Текст книги "Предатель. Цена прощения (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 63

Степан

Каро усаживается у иллюминатора, удобно располагается в кресле. Лицо умиротворенное и довольное.

– Степ, я в тебе и не сомневалась, – протягивает довольно.

В аэропорту, она висла у меня на руке, что-то говорила. А я ничего не помню. Ступор какой-то. Между лопаток жгло, нахлынула непонятная тревога. Едва владел собой.

Решил, что это из-за того, что мы едем к моему сыну.

Настроение у нее отличное. Ведь все вышло как она хотела. Мы встретились с Адамом, и он, скрипя зубами, глядя в ее наглые глаза, дал слово, что преследования не будет.

– Ты человек слова, Адам. Я рада, что ты нашел силы сделать правильный выбор, – заявила ему.

– Каролина, за прошлое я дал слово. Но один малейший новый косяк с твоей стороны. Тебя ничего не спасет.

– Я буду ангелочком, – она невинно захлопала ресницами.

Не будет. Но и творить, то, чем раньше промышляла не станет.

Мы немедля отправляемся в Болгарию. Почему туда? Так она ведет.

Раньше времени карты не хочет раскрывать.

Я едва успел предупредить Родиона. Сказал, что по моему приезду все изменится. Им главное еще немного продержаться. Плюс Адам со своей стороны обещал за ними присмотреть.

– Тебе дали шанс, другого не будет.

– А мне больше и не надо. Я хочу спокойствия. Устала, – по ней не скажешь об усталости. Она полна сил.

– Ты все с самого начала знала? Иначе не пойму, как ты так быстро все про Синицу вычислила?

– Не знала. Мне вообще было плевать на него, что тогда, что сейчас. Степ, надо просто знать, где искать, – загадочно улыбается. – Синичкин, на самом деле слаб. Иначе бы он тогда не сбежал, инсценировав свою смерть. Да и были у него грешки. Не явные, скрытые, но серьезные, перешел дорогу непростым людям, лучше было ему исчезнуть, пока его в асфальт не закатали. Игорь это все пропустил, потому как уже был не в лучшей форме. Он больше времени уделял письмам, подготовке к уходу. Не до разбора полетов синицы ему было.

– Это синица тебе сказал?

– Не. Я догадываюсь. Тогда слишком все активизировались. Его бы раздавили. Фирму он оставил Ви, потому как знал, что в ее руках бизнес будет расти. Ей помогут. А он… – просит стюардессу принести ей воды. – Он, возможно, думал, что его отпустит. Синица одержим Виолеттой, а это я тебе скажу, паршивое состояние.

– Как будто ты знаешь, – выгибаю бровь.

– Знаю, – поджимает губы. Отворачивается. Прячет эмоции.

– Неужели, Каро. Ты и…

– Степ, это к делу не относится, – резко обрывает. – В общем, у меня свои каналы и возможности. Я знаю, где и что делал Синица. Но там ничего особо интересного. Главное – парень. И мы к нему едем.

– Его усыновили? Если да, то будет сложно, – не представляю, как забрать у семьи ребенка, которого они много лет считали своим. И не забрать нельзя. Это же наш с Виолеттой сын.

– Увидишь. Надеюсь, ты сохранишь свое хладнокровие.

Вот эта ее фраза напрягает.

Но если Каро не хочет говорить, она ничего не скажет.

Самолет приземляется. Нас встречает солнце, а мои нервы внутри натягиваются словно канаты.

Раздражает, что я иду за Каролиной, не имея малейшего понятия куда. Пугает встреча с сыном. Как он? Где? Я задаю себе эти вопросы без устали.

Но вместо ответов, мы селимся в гостинице, в отдельных номерах.

Хочу лететь, мчать, бежать на встречу с сыном, а в итоге слышу от нее:

– Все дела завтра с утра. Сегодня отдыхаем.

Скрывается за дверью своего номера.

А я мечусь как зверь в клетке вплоть до ура. Мысли ни секунды покоя не дают, накручиваю себя до нереального состояния. Не помню, когда я в жизни так себя изводил. Предчувствие, что скоро моя жизнь изменится бесповоротно, не отпускает.

