Текст книги "Простодушны и доверчивы (СИ)"

Автор книги: Александра Сергеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 29 страниц)

Глава 8

И на кого навострили ту мышеловку?

Лёка в третий раз пыталась вчитаться в техзадание на закупку стройматериалов по сорок четвёртому закону. Ошибиться нельзя: государство не одобряет тех, кто неаккуратно обращается с бюджетными средствами. Сначала с неисполнительного исполнителя сдерут кошмарные штрафы, потом исполнитель сдерёт со своего оплошавшего сотрудника три шкуры. Будешь всю жизнь торчать в межмирье, числясь в реале беглым или пропавшим без вести.

– Товар не должен иметь дефектов, связанных с конструкцией, материалами или работой по их изготовлению, – читала она вслух, чтобы сконцентрироваться на процессе. – Либо проявляющихся в результате действия или упущения производителя и, или упущения Поставщика…

А интересно: кто изготовил ключи? Это же не просто предметы – почти живые существа. Не духи – что-то иное. Но они видят, слышат, различают людей… то есть, существ… ну, в общем, всех, кто двигается и говорит: живых и потусторонних.

Когда воевода с воеводихой и воеводской внучкой вернулись домой, когда показали свою добычу, Лёка глазам не поверила. Что угодно готовилась увидеть, но не это. Долго сомневалась: может, их надули? Может, подсунули какую-то ерунду? Древних предков каких-нибудь покемонов…

– Зараза! – выругалась она в сердцах, стрельнув глазами по сторонам.

Их отдел походил на конюшню, стойла в которой изготовлены из стационарных стеклянных перегородок. Клетушки, где с трудом помещался стол, простенькое офисное кресло, стеллаж и тумбочка под оргтехнику. Восемь прозрачных сот для рабочих пчёл и одна непрозрачная для начальника отдела.

В принципе, тут ругайся, сколько хочешь: всё равно не услышат. Их потому и рассадили по стеклянным колбам, чтобы не мешали друг другу делать звонки. Но Лёка ещё не привыкла чувствовать себя отрезанной от мира, когда ты вся на виду.

– Так, – встряхнулась она и продолжила: – Товар должен быть поставлен в упаковке, обеспечивающей защиту товаров от их повреждения или порчи во время транспортировки и хранения.

Интересно: а повредить ключи как-то можно? Допустим, каменный наверняка так просто не поломать. А вот костяной выглядит таким хрупким: в руки брать страшно. Правда, когда он в те руки попадает, приобретает более надёжный вид…

– Вот же наказание, – досадливо пробормотала она, стянув с носа компьютерные очки.

Потёрла переносицу. Помотала головой. Для надёжности отхлебнула остывший, но очень крепкий чай. Голова набита ватой. Спать хочется так, что умереть хочется ещё больше. Днём работает, а полночи шмыгает по межмирью: нужно хоть разок побывать на разведанных дедом и Веткой точках перемещения.

И зачем она здесь? Как это поможет отыскать остальные ключи? Да, третий ключ – медный – Марго носит на себе. Лёка даже знает где. Верней, догадалась: он же практически на виду. На шее этой стервы в оковах из золотого кулона. Заперли его туда бедняжку…

– Застрелиться, что ли? – тоскливо пожаловалась она отражению в небольшом зеркале, висевшем на боковине стеллажа. – Дед «Гюрзу» запирает, но можно стащить ключи. Или утопиться, – выдвинула она своему отражению альтернативный вариант.

Отражение скуксилось и показало ей язык. Не хочет стреляться – констатировала великомученица, напялила очки и вернулась к работе:

– Упаковка товара и комплектующих товара должна отвечать требованиям безопасности жизни, здоровья и охраны окружающей среды. Иметь необходимые маркировки, наклейки, пломбы…

– Привет. Как оно сегодня?

Лёка нехотя оторвала взгляд от монитора и укоризненно воззрилась поверх очков на посетителя.

