Текст книги "Предатель. Цена прощения (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 22

С момента юбилея отца прошло два месяца. А ничего особо не изменилось. Все идет своим чередом, за исключением того, что воздух сгущается, ведь приближается день родов. И мне принесут… принесут чужого ребенка.

В то время как своего я потеряла. Они хотят, чтобы я приняла плод измены. Стала ему матерью…

Воспитывать сына той, которую я терпеть не могу. Ненавижу всеми фибрами души.

Я стараюсь не думать, как оно будет. Слишком страшно и неопределенно.

Стрельцов тоже стал последнее время нервным. Все же на днях его сын родится.

А я недавно видела его... с женой и детьми.

Они выходили из торгового центра, смеялись, беззаботно болтали, мальчик сидел у Сергея на шее, болтал ножками и был такой довольный. Жена у него… чего греха таить, красивая. Даже слишком. На фотках я ее видела, она хуже казалась. А в живую, очень эффектная женщина. И так на него смотрела…

Чего ему не хватает?

Зачем Каролина?

Именно этот вопрос я планировала ему задать.

И момент представился очень быстро.

Серж позвонил мне ночью. Еле язык ворочал. Сказал, что с корпоратива. Едет ко мне домой. А я же у птицы дома.

Но чую, что эта встреча с пьяным Сергуней мне просто необходима. Быстро собираюсь. Хочу улизнуть незаметно.

Где там.

Синичкин мгновенно чует мои намерения.

– Ты куда собралась?

– Гулять.

Сейчас даже спорить и подкалывать его не хочу. Он мне так надоел, что едва вижу. Сразу рвотный рефлекс.

– Ты никуда не пойдешь! Ты моя жена! Будешь сидеть дома! – упирает руки в бока.

– Птица, сгинь с дороги, – хочу пройти, но он не дает.

Схватил меня за руку и не отпускает.

Действую быстро, иначе пьяный Стрельцов ждать меня не будет. Завеется еще в какое-то злачное место.

Наклоняюсь и со всей дури впиваюсь зубами птице в руку. Во рту привкус его крови. Он в ступоре. А я, даже не обувшись, в домашних тапочках, только схватив сумочку с ключами, выбегаю из дома.

Машину свою пока из гаража выведу… долго. Выбегаю за ворота. Пробегаю немного и только после этого такси вызываю.

К счастью, Синичкин не преследует.

А Серж уже ждет меня у квартиры. Еле на ногах стоит.

Завожу его в дом.

– Долго, ты… ик…

– Как смогла вырваться, сразу к тебе. Идем на кухню, я тебе кофейку сделаю.

– Нее, я бы еще чего… крепче…

– Посмотрим, – отвечаю уклончиво.

Может и нужно будет крепче, чтобы ему язык развязать.

– А я на днях тебя с женой и детьми видела, – решаю не откладывать разговор.

– Ага… они у меня класнючие, – лыбится.

– Жена красивая у тебя. Так зачем Каролина? – упираюсь руками о стол, нависаю над ним.

– Я не хочу об этом, – надувает губы.

– Серж, я буду воспитывать твоего сына, я имею право знать!

– Тебе это не надо… это все, – чешет затылок, – Сложно…

– Неужели тебе не хочется кому-то рассказать? Кто поймет? – мой голос слаще меда. Призывно строю глазки.

– Поймет… никто не поймет… ик… дай водички, а…

Наливаю ему стакан воды.

Он жадно пьет, вытирает губы тыльной стороной ладони.

– Ксюша уехала в командировку. А я вот… на корпоративе расслабился. Я редко это… нельзя мне… контроль теряю, – от воды его как-то ведет, качается из стороны в сторону.

– Расслабиться тоже надо, тем более столько событий, – сажусь рядом с ним. – Так что вас с Каролиной связывает, Серж?

– А оно те надо? – нос чешет. – Там же такое про твоего папаню всплывет… Думаешь, че он меня терпит, из дома не выгоняет, а? – хихикает. – Почему ребенка от меня простил? Ви, ты реально это все хочешь знать? Уверена? – на мгновение его взгляд прояснятся.

