Текст книги "Простодушны и доверчивы (СИ)"

Автор книги: Александра Сергеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 29 страниц)

Глава 6

То-то воевода обрадуется

Войдя в дом, Лёка остановилась в дверях гостиной и поёжилась. Бабуленька полулежала на диване, распуская рукав свитера, который перевязывала уже в четвёртый раз. Дед сидел за столом, разложив на подстеленной клеёнке разобранную «Гюрзу». Наличие которой в доме превосходно укладывалось в статью о незаконном хранении оружия. А усиленный патрон – пробивавший бронежилет и даже кузов машины – гарантировал максимальное наказание.

Год назад полковник научил внучек пользоваться пистолетом, что называется, на всякий случай – бабуленька не возражала. Ветка влюбилась в него с первого выстрела и теперь периодически канючила, требуя свидания с ним в таёжной глуши подальше от доносчиков.

Ей хорошо: у неё дедовские руки с широкими ладонями и длинными сильными пальцами. А для Лёки полимерная рукоять слишком большая: стрелять неудобно. К тому же у «Гюрзы» целых два предохранителя. И тот, что в задней части рукояти жутко давит на ладонь. Отчего ощущение слабого хвата ещё усиливается: не стрельба, а наказание – машинально посетовала она, задумчиво пялясь на сестру.

Ветка стояла носом в угол между книжными стеллажами. Заложив руки за спину на арестантский манер. Демонстративно шмыгая носом и бубня:

– Я что, младенец, в углу стоять? Мне уже семнадцать. У меня паспорт есть. И, между прочим, куча прав. А ваши командные методы и произвольные решения вопреки объективным обстоятельствам наверняка прописаны в уголовном кодексе.

Лёка развернулась, чтобы улизнуть на кухню.

– Куда? – отчеканили за спиной командным голосом в духе произвольных решений, а проще говоря, валюнтаризма и деспотии.

– Я целый день не ела, – попыталась она разжалобить хотя бы Ладу Всеславну, бросив на неё умоляющий взгляд.

Бабуля считала спицей оставшиеся не распущенными рядки и призыв внучки заступиться проигнорировала.

– Попить-то хоть можно? – уныло пробормотала провинившаяся стоеросина, бросая сумку в кресло.

– Попить, оправиться и в угол, – скомандовал дед, щёлкнув предохранителем на спусковом крючке.

– Это расстрел? – не удержавшись, съязвила Лёка и вышла.

– Ты договоришься! – пригрозили ей в спину.

– А и верно, – выскочив из воздуха, подобострастно поддакнул Нешто-Нашто воеводе-батюшке и залез коленками на соседний стул: – Вишь, как девки нынче распустились. Дедово слово им уже не указ.

– Развинтились, – степенно согласился полковник, убирая пистолет в жестяную коробку.

– Вожжами бы их приголубить разок, враз бы опамятовали, – вовсю подхалимничал подлый старикашка.

– Драть их не передрать, – не стал возражать полковник и на это.

Бабуля отложила вязание, взяла ручку и лежавшую рядом бумажку – памяткой, что нужно завтра купить. Принялась писать, громко по слогам декламируя:

– Ещё два килограмма гречки, большой стакан сметаны и вожжи. Одна штука, – посмотрела поверх очков на Ветку и поправилась: – Две штуки.

– Смешно, – похвалил её супруг и предупредил: – До первых петухов и ни минутой позже. А выпустишь этих свиристелок, сама в углу окажешься.

– Не круто ли забираешь, – струхнув, проблеял скукожившийся дух. – С бабами-то оно знаешь… шутки плохи. А у тебя их целый выводок.

– Ни минутой позже, – строго повторил Степан Степаныч.

Поднялся, подхватил жестянку и направился в кабинет – Нешто от греха подальше засеменил следом. Воеводу от страшно уважал, а воеводиху просто боялся. Понятно, что поганца ни за уши оттаскать, ни поленом поперёк хребта вытянуть – он же просто мираж. А вот оружие приставника – это совсем другое дело. И на взгляд Нешто у бабули оно было самое опасное.

Долгий северный день всё никак не заканчивался: краешек солнца продолжал скрестись в занавешенные окна последними лучами. Дед с бабуленькой улеглись, а до назначенного срока наказания оставалось ещё несколько часов.