Мы завтракаем в ресторане. Каро наминает так, словно неделю не ела. А мне даже кофе в горло не лезет.

После завтрака мы арендуем машину и едем в соседний маленький городок.

– Он там? – спрашиваю не своим голосом.

– Да.

Дорога проходит в тревожном ожидании. По большей части молчим. Не до разговоров.

Когда въезжаем в городок, Каролина показывает мне дорогу.

– Вот тут останови.

Видавший виды высокий металлический забор. Сквозь него виднеется большое серое здание. От этого места пахнет безысходностью.

Каро берет меня за руку и ведет в середину.

Догадка режет мозг, разрывает сердце.

– Детский дом, – из груди вырывается болезненный стон.

– Да, Степ…

Глава 64

Ощущение падения в черную дыру. Мир вращается с космической скоростью, и ты летишь в адскую пропасть.

Каролина держит меня за руку, ведет. А мысли вонзаются в сознание.

Мой сын в детском доме… один. В то время как у него есть отец и мать. У него могло быть счастливое детство.

За что его всего лишили? В чем повинен маленький ребенок?

Что он сделал? Просто родился?

Хочется выть. Орать срывая голосовые связки. Но это ничего не изменит.

К нам выходит какая-то женщина. Я смотрю и не вижу ее. Она просто пятно.

Каролина с ней разговаривает, что-то объясняет. А я не в состоянии разобрать смысла слов.

Женщина нас проводит внутрь.

– Степ, возьми себя в руки, – шепчет на ухо Каро.

Хочу ответить, а из горла ни слова.

Я не был готов к такому удару…

На что я рассчитывал? Где ребенок? Что с ним?

Не такого… Нет…

Женщина, которая так и остается для меня невразумительным пятном приводит за руку мальчика. А вот его я вижу… Только его, а все остальное так и подернуто черной пеленой. В центре он.

Черноволосый. Дико худой. С синяком под глазом. Смотрит как загнанный зверек. Он не ждет хорошего от жизни, он приготовился к новым ударам. Мне кажется, даже короткие волосики на его голове встают дыбом.

– Вот это наш Веничка, – говорит женщина. – Он к нам из больницы попал в пятилетнем возрасте. Лежал там с сильным истощением. Его мужчина привез, сказал на улице нашел. Едва откачали. И с тех пор он у нас.

Мальчик никак не реагирует на слова женщины. На нас с Каролиной смотрит.

– Вень, иди к нам, – подзывает его Каролина. – Мы не причиним тебе вреда. Не бойся.

Он мотает головой. Ручки в кулачки сжимаются.

– Почему… почему у него синяк? – выдавливаю из себя.

– Веничка, так и не смог найти друзей. Ему сложно в коллективе. Ежиком его все называют. Но мы не теряем надежды, помогаем ему адаптироваться, – вздыхает женщина.

Огромные карие глаза мальчика полны безнадеги и тьмы. Он ничего не ждет от этой жизни. Он смирился, что так и останется на ее обочине.

Откуда знаю?

Я себя в нем узнаю.

Так отчетливо вижу забитого зеленого страуса… которого всю жизнь из себя вытравливал.

А сейчас передо мной колючий ежик, который никому не верит…

Что с ним делали до пяти лет? Где он был? У меня много вопросов, но вряд ли эта женщина знает на них ответы. Вряд ли я сейчас в состоянии их задать.

– Вень, паршиво тут, да, – на негнущихся ногах медленно иду к нему.

Он молчит. Лишь еще больше сжимается, колючий взгляд меня внимательно изучает.

– А я пришел изменить твою жизнь.

– Усыновить меня? – мальчик подает голос, недобро скалится. – Так сразу уходите.

– Почему? Разве ты не хочешь жить в семье? – это уже Каро голос подает.

– Потом выкинете. Я не хочу как… – замолкает, закусывает губу. – Все вы врете.

Он похож на Виолетту. Очень. А вот мой характер, мои страхи, мое поломанное детство.

– А если не врем? – Каро не унимается.

– Так не бывает. Врут все и предают.

– Он у нас с характером, – вздыхает женщина. – Ни одного друга за все время.

– Дружбы не существует, – бросает зло и выбегает из комнаты.

