Текст книги "Предатель. Цена прощения (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6

Он бежит, а у меня в голове проносятся кадры увиденного, слова Раи, моих знакомых, снова и снова, адская кинолента предательства.

Даю знак охране, чтобы его не трогали.

Я должна это сделать. Разобраться раз и навсегда. Я это сделаю. У меня хватит сил.

Жду его приближения. Нечто во мне меняется, я теряю безвозвратно свою наивность, веру в чудеса, любовь. У меня остался только мой малыш, для которого я и буду жить. Ему отдам всю свою нежность. Он будет счастлив. Он смысл моей жизни.

А Степан, он не должен узнать.

– Виолетта, Любимая моя! У нас будет малыш, – прижимает меня к себе. Тяжело дышит, сердце предателя бьется так громко. Он взволнован. В глазах вселенская радость.

Это все игра.

Больше не поведусь.

Не поверю.

– Не будет, – чеканю каждое слово.

– Что? – отстраняется. Вглядывается в мое лицо. – Виолетта, я все знаю! Я так мечтал! Ребенок от тебя… это же невероятно! Я стану самый лучшим отцом! Мужем! Виолетта, – опускается на одно колено, – Выходи за меня! Мы уладим все недоразумения! Я все для тебя сделаю.

– Замуж, за тебя? – злобно усмехаюсь. – А зачем ты мне? Кто ты, Степан? Никто. Нищеброд. Ты себя в зеркале видел?

– Виолетта, ты просто зла на меня.

– Зла? Нет, – качаю головой. – Чтобы злиться на человека, надо испытывать эмоции. А я просто развлекалась.

– У нас будет ребенок!

Пусть мне мой малыш простит. Но так надо. Я должна это сказать. Сдерживаю боль в себе, не даю ей просочиться наружу. Внешне я остаюсь холодной и циничной.

– Я избавилась от него. Когда придет время, я рожу от достойного мужчины. А ты… сплошное недоразумение. Я поиграла, но даже эта игра была противна. Ты себя видел? Чтобы такая как я с тобой, – презрительно фыркаю.

– Нет. Ты не могла, – его губы дрожат, синеют.

Он так и стоит на коленях, смотрит на меня с болью и неверием.

– Я сделала аборт.

– Нет… ты не могла… – в словах столько боли.

Как же играет. И все, чтобы подобраться к моему отцу. Деньги… он оплакивает деньги, но никак не нашего ребенка…

– Могла и сделала это. Ты же даже не мужик, какой ребенок. Отвали от меня и больше никогда не приближайся, – отталкиваю его. – Я улетаю в новую жизнь и там нет места для тебя.

Смотрю в его глаза, вижу, как там что-то разбивается, ломается, как его черты заостряются.

Не жаль. Он первый предал.

Разворачиваюсь, иду прочь. Впереди самолет, я должна улететь. Как можно дальше. Ради ребенка, чтобы выносить здорового малыша.

– С ним разобраться, Виолетта Игоревна? – спрашивает охранник.

– Нет. Оставьте. Я уже это сделала.

Надо рвать. Сжигать мосты. Никакого возврата. Никаких воспоминаний.

Мысленно вычеркиваю его. Запрещаю себе вспоминать и думать.

Степана для меня не существует.

Ощущаю, как он смотрит мне в спину. Между лопаток жжет.

Не обо мне он горюет. Ребенок – это внук Матецкого. Если бы Степан женился на мне, он был бы в шоколаде.

Вот и грязная проза жизни. Он оплакивает утраченные возможности.

А я больше не буду плакать.

Решительно захожу на борт самолета. Закрываю глаза.

Прощай… я тебя любила… Больше такой ошибки в жизни не совершу.

Глава 7

Степан

Смотрю ей в след и не верю… она убила нашего ребенка. Быстро сориентировалась. Долго не думала. И меня она этим убила. Ничего не осталось.

Ведь Виолетта была моим смыслом жизни. Ради нее я увидел цель. Я жил, перестал существовать.

Вокруг люди. Они на меня смотрят.

– Бесплатное представление окончено, – говорю в толпу. Поднимаюсь с колен и иду прочь.

Такое ощущение, что ступаю по выжженой земле.

