Текст книги "Предатель. Цена прощения (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Глава 78

Степа ни слова ни говоря лезет в карман, подходит ко мне и протягивает бумажник.

Странная просьба. Но он не попросил объяснить ее.

Я и сама не понимаю. Почему это было первым желанием, когда его увидела. Оно слетело с губ прежде, чем я успела что-то проанализировать.

Тем не менее, не отказываюсь. Беру его кошелек. Верчу в руках в поисках карманчика. Нахожу за купюрами змейку, открываю ее, достаю фото.

Наше фото.

Мы тогда были так молоды, наивны и счастливы. Собирались всю жизнь вместе провести.

Я прижимаюсь к Степе, а у него глаза горят любовью. Наше селфи. Я помню, когда мы его сделали. Тогда мы страстно любили друг друга. А потом строили планы на жизнь. И я решила запечатлеть этот момент.

Такая молодая, и взгляд у меня без всех оттенков боли. У меня тогда за спиной крылья были и я беззаботно порхала.

Так остро ощущаю это чувство, словно проживаю все снова, в этот момент.

– Ты всегда его носил? – продолжаю смотреть на фото, избегая посмотреть ему в глаза.

– Всегда.

– Ты же менял бумажники… много раз за эти десять лет, и постоянно перекладывал его в новый?

– Перекладывал, – голос у него мягкий.

В нем больше нет роботизированных, ненавистных ноток.

– Почему ты не взял более свежее фото? – я знаю ответ.

Но отчаянно хочу его услышать от Степана.

– Я хотел сохранить момент. Когда еще никакая грязь нас не коснулась. Смотреть на фото и ощущать на языке привкус того счастья. Любоваться тем, что ты когда-то была со мной. Я сжимал тебя в руках, и больше мне ничего не надо было. Только прожить рядом с тобой всю жизнь. Да, я тогда не думал, как и на что мы будем жить. Не было во мне амбиций. Я просто любил… наивно и отчаянно, – его голос бархатный, мягкий, окутывает меня нежностью.

Я знаю, он не лицемерит, не лжет. Его слова живые, они пропитаны эмоциями, которые он носил в сердце все эти годы.

– И мой блог каждый день смотрел?

– Любовался тобой и презирал себя за это.

– А я старалась не смотреть твои фото. Не встречаться с тобой. Больно… и я тоже ненавидела себя, потому что мое глупое сердце продолжало выламывать мне ребра, в попытке долететь до тебя, – все же поднимаю голову и встречаюсь с его взглядом.

Я словно попадаю в машину времени. Он смотрит так, как тогда… больше десяти лет назад. Да, он стал старше, жизнь нас не щадила, но взгляд, только сейчас Степа выпускает его на волю.

Будто слышу, как с шумом его броня летит к моим ногам.

– А я запрещал себе мечтать, что такое возможно… Твой отец, – кивает взглядом на письмо, которое я отложила в сторону, – Тоже считал, что мы никогда не будем вместе.

– Он соврал, Степа… – я протягиваю ему письмо. Доверяю сокровенное, мое долгожданное послание от отца.

– Ты не против? – уточняет.

– Нет. Я хочу, чтобы ты прочитал… понял…

Степа читает, а я смотрю на него. Жадно вбираю глазами каждую черту его лица.

– Игорь… он действительно тебя сильно любил, – трет горло, голос его дрогнул. – И я люблю… Если бы ты…

– Степ, – перебиваю его. – Просто обними…

Доля секунды и я в его объятиях. Не передать словами мои эмоции. Я будто становлюсь цельной, живой, я нахожу себя и могу дышать.

Да, я дышу! Полной грудью. Жадно! Дышу им!

Я могла еще долго упираться. Лелеять обиды. Продолжать наше холодное противостояние.

Зачем?

Мы столько лет потеряли. Больше не хочу терять ни мгновения.

Он мне нужен. Я никогда и никого не полюблю.

Степа моя судьба. И я почему-то знаю, он не предаст, не обманет.

Жаль, что я не сумела услышать его любовь раньше. Поверить именно стуку его сердца, а не злым козням.

Но прошлого не вернуть, а в настоящем я хочу быть с ним и нашими сыновьями.

Мы ищем губы друг друга. Сливаемся в таком сладком поцелуе, что я не чувствую своего тела, не могу сдержать стонов радости.

