлему, накладкам на руках. Мирче же приглушенно вскрикнул и... остался на месте. Несколько секунд Михал никак не реагировал. Произошло не то, чего он ждал. Не то, что убийца хотел.
Михал вытянул руку вперед и схватил жертву за шею. Легко приподнял над полом. Драгош захрипел и перестал дергаться.
Затем сознание рептилоида будто бы обожгло. Он не мог понять, в чем дело.
Драгош поднял руку и поднес ее к шее Михала, медленно разжимая кулачок. В нем находилась...
Граната!
"Вытащил у меня из-за пояса! "
Произошедшее заставило пристальнее посмотреть на маленькое существо, повисшее в воздухе. Рептилоид буквально впился в него взглядом. В его лицо. В его глаза.
Ненависть. Отчаяние... и нечто еще.
Михал заворчал, поскольку не мог понять, откуда же берется сила в этом хилом на вид и жалком существе. Балансы, в которые верил Михал, сейчас не сходись.
Наконец Михал понял, что нашел... их. Нашел тех, кто поможет исполнить его Предназначение, кто будет сопровождать Избранную на пути к Просветлению, и кто поможет ей в борьбе с межгалактическим злом и гиперкосмическим лихом.
Убийца ослабил хватку, и Драгош медленно опустился на пол – понимая, что киллер отпустил его не из-за гранаты. Броня надежно защищала его, а незначительные раны он бы вылечил или попросту не заметил, забывшись в коктейле наркотиков. Драгош решил развить успех.
Да, он посчитал случившееся успехом, ведь они с Мирче еще живы. Драгош протянул убийце гранату, и Михал, немного подумав, взял ее. Он не знал, что будет делать дальше.
«Действуй... проказник».
Драгош медленно потянулся к шлему, намереваясь снять его. Михал не стал мешать. Справившись с креплениями, Драгош снял и осторожно поставил шлем на пол. Краем глаза заметил, что лицо убийцы почти как у нормального человека, за исключением ряда деталей – скорее всего, следствие передозировки стимуляторами. Михал опустил голову.
Он уставился в пол и ждал. Рептилоид даже смог выпустить слезу: вот и новый имплант сгодился. Больше плакать не получалось, поэтому межгалактический киллер-рептилоид просто закрыл глаза.
Показалось, что он ушел в себя. Но на самом деле Михал украдкой улыбался. Его поиски подходили к концу. Он знал, что точно найдет Избранную с помощью двух этих жалких существ. Почти тараканов. «Вот же блин, а?» – он мысленно потешался над ситуацией и искренне радовался тем местом, где должно было находиться сердце...
Внезапно раздался писк звуковой сигнализации. Все шестеро (Избранная, Мирче, Драгош, Лусиан и двое охранников) вздрогнули.
– Повелитель! – выпалил амбал смерти, показывая закрепленный на своей руке экран. На нем – карта местности и движущаяся красная точка.
Лусиан обернулся к телохранителю. Оценил ситуацию.
– Вернемся к ящерицам, – сказал он, машинально прищурившись и облизнувшись.
Мирче мысленно поблагодарил его за то, что не дал убить себя сразу.
– Сколько у нас времени... сэнсэй? – спросила Селин.
Лусиан повернул голову в сторону охранника.
– Судя по скорости... полминуты, не более, – ответил тот.
– Все! – крикнул другой охранник.
Внутрь пещеры ворвались клубы пыли и песка, постепенно закрывающие небо. Вскоре оно совсем исчезло, уступив место удушливому месиву. В пещере стало темно.
Лусиан с амбалами смерти отступил вглубь, прижавшись к стене. Его план почти провалился. Из-за появления гладиаторов он не успел полностью спрятать отряд своих вампиров, и эффект внезапности оказался во многом утрачен. Хотя шанс оставался. Гладиаторы также отступили, прижимаясь к другой стене.
Постепенно в пещеру начали прорываться звуки. Шум работающих двигателей. Он не оглушал, но странным образом давил на психику, заставляя пятиться дальше и дальше.
Клубы пыли, закрывавшие вход в пещеру, постепенно рассеялись, а ветер и шум – усилились.
Во вновь образовавшемся просвете удавалось различить темное пятно, прямо по центру. Постепенно оформились контуры того, что прежде казалось только пятном – летательного аппарата пришельцев.
Удушливое марево разрезал луч света, исходивший от него. Земляне (вампиры и оборотни) присели. Сейчас они вполне могли сойти за бесформенные камни, поскольку с ног до головы оказались покрыты песком и пылью.
