Текст книги "Простодушны и доверчивы (СИ)"

Автор книги: Александра Сергеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 29 страниц)

Глава 19

Это мы удачно зашли

Олег сидел в офисном кресле, заложив ногу на ногу. Сцепив руки на животе и глядя холодными недобрыми глазами на хрупкую черноволосую девушку. Людмила стояла перед ним, заискивающе улыбаясь – губы её дрожали. Вот она протянула руку, дотронулась до его плеча. Он еле заметно дёрнул им, не позволив к себе прикасаться. Оба молчали. Но по-разному: она явно собиралась с силами, пытаясь что-то сказать. Он ждал.

Наконец, Людмила буквально простонала, мучительно пытаясь что-то ему объяснить:

– За что ты так со мной? Я же для тебя… всё, что угодно!

– Меня не интересует, что угодно, – ледяным голосом припечатал её Олег. – Меня интересует то, что ты должна делать. И у меня кончается терпение.

Ветка насупилась и не преминула высказаться на его счёт:

– Убила бы гада.

– Рот закрой, – хмуро приказал дед. – Слушай и дослушай до конца. Больно скора стала ярлыки вешать.

– Ты его защищаешь, – возмутилась младшая внучка, – потому что он…

– Заткнись, – процедила старшая, пытаясь казаться невозмутимой. – Не тебе судить. И не мне.

Ветка надулась. Хотя – распрекрасно знала Ольга – в душе сестричка понимает, что её несёт под впечатлением увиденного. Не зная подоплёки и на чьей стороне правота. Что, впрочем, отнюдь не красит Олега: знает же, что девушка влюблена в него – мог быть и помягче. Суровый и беспощадный – это несколько разные вещи. Как бы не провинилась Людмила, он слишком бессердечен.

– Думаешь, это просто? – прошептала та, схватившись за виски. – Когда я думаю только о тебе. Когда всё во мне кричит от боли и…

– Эта тема закрыта раз и навсегда, – поморщился Олег. – Меня интересует только дело. Когда ты умоляла дать тебе шанс, я его дал. Вопреки желанию Марго избавиться от тебя раз и навсегда. Ты клялась всякой дребеденью и выклянчила себе возможность доказать, что я не пожалею. И вот я пожалел. А ты снова клянчишь, вместо того, чтобы выполнять свою работу от и до.

– Я делаю, – прошептала Людмила, покосившись на стол, где были разбросаны бумаги. – Всё готово. Почти.

– Тебя почти уже нет, – раздражённо отрезал он.

Ветка вытаращилась на деда и недоумённо поинтересовалась:

– Что он имеет в виду? Он же не имеет в виду… то, что я подумала?

– Ты дашь послушать?! – рассердился полковник. – Тарахтелка. Или мне тоже поскорей пожалеть и отправить тебя домой?

Пока они препирались, Ольга старалась не упустить ни единого слова. В отличие от юной и доброй максималистки, её не слишком задевало поведение Олега. Хотя и коробило. Возможно оттого, что она-то видела, как достают его беспардонные поклонницы. На его месте она бы тоже осатанела от такой чрезмерной навязчивости – что уж тут лукавить? Так ведь жить невозможно – не то, что работать.

В недоумении пребывала не только Ветка – Людмила тоже захлопала глазами, не веря своим ушам. А потом в ней взыграло ретивое, придав девушке храбрости:

– Но, я же не виновата, что так получилось с Тимуром. Всё, что зависело от меня, сделано. А ты злишься из-за того, что он не закончил свою работу, но отыгрываешься на мне. За что?

Олег проигнорировал её призывы к справедливости и, чуть сбавив тон, осведомился:

– Ты уверена, что у нас есть время? Когда по твоим прикидкам поднимется шум?

– Время есть, – жарко заверила его Людмила. – Сначала они явятся к нам. Мы вежливо предложим сделать письменный запрос. Ответ полагается дать не позднее, чем через месяц. Я дам его через двадцать восемь дней. Зарегистрирую, но случайно ошибусь, когда буду писать адрес на конверте.

– Что это даст? – уточнил он.