Он укладывает меня на постель. Нависает надо мной, а руки уже жадно блуждают по моему телу.

– Степа… в доме Родя и Каро… нельзя…

– Она сняла дом рядом, Родион пошел к ней в гости. Она сказала, так будет лучше. А я не понял сначала. А вот сейчас… – проводит языком по моей шее.

– Все просчитала!

И я понимаю, что благодарна ей… Странно… непонятно… но моя жизнь меняется, и я так жаду этих изменений.

Отпускаю тормоза и отдаюсь мужчине, о котором мечтала каждую секунду. Боялась себя признаться, закутывалась в ненависть, а так отчаянно любила.

– Ты мне так нужен, – с остервенением сдираю с него одежду.

– Я всегда буду рядом.

Верю… Как же я ему верю…

Всю ночь мы проводим в объятиях друг друга. Глаз не смыкаем до утра. А когда уже светает, проваливаемся в сладкий сон.

Когда просыпаемся первым делом звоним Родиону и Каролине.

Оказывается, они уже в детском доме и ждут нас.

– Она что-то задумала! – сплескиваю руками.

– Определенно, – соглашается Степа.

Спешим к детскому дому.

Каролина, Родион и Вениамин ждут нас во дворе.

– Меня отпускают с вами, – заявляет Веня.

– Как? – моргаю недоуменно.

– Я договорилась, – подмигивает Каро. – Вениамин может пожить с вами, пока делаются документы.

– Это же… как… – все еще не верю. – Как ты умудрилась?

– Не важно. Главное результат.

– Мы теперь семья? – с недоверием спрашивает Вениамин.

– Семья, брат, – с серьезным видом кивает Родион.

– Сама настоящая, – всхлипываю.

– Любящая, – Степан обнимает меня и зовет к нам парней.

Стоим в обнимку, прижимаюсь к трем самым важным мужчинам в своей жизни, и понимаю, что мы со всем справимся. Все у нас обязательно получится. Ведь мы действительно семья.

Эпилог

Виолетта

Три месяца спустя…

Самолет приземляется в родном городе. Сердце бешено стучит. Мы не были тут целых три месяца. Кажется совсем ничего, а по факту за это время моя жизнь кардинально изменилась.

– Лакки страшно, – Вениамин прижимает к себе котенка. Он с ним не расстается.

– Сейчас он приедет домой, освоится, и все будет хорошо.

Сын запуганно кивает. Не котенку страшно, а ему.

Для Вениамина слишком много перемен. Он слишком много пережил за свои десять лет.

Не сразу, но мне удалось выведать о его судьбе. После этой правды, мне казалось, я просто сойду с ума. Мой мозг отказывался это принимать. Справилась я только благодаря Степану и нашим сыновьям. Они садились рядом со мной на диване, обнимали меня, и мы просто смотрели фильмы, мультики, все, что угодно.

И в этот момент боль трусливо пятилась, а потом сбегала под натиском их любви.

Слова не нужны. Когда ты ее чувствуешь.

Вениамин от меня не отходил эти три месяца. Он старался все свободное время со мной проводить. И при этом учился. В школу в интернате мы его не пустили, договорились о занятиях онлайн. Сын очень переживал, что отстанет по учебе. И с энтузиазмом принялся за занятия, когда представилась возможность.

– Нельзя быть неучем в этой жизни, – говорил, ныряя с головой в уроки.

Преподаватели его хвалили, говорят, что ребенок очень смышленый. И такой же замкнутый. Он вроде бы оттаивал, а потом вдруг выпускал колючки. Замыкался в себе.

В такие моменты только я могла к нему достучаться.

Потом уже подходил Степа, и он с ним разговаривал.

А вот к Родиону он относился очень настороженно. Не раз я ловила ревностные взгляды Вениамина.

Мы, конечно же, общались с психологом. Процесс адаптации сложный. И не происходит все по щелчку пальца. Еще и учитывая такое прошлое Вениамина.

Родион же в свою очередь был вежливым, внимательным к брату. Но тоже присматривался.

Он многое держит в себе, как и его отец.

Что же касается нас со Степой, то мы начали все сначала. Все сразу не стало гладко и идеально. Мы слишком долго враждовали, обзавелись тоннами тараканов.