Работы завались, а она тут без году неделя – в буквальном смысле слова. Нужно любой ценой удержаться в компании, пока не свершится то, чему до крайности важно свершиться. Ради чего, собственно, и ушла из прежней фирмы, где ей было вполне комфортно. Да и платили больше. Не говоря уж о том, что в областной центр ей каждое утро пилить на маршрутке шестьдесят километров. Когда попросила у полковника его «Патриот», тот скрутил внучечке убедительный кукиш: мол, обойдёшься.

– Привет. Сегодня оно, как всегда, – постаралась ответить Лёка, как можно, приветливей, справилась с этим и тут же брякнула, не подумав: – Какими судьбами?

– Хороший вопрос, – дёрнулись в скупой улыбке уголки его прямо-таки «несгибаемых» губ.

Олег протиснулся между столом и стеклянной перегородкой, протянув ей букет роз. Белых. Очень красивых. Лёка обернулась и демонстративно воззрилась на стоявшие за спиной вдоль перегородки четыре точно таких же букета. Он приносил их каждый день. И с каждым днём росло число её недоброжелательниц – некоторые убить готовы.

– Соскучился, – нагнувшись и коснувшись губами её макушки, пробормотал Олег.

– Мы не виделись меньше суток.

– И, тем не менее, я соскучился, – возразил он. – Тебя слишком мало в моей жизни. Непривычно это ощущать. До сих пор одиночество было самым комфортным состоянием. Теперь начинает действовать на нервы. И чертовски раздражает, что ты не рядом, а где-то. Помаячишь неподалёку и снова тебя не достать.

– Ты несправедлив, – попеняла ему Лёка. – Мне нужно втянуться. Никто не давал мне времени, чтобы осмотреться и постичь. Назвалась специалистом, полезай… сам знаешь, куда, – похлопала она по толстой стопке бумаг. – Тем более что подло влезла по блату, о чём тут не сплетничают только принтеры. И чему ты активно поспособствовал.

– Учись игнорировать чужие личные интересы, – посоветовал профессионал в этом деле.

– Некогда учиться, – пожаловалась она, ничуть не покривив душой, и поинтересовалась: – А что у тебя с глазами? Щуришься с подтекстом. Я что-то натворила?

– Ничего, – усмехнулся он и продолжил обескураживать: – Сегодня освобожусь пораньше. Не дам тебе улизнуть на остановку, и отвезу сам. Со всей твоей оранжереей. Но, сначала мы всё-таки поужинаем в интимной обстановке.

– В ресторан не пойду, – принялась отнекиваться Лёка.

– Ты не любишь общепит, – всегда помнил он однажды сказанное. – Поэтому туда не приглашаю.

– А куда? – вдруг стало ей впервые по-настоящему интересно.

– Ко мне, – без преамбул и лишних предосторожностей прямо заявил он. – На дачу. Кстати оттуда до твоего посёлка вдвое ближе.

– А спать когда? – дежурно отшутилась она, досадуя, что не сможет сегодня попасть в межмирье.

Такого перегруза не выдержит даже молодой здоровый организм при поддержке непреклонного характера и настырности.

– Вот и мне интересно, – ничуть не шутя, заметил он. – Что у тебя за хобби, если ты патологически не высыпаешься?

– Забыл? Женихаюсь по ночам.

– Любой процесс должен иметь результат, – возразил Олег, убирая ей за ухо выбившуюся прядку. – Если так долго и упорно женихаться, обязательно наженихаешь себе хоть кого-нибудь. Даже среди подростков и вдовцов. Твой же результат нулевой.

Лёке вдруг показалось, что тема её недосыпаний его очень сильно интересует. Поболе всего прочего, что связано с ней. На ревность не похоже. Тогда что? Неискоренимая привычка контролировать всех, кто попадает в орбиту его интересов? Во всех аспектах и мелочах?

А она туда влетела безо всякой инициативы со своей стороны – буквально, втянута за уши. И до сих пор не воспылала страстью, хотя привыкать к этому человеку вроде начала. В её случае Олег уже на полпути из категории «чужая бабья смерть» в категорию «бабье счастье» подвид «её всё устраивает». Состояние «ей всё нравится» пока не вытанцовывалось. Хотелось верить, что в этом вопросе подгаживает приставник. Иначе она просто бесчувственная деревяшка.