Пепелище в душе…

Я сразу не мог понять, что за чушь Виолетте в голову пришла.

Какая Рая? Зачем она мне?

Я бы и не подумал изменять. Зачем, ведь моя мечта стала явью, рядом со мной была самая роскошная девушка. Зря я не разглядел ее подлость.

Все же гены дают о себе знать. О жестокости Матецкого легенды ходят. И она в отца.

Развлекалась...

А я любил. Отчаянно и страстно. Я для нее жил.

Думал, мне так повезло. Жизнь наконец-то мне улыбнулась.

Кем я был? Никем. Все свое детство я провел в пристройке, заваленной мусором, который мой отец исправно собирал. Я закончил всего пять классов, потому что родитель считал, что это глупая трата времени.

Меня называли зеленый страус. Я всегда считал, что нормальная жизнь не для меня. Мне ничего не светит. Я всегда был предметом насмешек и издевательств.

Первый раз жизнь улыбнулась, когда помощь пришла, откуда я точно не ждал. Моя соседка Каролина, девочка из неблагополучной семьи, она единственная была ко мне добра. Мы с ней в детстве общались, жаловались на жизнь, делились проблемами. Она не забыла обо мне, устроив свою жизнь.

Помогла мне поступить на юридический. Не знаю даже, почему не бросила. Почему вспомнила. Сказала только, чтобы я не упустил свой шанс.

И хоть я не одобрял выбор жизненного пути Каролины. Она стала клофелинщицей. Знакомилась с мужчинами, спаивала их и грабила. И так продолжалось довольно долго. Но кто я такой, чтобы ей указывать.

А потом, уж не знаю, как ей удалось, она вышла замуж за Матецкого.

Мы очень редко общались. Она лишь изредка интересовалась как у меня дела. В свои дела не посвящала. Но я помнил добро.

Виолетте о нашем знакомстве я не говорил. Она ненавидела мачеху и было за что. А я, наоборот, испытывал к ней дружеские чувства.

Я сам удивился, когда узнал, что она дочь Матецкого. У нее другая фамилия. И жила она отдельно в своей квартире. Я даже расстроился, потому как понял, что уж тогда мне точно ничего не светит. Разве посмотрит она на такого как я? Ничего у меня нет, красотой не блещу… Серый, невзрачный, и она яркая звезда, у которой все дороги открыты.

И все же, моя жизнь стала похожа на жизнь. Все благодаря Виолетте. Хоть я понимал, что дальше игры в гляделки ничего не зайдет. Я не верил в себя.

Тем более не верил, что могу добиться взаимности. Но я не мог остановиться, хотелось ее видеть. Меня ломало, если хотя бы день, я не видел ее прекрасного лица, улыбки.

Безответная любовь. Но даже она окрыляла.

А уж когда она стала моей, я поверить не мог, готов был ради нее звезду с неба. Что угодно. Я ее боготворил.

Она же нашего ребенка…

Возвращаюсь в квартиру. Не вижу смысла в жизни. Темно. Тупик. Ничего не хочу. Я раздавлен и уничтожен.

Но все же достаю телефон и набираю номер.

Не особо надеюсь на удачу. Я пытался дозвониться все эти дни. Даже домой приходил в надежде ее застать.

– Привет, Степ, – раздается на том конце.

– Раиса, может ты мне можешь прояснить… – запинаюсь, – Почему Виолетта считает, что мы с тобой… у нас что-то было?

– Могу. Но не по телефону. Давай встретимся, – отвечает бодро.

Глава 8

Собираюсь на встречу с Раей, а внутри протест. Понимаю, что это ничего не изменит. Ребенка больше нет, любовь всей моей жизни его убила.

И это никто и ни что не сможет изменить.

В ванной срывает кран. И мне приходится с ним возиться. Потом на моих брюках ломается молния. Одеваю носки, они дырявые. Уже перед выходом никак не могу найти ключи, будто их кто-то специально спрятал.

На улице долго нет маршрутки. Приходится написать Рае, что опаздываю. Хотя я ненавижу тех, кто опаздывает, и сам стараюсь приходить всегда вовремя.

Когда маршрутка все же приходит, она ломается на половине дороги. Еще к тому же две женщины начинают скандалить. Едва до драки не доходит.