Лусиана охватил охотничий азарт – невероятно, но ловушка могла сработать.
От борта челнока откинулась дверца. По ней на землю сошли... странные существа на треть ниже человеческого роста, похожие на причудливый гибрид ящерицы и вампироподобных приматов, т.е. людей.
Серо-зеленая «кожа», которая обтягивала мускулистые тела, казалась неестественной, витавшая в воздухе пыль на данную оболочку просто не садилась. Возможно, она была частью экзоскелета или скафандра. Туловища пришельцев прикрывала темная одежда, своеобразные «жилеты» и короткие «шорты». Причем все шмотки опоясывались рядами карманов – как у Вассермана.
Они передвигались на двух задних лапах, пружиня на трехпалых ступнях, напоминающих конечности земных непарнокопытных. Удивляло то, что инопланетяне не носили обуви. Возможно, то, что видели земляне, являлось скафандром.
Из области икр торчали странные наросты, напоминающие шипы. Руки также были трехпалыми. Из конечностей буквально выпирали суставы, на тоненькой шее располагалась чересчур массивная и непропорциональная голова, подобная голове хамелеона... И все же было трудно поверить, что настолько несуразные тела являлись биороботами или экзоскелетами. Скорее, люди увидели естественные тела пришельцев, подвергнутые странным «улучшениям».
Пятерку инопланетян сопровождал робот, напоминавший сложением хозяев. Он нес прибор, похожий на радарную антенну. Машина направляла группу, указывая клешней туда, где вонял дохлый Михал.
Воздух около летательного аппарата очистился настолько, что стала видна прозрачная кабина, из которой в темноту пещеры всматривались еще два «хамелеона».
Двигатели отключились, взвыв в последний раз.
Инопланетяне не заметили землян. Лусиан мысленно потирал руки, как вдруг... Драгош чихнул!
Пришельцы вздрогнули и, обернувшись к источнику звука, замерли.
Из шаттла высыпало еще несколько роботов – уже с оружием в руках, напоминающим винтовки. Лусиан решил пока не давать сигнал к атаке.
Роботы включили осветители, закрепленные на плечах. С их помощью за несколько секунд нашли гладиаторов, Лусиана и двух амбалов смерти. Все они медленно встали.
Инопланетяне переглянулись и что-то проворковали друг другу. Восемь роботов окружили хозяев, укрыв своими корпусами. Из челнока выбежал еще один ящер, но, проделав пол пути к окруженным, развернулся. Достав из-за спины оружие, направился обратно, собираясь встать у входа в летательный аппарат. Оставшийся внутри пришелец затравленно озирался по сторонам, то приседая, то вновь вставая. Суетясь, метался по кабине.
"Нервничаете, мальчики? Или девочки? ", – спросил мысленно Лусиан.
– Я взываю к твоей власти, – прошипел он команду, запускающую импланты. И уже те наполнили тело упыря необузданной силой кибер-ярости...
Сделав гигантский прыжок, не по годам резвый киберупырь приземлился точно в центре круга, образованного роботами. В тот же миг из стен и пола, разорвав картонные перегородки, замаскированные под камни, внутрь пещеры высыпал с десяток амбалов смерти. Они бросились в атаку, не обращая внимания на гладиаторов.
Бой с самого начала превратился в свалку. Нападающие успели вплотную приблизиться к инопланетянам. Роботы палили во все стороны, сражая вампиров, друг друга и своих хозяев. Подручные Лусиана в основном работали холодным оружием – киберятаганами...
Через десяток секунд из груды истекающих кровью и искрами тел поднялся один Лусиан.
Он увидел ближайшего противника – пришельца, что остался охранять трап челнока. Тот отчаянно дергал ручки на оружии, которое отказывалось стрелять в пыли, издавал надрывные звуки и верещал инопланетную ругань.
Лусиан извлек торчащий из мертвого тела киберятаган и метнул окровавленный клинок в пришельца. Лезвие насквозь пронзило очередную жертву, и она упала на землю.
Тем временем инопланетянин, который сидел к кабине шаттла, неожиданно вышел из оцепенения. Он принялся палить из бортовой пушки по всей пещере, почти не целясь.
Выстрелы, большей частью, пришлись в потолок. Однако один из них, кажется, попал прямо в тело Михала... Сверху обрушились камни и куски земли, заваливая центральную часть пещеры.