– Читаю, – вздохнув, легко солгала Лёка. – Полковник запирает кабинет, перекрывая доступ к библиотеке.

– А ты в окно, – кивнул он, опершись руками о стол.

Она всеми печёнками прочувствовала, насколько ей не поверили. Хотела обратить всё в шутку, но плюнула с самого высокого своего минарета: не устраивает ответ – не задавай лишних вопросов. Мало ли чем по ночам занимается девушка? К примеру… Или… Неважно. Чем хочет, тем и занимается.

– Не наклоняйся ко мне так сильно, – покосившись на соседнее стойло, попросила Лёка.

– Учись игнорировать чужие личные интересы, – повторил Олег и нагнулся ещё ниже.

Боднул её лбом в висок. Нежно дунул туда же, прошёлся губами.

Точно убьют – резюмировала она, с трудом удержавшись, чтобы не покоситься на соседний загон справа. Впрочем, слева ей тоже желают сдохнуть, как можно быстрей. Явилась, понимаешь, неизвестно откуда, прибрала к рукам – и далее по тексту. Тут до неё «занимали». «Её здесь точно не стояло».

Такое шикарное мачо – юродствовала Ветка, комментируя появление у сестры ухажёра – и до сих пор не сожрали. Поразительно живучий колобок: дожил до тридцати семи годков и ни разу не попался ни одной лисе. Если, конечно, не прячем обручальное кольцо в кармане. А так же не заплесневел, не растерял по дороге изюминки…

И не зачерствел – мысленно поддакнула сестрёнке Лёка, прикрыв глаза. Встречаться с ним взглядом отчего-то не хотелось. Хотя, известно отчего: лгать человеку, который к тебе так относиться, просто гадость.

– Так, ты принимаешь моё приглашение? – выпрямившись и глянув на часы, строго осведомился Олег.

– Да, – улыбнулась она.

Он погрозил ей пальцем и вышел. Мазнул по обращённым на него лицам холодным взглядом недосягаемой для них персоны. Прошествовал к двери, где наткнулся на…

Марго – именно так её в компании и обзывали за глаза – перекрыла дверной проём. Вытянула шею в сторону Лёки. Поймала глазами её взгляд и приветливо помахала рукой. Пришлось отвечать. В соседних колбах закипали – она чувствовала это всеми своими потрохами, машинально ухватившись за висевший на груди амулет.

С виду дешёвенькая бижутерия для школьниц, которую новенькая ни к селу, ни к городу нацепила к неплохому костюму. На что ей не преминули указать в первый же рабочий день – у нас от добросердечных людей с девственно чистым намерением помочь не протолкнуться.

Амулет здорово нагрелся – видимо отреагировал на Ма-Са-Та. Лёка разжала ладонь и снова сжала: ведьма давно ретировалась, а полумесяц всё не остывал. И явно сигнализировал о грядущем конфузе на глазах почтеннейшей публики. Лёка почувствовала, как её приподнимает над стулом и поспешила вскочить.

Быстрым шагом добралась до двери в коридор – благо, начальство удалилось – а там уже рванула со всех ног. Влетела в туалет, щёлкнула задвижкой на двери кабинки, выдохнула и процедила:

– Ну, спасибо!

Посмотрела на возникший в руке лук и поинтересовалась:

– Ну? С чего мы так перевозбудились? От какой смертельной опасности меня защищаем, если лезем наружу без приказа?

Лук-самострел промолчал. Она покосилась через плечо на торчавшие из колчана блискавицы. Те многозначительно перемигивались, намекая на то, что приставник чересчур засиделся в мире смертных. А у него ещё дел непочатый край. Ну, и кто он после этого?

– Не торопите меня: я ещё не решила, – тихонько огрызнулась Лёка на докучливый инструмент её «особенности» и скомандовала: – Отбой. Опасность миновала. Каким бы разочарованием для вас это ни было.