– Уверена, Сереж. Я хочу разобраться в том, что меня окружает. Надоело мне жить в неведении. Но я тебя никогда не подставлю. Никто не узнает, что от тебя я узнала.

– Как-то… пофиг, – машет рукой. – Что они мне сделают? А же их за… – сжимает руку в кулак, – Крепко так держу. Просто… если ты знать будешь, – склоняет голову набок, – Виол… ик… Ты же в это нырнешь, по самую макушку, а назад… назад дороги нет. Придется плавать во всем… Ты готова? Подумай.

– Готова, – киваю. – Я хочу все знать, Сереж.

Глава 23

– Каролина… я ее знал, еще как школу закончил. Тогда она развела отца моего приятеля. Я все видел, и ничего не выболтал. За это она мне денег подкинула. Потом наши пути иногда пересекались, но так… особо нас ничего не связывало. Я поступил в институт, жил обычной жизнью, – Серж качается из стороны в сторону. На меня не смотрит, полностью погрузился в свои воспоминания. – А потом я попал… Меня развели как лоха. Я крупно в карты проигрался. Родакам сказать боялся, ведь они у меня преподы в институте, уважаемые люди, а тут их сын в картишки все профукал. Решил сам с долгом разобраться. В бар устроился работать. Там неплохие деньги были, на чаевые оставляли, если выпивку бадяжить, еще кроме зарплаты можно столько же заработать. Только долг рос гораздо быстрее, чем я успевал заработать. И тут в бар пришла Каролина. Она искала очередную жертву.

– Жертву?

– Ага, – кивает. – Я ж не сказал подробности, чем она занималась. Каро, она дочь алкашей. У них с сестрой не жизнь была, а… в общем нищета полнейшая. Каролина любыми способами хотела вырваться из этого ада. И стала клофелинщицей. Спаивала мужиков. Потом их грабила. Я знал, чем она занимается, но мне как-то дела не было. Но долг рос, и в тот вечер я ей помог обработать одного мужика. Мы его обчистили. Бабки поделили. Вот так я подвязался в ее дело. Скоро смог выплатить долг. Но блин… бабки они манят, особенно легкие. А у нас все так отлично получалось. В общем, мы продолжили наше сотрудничество. Можно воды?

Встаю и наливаю Сержу воды. А сама как натянутая пружина, впитываю информацию.

– А потом Каролина споила твоего отца, – выдает и смотрит на мою реакцию.

– Ограбила?

– Ага, отработала по стандартной схеме. Он к тому моменту уже давно развелся. Это же из-за твоей матери его жена подала на развод.

– Да, мама пришла к его жене, и рассказала, что беременна мной, – вспоминаю рассказ своей матери. – Они развелись. Сейчас, насколько я знаю у нее другой муж.

– Матецкий же не впервой изменял своей первой жене. Он ходок еще тот. Просто твоя мать лучше подсуетилась, залетела… Прости, – разводит руки в стороны. – Ну как есть.

– Так и есть, – признаю этот факт.

Мая мать всю жизнь охотилась за богатыми мужчинами, и сейчас продолжает это делать. Если бы не поддержка отца, то я бы росла практически сиротой. Маме никогда особо до меня дела не было. Меня няньки воспитывали. С ними жила. Потом сама. Но не с мамой. У нее жилплощадь для мужиков, но не для меня.

– Ну ты то, думала, что он просто изменяет, – Серж смеется. – А дела несколько иначе обстоят.

– Это как?

– Своим поступком, Каро завела Матецкого. Он обожает грязных, продажных женщин, они его заводят, и чем больше всякого запредельного, тем он больше наслаждения получает. Вот и от поступка Каро он кайфанул. Сделал все, чтобы ее найти. А уж Каролина в свою очередь, постаралась и окунула его в пороки по самые помидоры и глубже. В общем, ее измены, ее рассказы о клофелиновых приключениях – это для него страсть. Так что чем паршивей поступки, тем сильнее твой папаша заводится. Потому он ей все прощает. Сам порой срывается, налево ходит, к таким же продажным и потасканным. А потом возвращается к Каро, и все в подробностях ей рассказывает. И при этом у них за годы брака сложились доверительные отношения. Они так спелись, что никто их не разъединит. Им кайфово в этом вариться.