Женщина за ним не бежит. Только разводит руками.

– Вы не подумайте, у нас тут не худшие условия. Мы деток любим. Но Веня вот таким и попал уже к нам. Хотя мальчик очень умный, учится хорошо, три языка знает. А вот общение не складывается. Психолог наш сколько лет старается с ним работать, а он ни в какую. Не говорит с ней и все.

– Он убежал. Его найти надо, – говорю глухо.

Я сам потерян и раздавлен.

– Не беспокойтесь. Он может побежать только в одно место. Там на заднем дворе, за старой постройкой, там кошка котят родила. Всех пристроили, а один черный так и остался. Он там все время и проводит.

– Будь тут, – бросаю Каро.

Сам выхожу и направляюсь, куда женщина указала.

Дороги не знаю, иду интуитивно, и будто что-то меня ведет. Нахожу Веню сразу. Он сидит на земле. А ведь уже давно не лето. На руках у него черный комочек. Гладит его нежно и что-то шепчет.

Заслышав шаги, вскидывает голову, сильнее к себе котенка прижимает.

– Не отдам! – шипит.

– А ты говоришь, дружбы не существует. Так вот же твой друг, – мой голос звучит ласково. В нем эмоции… впервые за десять лет. Десять дет, которые я прожил гребаным сухарем.

– Дружбы с людьми не существует, – смотрит на меня исподлобья. – Люди – предатели. А животные – верные. Лучше с ними жить, чем с людьми.

Глава 65

Сижу и смотрю в окно. Там уже темно. Ничего не видно. И я будто оторван от реальности. Не понимаю, где я, что со мной. Будто прошлое и настоящие смешались настолько, что их теперь не разобрать.

– Степ, сколько можно, – Каролина дергает меня за руку.

– Отстань… – голос мой слышится мне чужим. Звучит издалека.

Мой сын с котенком на руках, колючий ежик, который уже разочаровался в жизни.

Когда мы уходили, во двор вышли дети. Они детдомовские, но они играли, смеялись… А мой сын, он разительно от них отличается.

Это выше сил любого нормального человека.

Я не помню, что мы потом делали. Как оказались в этом помещении. А что это за помещение?

Каролина куда-то меня вела. С кем-то говорила. Ничего не помню.

– Степ, прекращай, – на меня льется ведро холодной воды.

– Какого! – вскакиваю с места.

– А не знаю, как тебя еще в чувства привести, – пожимает плечами.

Вода, как ни странно, немного возвращает в реальность. Смотрю на Каролину, видок у нее тоже не лучший, растерянный взгляд, искусанные губы, волосы взъерошены.

– Ты знаешь, где он был первые пять лет? – спрашиваю глухо. Мокрый опускаюсь снова в кресло. Ноги не держат.

– Степ, не об этом речь. Ты теперь знаешь где твой сын, – взгляд отводит.

– Каролина! – рявкаю.

– Нам есть над чем подумать, что делать дальше.

– Да… – матерюсь. – Ты можешь ответить?

– Не могу. Не буду, – мотает головой. – Степ, не надо тебе этого. Вот просто нет и все. Потом… возможно… когда-то, – она сама растеряна.

Вижу, нет ее привычной игривости. Дерганная, движения резкие.

– Даже представить не могу, что надо сделать с птицей, чтобы он за все заплатил. Нет такого наказания… его просто не существует, – сжимаю зубы до скрипа. – Это же за гранью… Веня просто ребенок… маленький… беспомощный… А он… – сползаю с кресла и вою в голос.

Я не могу себя контролировать. Устал не показывать эмоций, которые меня раздирали все десять лет. А сейчас апогей. Сейчас меня выворачивает наизнанку. Я так хочу забрать боль Вени себе. Очистить память ребенка от всех пережитых ужасов. Сделать все, чтобы мой сын был счастлив. А перед глазами снова и снова его взгляд, лишенный веры в лучшее, разочарованный в жизни.

– Правильно, выпусти эмоции на волю, – слышу едва различимый шепот Каролины.

Она меня не трогает. Садится на пол в другом конце комнаты. Поджимает под себя ноги и смотрит в одну точку.

Так и проходит несколько часов, я вою, она сидит каменной статуей.