Остаток пути проделываю пешком.

– Степ, ну ты капец, – Рая поднимается со своего места в кафе, машет мне рукой.

– Еле добрался. Маршрутка сломалась.

– Взял бы такси.

Молчу. Нет у меня денег на такси. До зарплаты неделя. А я едва получил зарплату всю ее спустил на золотой браслет для Виолетты. Так хотел ее порадовать.

– Так что ты знаешь? – перехожу сразу к делу.

– Я не знаю, как тебе это сказать, – опускает голову, свой маникюр рассматривает.

– Рая, как есть, так и говори. Виолетта улетела. Она сделал аборт.

– А она была беременна, – ахает. – Я не знала. Реально, что ль?

– Да.

– А ты откуда узнал?

– Не важно, – меньше всего мне хочется откровенничать с ней.

Я уже раз открыл свою душу. Хватит.

– Может, и не от тебя ребенок был, – задумчиво изрекает.

– То есть?

– Степ, ну что ты наивный такой. Ты Виолетку видел? Она вертихвостка. За ней мужики штабелями увивались. Думаешь, она всех посылала ради тебя? Не тупи, – искривляет рот. От чего ее красная помада верхние зубы измазывает.

– С кем она… кроме меня?

До меня я знаю, что она ни с кем. Я у нее первый был. Потому слова Райки вызывают подозрение.

Также я за ней больше года наблюдал, Виолетта любила компании, но никогда, ни с кем лишнего себе не позволяла. По крайней мере то, что я наблюдал.

– Мужик какой-то, ей отец подобрал. Она с ним периодически виделась. А с тобой, Степ, она была на спор. Она поспорила в универе, что сможет с лохом… прости… не мои слова, влюбленным в нее, встречаться. Так по фану. Ну и тусила с тобой. Еще говорила, что это как из роскоши на помойку нырнуть, типа экстрим. А потом отец ей предложил заграницу махнуть, она сразу же согласилась. Про беременность я не знала, но думаю, она и избавилась от ребенка, чтобы дальше ничего ей не мешало тусить. Со мной она поссорилась, потому что я тебе защищала, я ей все так в глаза и высказала, что нельзя так с человеком. Что ты реально ее любишь. Ты хороший и верный. Нельзя так с людьми. Но отец слишком ее избаловал. Для них же кто ниже по рангу, все не люди.

– Так какого она сказала, что мы с тобой спали? Она еще утверждала, что видела это.

– Степ, так чтобы нас обвинить, а самой белой и пушистой выйти. Типа оскорбленная невинность, ее типа обидели, она свалила. Ты если хочешь, спроси наших знакомых. Они тебе такое про нее расскажут… я как бы это, – водит пальцем по столу. – Смягчила рассказ… я же понимаю, как тебе.

– Ясно. Спасибо за разговор, – поднимаюсь и иду прочь.

– Степ, ты куда? Я думала мы еще поболтаем, – кричит мне вслед Райка.

– Не о чем…

Иду по улице, и не понимаю, для чего мне дальше жить.

Какой в этом смысл? Ведь все, что мне было дорого… ничего нет… и меня больше нет…

Глава 9

Шесть месяцев спустя…

– Это что такое? – получаю пинок ботинком в бок.

– Отвали…

– И не подумаю.

Я лежу на постели. Что делал последние полгода.

Кто-то спивается. Мне же и алкоголь не нужен, чтобы впасть в прострацию. Меня выгнали с работы.

Вшивая контора, которая платила копейки начинающему адвокату. Там не о чем жалеть.

А просто пришел в свою комнату. Упал на постель… и так прошли месяцы.

Не знаю, как меня еще не выгнали мои соседи. Я давно не плачу за квартиру.

Раз в день утром мне приносят еду в комнату.

А выбираюсь я только в туалет. Ем раз в три дня. Порой реже. Заталкиваю в себя пищу без вкуса, когда голод начинает вырывать из прострации.

Я загибаюсь, затухаю, и приветствую это состояние.

Зачем жить, если нет целей?

Виолетта меня растоптала. Показала мое место. Я не достоин целовать пол под ногами принцессы.

– Ты сейчас же встанешь и приведешь себя в порядок! – получаю пощечину по лицу.