Ветка из своего угла шепотком покликала сестру:

– Стоишь?

– Сижу, – хмыкнув, прошептала в ответ Лёка.

– Нарушаешь? – погрозила пальцем Ветка и покосилась на закрытую дверь отеческой спальни.

Затем встала на карачки и приползла в угол сокамерницы. Шлёпнулась рядом на задницу и прилипла к её уху:

– В логовище проникла?

– На работу взяли, – одними губами похвасталась удачливая соискательница и призналась: – Там что-то не так.

– Что? – потребовала конкретики въедливая исследовательница причин и следствий.

– Не знаю, – протянула Лёка, пытаясь сгрести в кучу разрозненные дневные впечатления.

– Тогда рассказывай по порядку, – приказала внучка полковника.

И слушала сестру, не влезая с вопросами, пока дело не дошло до кадровички.

– Как зовут, – указала Ветка на пробел в изложении фактов.

– Марго.

– А полностью?

– Маргарита Савельевна Таева, – удовлетворила её любопытство Лёка и продолжила: – И знаешь, она почему-то упорно съезжала на тему нашей семьи. Исподволь и так навязчиво…

– Маргарита Савельевна Таева, – напряжённо прошептала Ветка и вытаращилась на рассказчицу: – Ничего не слышишь?

– Ты о чём? – встревожилась Лёка, зная, что сестра не станет её зря мистифицировать.

– Ма…ргарита, – с паузой посреди имени медленно повторила та. – Са…вельевна Та…ева.

– Ма-са-та, – выдохнула Лёка, чувствуя, как у неё защемило сердце. – Не может быть.

– Думаешь, совпадение? – заранее отказываясь в это верить, скептически ухмыльнулась Ветка.

Снова покосилась на дверь спальни, прислушалась и потребовала:

– Давай про собеседование с самого начала. До последней точки-закорючки.

Лёка приникла к её уху и повторила всё от начала до конца. Старательно припомнив даже мельчайшие подробности – включая собственные ощущения.

– Она или не она, – дослушав, деловито заключила Ветка, – мы всё равно узнаем. Это не принципиально. А принципиальны две темы. Первое: знает она, кто ты, или ещё нет? Второе: дружок её тоже работает в компании или она в одиночку туда внедрилась? Зачем внедрилась, понятно: до клада хочет добраться.

– Причём тут компания? – не поняла её выкладок Лёка.

– Вот, ты и узнаешь, – резюмировала Ветка и досадливо прошипела: – Жаль, что мне туда не устроиться.

– Зачем? – снова не врубилась старшая сестра. – Ты и так можешь туда пробираться в любое время. Через межмирье.

– В том-то и дело, что не могу, – развела руками младшая. – Там столько платят, что все за эту работу держатся. Я узнавала: текучка мизер. Значит, все друг друга знают. Буду шляться по коридорам и вынюхивать, кто-то обязательно прицепится. И как ты будешь выкручиваться? Как заявил твой приятель Моргощь, приставники простодушны и доверчивы. Одна из нас уж точно.

– Тебе так хочется полюбоваться на эту королеву Марго? – без особой радости уточнила Лёка.

– Сможешь устроить?

– Попробую, – скрепя сердце пообещала она и пожаловалась: – Я сейчас с голода опухну. А у меня все штаны впритык.

На кухню уползали чуть ли не по-пластунски: у полковника чуткий сон. Едва дыша, разжились колбасой и шпротами из мирно урчавшего холодильника. Прихватили хлеба, пластиковую бутылку с квасом и выползли на крыльцо. Нож из металлической подставки доставать не решились: подлец обязательно звякнет на весь дом. Кружки на сушилке тем более. Поэтому хлеб ломали руками, шпроты доставали пальцами, колбасу кусали по очереди, квас отхлёбывали прямо из банки. Попировали всласть.

А набив живот, Ветка ощутила жажду иной природы.

– Давай сгоняем в логовище, – невинным голоском закинула удочку эта интриганка.

– Обалдела? – возмутилась старшая сестра. – Дед узнает, мы сдохнем в этих углах. А тебя вообще запрут в доме навечно очаг сторожить. Чтобы в межмирье не полезла.

– А тебя не закроют, – саркастически заявила Ветка.