– Дополнительно минимум неделю: пока письмо вернётся обратно и снова отправится к ним по верному адресу. К тому же, ответ будет составлен так, что им потребуются уточнения. Я направлю их за разъяснениями туда, где на их запросы дадут однозначный ответ: это не в нашей компетенции.

– А, если они сразу сделают запрос, куда нужно? – перебил её поспешную трескотню Олег.

– Там, куда нужно, – внезапно с весьма неприятной и многозначительною вкрадчивостью заявила такая милая и беззащитная девушка, – не заинтересованы в прямых и конструктивных ответах. Поэтому там они потребуют для разъяснений ответ от строительной организации. То есть, от нас.

– А что с тем, кто особенно не заинтересован в прямом ответе на поставленный вопрос?

– Этот выкрутится, – уже с циничным презрением прокомментировала Людмила и добавила: – Он через два месяца уходит на пенсию: приказ уже подписан. После чего сразу же отбывает на новую родину у Средиземного моря. Нам не о чем волноваться: подлог совершил он, а не мы. Мы никаких законов не нарушали. Но, даже для того, чтобы вынести предписание остановить наши работы, потребуется время. Земля же федеральная. В соответствие с земельным кодексом нужно установить факт изменения целевого назначения земельных участков в границах нацпарков и заповедников.

– А вот теперь интересно, – подмигнул дед старшей внучке, зацепившись за слово «подлог». – Это мы удачно зашли. Кажется, ты была права насчёт того бережка.

– Я что-то не пойму, – прокурорским тоном заявила Ветка. – Этот ваш Олег хотел оттяпать у нашего заповедника землю? И снюхался с каким-то ворюгой?

– Он ничего не может оттяпать, – поморщилась Ольга, но всё же сочла нужным разъяснить некоторые моменты: – Начальник службы безопасности не занимается такими вопросами. Но, когда кто-то вляпается в противозаконную историю, он обязан защитить компанию от неприятностей.

– Похоже, этим он и занимается, – согласился Степан Степаныч.

– Ага, – иронично хмыкнула Ветка. – Пытается замять это дело.

– Такая у него работа, – отмахнулся дед.

– Ты уверена, – между тем с нажимом произнёс Олег, – что у нас есть два месяца?

– В конце концов, – тоном змеи-искусительницы молвило милейшее с виду создание, – это проект Ильи. Ему и отвечать. А твоей подписи нет нигде: только твоего зама. Я нарочно подгадала, когда ты числился в отпуске.

– Вот же мразь, – заметив, как сузились глаза сестры, выдохнула Ветка.

Ольга не стала комментировать услышанное.

– Кто знает? – уклончиво заметил дед. – Она, видать, боится, что может пострадать Олег. Влюблённые женщины способны делать страшные вещи. А она, судя по всему, вообще свихнулась на своих чувствах.

Олег встал. Людмила попыталась вскинуть руки ему на плечи. Он стряхнул их с нескрываемой брезгливостью и вышел из кабинета. Людмила без сил опустилась на край кресла, закрыла лицо руками и простонала:

– Сдохни-сдохни-сдохни!

– Это она о тебе, – смущённо зыркнув на сестру, пробормотала Ветка. – Надо бы тебе держаться от неё подальше. Она же психическая.

– Вроде всё услышали, что хотели? – уточнил дед у старшей внучки.

– Имена бы не мешало узнать, – пожала плечами та.

– Клички, пароли, явки, – помогла младшенькая балаболка.

– А из этих бумаг их не узнать? – проигнорировав её, кивнул полковник на стол.

– Вряд ли юристы ведут записи обо всех взятках, которые раздают, – удивилась Ольга.

А в банке на поясе внезапно забулькало:

– Ну, так вытряхните из этой одержимой её полуверицу, да и расспросите.

Сумерла даже не пыталась скрыть насмешки над бестолковыми приставниками.

– Она одержимая? – выпучилась Ветка на горевавшую в кресле девушку. – Ну, тогда понятно, почему она такая сволочь.