– Нет!

Слышу цокот каблуков.

Ушла. Отлично. Я хочу быть один.

Не трогайте меня. Оставьте. Позвольте влачить мое жалкое существование.

Но через пару минут на меня обрушивается ведро ледяной воды.

Прямо на мою постель!

– Ты совсем офигела! – подскакиваю.

– Так лучше, – потирает руки, и самодовольно ухмыляется.

– Пошла ты…

– Пойдешь сейчас ты, Степан.

– У тебя ничего не выйдет. Я могу и на полу, – ложусь на пол и скручиваюсь в позу эмбриона. – Просто свали – это лучшее, что ты можешь сделать.

Я отвык говорить. Вычерпал с ней свой месячный лимит. Я обессилен.

– У меня? У меня не может не выйти, – присаживается на корточки, оттягивает мою голову за волосы, заставляет посмотреть себе в глаза. – Ты вот так сдашься? Позволишь им себя растоптать? Просто сдохнешь, как никому не нужная тварь? Неужели я в тебе ошиблась, и ты такая размазня? – Каролина щурится, и тянет меня за волосы, сильно, так чтобы боль вытянула из амебного состояния.

– Отстань. Уйди. Не хочу тебя видеть. Для чего это все? – сбрасываю ее руку. Сажусь на полу. – Каролин? Смысл мне дальше двигаться, для чего? Я не вижу цели?

– Цель… хм… Странно, что ты ее не видишь. Степ, а утереть всем нос, доказать, чего ты реально стоишь. Или ты позволишь им растоптать себя? Уничтожить? Пусть празднуют победу? Так?

– Пофиг… – но уже в моей душе сомнения зарождаются.

– Степ, ты можешь сейчас взять себя в руки и поехать со мной. Или же продолжить гнить заживо. Больше я за твою берлогу платить не буду.

– А это ты платила?

– А ты думаешь, твои пацаны такие сердобольные? Давно бы тебя взашей выгнали, – ухмыляется.

– Спасибо…

– Мне твое «спасибо» до одного места. Поднимайся, иди в душ, собирай себя. Степан, – хватает меня за полы грязной футболки, – Ты же не дурак. У тебя бошка варит, так и покажи всем, кто тебя с грязью смешал. Карабкайся наверх, из последних сил, поднимись так высоко, чтобы никто до тебя добраться не мог.

– И как я это сделаю? – спрашиваю с сомнением.

– Собирайся. Увидишь.

И я реально поднимаюсь и иду в душ. Каролина на кухне мне еду разогревает. Чай делает.

Чтобы она своими руками, что-то на кухне делала – фантастика.

Ради меня?

Этот ее жест, переворачивает нечто в голове. Проясняет. Хотя еще не понимаю, что, для чего. Пробуждение еще не полное.

– Ешь. А то совсем скелет. Еще мне по дороге в обморок грохнешься, потом возись с тобой.

И я ем. Съедаю все, до последней крошки.

Дальше Каро мне костюм подбирает. Выбор невелик, но кое-что с работы осталось.

– До человека далеко, но уже и не зомби, – комментирует мой внешний вид.

Усаживает меня в машину.

Привозит в центр. К высокому зданию. Я прекрасно знаю, кому оно принадлежит.

– Ты чего? – округляю глаза.

– К Матецкому работать пойдешь. С самых низов начнешь. Я даю тебе шанс. Он у тебя один. Так что хватайся зубами, и рви… всех, кто встанет на твоем пути.

Глава 10

Рвать зубами мне не хотелось. Вообще ничего и никого.

– Ты как его уговорила? Он же меня терпеть не может.

– А меня Игорь любит, – самодовольно ухмыляется. – И я умею с ним договариваться.

– Не нравится мне эта идея. Что другой работы нет?

– Другая работа не подходит. Ты потом поймешь, – открывает двери автомобиля. – Пошли.

Следую за ней. Зачем, понятия не имею. Ведь ясно же, что с этой идеи ничего не выгорит.

И сил в себе подняться я не ощущаю.

Каролина приветливо машет рукой охране. Садимся в лифт. Она перед зеркалом поправляет прическу, подкрашивает губы.

Створки лифта открываются. Она уверенным шагом идет впереди, я за ней плетусь.