– А я совершеннолетняя, – парировала Лёка. – Нет у них против меня никаких законов.

– Не набивай себе цену. Ты что, хочешь, чтобы я пошла туда одна-одинёшенька? И сгинула во цвете лет? – перешла к прямым провокациям опытная манипуляторша.

– Вообще-то, любопытно погулять там ночью, – нехотя призналась жертва провокации.

– Ага! – обрадовалась Ветка. – И в столах пошарить: вдруг найдём что-нибудь ценное.

– Где ценное? – возник перед ними дряхлый предатель.

С невинным взором щенка, который категорически не видел, кто напрудил на полу.

– Воровать пойдёшь? – без обиняков предложила юная затейница и ослушница.

– Куда? – аж подпрыгивал от нетерпения самый опытный вор на свете.

– В логовище, – заунывным шёпотом протянула Ветка.

– То-то воевода обрадуется, – язвительно напророчил этот предатель, и его настроение сделало привычный кульбит: – Чего расселись?! – осерчали на них за нерасторопность. – Уж полночь на дворе, а вы всё телитесь.

– Он прав: полковник проснётся, нам конец, – засомневалась Лёка, прислушиваясь к тишине в доме за дверью.

– Это мы сей миг, – что-то невнятно посулил Нешто и пропал.

Обещанный миг растянулся минут на пять. Ветка вся искрутилась-извертелась, упрашивая сестру нырнуть в межмирье на секундочку «глянуть одним глазком». Лёка пригрозила, что отзовёт свою заявку на участие в променаде, и неугомонная вертушка надулась.

– Это мы сей миг! – воодушевлённо повторил Нешто, наконец, явившись.

– Тать необузданный, – хмуро проворчал некто у него подмышкой.

Маленький, беленький и весь такой пушистый-пушистый дедок: сплошная борода, полусонные глазки и нос картошкой.

– Угомон, – не дожидаясь вопроса от выжидательно таращившихся подельниц, объявил добытчик. – Ненаглядный мой дружаня.

– Кастной пёс тебе дружаня, – отрёкся пушистик от похитителя.

– В смысле, кастрированный? – ляпнула Ветка, попытавшись наложить лапы на дедочка.

Тот ловко развернулся подмышкой у Нешто и юркнул тому за спину.

– В смысле, поганый, – пояснил Нешто-Нашто. – Темень дремучая.

– Угомон, значит, как-то влияет на сон человека? – нетерпеливо уточнила Лёка.

Она каждую секунду ожидала карательную экспедицию из дома и не хотела бы её дождаться.

– И влияет, – тоном лектора завёл Нешто, – и ведогоней пасёт.

– Кто это? – понукнула она канительщика.

– Ведогонь-то? Так самый, что ни на есть, дух спящего. Без разницы: человека ли зверя. Его двояшка.

– Двойник?

– Он самый.

– А зачем их пасти? – встряла в научную беседу любопытная Ветка.

– Как человек уснёт, так, ведогонь, стал быть, из него и выходит. Охранитель он: и человека, и его добра. От всяких татей, да от злобных ведогоней, – охотно разглагольствовал Нешто, будто у него забот иных нет. – Драчливы они: ведогони-то. Так и норовят потасовку затеять. Случится, что забьют в драке какого-то ведогоня, так его человек прям во сне и помрёт. Тогда-то его ведогонь, коль не повезёт, обращается в навь. В духа вроде меня.

– Пошёл мести, помело, – пробурчал Угомон, выбираясь из-за его спины. – Злыдень нерадостный.

И пропал.

– Сбежал? – удивилась Ветка.

– Обещал приглядеть за воеводиным ведогонем, – внёс ясности мутный дух. – И воеводихи. Чтоб прежде времени в них не вернулись, не разбудили. Пошли, что ль?

– А он нам дедушку с бабушкой не угробит? – засомневалась Лёка, вмиг потеряв всякое желание пускаться в несанкционированные авантюры.

– Сказано же: пасёт он их! – недовольно прорычал Нешто и топнул ногой: – Долго мне тут ещё…

– Поехали, – ласково улыбнулась ему Ветка.