Хотя не могу не отметить, что Степа отодвинул работу на задний план. Он кое-что делал онлайн. Созванивался, перекидывал обязанности между сотрудниками, но я видела, что делает он это с неохотой, раздражением. Ему хотелось все время посвятить нам.

А самые ценные моменты в нашей семье, то, что нас всегда объединяет – это семейные посиделки перед телевизором. Мы усаживаемся на диван, запасаемся вкусной едой и смотрим фильмы, мультики, комментируем происходящее на экране, общаемся. В эти моменты приходит единение, забываются недомолвки и ссоры. Очень теплые моменты, которые согревают нас и напоминают самое главное – мы семья.

Оформление документов заняло три месяца. Все это время нам помогала Каро. До сих пор удивляюсь ее способности договориться и расположить к себе кого угодно.

С ней мы тоже много говорили. Не сказать, что стали подругами, но я ценю ее помощь. Не желаю ей зла. И если она хочет бизнес птицы, пусть забирает.

За то, что она вернула мне сына… и это далеко не вся ее помощь, я и не то готова отдать.

А вот что случилось с птицей и Германом мне никто не говорит.

– Они больше тебя не потревожат. Забудь, – всегда отвечает Степа.

И не скажу, что мне хочется знать об их судьбе. Действительно забыть, вычеркнуть из памяти было бы самым лучшим. Но я не могу. Все равно порой вспоминаются пережитые ужасы.

Нам всем надо время. Невозможно по щелчку пальцев наладить все. Это жизнь, мы стали семьей совсем недавно и в наших руках то, каким будет будущее.

Я это понимаю, потому готова сражаться, стараться и любить. И я знаю, что точно также же думает Степа. Мы смотрим в одну сторону и это плюс.

Выходим из самолета. Каролина с нами не полетела. Сказала, что она спокойно обычным рейсом доберется.

– Там все придут вас встречать, и я… лишняя буду, – отмахнулась. Но я успела заметить промелькнувшую в ее глазах грусть.

Вениамин расстроился. Он успел к ней привязаться. И я ему пообещала, что они обязательно встретятся в городе.

Как ни странно, Каро к нему тоже привязалась. Кто бы мог подумать, что она проявит эмоции.

Конечно, поначалу я опасалась их общения. Но она благотворно влияла на адаптацию Вени, а для меня это в приоритете. Да и не причинит она зла сыну Степана. Почему-то в этом уверена.

Едва мы выходим, как нас встречают восторженные крики. Мои родные… они все тут собрались. И с ними Никита…

– Ник! – бегу к брату, заливаясь слезами.

Я знала, что он идет на поправку. Не раз с ним общалась. Но увидеть вживую!

– Ви, сеструха! – обнимает меня.

Чуть левее виска у него большой шрам. Провожу по нему пальцем:

– Прости меня!

– Ты чего! Все хорошо! Я рад, что ты наконец-то счастлива!

Я знаю, что у него была очень непростая реабилитация. Никита буквально зубами выгрызал свое право на жизнь.

Нас окружает Адам, Кристина, Кира, Ксения, их мужчины, дети. Все поздравляют, плачут, хотят познакомиться с Вениамином. Сын от такого внимания, сильнее прижимает к себе котенка и молчит.

– Не напирайте так. Он еще к вам не привык, – объясняю тихо, пока Степан отвлекает сына.

Родиона же обступаю дочери Кристины. Они постоянно общались по видеосвязи, но сейчас увидев Родю воочию, девочки засыпают его вопросами и смотрят… да-да… Мы с Кристиной не зря опасаемся, на лицо конкуренция.

Надеюсь, они это все перерастут, или нам в будущем придется как-то с этим разбираться.

– Мы так за вас рады, – Кира заливается слезами. – Ви, ты так нам всем помогала, мы переживали, что ты все одна да одна.

– Честно, я думала, что так и останусь до старости, – пожимаю плечами.

Если мои подруги смогли переступить прошлые отношения, и они у них длились гораздо дольше, чем наши со Степой. То я понимала, что никто и никогда по моей воле не окажется у меня в постели. Степа в меня пророс, да так, что не вырвать его. Уже и не пытаюсь.

Смотрю на него, и тут же получаю жаркий взгляд в ответ. Они о чем-то с Адамом беседуют.

– А Степка-то как изменился, – Кристина руками всплескивает. – Даже похорошел без этой его роботизированной брони. Настоящий, любящий мужик.