– Степ, послушай меня, – подползает ко мне, в глаза заглядывает. – Ты должен быть сильным. В тебе Веня должен видеть опору, надежное плечо. Если он учует безнадегу, ничего не выйдет. Именно от тебя зависит, сможет ли он оттаять и вновь поверить.

– Как ему сказать, что я его отец? Как, Каро? Он же сразу меня возненавидит. Хорош отец, не знавший о его существовании.

– Не сразу. Сейчас не надо ничего говорить. Просто найди к нему подход. Ты можешь, Степ ты же все это прошел. Ты его чувствуешь, он твой сын, все получится, – она говорит, и я хватаюсь за эти слова.

Они единственное за что могу сейчас держаться, чтобы не утонуть в болезненном отчаянии. И я держусь двумя руками. Хочу верить.

– Виолетта не должна этого видеть. Она… она не выдержит… она не смирится, она всю жизнь будет это вспоминать. Она же лучшая мать, она для своего сына все, – закусываю кулак зубами. Снова из глотки вой рвется.

– Позже, Степ. Когда Веню заберем. Тут же тоже много нюансов. Другая страна. Но я все на себя возьму. Ты просто будь с ним. Степ, – берет меня двумя пальцами за подбородок, – Ты сильный. Ты сможешь. Я верю в тебя.

Потом Каролина куда-то уходит. Возвращается со стаканом воды и таблетками в руке.

– Выпей.

– Что это? – спрашиваю буднично, странно, но я не жду подвоха.

– Тебе надо поспать. Пей.

Делаю как она говорит. Она права, мне нужны силы, если я стану размазней, я не смогу вытянуть сына из этой чернухи. А я обязан это сделать.

Уже засыпая, слышу ее голос где-то вдалеке:

– Адам, вот сейчас вообще не до твоих обидок. Закрой рот и выслушай меня, – резкий, командный голос.

Хочу встать, расспросить, но сон меня затягивает.

Когда просыпаюсь, никого в комнате нет. С каким-то удивлением осматриваю, что мы в каком-то доме. Не помню его со вчера вообще. И я один, Каро неизвестно где. Для начала, иду в ванную, принять душ и привести себя в порядок.

Когда же выхожу, в коридоре сталкиваюсь с Каролиной, которая держит за руку Веню, а мальчик прижимает к себе черного котенка.

– Степ, смотри, кто к нам в гости пришел, – подмигивает мне.

Глава 66

Виолетта

– Просыпайся, дорогая! – сковзь сон доносится ненавистный голос.

Я еще не проснулась, хочу от него убежать, накрываю голову подушкой.

– Любовь моя, пора вставать. Я завтрак приготовил, и у меня для тебя подарок, – голос не замолкает.

Ненависть просыпается раньше меня. Заполняет тело.

Вчера меня просто вырубило. Я столько дней практически вообще не спала. Боялась заснуть рядом с ним. Боялась, что он может что-то сотворить.

А вчера я просто вырубилась. Организм не резиновый. Сон без сновидений, тяжелый и очень глубокий. Не хочу просыпаться, не хочу снова видеть мерзкий птичий клюв.

Но он не отстает. Дотрагивается до меня, обнимает.

Вот тут я вскакиваю как ошпаренная.

– Не трогай! – рычу.

– Дорогая, ну хватит уже. Сколько можно противиться своей судьбе. Твои капризы затянулись, – осуждающе качает головой.

– А что ты ожидал? Что шантажом сможешь любовь вызвать?

– Все не бурчи. Идем завтракать. Родион уже ждет нас на кухне.

Жаль, что взглядом нельзя прибить. Я бы это сделала с превеликим удовольствием.

Иду в ванную. Хлопаю дверью.

Я уже на грани. Я просто не выдержу. Понимаю, загибаюсь.

Не могу терпеть его, становится только хуже. С каждой минутой ненависть растет. Особенно, когда думаю, что этот гад украл у меня ребенка. Украл десять лет жизни рядом с малышом.

А уж от мыслей, где мой сын? Что с ним? Мое сердце разрывается. Боль такая сильная, что затмевает все.

В очередной раз собираю себя по кусочкам. Принимаю душ. Выхожу на кухню.