И они поехали. Поскольку две точки у офиса компании Лёка прошла лично, навигатором была она – Нешто по его рассеянности куда угодно занесёт мимо цели. И выбрала она ту, что в переходе. Оттуда было удобней потихоньку оглядеть пространство вокруг офиса. Если там реально прописалась Ма-Са-Та, есть шанс нарваться на её прихлебателей, стороживших подходы к логовищу.

Поначалу толклись на ступенях, выставив над бордюром перехода одни глаза. Но на территории офиса никого не разглядели: вместо современной металлической уличной ограды в межмирье торчал высокий частокол. Бревно к бревну – ни единой щёлочки. Нешто, как не старался, тоже ничего не учуял.

Лезть в логовище без разведки не хотелось. Не то, чтобы страшились попасть в засаду: как-нибудь отобьются. Но выдавать свой интерес к объекту было глупо: враг мог насторожиться. Тогда тут точно и заслоны выставят, и засады устроят, и западни выроют.

Однако бездействие ничуть не лучше рисковых шагов. Дело-то за них никто не сделает. Поэтому, выбравшись наверх, они пулей перелетели через тротуар в сторону шлагбаума. Как ни странно, тот в межмирье вообще не существовал: ни в каком виде. Так что до дверей офиса добрались без помех. Верней, до громадной скалы, покрытой льдом. Сплошняком: двери-то здесь тоже стеклянные. И ни малейшего намёка на то, где находятся.

На их счастье из офиса вышел человек, голову которого вскоре окутал дым.

– Курить вредно, – тряхнула популярным, но малоэффективным лозунгом Ветка и предложила: – Когда обратно пойдёт, прошмыгнём рядом.

– Понаделали дверей, – проворчал дремучий дух, при жизни, возможно, вешавший на входе в пещеру старую облезлую шкуру.

– Поменьше бурчи, – укорила его Лёка. – Побольше принюхивайся. А то попадёмся, воевода тебе устроит вечные кары небесные.

Покурив, тень охранника помогла им проникнуть внутрь здания, где на третий этаж с отделом кадров им пришлось бежать по лестнице в виде ледяной горки. По пути до Лёки дошло, что кабинет Маргариты Савельевны может оказаться запертым. Сквозь людей они проходить могли. А вот сквозь предметы не получалось.

Нешто почесал в загривке и озадаченно сообщил:

– Я-то сквозь стену пройду, а вам такое не по силам.

– Зачем? – раздражённо буркнула она.

– Вынесу тебе чего нужно, – принялся строить планы специалист по экспроприации и выносу экспроприированного. – Бумажки там какие.

– Бумажки? – ехидно подкусила его Ветка. – Или дубовые листья? А, может, клочки савана египетской мумии? Чем тут ещё может стать обычная бумага? Как ты поймёшь, что интересно, а что просто макулатура? – забрасывала она бедолагу вопросами без ответов. – И как залезешь в сейф, где самое интересное? А, как потом сложишь всё на место, как лежало? Чтобы Марго не догадалась, что у неё был обыск.

– Не, египских саванов тут нет, – уверенно возразил Нешто.

И, вот как с ним разговаривать?

Покинув горку и шагнув в каменный тоннель, они выпучились на зев пещеры, занавешенный буйно разросшимися чёрными корнями неведомого растения. Сунув между ними руку, Ветка довольно хмыкнула:

– Никаких дверей. То есть эта поросль и есть дверь. Ты хоть помнишь, какая по счёту дверь Марго?

– Не помню, – отмахнулась Лёка и приказала: – Прыгаем.

Уж этот пункт назначения ей был известен: все штаны там просидела. Переместившись в искомый кабинет вслед за сестрой, Ветка внимательно посмотрела на неё и покачала головой:

– А, сразу мы сюда прыгнуть не могли? Минуя игру в ирокезов, тайком штурмующих форт бледнолицых.

– Не могли, – спокойно парировала Лёка. – Нам нужно изучить максимум точек в офисе. Чтобы перемещаться, куда угодно. А я сюда поднималась на лифте.

– Разумно, – признала критиканша и перешла к делу: – В кабинете камер нет?

– Я не заметила, – машинально оглядев неровные вырубленные в скале стены, доложила первопроходчица. – Кто ставит камеры в кабинетах? Никогда такого не слышала.

Тут из-под каменной глыбы – письменного стола – раздался сильно приглушённый визг.

