Текст книги "Предатель. Цена прощения (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 73

Степан

Еще не когда я не действовал так молниеносно. С Каро пару минут обсуждаем ситуацию. Она все понимает с полуслова.

Доверяю ей сына, и ничуть не переживаю. Многие бы мне пальцем у виска покрутили, на кого я ребенка оставляю. Но вот так вот, жизнь непредсказуема.

Мчу в аэропорт. По дороге билет заказываю. Не знаю, кто надо мной смилостивился, но вылет совсем скоро и свободные билеты есть. Теперь главное не опоздать на самолет.

В самолете не нахожу себе места. Мой сосед посматривает на меня неодобрительно. Плевать. На все плевать, лишь бы успеть. Виолетта, Родион, держитесь.

Почувствуйте, что помощь уже близко. Я не могу вас потерять. Не имею права.

Едва выхожу из самолета, как звонит Каро. Пока я летел она многое пробила.

Скидывает адрес, где может быть Виолетта.

Как у нее это получается? Даже на расстоянии?

Уже из машины звоню Адаму. Он тоже едет по адресу. Но адреса у нас не совпадают! Что за?!

– Я с синицы выбил, – говорит мне глухо. – Не думаю, что он в его нынешнем состоянии врать будет.

– Ты его хоть не прибил?

– Почти… но сдержался.

– Давай тогда я по одному. Ты по второму.

– Степ, я тебе парней пришлю, как ты один.

– Пофиг.

Я и один могу. Мне реально все равно, я голыми руками за свою любимых всех порву.

Подъезжаю на окраину города. Дом и около него какой-то долбень ходит. Я никогда особо не умел драться. А тут сила откуда-то берется. В два счета его укладывают. Он хрипит и на подвал показывает.

Две секунды и я там. Открываю двери, а там какая-то гнида избивает мою Ви!

Во мне просыпается невиданный, кровожадный зверь. Молочу паскуду, и мне все мало, хочется душу из него вытрясти, чтобы заплатил за все горе, что он принес Ви.

С большим трудом останавливаюсь. Ей нужна моя помощь. Она едва соображает, из последних сил держится. Успеваю ей имя нашего сына сказать.

Выношу на улицу. И содрогаюсь… как она избита… Срочно в больницу. Скорую ждать нет времени. Бережно укладываю на заднее сиденье. Мчу по дороге, и говорю с ней.

Как раз подъезжают парни Адама. Я им быстро объясняю, что к чему, пусть главное гниду повяжут, чтобы не сбежал падаль. С ними еще предстоят разборки.

– Ви, ты прости меня, что отпустил, что не сражался за нашу любовь. Что верил кому угодно, но не тебе… А я же любил тебя… люблю… всегда… Только ты и наши дети в моем сердце. Я все для вас сделаю. Ты только живи… Живи, Любимая…

Самого стоны душат, что из горла рвутся. Невозможно на нее такую смотреть…

За что ее избили? Почему она мучается? Она ведь не заслужила…

Она всем помогала…

За что пострадала?

Почему такая несправедливость?

Выношу ее на руках к больнице. Врачам передаю. Угрожаю. Кричу. Умоляю. Эти мгновения как в тумане. Все тревога за нее заполняет.

Потом ожидание… долго и мучительное… Единственная радость – звонок Адама. По второму адресу был Родион.

Мой сын в безопасности. Цел.

– Родя, ты как? – сжимаю телефон.

– Все в порядке, – слышу его невозмутимый голос.

Огромный валун с плеч.

– Как там мама?

– Мама… она… – а дальше не могу произнести ни слова.

– Я понял, – деловым тоном заявляет. – Меня сейчас к вам привезут. Вместе во всем разберемся.

Мой сын… мой маленький и такой взрослый сын, он меня успокаивает. А в другой стране еще один мой сын, которого еще не видели Ви и Родион.

– Приезжай, если хорошо себя чувствуешь.

– Я в полном порядке.

Конечно, не в полном. Но Родион никогда не признается в обратном.

Звоню Каролине, рассказываю все, что произошло.

