Текст книги "Предатель. Цена прощения (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 48

– Я, – киваю головой.

– Ниче се! – прикладывает ладонь ко рту. – Во ты изменился. Откуда баблом разжился? Заматерел, капец. Реально не узнать… А счас я бы с тобой… хм, – выпячивает вперед грудь.

Меня передергивает.

– Вернемся к сути нашего визита, – одергивает ее Адам. – Пройдем.

Доходяга оказался на удивление быстрым. До чистоты, конечно, далеко… Но уже хоть что-то.

– Я догоняю, о чем базарить собираетесь. Мож какого горячительного для разугреву? – Рая облизывает губы. – У меня такая штука есть! Элитная! Моя соседка делает. Только для уважаемых гостей.

– Спасибо за предложение, мы не употребляем, – Адам осматривает стул, и только потом осторожно на него присаживается.

Я поступаю аналогично.

Как же мерзко. Как только смогу переодеться, сразу костюм выкину.

И себя отмывать долго придется. У меня ощущение, что проспиртованная грязь просачивается внутрь.

– Тю, скучные вы… как это кровь не разогреть? Не бахнуть для аппетиту?

– Перейдем к делу, – Адам указывает пальцем на место напротив нас.

Рая садится, ставит локти на стол, огромными кулаками подбородок подпирает.

– Слушаю вас красавчики. Хотите про прошлое перетереть?

– Хотим. Рая, что было между тобой и Степаном?

– Запамятовала я, столько годков прошло, – лыбится.

– А так? – Адам достает из кармана стопку купюр и кладет их на стол.

У Райки зрачки моментально расширяются.

– Бабосики – это хорошо, – хватает и сразу прячет на своей необъятной груди. – Но, а последствия, если я расскажу? Мне как бы своя пятая точка дорога. Проблем не надо.

– Не будет проблем, – Адам продолжает говорить мягким тоном. – Будут еще бабосики, если откровенность будет полной.

– Не брешешь?

– Слово даю.

– Окей. Хотите правду, получайте. Времени много прошло, надеюсь тот жуткий чел про меня не вспомнит, – Рая вздрагивает всем своим огромным телом. – В общем, Виолетку я всегда терпеть не могла. Она же с золотой ложкой в зубищах родилась. Хоть и внебрачная дочь, но толстосума. Батя ее баблом закидывал, шмотки ее новомодные, и вся она такая шикардос, – Рая сплевывает на пол. – И тут мы все в универе оборжались, нашла себе зеленого глиста и с ним в любовь играет. Я тогда кайфовала, думала, Степка, ты из нее бабло высосешь, попользуешься и свалишь. Ну или опустишь до своего уровня. Ну реально, ты такой жалкий глист был.

И я даже не могу возразить. Тогда я реально был жалким. Презираю себя прошлого. Наивный. Без целей. Я просто любил и хотел, чтобы Виолетта всегда была со мной.

– Я тусовалась рядом с Виолеткой всегда, сумела подмазаться, стать лучшей подружайкой. И мне ништяки тож перепадали. И заодно я сливала всю инфу в группу, которую про нее узнавала, чтоб над ней ржали, и королевой не считали. Хотелось мне максимально ее репутацию подмочить. И тут меня у дома подкараулил один чел, симпотный такой, только глазища страшнючие, злющие. И предложил сделку. Бабосов пообещал много. Я только рада была. Хоть его побаивалась. По глазам было видно, прибить может и глазом не моргнет. От меня требовалось прийти в определенное время к тебе на хату. Ну я пришла. А ты странный… типа ходишь, говоришь… но дичь всякую. Тебе какую-то шнягу пацаки, с которыми ты жил подсыпали. Этот чел и с ними добазарился. Ты смотрел на меня, и будто не видел, потом Инессой Павловной стал называть. Мне, если честно, пофиг было, главное – отработать бабосики быстрее. И свалить.

– Инесса Павловна… так звали мою начальницу на то время… Ей было за пятьдесят на тот момент, – смотрю недоуменно на Адама.