Вернув себе человеческий облик, спустила воду в унитазе и выбралась из кабинки. Чтобы сходу воткнуться в коллегу, занимавшую то самое стойло справа.

– Что там у тебя за разочарование? – иронично осведомилась Бэлла, разглядывая себя в зеркале над раковиной с наигранным интересом.

Та самая эффектная блондинка с превосходной спортивной фигурой завсегдатая тренажёрных залов, что липла к начбезу в лифте.

Офисные зубоскалы прозвали её Алчной Белкой за нескрываемое знойное желание подцепить богатого мужика: любовника или мужа – не принципиально. «Подцепить» настырной охотнице удавалось: ни раз, ни два и даже не десять – как успели насплетничать Лёке две болтушки из её отдела. А вот подсечь и захапать вожделенную добычу – с этим у Бэллы как-то не задалось. Добыча ускользала: видимо, не желала быть дойной коровой. С иными же талантами у охотницы, судя по всему, негусто.

– Живот свело, – в грубой крестьянской манере деланно посетовала Лёка.

Излишняя куртуазность – как учила Лада Всеславна – заставляет держать мозги совсем не в том тонусе, который необходим для продуктивного труда. Сколько не выделывайся, не рядись и не размалёвывайся, крестьянскую породу ничем из себя не вытравить. Во всяком случае, не в третьем поколении оторвавшихся от сохи.

Хотя тут она слегка приврала: последним крестьянином в их роду был её дед – следовательно, в пятом поколении «оторвавшихся от сохи» вполне можно почувствовать себя барыней.

– Сочувствую, – с непременной издёвкой в голосе проворковала Бэлла и тут же приступила к тому, с чем прискакала в туалет по следам беглянки: – О чём вы так мило беседовали?

– С кем? – хмуро буркнула Лёка, сунув руки под кран.

– Избавь меня от своих кривляний, – с изысканной брезгливостью потребовала дознавательница.

– Избавь меня от своего примитивного снобизма, – выдвинула Лёка встречное предложение.

– Нарываешься, – с ласковой угрозой предупредила одна из долгожителей здешнего офиса, в котором царили драконовские требования к работоспособности.

Что, в принципе, характеризовала её с хорошей стороны: работать она умела. Хотя за шесть лет так и не доросла до начальника отдела.

– Ты даже не подозреваешь, с каким энтузиазмом, – согласилась Лёка, закрывая кран. – Хорошая юбка, – невыразимо вежливо похвалила она любительницу изображать из себя сливки общества. – Ты не против, если я вытру об неё руки? Терпеть не могу бумажные полотенца.

– Как знаешь, – в том же тоне ласковой угрозы мурлыкнула Алчная Белка. – Потом не жалуйся.

– Когда? – придирчиво уточнила Лёка, всё-таки воспользовавшись бумагой. – Когда ты потащишь меня в суд за причинение тебе тяжких телесных повреждений?

За спиной у собеседниц насмешливо фыркнули: громко, напоказ. Обернувшись, Лёка обнаружила ещё одну любопытную персону, не преминувшую настигнуть её в туалете после интригующей беседы с начбезом. Эффектную брюнетку с превосходной спортивной фигурой завсегдатая тренажёрных залов.

– Ты слышала? – возмущённо апеллировала к ней Алчная Белка, отступая от беспардонной злоумышленницы. – Она мне угрожала!

– У неё неплохо получается, – не оказала ей брюнетка ожидаемой поддержки.

– Ой, вот твои издёвки совершенно невовремя, – нелепо капризным тоном заявила жертва покушения.

– Радуйся, что я хотя бы вовремя пришла, – парировала брюнетка, с непонятным интересом разглядывая Лёку. – Фингалы трудно замазывать.

– Анжела, я безмерно счастлива, что у этой дурочки появился новый собеседник, – вежливо поблагодарила Лёка, минуя кипятящуюся блондинку. – Белочка, не пучься: шары выкатятся. Трудно будет подбирать косметику под цвет глаз.