– У меня тут все под контролем. Не переживай. Я документами займусь, с Вениамином побуду. А ты там Виолетту на ноги ставь. Не переживай, Степ все образуется.

И мне отчего-то легче становится. А когда я вижу, как ко мне по коридору идет Родион, а следом за ним Адам… немного выдыхаю.

Родные люди… как же они много значат…

Ждем новостей от врачей уже втроем. Когда хмурый врач выходит, я хочу поговорить с ним один на один. Не стоит Родиону слышать. Но он упрямо идет рядом со мной.

– Я хочу знать, что с мамой, – сводит брови на переносице и смотрит на врача.

– Плохо с вашей мамой, – врач снимает очки. – Жизни ничего не угрожает, но травмы многочисленные. Возможно, потребуется операция… – дальше он начинает перечислять травмы… волосы у меня на голове шевелятся, а проснувшийся зверь жаждет крови нелюдей, заставивших так страдать мою любимую женщину.

Глава 74

Сначала на меня обрушиваются кошмары. Кажется, что я еще в той черной комнате. Мои дети… что с ними… И только потом боль в теле… осознание, что я проснулась.

Боюсь открыть глаза. Я еще в той комнате. Степа… мне же показалось. Он в другой стране. Он просто не мог быть там. Не мог меня спасти.

Почему даже в такой момент я его вижу?

Когда отпустит?

Перед глазами его лицо… Вениамин… он так сказал… Игра воображения?

Боль усиливается. С губ стон срывается.

Я столько прошла, а сейчас я просто боюсь открыть глаза.

Трусиха.

Делаю над собой усилие. Глаза распахиваю.

Белый потолок.

Шаги. И вот надо мной склоняется лицо незнакомой девушки. Белый халат.

– Где… – дальше горло сдавливает такая боль, что и слова не произнести.

– Вы в больнице. Все хорошо, – говорит мне.

У меня миллион вопросов, но я не могу их задать.

Снова проваливаюсь в темноту.

Кошмары отступают. Сон спокойный, умиротворенный.

Еще несколько раз просыпаюсь. Засыпаю. И снова мне кажется, что я вижу лицо Степана. Но только хочу что-то сказать, все пропадает. Снова сон, бред, галлюцинации. Я теряю ощущение реальности.

Но как-то я просыпаюсь и понимаю, что у меня на удивление ясная голова. Да, тело болит. Но мысли больше не путаются.

Бодро распахиваю глаза.

– Мам! – музыка для моих ушей! Голос сына!

– Родион… я не сплю…

– Мы ждали, когда ты проснешься, – он подходит ко мне, вижу его серьезное личико. Как он нежно гладит мою руку.

– Мы?

– Привет, Ви… – а вот этот голос из моих видений.

– Степа…

С другой стороны кровати он появляется. В его глаза тревога, тоска и что-то такое, что прям за душу хватает.

– С возвращением. Мы очень переживали.

– Сколько я тут?

– Неделю.

– Неделю валяюсь? Почти ничего не помню… обрывки какие-то… Сын? Вениамин? Сон? – вопросы начинают из меня сыпаться. Я слишком долго была в отключке и молчала.

– С Вениамином все нормально, он в безопасности. Ты быстро идешь на поправку. Врач переживал, что потребуется операция, но пока обошлось, – он делает еще шаг. И эти глаза, не сводит их с меня.

Мне как-то не по себе.

Я не привыкла к такому Степе.

Отворачиваюсь. Не могу на него смотреть. Я еще не понимаю, как ко всему относиться.

– Родя, тебе вреда не причинили?

– Все хорошо, мам. Ты видишь я здоров.

– Никита! – выкрикиваю громко. Выгибаюсь, тело пронзает болью. – Он… он…

– Жив. Там сложно… но выжил.

– Он? С ним что-то не так? – снова голову к Степе поворачиваю.

– Подлечится, будет нормально.

Родион глаза отводит.

Они явно мне что-то недоговаривают.

– А эти… птица… Г… – дальше произнести имя не могу. Сразу накатывает воспоминание о черной комнате.

– О них не беспокойся.

– Это не ответ. Я хочу знать все в подробностях.