– Какая разница, – отмахивается Райка. – Я тебе раздевать начала. Ты лопочешь какую-то муть. Уложила в постель, ты на потолок пальцем тыкнул, мямлишь, гляди какие цветочки. И так и втыкнул в потолок. А я ж тебя обняла, позу правильную приняла. Ты как бревно. Пофиг. Валяюсь рядом с тобой, жду, когда Виолетка припрется. А вот ее ты сразу узнал. Даже стал оправдываться, мол она не так все поняла. Я даже офигела тогда. Меня не узнал. На потолке цветочки рассматривал, а завидев свою Ви, попытался с постели вскочить. Я еле тебя удержала, тогда я еще не была настолько пышная и шикарная. Силенок мало было. Это сейчас моя фигурка загляденье, – снова поправляет бюст. – Как и следовало ожидать, Виолетка убежала. А набрала твоих соседей по конуре. Они недалеко тусовались, ждали, когда я свое дело сделаю. Мы тебя одели. Постель заправили, укрыли одеялком, подушку под голову. Все как ты обычно спишь. Послушали еще немного всякий бред, потом ты вырубился.

Глава 49

– А как же свидетели? Ее другой мужик? Спор? – спрашиваю и не узнаю свой голос.

– Тю… – Райка прыскает и смеется. Ее смех возвращает в прошлое, когда я был посмешищем и зеленым страусом. – Ну ты наивняк. Все же покупается за бабосики. И Виолетке такого наши друзья рассказали про тебя, что челюсть свою она долго с пола собирала, – Райка теперь просто заливается хохотом.

Для нее это приятные воспоминания, она их лелеет в своей конуре. Смогла нагадить той, которой всегда завидовала.

А меня бьет и бьет по башке. Кувалдой. Осознание… это не осознание, это больнее, жестче…

Пеня корежит. Мысли в голове причиняют физическую боль. Душа рвется в клочья.

Все неправда. Все ложь.

Виолетта… она реально видела меня в постели с другой. Ей рассказали про меня гадости. А она молодая, беременная, напуганная и преданная. Она была одна в своей беде. Ухватилась за предложение отца. Потому как не могла справиться со всем одна. Думала уехать, и там выносить ребенка спокойно.

А аэропорту она все это говорила от обиды. Хотела сделать больно мне так же, как я сделал ей.

Почему нельзя все отмотать назад! Почему нельзя все исправить!

Сколько лет я думал о ней гадости. Считал предательницей…

А она… она все эти годы воспитывала моего сына от другой. А нашего ребенка потеряла…

Теперь я так остро ощущаю ее боль.

Как ей сейчас?

Сложно усидеть на стуле. Меня ломает от дикой боли.

У Адама желваки ходуном. Ему тоже неприятно все это слышать.

– Кто был тот мужик, который тебя нанял? – спрашивает Райку.

Я же говорить вообще не могу, горло болезненные спазмы сдавливают.

Весь мир перевернулся, и я оказался привален под тоннами правды.

– Жуткий чел, – Райка ведет носом. – Заплатил он хорошо. Но так угрожал, нож к горлу приставил, даже разрез сделал. Пригрозил, если пикну, то мне капец. И знаешь, посмотрела в его глазищи и поверила. Потому бабосики взяла и решила не отсвечивать. Познакомилась с прикольной компашкой, начала тусить. В универе меня отчислили. Я не парилась. Потом залетела, вышла за отца ребенка. А он козлиной оказался. Лупасил меня, диктовал условия. Типа за ребенком следи, не гуляй, остепенись. Да кто он такой, чтобы мне указывать! Ну я забрала манатки и свалила. Пусть сам с пацаном сидит. А бабосики то заканчивались. Ну я тут в район и попала, нашла хату по дешевке. Сюда работать устроилась, и вот уже давненько тут осела. Тут мужики нормальные, добазариться с ними можно, гульнуть тож. Ты, кстати, говорил, что еще мне подогрев устроишь, – лыбится Адаму.

– Это он? – Адам поворачивает к ней свой смартфон.

– Неа, – мотает головой. – У того патлы черные были и глаза ядовито зеленые. Такие не забудешь, – снова вздрагивает.

Смотрю, кого там Адам показывал. Синичкин.

Не он.

Тогда кто?

– Рай, вспоминай еще. Может какие-то детали про того мужика? Что ты помнишь? Он точно по имени не представлялся?

– Не, – мотает головой, он говорил называть его благодетель. – Татуха у него на запястье была молот Тора! Во! А за это еще премия полагается!

– Премия? – Алам ухмыляется. – Премия заключается в том, что я тебе позволю дышать смрадом в этом гадюшнике. После всего, что ты сотворила с моей сестрой, это очень щедро с моей стороны.

– Так Виолетка твоя сестра? – раскрывает рот.

– Рая, если ты хоть пикнешь, или попробуешь нагадить, поверь, – на губах Адама играет хищный оскал, – Тебе тот благодетель, покажется белым и пушистым. Не нарывайся.