Полуверица – машинально вспомнила Ольга прочитанное – это проклятая или похищенная кем-то женщина. Ещё может стать такой в результате очень сильного заклятья. Прежде она считалась чем-то средним между нечистыми духами и людьми. Кое-где их даже причисляли к оборотням – ну, это уж и вовсе сказки. Как и то, что полуверицы отчего-то предпочитали носить красное: рубахи, сарафаны, платки.

Существовало так же поверье, будто полуверицу можно вернуть из межмирья: всё теми же заклятьями или молитвами. И она, дескать, станет прежней смертной из плоти и крови. Но, это уж совсем нелепые представления – плоды отчаянных несбыточных надежд тех, кто любил пропавших без вести женщин. Которых на Руси нередко воровали и продавали в рабство. Вот, собственно, и вся магия.

– Полковник, – задумчиво окликнула его Ольга. – А ты помнишь одну интересную деталь в описании этих духов?

– Полуверицы тоже охраняют какие-то клады, – не замедлил тот с ответом.

Видимо, и сам вспомнил о такой специфической функции этих духов.

– А под кладом, – продолжила Ольга, – можно понимать всё, что угодно. Главное, принцип: она обладает охранной силой. Причём, немалой, если её хватает на охрану лесов, земли и даже… Как там было сказано?

– Вселенских возможностей, – подсказала Ветка. – Думаешь, полуверица тут не зря ошивается? – обратилась она к Сумерле.

– Эти девки, – многозначительно проквакала та, – могут ещё кой что охранять. Тайные знания. Думается мне, вовсе не зря она приставлена к тайным делишкам Масатки.

– Ну, для того, чтобы сохранить современную тайну, не обязательно приставлять к ней духов, – усомнился полковник. – У нас и без того полно достаточно надёжных способов.

– Бумажки прятать в стальные короба? – усмехнулась Гата и покачала головой: – Не всё так просто, воевода. Бумажки ты спрячешь, а мысли?

– Чьи мысли? – встряла Ветка. – Марго? Она их что, таскает отдельно от головы?

– Мысли, говоришь? – задумчиво протянул полковник.

– Догада, – от души похвалила Сумерла.

– Дедуль, – затеребила его Ветка, требуя законного внимания к обучению подрастающего поколения. – О чём ты догадался?

– Полуверицу к делу с подлогом по земле привлекли с одной целью, – не стал таиться Степан Степаныч, – сторожить мысли того или тех, кто за взятку внёс изменения в земельные планы. Передвинул границу раздела территории заповедника. Чтобы эти гадёныши не сболтнули лишнего. Или не слиняли раньше времени, поскольку дело ещё не закончено.

– Последняя подпись, – согласилась с ним Ольга. – Видимо она их контролирует. И пока они под заклятьем полуверицы, даже в мифических, но ужасных пыточных подвалах ФСБ не расскажут о том, кто им заплатил.

– Во всяком случае, до тех пор, пока моргощня не докопается до того, что им нужно, – резюмировал дед. – А потом эти взяточники могут петь, сколько им влезет.

– Ну, разобрались? – напомнила о себе Гата. – И как вы намерены дело поправить?

– Сначала вытряхнем из неё духа, – хмуро обозрев застывшую в кресле Людмилу, приступил полковник к составлению плана захвата инициативы. – Затем вытрясем из духа душу. Вместе с информацией о его деловых партнёрах в администрации. С этой информацией я прогуляюсь в гости к нашему губернатору.

– Ты его знаешь? – удивилась младшая внучка.

– Ты знаешь точку привязки для прыжка? – озаботило Ольгу нечто иное.

Первое её нисколько не волновало: если дед и не знает губернатора, тому придётся с ним познакомиться. Когда из воздуха в его кабинете материализуется бородатый обломище в наряде очень далёких предков с огненной рогатиной в руке. Что-то ей подсказывало: губернатор не откажется пообщаться. Если так разобраться, они ему услугу окажут, вскрыв преступление: неаккуратное и незаконное обращением с федеральной собственностью.

Людмила, между тем, покинула кресло, вяло поправляя волосы и шаря по бумагам на столе рассеянным взглядом. И тут перед ней возник громадный воин с посохом. Она застыла, поражённо хлопая глазами. На пару секунд – полуверице не нужно было объяснять, откуда он взялся. А потом тело Людмилы рухнуло на пол, как подкошенное.