– Утихни, злыдня! – торжествующе вякнул Нешто и пояснил: – На кой Сатке ваши камеры, когда у неё свои сторожа водятся.

Ветка перепрыгнула через глыбу – только полы ферязи вразлёт – и нырнула вниз:

– Тебе помочь?

– Руки ей вяжи. Да, чего ты ищешь, растыка?! Кнутом своим и вяжи.

– Не надо! – жалобно прошамкала жертва произвола. – Я и без того…

– Ты без всего останешься, – грозно предрёк Нешто, – если трепыхнёшься. У второго приставника самострел с блисковицами. Миром из тебя труху сотворит.

Наконец, группа захвата вытащила из-под стола неимоверно тощее существо с острым, как шило носом. С похожей на полено головой. С шероховатой заскорузлой кожей лица, на котором безумно вращались круглые глаза без ресниц и кривился безгубый рот. Зачёсанные наверх клочковатые патлы были аккуратно закреплены куском расщеплённой коры. На этом признаки нечистой силы заканчивались – начинался подлинный сюр.

Вместо древних лохмотьев или фиговых листков существо носило детское розовое платье с пышной юбкой и километрами топорщившихся кружавок. На ногах модницы – больше похожих на корявые ветки – красовались розовые туфли-лодочки без каблуков и подошвы. Полноценные туфли на её коряги не натянуть – сообразительная нечисть примотала к ним разъехавшийся кожаный верх пучками травы.

– Прынцесса, – подтолкнув это чучело к сестре, выдала рекомендацию Ветка. – Пальцы ей в рот не клади: кусается.

– Прынцесса! – язвительно передразнил её Нешто, отвесил гламурной барышне пинка. – Шишимора паскудница. Чтоб тебя!

– Ты её знаешь? – поинтересовалась Лёка, прежде чем покинуть межмирье и вернуться в реал.

– Откуда? – удивился благородный дух. – Их тут тьма-тьмущая. Каждую знать…

– Тогда, с чего ты решил, что она шишимора?

– Так, волосня вон шишом зачёсана, – ткнул он пальцем в причёску дамы. – Самое, что ни на есть, их обыкновение.

– Как тебя зовут, прелестница? – сочувственно просюсюкала Ветка.

Подобрала полы ферязи и присела на корточки рядом с полуметровой пленницей, обмотанной огненными путами.

– Бельмондо, – застенчиво пролепетала явно польщённая шишимора.

– Как? – поражённо выпучилась на оригиналку Ветка и чуть не прыснула.

Лёка тоже с трудом сдержала смех: не хотела обижать бестолковое создание.

– Тоже у людей нахваталась, – неодобрительно проворчал Нешто. – Крутится тут вечно, повадки их перенимает. Вырядилась чучелом.

– А по-моему, – на полном серьёзе возразила Ветка, – очень миленько.

– Правда? – с такой надеждой задышала на неё глазищами шишимора, что сестра вдруг сняла с неё оковы.

Но пленница этого не заметила. Стояла, покачиваясь на скрипучих ножонках и томно закатив глазки. Улыбалась и тоненько сладострастно пищала. Лёка вновь примерилась выпрыгнуть в реал, как вдруг шишимора вернулась к действительности. Глянула на одного приставника, на другого и вполне здравым тоном сообщила:

– Ничего вам тут не сыскать. Ма-Са-Та здесь ничего потаённого не прячет.

Сёстры-взломщицы переглянулись, и Лёка присела на корточки перед малявкой:

– Тогда зачем ты охраняешь её кабинет?

– Не охраняю вовсе, – замотала головой шишимора.

– Бельмондоша, ты нас не обманываешь? – укоризненно нахмурилась Ветка.

– Зачем, когда вы добрые? – не поняла её шишимора.

Лёка вздохнула: как же бывает непросто с этими отрыжками седой старины. Логика современного человека и его опыт постоянно натыкаются на извивы их мировоззрения, трактуя сделанные заявления на свой лад. На их же волну настроиться ужасно трудно. Для этого нужно было родиться тысячу лет назад.

– Ты ведь не просто так сболтнула о потаённом? – задала она максимально прямой вопрос.

– Она злая, – надулась простодушная охранница.