Адам поднимается, я следом.

– Блииин… надо было инфу всю не выкладывать, – бурчит себе под нос.

Выходим на улицу. Делаю глубокий вдох. И ничего не чувствую. Боль дичайшая.

– Ты знаешь, кто это может быть? – хрипло спрашиваю Адама.

– Нет. Надо пробивать. Его могли нанять. Ну и Виолетты точно надо спросить. Может, она кого-то знает.

– Мне с ней так надо поговорить. Я был не прав, – признаю.

– Давай, сначала я переговорю с сестрой. Она сейчас на тебя очень зла из-за Родиона. Вряд ли у вас выйдет конструктивный разговор. А я попытаюсь до нее донести правду. Успокоить.

Киваю. Мне сейчас сложно говорить. Внутри пекло.

– И тебе надо переосмыслить все. С мыслями собраться, – Адам хлопает меня по плечу.

Снова киваю.

Идем к машине. Едва передвигаю ногами. Будто тащу на плечах огромный груз.

Падаю на переднее сиденье. Смотрю прямо перед собой. Так и едем молча. Адам меня до дома довозит.

– На работу тебе сейчас лучше не идти. Степ, поверь, – смотрит на меня, – Все еще можно разрулить. А моя задача поймать Ви так, чтобы рядом с ней Синичкин не крутился. Непросто так он появился, чуйка у меня.

Глава 50

Виолетта

Ночь проходит в тяжелых раздумьях и в смраде. Синичкин лежит на второй половине кровати.

Его запах вызывает рвотные позывы. Но я боюсь пошевелиться, чтобы не разбудить монстра.

Он настоял, что все должно выглядеть правдоподобно. Родион не должен ничего заподозрить. Иначе он все расскажет дяде, Кристине, Степану.

Ненавистный муженек побаивается моего сына. Он хоть старается этого не показывать, но я вижу это в его глазах.

Нам пришлось разыграть перед Родионом сценку, что я ошарашена новостью, а благородный Синичкин меня успокаивает.

Потом он улегся спать в моей постели.

Хоть мозгов хватило не приставать… Но я понимаю, что долго жать он не будет… И от этих мыслей, мне еще гаже становится. Надо придумать, как его удержать, как не довести дела до того, после чего мое тело станет мне отвратительным. А душа… она погибнет… я не смогу с этим смириться.

Я его возненавидела еще больше, что он заставляет меня врать собственному ребенку. Всегда старалась быть максимально честной с сыном. Даже про потерянного ребенка ему рассказала. А сейчас… вот так…

Лежу в постели с ненавистным шантажистом, и понимаю, мне придется сыграть по его правилам, хотя бы частично.

Усыпить бдительность и узнать информацию о своем сыне. Даже если существует один процент из миллиона, что мой мальчик, с потерей которого я так и не смирилась, жив, я не могу упустить этот процент.

Конечно, нет гарантии, что Синичкин все не подстроил. Он в этом мастер. Вон как отлично отыграл собственную смерть, даже Степан не догадался. А ведь он был рядом. Что ему стоит подтасовать улики?

Но я не могу рисковать.

И просить помощи не буду.

Степан… о нем я сейчас и слышать не могу. Даже думать о нем больно, потому просто усилием воли прогоняю любые мысли о нем.

А мои братья, друзья… у них свои жизни. Не хочу их впутывать.

Это слишком опасно. Синичкин может и им навредить. А я никогда себе этого не прощу. А также он может навредить моему сыну, если узнает, что я не сохранила тайну.

Нет так рисковать никем из дорогих мне людей я не намерена.

Сама справлюсь.

Остаток ночи пытаюсь придумать, как расколоть Синичкина, разные варианты в голове прокручиваю.

Когда он просыпается утром, тянется ко мне, целует в щеку. Не шевелюсь. Притворяюсь спящей.

Он выходит. А я еще валяюсь часа полтора, все жду, когда свалит из дома. Но он не уходит.

Приходиться встать, умыться и выйти на кухню.

За столом сидят Родион и мой муженек.

– А вот и мама проснулась. Присаживайся, дорогая, я завтрак приготовил.

– Спасибо, я не голодна, – стараюсь говорить непринужденно.

– Мам, что с тобой? Ты бледная? Плохо спала? Заболела? Тебя что-то тревожит? – Родион обеспокоенно на меня смотрит.

Взгляд такой, будто на сквозь меня видит.

– Сына, ты же должен понимать, что новости такие, что сразу в себя не прийти, – вздыхаю.