– Ку-ку! – радостно поприветствовала нырнувшую в межмирье полуверицу девица в белой ферязи. – Какая встреча!

Её огненный кнут мгновенно обвил попавшегося духа за шею. И пополз ниже, образуя одну петлю за другой. Но полуверица, казалось, этого не замечала. Она выпучила на второго приставника круглые выпуклые уже практически нечеловеческие глазищи без век. Широкий – как у игошки – безгубый рот скалился и гавкал что-то невнятное.

Костлявая женщина с лицом скелета, обтянутого серой кожей, бросалась на соперницу бешенной собакой, которую удерживал лишь поводок самобоя. Вытянутые вперёд руки пытались дотянуться до ненавистной разлучницы и вцепиться той в горло. Скрюченные пальцы напоминали чудовищной длины когти – которыми, собственно, и заканчивались.

Жидкий клок волос на макушке довершал кошмарное зрелище того, как могут со временем деформироваться неупокоенные. Кстати, лохмотья – бывшие когда-то длинным сарафаном – были отнюдь не красные.

– Что любовь-то с нами делает, – притворно посетовала Ветка, стараясь не пережать с кнутом, чтобы не отрезать взбесившейся полуверице голову.

Её, вообще-то, планировалось допросить, а не ликвидироваться безо всякой пользы.

– Не смешно, – раздражённо процедила Ольга.

Раздумывая, как бы вернуть этому созданию сознание – хоть ненадолго. Иначе полковник им устроит такую головомойку, что сами начнут бросаться на людей, как собаки.

– Да, скажи ей, наконец, – потребовала Ветка, всё больше тревожась за целостность пленницы.

Самобою до фонаря их планы. Он мужик суровый и конкретный: что драть кого-то подтаскивать, что драных оттаскивать – без разницы. Главное, защитить хозяйку. А тут такое.

– Ты о чём? – не поняла бестолковая разлучница.

– Что у тебя шашни с Ильёй, – менторским тоном пояснила сестрица. – А на Олега тебе начхать.

Ольга не успела воспользоваться мудрым советом: полуверица вдруг замерла. Её рот ещё скалился, а пальцы хищно скребли воздух, но в глазах сверкнула искра понимания услышанного.

– Да, – стараясь не отпускать глазами её взгляд, громко и чётко подтвердила Ольга. – Я люблю Илью. Он любит меня. Если не врёт. Поэтому я надеюсь вскоре выйти замуж.

Дряхлая влюблённая дура долго вращала глазищами, беззвучно шлёпая губами. Наконец, переварила неимоверную для неё новость и переспросила:

– Илья и ты… вы… А как же… Олег? – таки выдавила полуверица единственное, что её волновало.

– Его я не люблю, – отчеканила Ольга. – А сегодня ещё и уважать перестала. Когда увидела, как он с тобой обращается.

– Не смей! Не смей! Он мой! – вновь облаяло её осчастливленное чучело, пока до конца не уразумев сего факта.

– Хватит! – рявкнула Ольга, понимая, что увещеваниями она будет долго приводить его в чувство. – Не придуривайся! Главное ты знаешь: Олег твой. До скончания веков. А теперь сосредоточься и слушай. Пока я тебя не убила, – не удержавшись, в сердцах проворчала она.

Подействовало. Полуверица перестала изображать из себя невменяемую социопатку и замерла.

– Марго тебе не рассказала о нас с Ильёй? – не без задней мысли уточнила Ольга, уткнув блисковицу ей в лоб. – Не обрадовала тем, что я тебе не соперница?

– Нет, – гавкнула полуверица, изумительно игнорируя стрелу.

– А она тебя не предупредила, – продолжила Ольга, – что приставников стоит остерегаться? Что они тебя ищут и вот-вот найдут. Как нашли уже Анжелу и Тимура.

– Нет, – гавкнула полуверица уже слегка растерянно.

– Подставила она тебя, – с насмешливым сочувствием констатировала Ветка.

– Подставила, – внезапно почти равнодушно согласилась полуверица, после чего неподражаемо спокойно и разумно поинтересовалась: – И что вам надобно?