Иной она и быть не могла: всё-таки домашний дух. Ну, какой из неё цепной пёс? Впрочем, визгливое создание используют всего лишь в роли сигнализации. И в этом Нешто здорово помог, вовремя предотвратив её срабатывание – тепло улыбнулась она ушлому мудрецу. Вопреки ожиданиям, тот не стал выпячивать пузо и принимать вид вселенского благодетеля. Просто улыбнулся в ответ и подмигнул.

– А ты знаешь, где она прячет потаённое? – подключилась к обработке сестрица.

– Знаю, – легкомысленно призналась Бельмондошка.

– Покажешь?

– Нет, – выпучилась болтушка ещё больше и по простоте душевной призналась: – Не хочу уходить безвозвратно. Мне в Нави хорошо.

Лёка вопросительно глянула на инструктора.

– В промежмировье, – пояснил тот. – Для незапамятных духов тут Навь.

– Она её убьёт?

– Эту болтливую дурёху? Само собой, – бестрепетно подтвердил Нешто, нимало не переживая о судьбе какой-то там шишиморы.

– Мы можем её где-нибудь спрятать? – искала варианты Лёка, не сомневаясь, что он-то знает межмирье, как свои пять пальцев.

– От Масатки с Моргощем? – словно бы оттягивая ответ, протянул Нешто-Нашто, досадливо куксясь. – От них не спрячешься.

– Ой, врёшь, – поднасела на него и Ветка, обняв Бельмондошку за острые плечики. – А ещё нашим радетелем зовёшься.

– Ну, можно, – сдался он, злобно зыркнув на поганку в розовом.

– Покажешь это место? – тепло попросила его Лёка.

Услыхав, что приставники ищут способ её спасти от неминучей гибели, шишимора заволновалась. Завертелась юлой, пытаясь заглянуть в глаза то одному спасителю, то другому.

– Чего там показывать? – уже больше для порядка, чем в неудовольствии, забухтел истинный радетель. – У вас и можно. В дому. Едино там её никто и не тронет.

– Почему? – слегка обалдела Ветка.

– Там очаг ваш, – завёл он привычным менторским тоном. – Ваш хранитель. А кто вы есть? Ни смертные, ни духи. Вроде как заложные мертвецы, но и не бывалошные люди.

– В смысле, не древние? – уточнила Лёка.

– Не они. А теперь уже и в нынешних вас как бы нет. Вот и выходит, что вы сами себе межмирье в промежмировье. Ваш очаг-оберег такую силищу имеет, что ни одна нечисть не вступит в его пределы. Даже самая пронырливая.

– Как же ты по дому шляешься? – недоверчиво сощурилась Ветка.

– Так вы ж сами под кров свой и привели, – изумился её непонятливости древний дух. – В родовичи приняли. Защитой благословили, сил прибавили. Вот оно и протянулось.

Протянулось между ним – осознала Лёка – древним забытым людьми духом и теми, кто принял его в род. Словно вернув бедолагу в то время, когда он ходил по земле настоящими ногами. Это сейчас полно тех, кто живёт, родства не помня. А он-то остался тем же, кем был при жизни. В которой без рода человеку было не выжить.

– Значит, – резюмировала Ветка, – её мы тоже удочерим. Домашний дух должен жить при доме. А не шляться, где попало, в дурной компании.

Бельмондошка взвизгнула и повисла у благодетельницы на шее. Высшей награды для неё существовать не могло.

– То-то воевода обрадуется этой задрыге, – издевательски проворчал Нешто-Нашто.

Но потом махнул рукой, дескать, поступайте, как знаете.

– Домой, – скомандовала Лёка, поднимаясь на ноги и беря шишиморку за руку.

Но та выдернула свою лапку-веточку и сурово молвила:

– Ну, уж нет. Раз этакое дело, я вам помереть не дам.

– Отлично, – похвалила её Ветка, подхватив капризницу на руки. – Вернёмся домой, там и обсудим: кто кому чего не даст.

– Ой, беда! – вдруг заверещала Бельмондошка, вцепившись ей в шею. – Беда неминучая!

– Допрыгались, – мстительно проворчал Нешто.

Прыгнул к шишиморе, отодрал визжащую дуру от приставника, заткнул ей рот и…

Они пропали.