– Здравствуй, мам! – Родион сидит за столом. Перед ним тарелка с омлетом и чашка с какао.

– Доброе утро, – падаю без сил за стол.

Птица тут же подлетает ко мне с тарелкой.

Тошнит от его готовки, мнимой заботы… идеальности.

– Семья! У меня для вас потрясающая новость! – начинает пафосно. А мне уже дурно, ничего хорошего он придумать не может. – Я решил, что ждать неделю – это слишком долго. Перезвонил, задействовал знакомства. И… – делает паузу, а у меня все внутренности вниз опускаются. – Свадьба сегодня! Я уже все организовал. Всех предупредил. Не благодари.

Слова… их нет…

Это просто контрольный. В сердце. Так, чтобы наверняка.

– Ясно, – кивает сын. – Спасибо за завтрак, Сергей, – встает и покидает кухню.

А птица сзади подкрадывается и шепчет мне на ухо:

– Если ты сегодня будешь послушной, то в брачную ночь ты получишь весточку от сына.

– Врешь, – скидываю его руки с плеч.

– Что ты, дорогая. Слово даю.

– Твое слово значит ровно столько же, сколько и птичий помет.

Скрипит зубами.

– В общем как хочешь, – злобно бросает. – Или ты сегодня счастливая невеста. Или… пацан задержался на этом свете…

Я не знаю, есть ли у ненависти какие-то степени, но моя выходит за любые пределы.

Мне страшно. Я в западне. Птица даже забирает у меня телефон.

Боится, что попрошу помощи.

Я просто не вывожу всего этого.

Приходится терпеть девиц, которые меня наряжают, делают макияж и прическу. Смотрю на себя, мне противно. Собственно отражение вызывает неприятие.

– Мам, все будет хорошо. Не переживай, – Родион тихо подходит. Сжимает мою руку.

Хочется крикнуть: «Не будет, сынок!».

Но я молчу. Я не имею права подвергать угрозе еще и Родиона.

У подъезда нас ждет огромная белая машина. Шарики, цветы, праздничная атмосфера. Какой кошмар… а не могу стать его женой… Нет!

В машине птица едет со мной. Не спускает глаз. Родион сидит поодаль. Смотрит в окно. Внешне сын спокоен.

Хотя уверена, он слишком многое понимает. Просто не говорит. Все в себе держит.

Мы приезжаем к ресторану. Один из самых дорогих в городе. Там собрались люди. На улице, внутри, их очень много. Хотя и зал ресторана не маленький. Лица сливаются. Никого различить не могу.

Но вижу в зале арку, для жуткой церемонии. Она у меня ассоциируется с жертвенным алтарем.

Птица хочет торжество, пафос, чтобы все говорили о его триумфальном возвращении и свадьбе.

– Примите мои поздравления! – сквозь толпу с широкой улыбкой к нам идет Адам.

У меня на лице застыла приклеенная улыбка. Губы разлепить не могу, потому просто киваю.

– Сергей, у меня к тебе дело срочное. Можем переговорить, – Адам дружески хлопает птицу по плечу.

– Давай позже. У меня сейчас важное событие.

– Это подарок. И ты должен его увидеть! Сергей, уважь будущего родственника! – Адам такой довольный, что мне жутко.

Неужели он так спокойно принял птицу? Мерзко от этого.

– Хорошо, только быстро, – хмурит брови гад.

– Две секунды.

– Виолетта, ты пока в зал не входи. Там все спланировано. Вместе пойдем. Я быстро, – говорит мне птица, постоянно оборачивается но идет с Адамом.

Родион берет меня за руку. Ничего не говорит. Смотрит вслед завернувшим за угол мужчинам.

Так и стоим минут десять. Ко мне подходят какие-то люди, поздравляют, говорят, как все красиво. А потом я вижу Никиту, нашего младшего брата.

– Привет, сестренка, – целует меня в щеку и идет дальше. Берет микрофон у ведущего, поднимается на сцену. – Дорогие гости, должен сообщить, что свадьба отменяется. Жениху стало плохо. И его увезли в больницу. Не переживайте с ним ничего серьезного. И раз у вы тут собрались, приглашаю всех к столам. Давайте пожелаем жениху скорейшего выздоровления, – спрыгивает со сцены, берет меня и Родиона за руки. – Все, сестренка, свобода, – широко мне улыбается.