– Понимаю, – личико серьезное. Сосредоточенное. – Я тоже долго думал, как относиться к этой информации. Потом понял, что все к лучшему.

– Конечно к лучшему! – Синичкин сияет. – Много папок ведь не бывает!

Родион одаривает его снисходительным взглядом.

– Весьма признателен за завтрак, – поднимается. – Мама, если я тебе нужен, всегда к твоим услугам.

– Спасибо, Родь, – не удерживаюсь, заключаю сына в объятия.

Какой же он родной! Мой!

И никто и ничто этого не изменит!

День проходит отвратительно. Мой муженек решает устроить семейный день. Таскает нас с Родионом по всяким развлекательным центрам, паркам, потом в исторический музей, куда Родион очень любит ходить.

У меня же внутри все бунтует, вопит от ненависти. Держусь. Играю роль. Я обязана выпытать все у него. И я добьюсь своего любой ценой.

На вечер вызываю няньку. И сваливаю из дома под благовидным предлогом, что у меня вечерние съемки рекламы.

Мне просто надо немного подышать без Синичкина. Не видеть его рожу.

Еду в машине. Нет цели. Просто катаюсь, смотрю на дорогу, и пытаюсь унять гложущую меня ненависть.

Звонит мобильный.

Не хочется говорить. Но и игнорировать бесконечно не вариант.

– Да, Адам.

– Ты где?

– В машине?

– Синичкин с тобой?

– Нет.

– Надо встретится. Срочно.

– Адам я не в настроении.

– Виолетта. Это слишком важный вопрос, – когда брат говорит таким тоном, значит не отстанет.

– Какой же ты приставучий! – бурчу.

Но все же договариваюсь о встрече.

Все равно ему ничего не расскажу. Это слишком опасно.

Через двадцать пять минут, Адам уже садится в мою машину.

– Паршиво выглядишь, – замечает.

– Ага, цвету и пахну, – ухмыляюсь. – Что ты хотел, у меня мало времени.

– Новости у меня есть. Мы тут со Степаном кое-что выяснили.

– А вот теперь закрой рот, и можешь дальше не продолжать, – бью рукой по рулю.

– Виолетта, выслушай. Потом делай выводы. Мы были у Раи, – показывает на мобильном фото.

Жуткое фото какой-то огромной женщины, стоящей за обшарпанной барной стойкой.

– Это она? – даже на несколько секунд забываю о своей злости.

– Она.

– Никогда бы не узнала… И что? – пожимаю плечами. – Мне дела нет до ее жизни.

– Послушай, – Адам умеет играть голосом, его интонации, действуют порой подобно гипнозу. И я почему-то помимо воли начинаю слушать…

Он рассказывает, а меня снова окунает в то прошлое, в ту боль, которую тогда пережила. И все возвращается. Только сейчас сильнее.

– Вот так все было тогда на самом деле, – заканчивает свой рассказ.

– Все сказал? – спрашиваю безжизненным голосом.

– Насчет Раи, да.

– А теперь выметайся из машины. Оставь меня в покое, – бросаю на него потухший взгляд. – Видеть тебя не хочу.

Глава 51

– Ви, ты обдумай все. Никто тебе зла не желает, – Адам смотрит на меня с жалостью, хоть голос у него и дружелюбный.

Это еще больше из себя выводит.

– Сама разберусь без твоих советов. Хотел рассказать. Рассказал. Миссия выполнена.

– Мы поговорим с тобой, когда ты успокоишься, – берется за ручку двери. – И кстати, что ты с Синичкиным делаешь? Ты же его всегда терпеть не могла? – смотрит внимательно, пытается в моих глазах ответ прочесть.

– А теперь решила дать ему шанс. Не лезь, куда тебя не просят, – отворачиваюсь.

Брат выходит. А я резко газую.

Он думал, я от радости прыгать начну? Серьезно?

Степа мне не изменял! Рая все подстроила!

Очередной раз, когда моей жизнью управляли. Я уже тогда была марионеткой.

Но даже не это самое ужасное. Нет.

Степа принял все. Он не горевал. В то время, как я готовилась к родам, а потом потеряла ребенка, он спокойно обрюхатил какую-то бабу.

Он принял все и продолжил жить дальше. В то время как я оплакивала нашего сына, меня вынудили к браку, и принесли… его ребенка.

Да, это Родя, мой сын. И я его безумно люблю, а также сильно ненавижу Степана.

Он развлекается с бабами, он получил от моего отца все, что хотел и даже больше. У него все сложилось. И только я ничего не могу забыть. Я выживаю. Сражаюсь за право просто жить и быть матерью.