– Не сейчас, – Степа наклоняется и целует меня в щеку. – Я так рад, что ты в себя пришла. Мы тебя ждали, любимая, – шепчет мне на ухо, жаром обдает.

Даже несмотря на мое состояние меня током пронзает.

Нельзя так на него реагировать!

Нервно сглатываю.

– Где Вениамин? Что с ним? – от Степы отворачиваюсь.

Зачем он будоражит меня. Где тот робот? Кто его подменил?

С роботом было все понятно, а с теперешним Степой я не знаю что делать и как себя вести. Он еще и спас меня…

– Он в Болгарии. Там документы надо еще сделать.

– У него есть… родители… приемные… – едва шевелю губами. Страшно.

Не представляю, как бы забирала у людей ребенка, которого они воспитывали много лет.

– Нет. С ним все в порядке.

– Хватит ходить вокруг да около! Скажи, как есть! Это меня еще больше нервирует!

– Мам, мой брат в детском доме. Но папа говорит, там нормальные условия, – спокойный голос Родиона, а у меня градом слезы.

– Нормальные условия? Для ребенка, у которого есть отец и мать? Дайте мне нож, я сама прирежу птицу! Я хочу к сыну немедленно! Вылетаем! – у меня куча желаний, то прибить гнид, то как можно скорее увидеть сына, аж на постели подкидывает.

Степа берет мое лицо в капкан своих рук. Большим пальцем по шершавым губам проводит.

– Не переживай, – шепчет. – Чем скорее ты на ноги встанешь, тем быстрее полетим.

– Да, мам. А пока ты бы могла за папу замуж выйти, это все упростит, – выдает мой не по годам смышленый сын. – Я узнавал, это спокойно можно сделать в больнице. Могу договориться.

Глава 75

Это все последствия ударов. Больницы. Моей отключки!

Все именно так!

Иначе я не понимаю, как я могла согласиться, что к следующему дню, моя палата превратится в цветочную оранжерею, а заполнится моими подругами, их мужьями, детьми и моим братом.

У меня почему-то на голове фата.

Родион нацепил, сказал, что это очень нужный атрибут, так я себе невестой почувствую.

А я никак себя не чувствую. Мне будто дали по башке, вокруг нее крутятся звездочки, и я в полном ауте. Могу только водить глазами туда-сюда и ничего не говорить.

– Все же отлично! Врач разрешил, он сказал положительные эмоции только на пользу! – говорит Кристина.

– Положительные? – смотрю на нее как на инопланетянку.

– Вы же созданы друг для друга! – восклицает Кира.

– Они одно целое, – заявляет Родион, тоном, который не терпит возражений.

Он стоит в окружении дочерей Кристины, девочки держат его с обоих сторон за руки и с восхищением взирают на него.

– Виолетта, мы так за вас рады, – в один голос горят Лада и Лида.

– Чувствую, – ко мне наклоняется Кристина, – Нас еще ждут проблемы в будущем. Слишком неразлучное это трио.

Киваю. Эта мысль давно крутится у меня в голове. Но они дети, просто дружат. Или уже надо что-то с этим делать?

– Но об этом потом! Сегодня у нас праздник! – Крис возвращается на волну оптимизма.

А праздник ли?

После вчерашнего предложения Родиона я опешила. И тут Степан ляпнул:

– Отличная идея! – а у самого глаза хитрющие. Довольные. – Нам тогда быстрее все документы оформят, как семейной паре. Все же Вениамин в другой стране. А так мы его биологические родители, семья, проблем вообще не будет.

– Да, это острая необходимость, – Родион подошел заглянул мне в глаза. – Мама ради нас. Так всем будет лучше.

И вот я до сих пор не понимаю, как согласилась.

Они все организовали. Быстро. Молниеносно.

И вот я в фате на больничной койке. Рядом Степан взирает на меня, как на свое любимое лакомство, которого сто лет не пробовал.

Мой серьезный сын, у которого в глазах довольный блеск.

И мужик в костюме, который уже что-то там говорит про священность брака.

А я в ауте.

Я не верю.

Это все ради Вениамина. Только ради него!