Глава 67

– Какая свобода, Никита! Что вы наделали! Зачем влезли! – возмущаюсь уже в машине.

Меня колотит так, что даже не замечаю, как Родион меня обнимает и пытается успокоить.

Я слишком хорошо помню угрозы птицы. Если с ним что-то случится мой сын…

Вот кто их просил! Что теперь будет!

Надо быстро все исправить. Я должна вернуть и успокоить птицу. Сделать все, что он скажет!

За эти дни он поселил в меня вселенский страх, и сейчас я в полной его власти.

– Ник, верните Синичкина. Я выйду за него. Я этого хочу! Не лезьте в мою жизнь! – всхлипываю на заднем сиденье. Слезы градом льются по щекам.

– Ви, все окей. Не переживай. Он не причинит больше вреда, – брат подмигивает мне через зеркало заднего вида.

– Мам, послушай Никиту. Он верно все говорит, – голос Родиона заставляет перестать плакать.

– Родион, почему у меня ощущение, что ты знаешь больше, чем я? – внимательно смотрю на сына.

Он невозмутим. Спокоен. Смотрит на меня далеко не детским взглядом.

Вылитый Степан…

И как я раньше не видела их сходства!

– Мам, все под контролем. Не стоит волноваться. Шантаж больше не имеет смысла. Я позвонил сегодня дяде Адаму и сказал, что Сергей надумал на тебе жениться. Я должен был его остановить. Он и так слишком долго над тобой издевался, – Родион говорит мягко, но твердо. По его глазам читаю то, что он еще не высказал.

Начинаю осознавать.

– Не имеет… потому что… – во рту пересыхает так, что язык едва шевелится. – Вы… вы его нашли…

– Нашли, Ви. Все будет хорошо, – это уже Никита бодрым голосом.

– Где мой сын? Что с ним? Я хочу его видеть!

– Он скоро приедет. Он в надежных руках, – брат продолжает уверенно вести машину.

– Степан… – догадываюсь.

Родион как-то обронил, что Степа уехал на пару дней. Я не придала значения. А теперь пазл складывается.

– Он все уладит.

– Почему в обход меня! Это мой сын! Вы что-то там решаете… а я… я ничего не знаю… я в неведении терплю вонючего синицу… выхожу за него замуж… Что вы творите! Где мой сын? Что с ним?

Все наваливается таким огромным валуном, что я слышу звон лопающихся нервов. Рыдаю и не могу взять себя в руки.

– Сестренка, прошу тебя успокойся. Ты нам ничего не говорила. Пришлось самим разбираться. Если бы ты была более откровенна со своей семьей, мы бы решили вопрос раньше. И тебе бы не пришлось проходить через это все.

– Мам, он прав, – соглашается Родион.

– Синица мог вам навредить! У него в руках была жизнь моего сына! Как я могла рисковать! – запускаю пальцы в волосы, тяну их сильно, до боли.

– Мам, все в прошлом. Главное – все решилось, – Родион гладит меня по голове, пытается успокоить.

– И я о том же. Ви, выдохни.

– Где мой сын? Вы мне можете ответить? Где он был все это время?

– Я не знаю, – Родион разводит руками. – Жду, когда Степан все расскажет. Но там все под контролем.

– Как же, у Степана все под контролем, – ворчу. – Куда вы дели Синичкина?

– Адам о нем позаботится, – Никита останавливается на светофоре.

– Синица слишком опасен, – вздыхаю.

Слышится звук сирен скорой помощи. Машина равняется с нами.

Из нее выбегают люди в белых халатах и повязках на лице. В мгновение ока оказываются у нашей машины. Выстрел и кровь летит мне в лицо. Голова Никиты падает на руль.

Не успевает крик сорваться с моих губ, как задняя дверь открывается и нас с Родионом вытаскивают. Тащат к скорой и закидывают в середину.

Кричу. Зову на помощь.

Но сильная, огромная рука закрывает мне рот. Краем глаза успеваю заметить татуировку молот тора. А дальше укол в плечо и темнота.