Когда слышишь подобное про своего отца… хочется отмыться. Во мне же его кровь… и тут такое.

Мой отец любит грязь, разврат, и чем паршивей, тем лучше…

– А ты тут при чем? Матецкий радуется, что ты любовник Каролины?

– Он в курсе про нас с самого начала. Хоть моя кандидатура ему как-то не очень. Но и сделать он ничего не может. Все мы повязаны. Это же они меня женили на Ксюше, – Серж допивает воду.

– Зачем?

– Так родаки моей жены были влиятельные. Матецкий хотел нарыть компромат на отца Ксюши. Ну и меня подослали. Потом с компроматом не сложилось. Родителей моей жены взорвали на яхте. Я если что, ни при делах, – поднимает руки вверх. – Я уже потом узнал. Скорее всего Каролина это замутила, но она не признается. В общем, меня женили, но я не жалуюсь, Ксюшка классная, и я всем доволен.

Глава 24

Я еще долго переваривала услышанное. Не могла никак в себя прийти. Закрылась дома и на звонки не отвечала. Пока птица не залетел ко мне домой со своей охраной, даже дверь выломали.

Бегал по квартире, любовников моих искал.

А я была в таком состоянии, что даже подкалывать его неохота было.

Узнать такое про отца… про человека, которого любила, уважала. Если бы не его поступок с Синичкиным, я бы папу продолжала любить той же любовью.

А он… Каролина клофелинщица… Их мутки. Уверена, Серж мне далеко не все рассказал. Но и этого предостаточно, чтобы сделать выводы.

И мне надо выживать, но теперь я хоть понимаю с кем дело имею.

Вопреки всему услышанному, меня от Сергуни не отвернуло. У меня была к нему благодарность за правду.

Он единственный ее озвучил.

Только с ним я могу говорить о вещах, которые происходят вокруг. Он поймет.

С ним я не чувствую себя одиноко.

В дни моего затворничества после правды, мы только с ним созванивались. Серж интересовался как я, винил себя, что по пьяни вылил на меня это все.

Но он правильно сделал, я ведь хотела правду. Я ее услышала.

Синичкин забрал меня из квартиры. Снова привез к себе домой. И стал в очередной раз домогаться.

– Мы же муж и жена, скажи, что ты хочешь, и ты это получишь! Я ведь могу взять тебя силой, и ничего мне за это не будет. Но я этого не делаю, ведь хочу, чтобы ты сама ко мне пришла. Иди ко мне, Виолетта, тебе будет со мной хорошо.

– С клюва слюни вытри. С тобой мне никогда хорошо не будет. Пернатые меня не возбуждают!

– Ты теперь тоже Синичкина! Так что мы одного поля ягоды! – орет.

Да, отец настоял, чтобы я эту дурацкую фамилию взяла. Ради ребенка Каро, который тоже будет носить птичью фамилию.

– Никогда я с тобой на одном поле не буду. Исчезни, не надоедай мне. Видишь, я не в духе, – отмахиваюсь от него.

Вот Синичкин – это тоже загадка. Какого он в меня вцепился?

Ну хочет, окей. Могу понять. Но ведь вокруг куча девок, которые рады будут на него прыгнуть. Он мужик видный, при деньгах. И я знаю, что на работе у него авторитет, его уважают и в кругах отца. Так какого он со мной себя как ничтожество ведет?

Непонятно это…

И Стрельцов на эти вопросы мне не может дать ответа.

Но я раскопаю правду и про птицу. Найду способ от него избавиться.

А пока приходится выживать с ним в одном пространстве.

Еще через неделю, случилось то, чего я опасалась, хоть и понимала неизбежность.

У Каролины начались роды. И меня в срочном порядке отправили в проплаченную больничку.

Это было морально тяжело. Сразу вспомнилось, как я рожала… как не услышала крика своего ребенка…

Я сижу в палате, и накатывает, такое накатывает, что впору завыть.