Нет и не может быть ему прощения и понимания!

Единственно, что непонятно в этой истории, кто нанял Раю?

Но у меня сейчас столько проблем, что мне явно не до того, чтобы копаться в прошлом. Мне надо обезопасить Родиона, вернуть своего сына.

Но Адам конкретно выбесил! Да, я знала, что он полезет вынюхивать. Такой уж мой братец, всегда и везде свой нос засунет.

Но на что он рассчитывал, поведав мне эту историю?

Что я смягчусь к Степану?

Нет, моя злость стала еще больше. Хотя куда уж больше?

Катаюсь по городу еще несколько часов. Периодически набираю Родю, спрашиваю, все ли у него хорошо. У сына все нормально, Синичкин в нашей спальне.

Вот от этих слов, мне домой совсем не хочется. А надо… меня связали по рукам и ногам.

Дома меня встречает только Родион и няня. Птица не появляется.

– Мам, все нормально? – интересуется.

– Да, родной. Все хорошо. Просто устала, – Родион едва заметно качает головой.

Иду с сыном в его комнату, и там сижу до глубокой ночи. Болтаю с ним, смотрим фильм. Но вижу, что сын уже засыпает, укладываю его. И нехотя плетусь в спальню.

А там… море цветом, алые лепестки роз на полу, свечи, накрытый стол, заправленная красным атласом кровать, и гвоздь программы Синичкин в темно-синем халате.

Нет! Нет! Нет!

Только не это!

Он хочет… нервно сглатываю…

– Дорогая, я терпеливо тебя ждал, – подходит ко мне, становится на одно колено и вручает мне букет.

Как же хочется отхлестать его этим букетом по клюву.

Держусь. Ради своего малыша. Я обязана сдерживаться.

– А я… я очень устала, с ног валюсь.

– Так мы сейчас все исправим! – сияет белозубой лыбой. – Сейчас тебе массаж сделаю, а ты еще не знаешь, я мастер в этом деле, и не только в нем.

– У меня правда уже глаза закрываются, – даже удивляюсь, как миролюбиво звучит мой голос.

– Дорогая, увиливать больше не получится. Ты же хочешь, чтобы наш сын поскорее к нам вернулся. Да, да, наш, – самодовольно кивает. – Обещаю, я приму его как родного. Всех воспитаем, я тебя во всем поддержу! Мы будем самой счастливой семьей! – он когда это мелет, у него в глазах такой одержимый блеск, что мне кажется, он реально верит в этот бред.

И этим он еще более опасен.

– Пить хочу, – киваю на стол.

Надо хоть как-то его отвлечь.

– Конечно, дорогая, – поднимается с колена. Семенит к столу и приносит мне бокал.

И тут меня ударяет догадкой! Пить нельзя!

Сразу вспоминается история Адама. Степана уже споили. Вдруг Синичкин тем же путем пойдет. И я проснусь обнаженная с ним рядом…

От такой перспективы у меня темнеет в глазах.

– Попробуй, божественный вкус.

Разжимаю пальцы. Бокал падает на пол и разбивается.

– Ой, какая я неуклюжая. Говорю же совсем измоталась.

– Намек понял, – Синичкин неожиданно подхватывает меня на руки и несет к постели, параллельно впивается засосом мне в шею.

Стискиваю зубы от омерзения и боли.

Потом он облизывает мне шею, тяжело дышит.

– Как же я долго тебя ждал, Виолетта. Как же я тебя хочу. Сегодня ты станешь моей, – и голос, полностью одержимый. Пугающий…

Осознаю… он не остановится… Он дико завелся.

Лихорадочно ищу выход. И ничего не могу придумать.

И тут раздается стук в двери. Не дожидаясь моего ответа, дверь открывается, показывается голова Родиона.

– Мам, мне приснился страшный сон, я боюсь. Не могу спать один, – не обращая внимания, что Синичкин держит меня на руках около постели, на весь антураж спальни, забирается под одеяло. – Мам, иди ко мне. Мне очень страшно.

Ни разу Родион не приходил ко мне в спальню, со словами, что ему страшно. Не жаловался на кошмары. Даже будучи совсем малышом.

Глава 52

Наутро, когда отвожу Родиона в школу, он ничего не спрашивает. Я не поднимаю тему. Хотя безумно ему благодарна.

Если бы не сын… даже страшно подумать, что со мной бы случилось.

Безумно им горжусь. Передаю это не словами, взглядом.