– Ты оказывается не курица, а сучка, – с вежливой ехидцей поделилась открытием Анжела.

– Интересно, кем окажешься ты? – открывая дверь, парировала Лёка.

Тут подружки от неё отвернулись, и приставник юркнул в межмирье. После чего спокойно вернулся и остановился в шаге от них.

– Почему ты меня не поддержала? – так и норовила закатить истерику Бэлла, примеряясь, с чего начать.

– Почему я должна поддерживать каждый твой идиотский поступок? – хладнокровно осведомилась Анжела.

– Почему это он идиотский? – вконец разобиделась блондинка.

– Потому, – невозмутимо ответила ей подружка, – что это начбез выбрал её, а не она его. Ты бросаешься не на того, кто обломал твои планы.

– У меня в голове не укладывается, – взявшись пальцами за виски, ошарашенно бормотала отвергнутая претендентка на райские кущи. – Ладно бы он выбрал тебя. Я бы ещё поняла. Но эта деревня!..

– Во-первых, – всё также невозмутимо ответствовала Анжела, разглядывая себя в зеркале, – её дед военный. Не генерал, но полковник тоже неслабо. Во-вторых, её бабка преподаёт в нашем универе. Хотя, кажется, недавно уволилась. Но, это не принципиально. А твоя мать была продавщицей. И хотя удачно выскочила замуж, это ей не помогло. Количество денег не всегда помогает тратить их качественно.

С каждым словом подружки Алчная Белка всё громче сопела. В этом сопении слышалась даже не обида, а натуральное потрясение.

– Не пучься, – холодно усмехнувшись, соппугайничала Анжела, – шары выкатятся. Она права: окровавленные глазницы трудно красить.

– Ну, ты и…, – дойдя до крайней степени потрясения, прошипела обескураженная Бэлла.

– И всегда такой была, – цинично ухмыльнулась Анжела, доставая из сумочки помаду. – Тебя это, кстати, всегда устраивало. Потому что я бросалась не на тебя, а на других, – процедила она, уткнувшись в кусок льда на стене.

Видимо, растянула губы, чтобы подкрасить.

– Я тебе этого никогда не прощу! – опомнившись, Бэлла изрекла, по всей видимости, самую страшную угрозу, какую знала.

– Навсегда – это до обеда или после? – убирая помаду, сухо уточнила Анжела.

– Это навечно! – выдала разъярённая Белочка сакраментальную фразу и порывисто вылетела из туалета.

– Дура, – с неподражаемым презрением плюнула ей вслед Анжела.

Несколько секунд постояла, словно о чём-то размышляя – и это отчего-то насторожило почище прямой угрозы. Лёка проскользнула в кабинку сквозь прикрытую дверь. Соорудила себе крохотную щёлку и продолжила наблюдать за этой весьма интересной девицей, от которой веяло чем-то недобрым.

Та оглянулась на дверь туалета, прислушалась и вдруг…

Вот тебе, бабушка, и занятная девушка – не слишком, но всё-таки удивилась Лёка. Причём – в определённом смысле – и вправду девушка. По меркам межмирья. Судя по тому, что человеческого в ней осталось больше, чем, так сказать, «духовного», из мира живых она сюда переместилась не так давно.

Речной, к примеру, двести лет назад – с хвостиком – и прекрасно сохранился. Потом со временем он всё больше и больше станет походить на сказочного водяного. Обзаведётся пресловутыми рачьими глазами, хвостом, другой отребутикой нечисти. Но пока…

Боярышня в синем распашном сарафане на узких плечевых лямках замерла, шаря вокруг нутряным чутьём обитателя промежмировья. Лёку это не смутило: она преспокойно разглядывала её шикарную шитую серебром душегрею и венец с жемчужной поднизью, завязанный сзади жёлтой лентой.

Неупокоенные духи могли учуять друг друга на расстоянии, но по-разному: кто-то лучше, кто-то хуже – зависело от их возраста. Самые древние – похожие на что угодно, только не на прежних людей – способны распознать даже приставников. Правда, лишь вблизи.