Все вокруг заволокли клубы пыли. Плотная удушливая завеса разъединила противников. Не видя людей, единственный выживший пришелец выстрелил наугад еще пяток раз, после чего наступила тишина.
Вскоре внутрь пещеры через рыжее марево пробился звук набирающих обороты двигателей...
Тощий рептилоид-новобранец уже считал, что спасся, он лихорадочно нажимал клавиши на пульте управления, готовясь к взлету.
– Куда ты собрался? – незнакомый голос коснулся того места на черепе, где у землян-вампиров находятся уши.
Пришелец замер и скосил «хамелеонов» глаз взад.
Прямо в него смотрел самец-оборотень, покрытый толстым слоем пыли, с совершено безумным горящим взглядом и животным оскалом. Пришелец закрыл глаз и через секунду вновь открыл его. Но оборотень не исчез, более того, оказалось, что еще один такой же забирается в челнок.
Мирче схватил пришельца за шею и резким движением оторвал от пола. Несколько секунд рассматривал добычу. Рептилоид не выдержал и развел глаза в стороны. Мирче рассмеялся, ослабил хватку, и жертва рухнула на пол.
Когда Драгош добрался до них, пленник послушно встал на колени.
– Лусиан мертв, – сказал Драгош, – я видел.
Мирче кивнул.
– Что вампир хотел сделать с этим шаттлом? – он похлопал ладонью по черепу пришельца.
Тот поворчал и поежился, но остался на месте.
– Не знаю, – ответил Драгош. – Надо попасть в его лабораторию.
– И откопать Избранную, – улыбнулся Мирче. – Иначе, как она дотянется до межгалактического зла?
Срыв 9-й печати
(WARNING!!! Глава психоделически-философская, с сюжетом мало связанная, поэтому ее можно пропустить, если наскучит)
В комнате с белым потолком находится комплекс медицинских приборов. Исходящие от них провода тянутся к пациентке – Селин.
Сейчас она не чувствует ран. Вампирша без сознания. Коктейль транквилизаторов погрузил ее в тяжелые противоестественные сны...
Будто она идет вперед в полной темноте, в руках тот самый струйный огнемет. Краем глаза замечает движение. Опасность.
Стремительно разворачивается и стреляет. Но пламя не проваливается в темноту, а растекается по стене, внезапно оказавшейся на пути огня.
Селин несколько раз проводит струей по препятствию, после чего отключает подачу напалма.
Она вновь видит это. На стене висит то зеркало, оплавленное огнем.
Стекло шипит, медленно сползая вниз. Селин узнает в нем собственное отражение... вооруженное не огнеметом, а странным черным мечом. Оно деформируется, приобретая чудовищный вид. Иллюзия надвигается на Селин.
– Кто ты? – пятясь, спрашивает она.
– Оружие трусов и слабаков, – отражение указывает мечом на огнемет, – которое убивает издалека. Так нельзя увидеть глаз жертвы и научиться обращать страдание в силу. Это оружие ослабляет.
– При чем здесь страдание?
– Ты смотришь на свободного охотника и видишь убийцу. Я смотрю на раба сомнений и вижу убийцу... Мы все убиваем. Ты должна принять это, и тогда не будет страдания, но будет сила.
– Не-е-ет! Я научилась контролировать это! – пытается кричать Селин.
– Твой... «разум» нужен, чтобы выслеживать и убивать. Это орудие голода. Особая болезненная форма голода.
Отражение делает замах. Оно направляет меч... в себя? Не в Селин.
– Жестокость это неприятие слабости. Оно сделает тебя сильнее. Убей свою слабость.
Черный меч вонзается в грудь видения, и они вместе – Селин и странное отражение – падают вниз в темноту...
Затем она оказывается в следующем сне.
Посреди молочно-белого пустого пространства Селин видит биомеханическое чудовище – псевдочеловека, собранного из металлических деталей, и в котором почти не осталось живой плоти. Тот киборг осматривает собственные руки.
– Считаешь меня чудовищем? – неожиданно спрашивает оно.
Теперь Селин смотрит уже на свои руки, и ей кажется, что вся эта плоть... она пугается того, что увидит вместо обычных костей титановые протезы. Селин открывает рот, но вопль так и повисает в тишине, поскольку обстановка опять меняется.
Она больше не может кричать, и будто у нее нет тела.
Словно она – просто взгляд, направленный в центр темной пещеры.
На полу спиной к Селин сидит существо из прошлого, настоящий человек. Его тело дергается в странном ритме, похоже, он что-то делает со своей ногой. Раздается характерный визг пилы и еще... Хрип или...