Придет время, и мы обязательно откровенно обо всем поговорим.

– Ты сейчас куда? – интересуется деловым тоном.

– Снимать надо. Работать.

– Хорошо.

Работы у меня и правда много. Но я попытаюсь ее еще больше растянуть. Что угодно, лишь бы не пересекаться с муженьком, который обещал быстро уладить свои вопросы и вернуться домой. Намекая… на что он еще может намекать…

Сейчас Синичкин поехал решать вопросы по своему бизнесу, встретиться с управляющим, он хочет все снова вернуть в свои руки. На это мне плевать. Я никогда не претендовала на его деньги и копейки из них не потратила.

Пусть бы забирал свою фирму, сказал, где мой сын и исчез с горизонта.

Но о таком раскладе я могу только мечтать.

– Я тебя из школы заберу и вместе до вечера побудем, – сообщаю сыну.

– Отлично. Буду рад.

Вариант у меня сейчас один, хоть и плохо прикрываться ребенком, но мне нельзя оставаться с Синичкиным наедине.

Сыграть пару я смогу. Но только не спать с ним. Этого я уже не вынесу. А вариантов как этого избежать у меня практически нет. Только Родион может помочь, еще гостей домой позвать если что.

Я загружаю себя работой днем. Забираю сына со школы, мы обедаем в ресторане. Потом неплохо проводим время в городе. А вечером я притаскиваю домой своего оператора. Мы устраиваем съемки в квартире до ночи. Мы снимаем кучу ненужных дублей, в которых меня якобы что-то не нравится.

Синичкин молчит. Но бесится. Вижу, как яростно сверкают его глаза.

А ночью едва я выхожу из ванной, замечаю Родиона у нас в постели.

Мысленно расцеловываю сына. Какой же он у меня понятливый. Хоть ни разу ничего не спросил. Словно чувствует, что сейчас я не знаю, как ему все рассказать, чтобы не подвергать риску.

На следующий день у Синичкина едва пар из ушей не валит. Движения резкие, раздражительные.

– Что-то я не помню, чтобы Родион ранее такое вытворял? – говорит, когда сын уходит в ванную умываться.

– Он изменился за эти годы, – отвечаю беспечно.

– А ничего, что я не могу время с женой провести? – фыркает.

– Ребенку страшно. Я не могу его оставить.

– Отвези его к Степану, своим подружкам, брату. Кому угодно! Виолетта, хватит! Мое терпение на исходе!

– И что ты сделаешь? – подхожу к закипевшему чайнику и делаю себе чай.

– Оставлю его с нянькой. Тебя в охапку и сниму нам отель! Родион не маленький и беспомощный ребенок! – бьет ладонью по столу.

Капец… он же реально может это сделать…

– Сереж, ну чего ты завелся, – мягко улыбаюсь птице.

Он аж вздрагивает. Я никогда его так не называла. Смотрит на меня внимательно.

А я иду к нему с чашкой в руке, покачиваю бедрами и строю глазки.

– Ты не представляешь, сколько я ждал, – говорит уже мягче.

– Но ты же сам сказал, что примешь моих детей, – поднимаю руку и провожу ладонью по его волосам.

Внутренне содрогаюсь от омерзения. А снаружи я сама нежность.

– Говорил. И я обещаю стать отличным отцом. Но ведь должно же быть время у нас с тобой… личное…

– Конечно, – киваю, наклоняюсь к нему, его взгляд жадно скользит в вырез моего халата, – Мы все-все наверстаем, – тянусь чтобы его поцеловать, неуклюже дергаю рукой и дымящийся чай выливается на его ширинку.

– Ааа… – Синичкин вскакивает, отталкивает меня. Глаза из орбит лезут, орет дико. – Что ты сделала!

– Ты это… прости… я случайно, – прикладываю руку к губам, пряча злорадную улыбку.

Синичкин меня уже не слушает. Звонит в скорую. Открывает кран и льет в обожженное место холодную воду.

– Как же больно… Ты специально да! – рычит сквозь зубы

Замечаю на пороге сына. Он с невозмутимым видом наблюдает за всем.

– Мама, случайно. Я все видел. Она не хотела, – склоняет голову на бок.

– Скораяяяя, мне нужна помощь… это же… это…

– Да, вы можете перестать быть полноценным мужчиной. Зависит от повреждений, – серьезно заявляет Родион. – Но мы будем надеяться, что вас спасут.

Синичкин падает на пол, скручивается в позу эмбриона о отчаянно голосит.