Иначе я бы за Степу никогда!

Этот хитрюга, берет мою руку, заглядывает в глаза:

– Виолетта, любимая, обещаю, ты никогда не пожалеешь. С этим кольцом я вкладываю тебе в руки свое сердце, делай с ним, что хочешь, – надевает мне на палец колечко.

Красивое, полностью в моем вкусе, и размерчик идеально подходит.

Женская половина гостей рыдают навзрыд в унисон. Умиляются.

Хочется их спросить, чему?

Мы ведь со Степой ради ребенка, а то, что он там про любовь поет? Так не Степа это, скоро вернется робот и все на свои места встанет.

Нас все поздравляют. Шепчут приятные слова. А я все равно в ступоре. Так и не верю.

– Это самое верное решение, Ви, – говорит жена Адама.

– Согласен, – улыбается мой брат.

Замечаю чернющие круги под его глазами. Да, и Ксения выглядит уставшей. Знаю, что из-за нас на них очень многое свалилось. И они постоянно, попеременно около Никиты дежурят, чтобы брат чувствовал, как он всем нужен. Даже Кира, его бывшая жена им помогает. Она тоже за него сильно волнуется. Их дочь очень любит своего папу.

И я бы им помогла. Сидела бы сутками у постели Ника и просила бы прощения. Из-за меня все.

Но я не могу. Нам лететь надо. Меня сын ждет… которого я никогда не видела…

Едва об этом думаю, слезы на глазах.

– Не надо плакать, скоро ты его увидишь, – Степа наклоняется ко мне и собирает губами мои слезы.

– Я хочу вылететь завтра, – заявляю ему.

– Ты еще очень слаба.

– Мне плевать! Завтра! – говорю тихо, но с ощутимой яростью в голосе. – Или я подам на развод!

– Умеешь ты убедить, – Степа улыбается. И я понимаю, что сто лет не видела вот такой вот мальчишеской искренней улыбки.

Чувствую я себя отвратительно. Но все же они делают как я сказала. Мы вылетаем на следующий день. Я на таблетках, у меня целый ворох рекомендаций от врачей и мой персональный надзиратель – Родион. Он следит за мной настолько тщательно, что пропустить прием лекарств невозможно.

В самолете жутко нервничаю. Встреча с сыном… Волнение охватывает настолько, что даже ни с кем не общаюсь.

Самолет приземляется. Выходим на свежий воздух. Я иду медленно. Каждый шаг с трудом дается. На мне бондаж, я выпила обезболивающее, и все равно чувствую себя немощной развалюхой.

Выходим из аэропорта. Взгляд сразу же вырывает белобрысую голову Каролины.

Только хочу возмутиться, как глаза скользят ниже и я вижу его…

В этот миг, мир становится на паузу.

Пропадает боль. Любые шумы. Есть только мой мальчик…

Иду к нему. Лечу. Я не знаю… Смотрю на него и налюбоваться не могу…

И тут Вениамин срывается и бежит ко мне навстречу.

Секунда. И он уже в моих объятиях. Сижу на корточках забыв о боли и прижимаю его к себе.

– Вениамин… мой… сын… – всхлипы разрываю грудину.

– Мама, я так тебя ждал…

Глава 76

Я не знаю, сколько в человеке слез. Я просто не могла их остановить, ни в машине, ни в доме. Я прижимала к себе Веню и бесконечно плакала. Он был тихим как мышонок. А потом достал брелочек, на котором медальон, открыл его и показал мне мое фото.

– Когда-то мы должны были встретиться, – проговорил очень тихо.

И меня накрыло по новой.

Вопросов много. Очень

Но я не могла ничего и никому задать. Я буквально впитывала моменты рядом с Вениамином. Моим мальчиком. После того, как меня выдали замуж, я перестала плакать, я сражалась и выживала. А сейчас не могу остановиться.

– Я никогда и никому тебя не отдам, – прижала его к себе.

А он смотрит будто не верит.

Что с ним было все эти годы? Почему такой затравленный и мудреный взгляд, во многом уставший от жизни? У ребенка?

Мне так хочется его отогреть. Но пока это лишь первые шаги.