Проходит мимо секретарши, даже не взглянув. Открывает двери кабинета.

Переступаю вслед за ней. И в этот момент меня накрывает странным ощущением, будто пересек некий рубеж, после которого будет все иначе. Будто в другое измерение шагнул.

Но это чувство быстро пропадает, и возвращается моя апатия.

Игорь Матецкий стоит посреди кабинета. Худой, статный, с хищным блеском глаз.

– Ты все же его притащила, – смотрит на меня, как на мусор.

– Игореш, просто поверь мне, – голос Каро становится тягуче-соблазнительным.

– Его следовало в асфальт закатать за то, что на мою дочь полез. Еще и… – недоговаривает, фыркает. – Ты вообще берега попутал? Где ты, где Виолетта?

Молчу. Мне нечего сказать. Говорить про любовь жалко. Толкать речь, про то, что деньги не главное, если есть чувства – это вообще будет смешно.

А иных ответов у меня нет.

– Амеба, – морщится Матецкий.

– У нас договор, – Каро подходит к мужу, что-то шепчет ему на ухо. Игорь ее за талию обнимает.

– Я даю один шанс. Без поблажек. Один минимальный косяк, и пойдешь прямиком на помойку, откуда и вылез.

Киваю.

Не хочу его благодарить. У меня только негатив к нему.

– Ты вообще рот открывать умеешь?

– Умею, – нехотя из себя выдавливаю.

– Не заметно, – взгляд становится еще презрительней. – Будешь работать мальчиком на побегушках в юр отделе. Что тебе скажут, то и делаешь. Выполняешь все без слов. И еще… если я узнаю, что ты в сторону Виолетты даже косой взгляд бросишь, лучше тебе не знать, что я с тобой сделаю. С этого дня моей дочери для тебя не существует.

Киваю.

– Каро, за кого ты просила? Ноль потенциала. А у меня глаз наметан.

– Все мы ошибаемся, Игореш. Я на него делаю ставку, – облизывает свои ярко-алые губы. – И ты же знаешь, я отблагодарю. Тааак отблагодарю, – глаза Матецкого порочным блеском загораются.

– Пшел. Завтра в девяти чтобы как штык. Охрана пропуск выдаст. Сгинь, – на меня он больше не смотрит, все внимание на жену.

Иду прочь. Мне бы уйти, и больше никогда не возвращаться в это здание, но некий рубеж я пересек, и непонятная сила не дает сдать назад.

Потому дома я впервые не лег на постель. А стал выбирать вещи, стирать, и в мыслях не было пустоты. Я думал, как пройдет мой день. Надеялся, что Матецкого мне видеть часто не придется.

Планировал поработать немного и свалить.

Но как бы-то ни было, а встреча с ним вывела меня из состояния прострации. Хоть уверенности не прибавилось.

Я все еще не верил, что могу достичь хоть чего-то в жизни. И не понимал цели своего существования.

Первый день на работе прошел… спокойно. Меня никто не доставал. Меня просто не замечали. Никто не здоровался, не общался. Говорили четко по делу. Давали указания. Пустяковые просьбы, что-то распечатать, доставить документы.

Я исполнял все молча. Мне не о чем было с ними говорить. Я сторонился людей и не хотел их даже на миллиметр подпускать к себе.

Так прошло несколько месяцев. Я по-прежнему работал у Матецкого. Своего работодателя видел редко. Коллектив вообще не замечал моего существования. Девушки могли обсуждать рядом со мной свои сокровенные секреты, мужики вели себя аналогично. Я был призраком в империи Матецкого. Меня все устраивало. К большему не стремился. Зарплаты хватало. Желаний не было.

И так продолжалось до того момента, пока я не увидел в офисе Виолетту. Уверенной походкой, покачивая бедрами, она шла по коридору, ее роскошные, черный волосы обрамляли прекрасное лицо. Она прошла мимо меня… не заметила, не отреагировала… Словно никогда не знала…

Именно тогда у меня появилась цель в жизни… Я понял к чему стремиться. Точка отсчета, трансформация сознания, когда Степан из прошлого перестал существовать.

Глава 11

Виолетта

Я не раз бывала за границей. Много путешествовала, но сейчас все ощущалось иначе. Беспросветное одиночество.