Точно режут по живому. Будто пила сама живая. Незнакомец кричит, пытаясь превозмочь боль – словно сама пещера заполнена не воздухом, а страданием.
Из ноги течет кровь, она струится вниз по рукам и пиле. Она поразительно густая, наполовину запекшаяся. Кровь вскипает, когда соприкасается с лезвием. Хрипит и шипит. Словно пытается сказать...
Струйки крови, подобно маленьким змеям, сползают вниз. Проникают в трещины ненасытной земли. Селин начинает различать слова, что шепчет кипящая кровь.
– Суть страдания... Суть страдания...
Вот пила добирается до кости. Раздаются странные звуки, которых не должно быть. Вероятно, должен слышаться характерный хруст, скрежет зазубренного металлического лезвия по кости. Но звучит другое – похожее на рычание зверя. Отчаянный рык хищника, загнанного, которому нечего терять. Он дорого отдаст свою жизнь.
Наконец, ей удается изменить угол зрения – теперь Селин смотрит на человека из прошлого сбоку. И он кажется знакомым.
Становится ясно – существо из прошлого не отпиливает ногу, а старается сделать с ней что-то другое.
Присмотревшись, Селин замечает, как человек пытается отделить от ноги наросты. Нечто, появляющееся из самой кости, обнаженной и заливаемой кровью.
Нет, это не костяные наросты, а странные... пластины.
Вот он отрезает очередную пластину. На том месте, откуда она извлечена, остается кровоточащее углубление. Кровь, пузырясь и скатываясь вниз, вновь шепчет о страдании:
– Глубже понять... Суть страдания...
Человек из прошлого вертит в руках пластину, пытаясь осознать то, что постоянно ускользает. Затем с раздражением швыряет пластину. Она падает прямо перед взглядом Селин.
У нее получается сконцентрироваться на пластине, и постепенно приходит понимание.
Это не кость, а, скорее, пластик. Есть и металлические фрагменты, даже провода.
Внезапно пластинка резво переворачивается и встает на едва заметные ножки. Шевелит усиками-проводками, ощупывая пространство, а затем резко срывается с места. Перебирая ножками и петляя, добегает до темного угла пещеры. Скрывается в нем. Из угла доносятся странные шорохи, там явно что-то происходит. Тьма не дает разглядеть угол.
Селин вновь смотрит на человека. На его ногу. Кость. Прямо в то место, где должно находиться кровоточащее углубление, след от удаленного импланта.
Но углубления уже нет!
На его месте появилась новая пластина. Человек мотает головой из стороны в сторону, протестуя и не соглашаясь с происходящим. Похоже, он пропустил момент, когда на месте старого появился новый имплант.
Импланты вырастают прямо из кости, а не внедряются в нее снаружи!
Человек из прошлого вновь принимается за дело. В сотый или тысячный раз берет визжащую пилу и пытается отделить имплант. Вновь и вновь повторяет отработанные движения, словно робот, выполняющий определенную функцию.
Селин хочет помочь ему. Но как это сделать? Сейчас она просто взгляд. Тот, кто не может закрыть глаза, потому что это не в его власти. Это данность, а не выбор.
Селин пытается докричаться до человека. Она срывает голос, не издавая ни звука. Приходится смотреть на происходящее. На эту бессмысленную возню с пузырящейся кровью и визгом металла. С оживающими имплантами, которые убегают в темный угол, чтобы устроить там собственную возню.
Становится ясно, что человеку нельзя помочь – такова данность сна. Каждое действие, имеющее цель, отдается эхом, приходящим из темного угла – импланты, каркас человека без души, чутко реагируют на каждое движение.
Селин начинает понимать... Этот мир пропитан ядом энтропии.
Отрава в желаниях, причинах и целях. В познании. В каждом действии... Яд энтропии везде. Это фундаментальная неисправимая порочность. Вездесущий многоликий голод.
Селин получает возможность двигаться – она медленно обходит человека сбоку...
И внезапно проваливается в следующий сон.
Древние зверолюди собрались вокруг костра. Пламя отражается в больших черных глазах лани, убитой этими хищниками на охоте. Она лежит у костра в центре круга, образованного охотниками.
Еще не люди, но уже не только звери.
Они носят одежду, но она из шкур животных. Воздух пещеры сотрясают резкие звуки, вырывающиеся из глотки охотника. Он старается имитировать рык саблезубого тигра, подражать его ярости и бесстрашию, неукротимой жизненной силе.