Родион со Степаном рядом. Каро тоже где-то в доме, но старается не отсвечивать.

Я познакомила мальчиков. Объяснила, что они братья. Они смотрели друг на друга изучающе. Веня со страхом, Родион с осторожностью.

Предстоит очень много сделать… все наладить… А ведь это возможно…

Родион постоянно мне напоминал, что надо выпить таблетки. Я должна себя беречь. А мне было плевать на себя, просто не могла поверить, что этот день настал.

А к вечеру случилось ужасное – Веню надо было отвести назад в детский дом. Каролина договорилась, что его только днем отпускают.

Со мной случилась истерика.

– Мама, мы завтра увидимся, – сказал Веня и опустив голову побрел по тропинке к серому зданию.

Он тут жил? Мой мальчик, который мог иметь счастливое детство, а получил…

– Я хочу растерзать птицу и Германа, – прошипела Степе.

– Не думай о них. Побереги себя. Виолетта, самое страшное позади, – захотел меня к себе прижать, но я оттолкнула его и пошла к нашему временному жилищу.

Мы приходим, а Родион сидит с Каролиной и пьет чай.

– Родя, не общайся с ней, – говорю при этой гадине.

Мы шли отвести Вениамина, а Родион был в комнате. С нами не пошел, он собирался поспать, устал с дороги, и я его предупредила, чтобы из комнаты ни ногой. Но это же мой своенравный сын.

– Почему? – он искренне удивляется. – Каролина сделала для нас очень много. Она мудрая женщина, – заявляет в своей невозмутимой манере.

И я умом понимаю, что она помогла. Хотя я все еще не могу ее воспринимать нормально. Сколько она вытворяла в прошлом! Она убийца моего отца!

Степа заверил, что она не знала про ребенка, не была в сговоре с птицей. Но я не знаю. Нет у меня к ней веры.

– Оставьте нас. – прошу сына и Степу.

Они переглядываются, будто молчаливо советуются не опасно ли это. Потом неспеша выходят из кухни.

– Почему ты нам помогала? – спрашиваю в лоб.

– Не из-за тебя уж точно, – она закидывает ногу на ногу. – Степа мне дорог.

– Ага, настолько что ты решила затащить его в койку, – я еще не забыла, как видела их в аэропорту.

– Мы не спим с ним. И никогда ни у кого из нас такого в мыслях не было. Спасала мальчика я из-за Степана и Игоря.

– Игоря? Того, кого ты убила? – сажусь напротив, ноги меня не держат.

– Освободила. Болезнь делала его немощным. А он не мог с этим смириться. Но Игорь… он всегда со мной, – в ее глазах мелькает боль.

Очень несвойственная эмоция для прожженной стервы.

– Игорь… – вены на ее шее вздуваются, – Он очень любил свою семью. Возможно, где-то неправильно. Что-то упустил. Но он хотел, чтобы я приглядывала. И я в память о нем, в память о том, что мы со Степой в одном болоте выросли. Он несчастлив. А я не желаю подобного для Степы. Сначала мне казалось, если он достигнет вершины, то обретет все. А потом увидела, что эта вершина его же и сожрала. Он стал бездушным роботом, в глубине души продолжающим безответно любить одну лишь женщину. Так получилось, что это ты. Мы не выбираем, кто украдет наше сердце. Игорь, мне об этом предупреждал. Он это предвидел. А я тогда не верила. Пока через годы сама не убедилась. А когда мы сюда приехали, я увидела этого потерянно ежика Веню… знаешь, – она замолкает, делает глоток чая, – Как-то жизнь вектор меняет, приходит кардинальное переосмысление. Он нащупал в моей грешной душе те струны, о которых я и сама понятия не имела. Ребенок… которым прониклась даже я, – она встает, проходит мимо меня, берет свою сумочку с подоконника, достает оттуда белый конверт. – Виолетта, отец тебя очень любил. Пришло время его послания.

Глава 77

Каролина остается на кухне. А я иду в спальню. Сажусь на кровать и смотрю на конверт в своих руках.

Папа оставил письма всем, сыновьям, их бывшим женам, Степе. А я… ну что греха таить, в этом чувствовала себя обделенной.