Со всем могу смириться, но только не с потерей малыша. Эта рана никогда во мне не затянется, он будет постоянно приходить ко мне ночами.

К вечеру открылась дверь, и медсестра принесла мне сверток.

Положила на руки. И я заглядываю под одеялко. Смотрю на крохотное личико…

Мальчик смотрит на меня, странным, не детским взглядом, будто душу мою вспарывает. У него очень большие глаза, бездонные, нечто в нем притягивает, а я не могу понять что. Скорее всего этот взгляд… не смотрят так новорожденные дети. Ни разу не видела.

– Это Родион, – говорит медсестра.

– Привет, Родион, – говорю тихо.

Малыш в этот момент моргает, потом открывает глаза, и там в глубине мир отражается. У меня внутри все переворачивается. Боль в груди, которая никогда не проходила после потери ребенка, меньше становится. Меня отпускает.

Я дышу. Прижимаю к себе ребенка.

Со мной что-то нереальное творится. Нечто меняется, и я ошалело прислушиваюсь к ощущениям.

И понимаю одно – я никогда и никому его не отдам.

Он мой.

Глава 25

– Какого ты в мой дом ходишь, как к себе домой! Тут тебе не ночлежка! – слышу раздраженное в коридоре.

Синичкин в своем репертуаре.

При чем никто уже не воспринимает его стенания и бурчания, но он упорно продолжает это делать.

С момента родов Каролины прошел год.

Родион живет со мной, а я периодически то у птицы, то у себя дома. Долго я его не выдерживаю, сбегаю.

Через пару дней он приходит с охранниками, моим отцом, устраивают скандал, и я возвращаюсь к Синичкину.

За это время он пробовал разные методы наладить наши отношения. Но в ответ у меня лишь растет пренебрежение к нему.

Стрельцов же оказался очень неплохим приходящим отцом. Он проведывает Родиона часто. Всегда приходит не с пустыми руками, спрашивает, что малышу надо. Вызывается с ним посидеть, погулять.

И мы с ним сблизились. Не в физическом плане, нет, в духовном.

Родион нас объединяет. Общие знакомые, проблемы, мы это все обсуждаем.

И я понимаю, что не прочь заполучить его себе. Если мне не светит настоящая любовь. То Сергуня вполне неплохой вариант. Он хороший отец, союзник, и мне с ним комфортно.

Родион же стал моей отдушиной. Он дает мне силы и не позволяет впасть в отчаяние.

Мне тогда не показалось, он необычный ребенок. Развивается быстрее своих сверстников, и при этом никогда не улыбается. Всегда смотрит серьезно и сосредоточенно, словно в глубине его глазок скрыты тайны мироздания.

Возможно, я преувеличиваю, как мать. Ведь для мамы ее ребенок всегда самый-самый. И да, я считаю себя его матерью. Всю свою нерастраченную материнскую любовь я подарила Родиону. И мне плевать кто его мать, я об этом не думаю. В моем восприятии он мой сын. И иного не будет. По документам все четко, отец постарался.

Я его не отдам. Впрочем, Каролина ни разу им не интересовалась.

А вот папа часто приезжает и проводит время с Родей. Он его называет внуком. И реально прикипел к малышу. У Родиона способность очень быстро находить путь к сердцу людей.

Его няня тоже души в нем не чает и даже если я ее не прошу, может задержаться играя с малышом.

Родион все же нас сплотил. Как бы странно это ни звучало в нашей ситуации. Даже Синичкин затихает, когда видит Родиона и пытается стать подобием отца. Но этим его поползновениям мешаю я, и не оставляю их вместе.

Меня дико бесит, если Синичкин начинает слишком плотно контактировать с моим сыном.

– Я к сыну пришел. Отвали, – Серж проходит в детскую, затаскивает два больших пакета. – Я тут малость прикупил. Как наш бутуз? – заглядывает в кроватку. – Ого, он еще подрос.

– Ты его два дня не видел, – смеюсь.

– А так соскучился, будто месяц не виделись. Я сейчас руки помою и доберусь до него! – Серж уходит в ванную.