Внутрь круга входит вождь племени, шрамированный и покрытый грубыми татуировками. Самый умелый охотник. Он носит на шее ожерелье из когтей убитого им тигра. И вот он, одетый в шкуру своей предыдущей жертвы, подходит к лани.
Чтобы расчленить ее тело и накормить ею племя. Чтобы оставить от жертвы только белые косточки, которыми будут играть «дети». Играть и учиться жестокости, впитывать такую жизнь, учиться воспроизводить ее. Но где же они?
Они жмутся друг к другу – дрожат и боятся, сидя в дальнем углу пещеры, изредка поглядывая внутрь круга. Они боятся теней, кривляющихся в диких плясках на стенах. Они страшатся силы большого вождя, подчинившего племя, убившего огромного клыкастого бабая и поглотившего силу дикого зверя.
Им немного жаль эту лань... у нее такие большие и красивые глаза... Но они не смеют показать жалость. Обнаружить свою слабость.
Охотники бьют в барабаны и кривляются в дьявольских плясках, исполняя ритуалы предков.
Костяной нож вонзается в тело лани, прямо шею. Бардовая кровь заливает песок. Губы лани шевелятся в такт движениям руки, сжимающей нож. Они... будто шепчут что-то.
– Суть страдания, суть страдания...
Вождь ставит колено на грудь жертвы, и она словно выдыхает, на ее больших черных глазах проступает прозрачная жидкость... Вождь на мгновенье останавливается и слизывает кровь со своей руки... ритм барабанов становится быстрее и быстрее.
Затем резким рывком Селин погружается в следующий сон.
Егеря ушли. Посередине комнаты в луже крови лежит Мирче. На его груди кровавый след, оставленный армейским ботинком.
К нему подбегает Драгош:
– Животные... животные!
– Тише, – шепчет осторожно приближающийся Михал, – так мы не поможем.
Драгош опускается на колени возле тела убитого.
– Слишком поздно, – говорит он дрожащим голосом.
Его дыхание становится тяжелее. Ладони сжимаются в кулаки. В бездонных, почти черных глазах вспыхивают блестящие алмазные искры...
– Мы можем только отомстить,– говорит он глухим и будто чужим голосом.
– Позже. А сейчас поможем ему, – пытаясь упокоить Драгоша, произносит Михал.
Ученик поворачивается к наставнику и задает вопрос своим взглядом.
– Прошло не так много времени, – отвечает Михал, – он еще здесь.
– Ты... не обманываешь?
– Но кроме инъекции нужно кое-что еще. Твоя помощь.
Драгош кивает головой.
– Обними его, зажми рот, – указывает Михал.
Драгош делает все, как было сказано.
– Нужно отдать... кое-что, – шепчет ему на ухо Михал и делает укол маленьким шприцем в шею убитого.
Драгош смотрит на шприц и не замечает, с какой яростью в этот же момент зажигается взгляд Михала. Наставник опускается на колени возле Мирче. Наклоняется к его лицу.
И шепчет...
Драгош искоса смотрит на оборотня и чувствует, что пути назад нет – видимо, «наставник» незаметно вонзил другой шприц в шею Драгоша, ведь на ране застыла капля крови.
В глазах Михала разгорается ярость, он отбрасывает второй шприц в сторону. Прищуривается и сжимает ладони в кулаки. Едва не хрипя, произносит древнее, как сама жизнь, заклинание.
Драгош пытается услышать его, но разобрать удается не все. Будто знакома только часть этих слов...
– Я взываю к чистоте боли... к подлинности страдания...
Это контрольная фраза? У Мирче тоже имплант? Или это только кажется? Что, если он опять накачал нас наркотой?..
Но видения слишком красочны. Настолько правдоподобны, что смешиваются с самой правдой. И сомнения исчезают.
Михал разжимает кулаки, и кажется, что из них вырываются языки пламени... смесь причудливых оттенков зеленого и красного. Затем он буквально вонзает их в тело Мирче: в верхнюю часть живота и прямо под ребра. Тело содрогается и выгибается дугой.
Боль!
Но боль это жизнь.
Изо рта Мирче вырывается жуткий крик – и он тоже жизнь. Страдание это жизнь. Драгош зажимает брату рот, вопль стихает и постепенно переходит в гортанные хрипы. Боль и ужас материального мира стремительно нарастают. Жизнь возвращается.