А это весьма непросто. В отличие от остальных обитателей межмирья, приставники духами не были – в прямом смысле слова. Простые смертные, одержимые духами – что-то вроде того. Словом, на особом положении. Учуять их возможно лишь в том случае, когда при них ошивается кто-то из подлинных духов – как та же игошка.

Поэтому практически свеженькая крикса – душа бездетной женщины – не учуяла приставника в пяти шагах от себя. А тот её мигом распознал по начавшему усыхать телу и еле видимой сетке трещин на всё ещё нормальном лице. А главное, по исходившему от неё особому зловонию без запаха. Зловонию беспредельной безжалостной ненавистницы женщин.

Тут Лёка спохватилась, что торчит в туалете бестолку. Когда здесь такое. Ведь крикса не просто шариться по межмирью, где ей вздумается. Она существует и даже работает в мире людей. Значит, овладела душой этой самой Анжелы. А потому…

Ты, дорогуша, к ней привязана – мстительно оценил приставник возможности врага. Это он пропадает в мире живых, когда бродит по миру нежитей. Анжела же стоит столбом в туалете, куда в любой момент могут зайти – хотя сейчас и не обеденный перерыв. К тому же её могут хватиться: в компании не принято слоняться без дела. Стало быть, зараза в сарафане что-то вроде куска сыра в мышеловке. И на кого навострили ту мышеловку?

Не теряя времени, Лёка рискнула и прыгнула в кабинет Марго – там начинался единственный незаблокированный путь в остальное межмирье. Хозяйки на месте не оказалось, и она сиганула домой – доложить о своей находке.

Дедов «Патриот» скучал под навесом: с тех пор, как хозяин переквалифицировался в нечисть, из дома не выезжал, а выпрыгивал. Окна даже днём занавешены – излишняя предосторожность, но с бабуленькой не поспоришь. Скоро соседи начнут вокруг дома хороводы водить. Подглядывать: что там, у них происходит таинственного, раз от людей прячутся?

На дежурстве у очага маялась Ветка – верней, играла на кухне в лото с Бельмондошкой. В дому́ её приняли не просто-запросто, бесцеремонно бросив у входной двери коврик. Всё было чинно-благородно, как принято у доброго люда. Лада Всеславна самолично назвала сиротинку своей дочкой. Визгу было – до потолка. Потом новоявленная мамаша содрала с дочурки розовое безобразие – вигу было выше потолка.

Но шишиморка вмиг успокоилась, когда матушка-воеводиха презентовала ей затерявшиеся среди старого барахла Веткины детские джинсы и футболку. Практически ненадёванные: сестра тогда пошла в рост, опережая возраст. На ноги-коряги домашнему духу связали тапки с помпонами. А на плечи накинули шаль с матушкиного плеча.

Чучело получилось – ничем не лучше прежнего. Но от счастья шишиморка едва ли не лопалась

– От кого спасаемся? – обрадовалась младшая сестрица хоть какому-то разнообразию на посту.

– Где воевода с воеводихой? – отмахнувшись, строго спросила старшая.

– Ищут ключи, – пожала плечами Ветка. – Не в театре же.

– У меня в офисе прямо в моём отделе сидит одержимая.

– Кем? – плотоядно ухмыльнулась Ветка.

– Криксой, – пропищала шишиморка, равняя поставленные на карточку бочонки с цифрами.

– Ты знала? – укорила её Лёка.

– А вы не спрашивали, – удивилась она. – В логовище не тока твоя обмороченная. Есть и другие.

– Как думаешь, она может знать о ключах? – нетерпеливо уточнила Лёка, глянув на настенные часы.

У неё буквально пара минут, чтобы вернуться обратно и сесть за работу. И без того уже с полчаса прошлялась.

– А она какова: твоя обмороченная? – безмятежно поинтересовалась Бельмондошка, степенно поправляя на плече сползшую шаль.

– В синем сарафане, в такой же душегрее…

– Знаю, – махнула лапкой сторожилка межмирья.