А в дверном проеме показывается голова Синичкина.

– Я против, чтобы он тут околачивался. Сколько тебе повторять?

На его реплику, я лишь показываю средний палец. Мне даже скучно его подкалывать. Надоел хуже горькой редьки.

– Когда-то ты об этом очень сильно пожалеешь! – изрекает Синичкин, и к счастью, сваливает из комнаты.

– Я вот удивляюсь, как он терпит твои выходки? – в комнату возвращается Стрельцов. – Давно бы тебя приструнил.

– Ага, ты его еще поучи плохому, – фыркаю.

– Просто понять его не могу. Сколько пробить пытался. Он как бы и чист. Ни в чем паршивом не замечен. С твоим отцом стал плотно работать, но это как бы не преступление. Здоровый мужик, развелся бы, завел своего ребенка…

– Я просто хочу, чтобы он исчез из моей жизни. И я не раз папе говорила. Но если Матецкий во многом мне уступает, то тут он непреклонен, – развожу руки в стороны.

– Пошли гулять!

Серж быстро справляется с ребенком. У него опыт, он говорил, что и со старшими дочерью и сыном часто сидел и по ночам вставал. А с Родей так он вообще душу отводит. Только сокрушается, что не всегда вырваться получается.

– Сын у нас загляденье! – поднимает Родю на руки и рассматривает.

Малыш, не мигая смотрит на отца, сосредоточенный, серьезный.

– Интересно, почему он не улыбается? Врачи говорят, что с ним все хорошо.

– В меня весь, понимает, что нечего ржать попусту. Серьезный подход, наше все! – гордо изрекает Серж.

– Да не особо он на тебя похож. От Каролины, к счастью, тоже ничего не взял.

– Похож! Моя копия! – стоит на своем Стрельцов.

– Окей, как скажешь! – развожу руки в стороны.

Я люблю наши прогулки с Сержем. Прозвучит странно, но я на недолгое время чувствую, что мы семья. То, о чем я так мечтала когда-то… муж… ребенок… сладкое слово «семья».

Понимаю, что это лишь иллюзии. А жизнь она с особой жесткостью вносит свои правки.

Но мне нравится хотя бы на часик проникнуться атмосферой этой самой иллюзорной семьи и побыть просто счастливой мамой.

Пока идем по парку, я снимаю небольшой ролик для блога. Делаю так, чтобы Серж в кадр не попал.

Я развиваюсь как блогер, расту, это стало приносить мне доход. У меня появилось много поклонников. В общем мой блог скрашивает мои будни.

– Смотри кто там, – Стрельцов толкает меня в бок.

Мы уже вышли из парка, хотели перекусить в ресторане.

– Кто? – растерянно поворачиваю голову.

На противоположной стороне из дорогой черной тачки выходит… Степан.

Я не сразу его узнаю. Изменился он сильно за этот год. Брендовые шмотки с иголочки, уверенная походка.

– А ничего так поднялся твой бывший, – хмыкает Серж.

Степан, словно почувствовав наши взгляды оборачивается. Мажет по нам безразличным взглядом, отворачивается и заходит в ресторан.

Глава 26

Степан

– Я тут документы на подпись принесла, – ко мне в кабинет входит моя помощница.

Крутит бедрами в своей черной, обтягивающей юбке-карандаш. Белая рубашка расстегнута так, чтобы ее пышные формы практически вываливаются.

Подходит к моему столу, наклоняется, так и намеревается, чтобы мой взгляд скользнул в вырез и заценил ее прелести.

А мне смешно. Еще не так давно, она ко мне обращалась: «Эй, ты». Старалась уколоть, а теперь не знает, как выслужиться.

И нет, я не стал в миг привлекательным. Моя внешность не изменилась. Просто теперь она упакована в брендовые шмотки, а я понял, что самое сексуальное в мужчине – его мозг и… власть.

Помощница очень сильно переживает, что я пущу с ход ее секреты. Она их сама выболтала, считая меня пустым местом.