– Да, его прям не узнать, – соглашается Ксения.

И мне так комфортно в привычной обстановке. С моими девочками, в которых я уверена. Они всегда поддержат.

В аэропорту мы прощаемся. Договариваемся в ближайшее время встретиться и едем домой. В мою квартиру. Я не хочу переезжать к Степе у себя мне удобней, и он принял мое решение.

– Лакки тебе понравится, наверное… – обращается Вениамин к коту.

Он безумно к нему привязан, даже из детского дома сказал, что не уйдет если мы черный комочек не заберем. Как тут можно отказать!

– Вот мы и дома! – открываю дверь квартиры.

Степа подхватывает меня на руки:

– Ты чего? – смеюсь.

– Переношу через порог нашей квартиры, как знак того, что я всегда буду рядом и огражу от всего, – смотрит мне в глаза, а в них плещется гораздо больше, чем он озвучил.

Прижимаюсь к нему, вдыхаю родной аромат любимого мужчины. Знаю, все у нас получится. Мы справимся.

* * *

Степан

Эти месяцы я будто во сне. Да, проблем хватает, но ведь Виолетта и мои дети рядом. А я ведь был уверен, что так и приведу остаток жизни созерцая на любимую в блоге. Как простой зритель.

Попрощался с шансами ее вернуть. Пытался заглушить в себе чувства, а они становились только сильнее.

И я благодарен Игорю, что в письме написал… что дал нам шанс. Хоть и набедокурил он в прошлом. Но сейчас я стараюсь помнить только хорошее. Тогда и в нашу жизнь мы притянем позитив.

Есть только одно исключение – синица и его шавка Герман. Вон к ним ни капли снисхождения.

Когда я приехал к Виолетте, когда она была в больнице. Я навестил синицу в темном, сыром подвале. Крысы жрали его изуродованную плоть.

– Я не мог сдержаться, – кивнул Адам в его сторону. – Да и он долго не признавался, не хотел откровенничать, пришлось убедить.

Любящий свою семью Адам превратился в зверя наедине с врагом.

У синицы не хватает кусков кожи, он весь избит и переломан. Челюсть тоже сломана, так что он мог только пускать кровавые пузыри и смотреть на нас с ненавистью.

– Когда он все же сознался, я едва ему язык не вырвал за то, что услышал.

– Я хочу, чтобы он гнил, долго и мучительно. За мою женщину, за сына…

Больше не было смысла находиться в пропахшем гнилью и испражнениями подвале.

Когда выходим на улицу, вдыхаю свежий воздух и спрашиваю:

– Как он все с Вениамином провернул?

– Он следил за Виолеттой, знал в какую клинику она ходит, какой врач будет роды принимать, – вздыхает. – Ну и нарыл на него компромат. Шантажировал. Спонсировал. И срок родов подгадал. Ви была в торговом центре, заказала фреш, а там был препарат, который роды стимулировал…

После этого долго молчим. Проживаем боль. Боремся с желанием вернуться и доломать ему то, что еще не сломано.

Германа я тогда отделал так, что он никогда не сможет ходить. Хотя я лично помню только хруст костей и дикий страх за Виолетту.

Пока я еще был в городе, синица отправился в психушку, где обитала Каролина ранее. Там усилили режим, обещали ему наилучшие условия и отличных соседей по палате. Для покалеченного, едва ползающего синицы, это хуже тюрьмы.

Герман же отправился калекой в тюрьму. Он не сказал, кто его так отделал. Боится. Но и жизнь у него сразу не задалась на новом месте. Его определили в низшую касту.

Хочется отмыться и никогда не вспоминать о тех, кто принес нам столько горя. Из-за кого первые десять лет жизни Вениамина были сплошным мучением.

Но нет-нет, а их образы всплывают. Потому что не укладывается их поступки в голове.

Сейчас по приезду, Адам подтвердил, что все без изменений. Все крысы по норам.

Перевести свои вещи к Виолетте, распаковывать их, сидеть вечером и смотреть фильмы поедая что-то вкусное, общаться с детьми, а ночами жарко доказывать Виолетте, насколько сильно я ее люблю – это перевернуло мою жизнь, позволило почувствовать себя цельным, любимым. Я становлюсь другим человеком, семья меня меняет.