– Имена тех, кто изменил границы заповедника, – потребовала Ольга. – Кому вы заплатили?

– И вы меня сразу отпустите, – абсолютно не верил в такой исход давно уже не молоденький дух. – Ты-то уж точно пожелаешь от меня избавиться, – с неизъяснимой ненавистью уставилась она в глаза лучницы.

– Зачем? – без капли удивления осведомилась Ольга.

И тут ей в голову влетела одна интересная мыслишка:

– Это ведь ты посещаешь по ночам Илью?

Полуверица вновь оскалилась, выставляя напоказ пеньки гнилых зубов. Это не мешало духу выговаривать все звуки без помех – не то, что в мире смертных.

– Ты, – приняла Ольга её молчание за знак согласия. – Ну, так давай поторгуемся. Ты отдаёшь нам имена взяточников и зарекаешься оставить в покое моего Илью. А мы не провожаем тебя в последний путь. И не оповещаем Марго о твоём проколе. Не думаю, что после него Ма-Са-Та оставит тебя существовать и дальше.

Она приготовилась к долгим мелочным препирательствам и бесконечному торгу. Однако полуверица её вновь удивила:

– Согласна. Отпустите.

Бабуля была права: все эти духи сплошные эгоисты и прохиндеи.

– Мы её отпустим, а она удерёт, – засомневалась Ветка. – Пускай сначала перечислит взяточников из администрации. И даст клятву не трогать Илью.

Полуверица, ни на миг не задумавшись, сделала и то, и другое – Ольга постаралась запомнить всё.

– Может, всё-таки отправим её на тот свет? – хищно прошипела Ветка, и не думая спускать пленницу с поводка.

– Отпускайте, – благословила из банки Сумерла. – Пускай и дальше мучается.

– Отпустим, – приняла решение Ольга. – Но у меня ещё одно условие: ты оставишь в покое Людмилу.

– Она и без того не сможет туда вернуться, – насмешливо заверила её Гата. – Бедная девка почитай что мертва. Теперь этой паскуде одна дорога: забиться куда подальше, и не попадаться на глаза Масатке.

Ветка нехотя отозвала самобой, и полуверица мигом испарилась.

– Простодушны и доверчивы, – задумчиво пробормотала Гата и тоже пропала.

Они вернулись в юротдел и застали полковника за работой. Тот собирал в кучу заинтересовавшие его документы. Оставалось только переместить бумагу из реала в межмирье.

– Ветка, дуй за Нешто, – приказал дед. – А ты…, – оглядел он старшенькую с ног до головы и буркнул: – Свободна.

Свободна, так свободна. Делать, в принципе, было нечего, и Ольга прыгнула в собственный отдел. Там активно обсуждали странную болезнь Тимура и Анжелы. Спорили, насколько она заразна, и кто займёт место начальника. Алчная Белка вознамерилась, было, подлизаться к заму по строительству, но ей сообщили, что Илья Александрович нынче взял отгул.

Ольга сама не поняла, как оказалась в его джипе. Огляделась и признала в окружавшей обстановке обыкновенный гараж. Она вылезла из машины и в нерешительности закружила вокруг неё, разглядывая полки с неинтересными ей инструментами и ящиками. Телефон так и не вернула, выходить из гаража не рискнула: вдруг он сейчас не один?

Приподнявшись на цыпочки, выглянула в небольшое прямоугольное оконце. И тут же натолкнулась на взгляд Ильи. Тот сидел на крыльце – совсем по-стариковски подперев голову руками – и уставился на гараж, словно ждал…

Наверно, и вправду ждал – заколыхалось сердце, пока глаза следили за ним. Илья не бросился к гаражу, сломя голову. Просто встал, и просто пошёл к ней, еле заметно улыбаясь. Конечно, ждал – едва не запрыгала она в каком-то ненормальном упоении. Встряхнулась, принялась поправлять волосы приставника, которые в этом совершенно не нуждались. Одёрнула рубаху. Только успела подумать, что лучше вообще перевоплотиться, как вошёл он.

Они долго умопомрачительно целовались. После чего он потянул её к распахнутой двери:

– Пошли.