Пока молчу. Она меня устраивает. А как устраивать перестанет, ничего не дрогнет использовать то, что у меня есть на нее.

И такие секреты есть у меня практически на каждого. Слишком долго меня считали тенью.

Некоторыми я уже воспользовался. Особенно те, что несли угрозы компании. Есть такие, что я приберегаю, и использую в нужный момент. И конечно же я пополняю свою базу знаний.

Знать все и обо всех – это то, что помогает мне подниматься вверх.

И нет у меня жалости ни к кому. Если человек стоит у меня на пути, он мне мешает, я его подвину. Ничего не дрогнет.

Матецкий меня в очередной раз повысил. Теперь я занимаю должность адвоката в его фирме. Вроде бы, среднестатистический. Но самые сложные дела я веду в паре с начальником отдела. Я его правая рука. Но планирую сместить начальника. Он начал меня утомлять.

Матецкий лично говорит со мной редко. Но я знаю, он наблюдает. И по стремительно увеличивающейся зарплате, понятно, что ценит.

Но мне этого мало. Хочу подняться вверх. До тех высот, о которых раньше и мыслить не мог. А сейчас, я в себе не сомневаюсь.

Я живу работой. И мне это нравится.

А чувства, переживания, это все только мешало.

Страшно вспомнить, каким ничтожеством я был. Сам себя прежнего презираю.

Сейчас мало что может вывести меня из равновесия. Эмоции под запретом, я научился их не показывать. И говорить только по делу. Никакой откровенности, никогда и ни с кем. И при этом, я знаю, как выведать у человека его секреты.

Поистине, Каро не прогадала, когда привела меня работать к своему мужу.

С ней мы иногда видимся, общаемся. Но у нее своя жизнь, свое болото, в которое я стараюсь не лезть.

И все же я знаю, что своего ребенка от Стрельцова она сбагрила Виолетте.

Испытал ли я облегчения, узнав, что Ви не беременна от своего мужа? Что она его вообще за человека не считает?

Нет.

Она путается с мелким гаденышом Стрельцовым. Они любовники. Воспитывают сына. Ее устраивает сделка, на которую она пошла с отцом. От своего ребенка избавилась, зато воспитывает чужого. Потому что это ей выгодно.

Пусть.

Синичкина я тоже пробил. Слишком тесно стал Матецкий с ним сотрудничать. Но по нему все чисто, работа в интересах фирмы.

Персонаж своеобразный. Со своей дичью и причудами. И он скорее жертва Виолетты. Слишком запал на нее. А Виолетта обожает топтать тех, кто от нее без ума.

Это доставляет ей кайф.

Жаль. Что одна слабость у меня все же осталась. Мое утро начинается с кофе и ее социальных сетей. Пью горький напиток и просматриваю.

Убеждаю себя, что это лишь для сбора информации. Но то, что осталась от того ничтожества, которым я был в прошлом, жалобно пищит из-за угла: «Это нечто большее!». Я его пинаю. Ежедневно. Еще дальше в угол загоняю.

Потом закрываю соцсети и начинается мой привычный рабочий день.

Я доволен своей жизнью. И у меня есть цели.

Еду на встречу с клиентом. Выхожу из машины. Спину обдает жаром. Поворачиваю голову – она и ее Стрельцов. С ребенком. Семья… чтоб их. Такая лживая, как и они сами.

Я бы размазал Стрельцова. Давно. У меня есть все, что для этого требуется. Меня сдерживает лишь слово, данное Каролине. Она просила его не трогать. А я ей должен.

Она единственный человек, который от меня не отвернулся. Она помогла, когда я стоял на краю. Не дала упасть. Такое никогда не забывается.

Мимолетный взгляд на них. Я знаю, они смотрят на меня. Оценивают тачку, мой вид. Все равно.

Меня больше не волнует и не тревожит. Никаких эмоций. Они только мешают жить.

У меня все под контролем.

Даже когда они заходят в тот же ресторан, что и я. Нас разделяет всего два столика. Меня это не трогает. У меня важная встреча, на ней я должен сосредоточиться. И плевать, что взгляд Виолетты прожигает мне лопатки.