Мы выстраиваем нашу жизнь, у нас появляются свои привычки, традиции, а Вениамин все реже выпускает иголки и замыкается в себе.

Родион… с ним мы нашли общий язык давно и сейчас становимся только ближе.

Виолетта как-то спросила меня, а не появится ли родная мать Роди. Ей страшно, что она может ворваться в нашу жизнь.

Я ее успокоил, что она написала отказ еще тогда и никаких прав на ребенка не имеет. Она получила деньги, и Игорь ее так запугал, что она даже в городе побоится появиться. Это все мне Каро рассказала, передала документы. Сам я желание не имел видеть женщину, которую даже не помню. С ней бы я никогда не был, но сына бы принял и воспитал.

Но «бы» нет. Есть только день сегодняшний.

А сегодня у меня важное событие! И я с замиранием сердца переступаю порог нашей квартиры.

* * *

Виолетта

Степа влетает в квартиру как ураган.

– Дети! Любимая!

Родион и Вениамин выходят из своих комнат в гостиную. Я выхожу из спальни.

– Степ, что?

– Родная моя, – берет меня за руку, целует каждый палец. А я все не могу налюбоваться, какой же Степа искренний, как он проявляет эмоции. Его будто прорвало после этих лет. И он упивается каждым моментом. – У нас так и не было свадьбы. Я хочу тебе ее подарить. Выходи за меня, не по обстоятельствам, а по любви! – заглядывает в глаза, и я в них тону. Сколько же там эмоций, чистых, острых, опьяняющих.

– Да, Степ. Я выйду, – шмыгаю носом.

– Правильно, пап, – Родион сдержан, как всегда. Но даже его это растрогало.

– Настоящая свадьба? – Вениамин улыбается.

– Только никакого белого платья! – сразу предупреждаю.

Да, дают о себе знать те мерзкие примерки, устроенные птицей.

– Не проблема! Наряд выбираешь ты, все остальное я!

– И не массовое сборище!

– Только самые близкие.

Степа сдержал обещание. Уже через три дня я была в голубом длинном платье, Степан в кремовом костюме, а вокруг нас только родные люди.

Мы давали клятвы перед алтарем.

– Виолетта, ты и дети – мой мир, и я положу свою жизнь, чтобы вы были счастливы. Ты никогда не пожалеешь, что простила, что доверилась.

– Не пожалею. Единственный. Любимый. И я твоя. Всегда ею была и буду вечность.

Наш поцелуй под радостные возгласы родных, и я отрываюсь от земли. Неземное ощущение единения, мы сохраним его. Я уверена.

* * *

Виолетта

Пять лет спустя…

– Мааам, ты только не ругайся! – доносится из прихожей голос Вени.

А глажу черного кота, которого мы привезли из Болгарии. Наш талисман Лакки. И с улыбкой иду к сыну. Я даже знаю, что там увижу. Такую фразу он говорит только в одном случае…

И точно, так и есть.

Вениамин стоит со щенком на руках. Маленькое черно-белое чудо дрожит и смотрит на меня с надеждой.

– Представляешь, под магазином нашел. Кто-то выкинул. Я же не мог пройти мимо! – объясняет, прижимая к себе кроху.

– Не мог, – киваю. – И ты же знаешь, мы никогда не ругаемся.

– Нууу… как бы я все жду, когда ваше терпение лопнет, – задорно смеется.

Он такой очаровательный. Улыбчивый.

Мы очень много сил потратили, чтобы Веня адаптировался к жизни. И помогли ему в этом… животные.

Он стал подбирать их на улице и нести в квартиру. Потом квартиры стало мало, и мы переехали в дом. Теперь у нас дом полон хвостатых друзей. И мы все их очень любим.

А еще психолог сказала, что именно они помогли Вениамину, быстрее освоится. Он подсознательно именно их считает друзьями, и окружив себя хвостатыми, ощущает безопасность и поддержку.

Сын сам за ними ухаживает. Гуляет. Кормит. Мы помогаем лишь по желанию, и то он порой восклицает:

– Я бы сам!

Очень ответственный мальчик. Он наша радость.

– Не лопнет, Вень. Ты правильно сделал, что спас малыша.

– Это девочка!

– Добро пожаловать домой, девочка! – глажу малышку по голове, целую сына в щеку.