Я тут уже девятый месяц. И хочется выть от пустоты вокруг. Я ни с кем не общаюсь. Вычеркнула прошлых знакомых. Новых не завела. Веду замкнутый образ жизни. Отец стабильно переводит деньги. Иногда звонит.

Я не пропускаю визиты к врачу. Тщательно слежу за здоровьем малыша. Правильно питаюсь. И разговариваю с ним. Рассказываю, как я буду его любить, как он изменит мою жизнь.

Единственное развлечение – детские магазины. Я скупаю в них все. Мне хочется, чтобы мой малыш имел самое лучшее. У меня будет мальчик, я это уже знаю.

Хоть я ехала переполненная обид, раздавленная предательством, но малышу удалось заглушить эти чувства. Я сконцентрировалась на чуде, которое вот-вот появится в моей жизни.

Степа… хотела бы сказать, что я вырвала его из сердца. Не вспоминаю. Забыла. Но увы… это не так.

Он снится мне каждую ночь. Ищет меня и зовет. Просит не лишать его сына. Я понимаю, что сны – отражение моих несбыточных фантазий. То, что могло быть, но никогда уже не будет.

Всю свою любовь я подарю малышу. Он вытянет меня из пучины боли. Я знаю, для кого живу.

Возвращаюсь домой, после похода в очередной магазин. Еду я заказываю. А вот для малыша вещи покупаю сама, мне нравиться выбирать, трогать, представлять как буду его одевать.

И малыш мне отвечает. Толкается, если к нему обращаюсь. Он все слышит.

– Знал бы ты, как я тебя люблю, – кладу руку на свой живот.

Он толкается, и тут же живот пронзает сильным спазмом. Аж пошатываюсь.

– Неужели сейчас? – спрашиваю сыночка.

Врач называл срок через десять дней.

Беременность у меня протекала хорошо. Врач говорила, что малыш развивается правильно, все соответствует сроку.

– Почему же раньше?

Сажусь в такси и еду в свою клинику. У меня там все проплачено, договорено. Отец об этом позаботился. Они тут лучшие.

Переживаю, потому как чувствую – время пришло. Еще немного и я увижу своего кроху.

В клинике мои предчувствия подтверждаются.

Роды… я столько раз представляла как это будет. Наша первая встреча, как я увижу самое любимое и дорогое личико на свете. И я сейчас об этом думаю, потому даже боль отступает.

Схватки учащаются. Я звоню отцу.

Он должен знать.

– Пап, я рожаю, – выпаливаю, едва слышу его голос.

– Держись, Виолетта. Я позвоню врачу. Как родишь, скинь фото.

Сухо. По делу. Такой у меня отец.

Он только с Каролиной другой, там его порочная суть высвобождается. Он как преданный пес выполняет любые ее капризы.

Отгоняю эти мысли. Они сейчас лишние.

На родах делаю все, как меня учили. Я ходила на индивидуальные занятия. Готовилась. Старалась сделать все правильно.

Боль, смешанная с предвкушением. Вот! Сейчас!

Я родила сына! Дааа!

Что-то не так… Почему он не плачет…

Замечаю, как суетится персонал.

– Что случилось? – едва шевелю губами.

Прислушиваюсь. Но плача нет.

– Покажите мне сына? Где он? – хочу крикнуть, а горло сдавливает спазм.

Ко мне подходит медсестра и я проваливаюсь во тьму. Тревожную, кошмарную. Бреду по вязкой трясине, она тянет меня вниз, а я не могу выбраться, а ведь так стараюсь.

Несколько раз вроде бы открываю глаза. И снова они закрываются. Снова эта трясина.

Когда с трудом все же открываю глаза. Я в палате одна.

Не понимаю, как мне кого-то позвать. Что сделать? Где мой малыш?

Пытаюсь встать с постели. Но сил нет.

Тревога плотным кольцом сдавливает сердце. Грудь распирает от молока.

В палату входит медсестра. Едва встречается со мной взглядом и выбегает. Вскоре появляется врач.

– Где мой сын? Были осложнения? – смотрю на него… ни на кого в жизни с такой надеждой не смотрела.

– Сожалею, мы сделали все возможное…