– Куда? – опомнившись, упёрлась Ольга.

– Ко мне, – нахмурился он. – Только не говори, что ты на минутку.

– Я… я не знаю…

– Не мямли, – разгладились его брови, а по губам вновь скользнула улыбка.

Он опять всё понял – растерялась и рассердилась она одновременно. Растерялась от того, что лишь сейчас осознала: примчалась сюда потому, что ждала этого очень-очень. А рассердилась потому, что лишь сейчас осознала: примчалась, как полоумная.

Однако, как говорится, к делу это не относится.

– Я не могу выйти из гаража, если сюда не заходила, – пробубнила она в ухо мужчины, который щекотал губами её шею.

– Камеры наблюдения выключены, – промычал он ей в плечо. – Почему я не могу стянуть с тебя это… этот первобытный наряд?

– Потому что его сейчас не существует, – хмыкнув, чуть расслабилась Ольга. – Между прочим, и меня не существует.

– Очень даже существуешь, – возразил Илья и прикусил ей ухо.

По телу пробежала судорога. Уловив её, Илья крепче сжал долгожданную добычу, вновь попытавшись подтащить её к двери.

– Могут увидеть, – снова упёрлась послушная внучка, давшая слово деду, что не станет совершать глупости.

– Хорошо, – внезапно отстранился Илья.

Обошёл машину и уселся на место водителя:

– Что стоишь? Поехали.

– Куда? – опешила Ольга.

– Куда ты, не знаю, – съязвил он, и дверь гаража поплыла вправо. – А я поехал за своей невестой.

Тут она сообразила, что он задумал, юркнула в джип и прыгнула в межмирье: конспирации никогда не бывает много.

Они сделали круг почёта вокруг коттеджного посёлка. А когда Илья Александрович вернулся домой, рядом с ним сидела высокая блондинка с интересным еле уловимым медным отливом. И на редкость яркими изумрудными глазами. Одетая простенько: в джинсы и белую футболку – ничего примечательного.

– Голодная? – первое, что спросил Илья, когда Ольга, робея, вошла в его не такой уж и большой дом.

Готовясь – честно говоря – к атаке на её целомудрие. Это она о себе возомнила: он потащил её на кухню.

– Страшно голодная, – взяв себя в руки и бросив дуться на собственные идиотские фантазии, призналась Ольга. – Перескоки с того света на этот здорово утомляют.

Он поставил на стол небольшой казан и сощурился на неё, как на провинившуюся:

– Мне режет слух упоминание того света. Вызывает нехорошие ассоциации. Я держал тебя в руках: ты живая и тёплая.

– Я живая и тёплая в этом мире, – возразила Ольга. – И не буду делать вид, что я нормальная. Я ненормальная. Сколько меня не целуй. У тебя это вызывает неприятные ощущения? – с замиранием сердца задала она вопрос, который мучил её уже второй день.

– У меня это вызывает неприятные предчувствия, – нехотя пробурчал он, ставя казан на плиту. – Что однажды ты исчезнешь так же, как появляешься. Только окончательно.

Его спина заметно напряглась, и Ольга прильнула к Илье, обняв его за талию. Привстала на цыпочки, дотянулась губами до уха и пообещала:

– Пока не прогонишь, не исчезну. Честное слово. Я так долго тебя ждала.

Он облегчённо усмехнулся и боднул её затылком:

– Принимаю. А теперь сядь и жди. Будем заправлять твой аппарат для перемещений. Только не объедайся.

– Почему? – послушно отпустила его Ольга и уселась за стол, осматриваясь.

Большая почти целиком белая кухня была почти пустой. Холодильник, печка, посудомойка, кухонный стол с висящим над ним шкафом, и обеденная зона. Всё чёрное матовое и довольно стильное – как она это видела.

– Я тоже тебя долго ждал, – ответил Илья, возясь с посудой.

– Намекаешь? – невольно застеснялась она, не зная, как себя вести.

– Предупреждаю, – поправил её Илья, наконец-то, повернувшись и уколов шутницу острым взглядом. – Не знаю, что я сделаю, если ты снова сбежишь.