Вениамин идет в ванную, отмывать еще одну спасенную душу. А я направляюсь на второй этаж. Хочется прилечь. Что-то я стала быстро уставать и слабость странная.

Степа на работе. Придет только к шести. Он старается как можно раньше с работы вырываться. Обзавелся кучей помощников, но все держит под контролем. А я так и продолжаю заниматься блогерством, мне это нравится.

– Все, Лида. Дальнейшие разговоры не имеют смысла. Я выбрал Ладу, – доносится из комнаты Родиона.

Заглядываю к нему. Он откидывает телефон на кровать.

– Прости, я услышала, – говорю сыну.

Родион очень вырос за эти пять лет, возмужал, и если Веня выглядит на свои годы, то Родину спокойно можно дать лет восемнадцать. Он так и остался серьезным, собранным и целеустремленным.

– Да, мам, я выбрал Ладу, – кивает.

Эти годы он продолжал общаться с девочками Кристины. Они дружили, вместе делали уроки, Родион им помогал. Но дети растут. Дочери Кристины превратились в очень красивых девочек. Они так и стараются быть максимально непохожими друг на друга.

И вот, то, чего мы с Крис боялись случилось…

– А Лида как восприняла?

– Плохо. Но она смирится. У нее вариантов нет. Да, и с Ладой у нас пока ничего нет. До восемнадцатилетия просто дружим. Потом видно будет, – заявляет по-деловому. У него уже все расписано. Живет по плану. Такой умный, но порой наивный. Женская натура ему еще мало знакома. И я что-то сомневаюсь, что Лида так просто смириться.

– Мам, – смотрит на меня пристально, – А ты случайно не беременна?

– Что? – от неожиданности аж покачиваюсь.

– Движения у тебя мягкие стали, ты улыбаешься сама себе, поешь, спишь дольше обычного.

– Я… – задумываюсь, когда у меня были эти дни. Я как-то последнее время не очень следила за циклом. Степа хотел дочь, а я все откладывала. Страх… да, страх, что все повторится, он меня останавливал.

И как бы я себя ни убежала, а он сидел во мне. Вот и откладывала.

– Ясно, я пошел за тестом, – и выходит из комнаты.

Вот такой вот Родион… И спорить с ним бесполезно. Решил. Сделал.

Он возвращается через десять минут. В руках куча разных тестов.

– Так чтобы точно, – заявляет. – Иди в ванную, жду результат.

И я послушно иду в ванную. Делаю тест, о результате стараюсь не думать. Страшно.

И тут… две полоски…

И такая радость сразу. Все страхи развеиваются. Есть только осознание, что в моем животе уже живет наш со Степой ребеночек.

Выхожу с тремя тестами в руке.

– Беременна, – Родион все считывает по моему лицу. – Поздравляю мам, и нас. Девочка будет.

– Откуда ты знаешь? – весело смеюсь. Такая легкость в душе, какой давно не ощущала.

– Чувствую.

А я вместо того, чтобы ждать Степу дома, скидываю ему фото теста.

Он прилетает через тридцать минут.

Поднимает меня на руки и покрывает поцелуями.

– Любимая, я так этого ждал! Спасибо тебе! – и надо видеть его глаза… они искрятся, светятся… – Я так хотел доченьку.

– А если будет мальчик? – утыкаюсь ему носом в шею.

– Девочка будет…

Мои мужчины не ошиблись. Через восемь месяцев я родила славную малышку. Степа был со мной на родах. А мальчики вместе с нашей семьей ждали в холле. Все за меня переживали, а я, рожая держала за руку своего мужчину.

– Моя сестричка, – говорит Вениамин, когда парням разрешили прийти к нам в палату. – Мы теперь будем ее защищать.

– Красивая девочка, – Родион бережно целует малышку в щечку.

А Степа держит меня за руку, мы одно целое, так остро ощущаю его эмоции.

– Виолетта, ты исполнила еще одну мою мечту. Спасибо, родная. Как же я тебя люблю.

А я понимаю, что все страхи ушли. Лежа в палате с моими мужчинами и маленькой крохой, я ощущаю абсолютное счастье.

– И я тебя люблю. Мы сделали это. Мы справились, – слезы счастья бегут по моим щекам.

– Мы семья, – в три голоса говорят мои мужчины. А доченька сладко кряхтит, она тоже с нами согласна.