Что я так была не важна, что мне даже пару строк не чирканул? Просто откупился деньгами…

Я виду не показывала, никому не говорила, но вот в душе меня это терзало.

Папа для меня самый близкий человек, я люблю его даже сейчас, вопреки тому, что он сотворил, в лапы кого он меня толкнул. Мама… я ей не была нужна. Она за меня получила неплохую сумму. Я для нее лишь средство достижения ее целей, не дочь. А вот папа, он заботился. Он все детство был единственным родным. К нему я бежала рассказывать о проблемах, с ним делилась переживаниями.

Как же больно было думать, что я была второсортной…

И вот долгожданное письмо в руке. А я все медлю. Страшно открыть. И больно… Вновь накатывает тяжесть потери.

– Мне так тебя на хватает, папа…

С этими словами распечатываю конверт.

«Здравствуй, моя дорогая Виолетта. Наверняка, ты считаешь, что я забыл про тебя. Ведь мое письмо ты получишь через много лет после моего ухода.

Поверь, моя дорогая, я никогда не забывал тебя. Ты моя единственная дочь, моя любимая принцесса. Я старался дать тебе все. И все равно не уберег.

Я совершил много ошибок, по отношению к своим детям. Но с тобой я побил все рекорды. Я навязал тебе ненавистный брак. Ребенка… хотя, уже стоя на краю, я понимаю, что ты стала для Родиона настоящей матерью. Он твой сын. Кровь не имеет значения. Он мой внук, твой сын. Невероятно умный и смышленый ребенок с огромный сердцем.

Я уже вижу, что в жизни ему придется нелегко. Слишком у него своеобразный характер. Жизнь будет его испытывать. Но я уверен, Родион выстоит. Ведь у него лучшие родители – ты и Степан.

Хочу верить, что все у тебя сейчас отлично. Но, понимаю, если ты читаешь эти строки – ты стоишь на распутье.

В своей письме Степану. Я написал, что не верю в ваше примирение. Не считаю вас парой. Вам никогда не быть вместе.

Я солгал.

Намерено.

Именно это должно было подстегнуть его к активным действиям. Он сильно оброс броней, стал другим человеком, а нутро его осталось ранимым. Он через все эти годы пронес свою любовь к тебе.

Ты спросишь, откуда я могу знать, ведь прошло столько дет? Я не могу предугадать.

Могу, дорогая дочь.

Ваша любовь не умирает, не пропадает. Она созревает и дожидается своего часа.

Это я понял, увы, не сразу. Иначе действовал бы иначе. Но когда я это осознал, было наломано слишком много дров. Только время и некоторые события могли все расставить по местам.

Я просил мою горячо любимую супругу приглядывать за вами. Да, Виолетта, мое чувство к Каролине тоже не искоренить. Каким бы странным и извращенным оно ни казалось. Я любил и всегда буду любить ее, даже покинув этот бренный мир.

Прошу, не вини ее в моем уходе. Она все сделала правильно.

И если ты попробуешь заглянуть за ее броню, ты удивишься, какой человек скрывается за ней.

Но, вернемся к Степану. Тебе известно, что каждый свой день он начинает с просмотра твоего блога? Много лет. Каждый день. А в кошельке у него в тайном кармане ваше совместное фото.

Он был под моим надзором, работал со мной, и я видел, что любовь не уходит. Видел и поначалу злился. Потом стал смотреть иначе.

Твой отец грешен. Разум и просветление приходит с опозданием.

Потому прошу тебя, моя дорогая дочь, не отказывайся от своего счастья. Оно возможно только со Степаном. Вы связаны такими прочными нитями, что никакие силы не способны их разорвать. Дай ему еще один шанс, и ты никогда не пожалеешь об этом.

Искренне люблю тебя, моя принцесса. Ты всегда в моем сердце. Твой грешный отец».

– Письмо! – вздрагиваю от знакомого голоса.

Поднимаю голову. На пороге стоит Степан и смотрит на листок в моей руке.

– Степ, дай мне свой бумажник, – прошу дрожащим голосом.