Нечто в груди Драгоша словно разрывается на части, стремится выпрыгнуть и дотянуться до Мирче, помочь ему... и через неуловимое мгновение Мирче обретает то, ради чего стоит терпеть эти муки. Ради чего стоит жить.
Тело перестает содрогаться и повисает на руках Драгоша.
Мирче открывает свои голубые глаза. Он еще не понимает, что жив.
Михал же поднимается на ноги и подходит к оконному проему, вставая спиной к братьям. Он скрещивает руки на груди. Он понимает, что скоро будет готов к встрече настоящей опасностью, которая ждет его в космосе...
Он почти видит, как на другом краю галактики на орбите одинокого, лишенного планет Солнца висит корабль. Его очертания не ясны – корабль абсолютно черный, благодаря чему он почти сливается с Космосом.
На командном мостике находится человекоподобное существо, одетое в темный плащ с капюшоном, оно стоит перед иллюминатором и смотрит на звезду. Лицо скрывает маска – зеркальная поверхность, в которой отражается свет Солнца. Существо беседует само с собой или... со звездой.
– Они были ошибкой, и я знаю... как исправить ее. Я подарю забвение всем живым, освобожу их от боли и голода. От иллюзий, в которых они попробуют скрыться. И тогда во Вселенной не останется ничего... искажающего ее красоту и гармонию. Не будет ни разума, ни эмоций... ни иллюзий. Только дыхание Звезд. Чистое, ровное дыхание Звезд.
Селин кажется, что Солнце внимательно слушает это существо – будто они равные друг другу...
Круг второй: Необузданное пламя темной стороны с*лы
Срыв 10й печати
Звездолет оказался совершенно пуст – самоуверенные пришельцы тупо лоханулись, отправившись на поиски Михала всей командой. Взрывать корабль, как предполагал Лусиан (мир его киберпраху), не пришлось.
Более того, вампирше и наркоманам-оборотням землянам улыбнулась небывалая удача – они получили настоящий звездолет, а казавшийся запуганным пленник помог разобраться с основами управления.
Сейчас трое землян допрашивали рептилоида, находясь на капитанском мостике...
Кибервампирша отрегулировала кресло пилота и устроилась в нем поудобнее. Закрыла глаза и сосредоточилась на том, что говорил пленник.
Ящурообразное существо, связанное по рукам и ногам, уже почти не коверкало румынский. Его прислонили к стене подобно бревну. Иногда оно обращалось к архивным документам – голограмме, висевшей над пультами управления позади Селин.
Дрожащий голос рассказывал историю расы Сайлекс. Империи Сайлекс. Единой. Неделимой. Безбрежной и Вечной... Разрываемой на части внутренними противоречиями и готовой рассыпаться в пыль.
Селин демонстративно вертела в руках пистолет. Она считала, что раскусила пришельца.
"Холодное и злое существо. Такие понимают только силу, подчиняются ей... "
Сгорбленный рептилоид со странным именем Томб то и дело посматривал на пистолет, высовывая из пасти змеиный язык... Пытался уловить запах слабости? Зеленые хамелеоновые глаза, вертевшиеся во все стороны, искали шанс.
«Напрасно».
Она считала, что знает, как надо подать себя. Как можно заставить его повиноваться. Он был очень важен для землян, этот ящер. Он являлся ниточкой, ведущей в небо. И ее нельзя было упускать. Нужно было держать ее в натянутом состоянии и не давать порваться. Нужно было научиться управлять этим существом. Жестко. Эффективно.
И Селин понимала, что просто притвориться... не получится. Этого будет слишком мало. Жизнь в очередной раз потребовала большего, ведь Избранный не принадлежит себе. Девушке пришлось снова окунуться в это... забыть, что совсем недавно хотелось послать к чертям это геройство, испытать простое женское счастье...
Девушка поняла, что ей удалось вернуться в образ кибервампирши, когда нечто темное, постоянно ускользающая тень зашипела в левое ухо: «Ты слаба, космос не примет тебя».
«Те, кто окружают тебя – твоя слабость».
"Они не нужны тебе... "
Это жертва, на которую Селин сознательно пошла. Она считала, что сможет вовремя остановиться, ведь в прошлый раз получилось. Селин почти ненавидела себя, но выбора не было – рептилоид должен бояться, обязан безропотно подчиняться. Отвращение к сделанному выбору не должно мешать общему делу.
Но... прочь все это. Селин надеялась разобраться со своей сложной кибервампирской душой позже.
