Текст книги "Простодушны и доверчивы (СИ)"

Автор книги: Александра Сергеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 29 страниц)

Глава 13

Кто ты такая?

Блисковица его не проткнула, самовольно запрыгнув в ладонь приставника. Где встала на попа, остриём указывая на колчан: мол, верни домой. Лёка чуть поколебалась и выполнила немое требование стрелы. Попутно коснувшись амулета: тот был спокоен, как скала.

Она стояла столбом и в оцепенении наблюдала, как тень высокого сильного мужчины крутится волчком в поисках пропажи. Вот он поднял лицо к небу и тоскливо простонал:

– Не уходи!

Рухнул на землю, схватился руками за опущенную голову. Сомкнул их на затылке, слегка покачиваясь.

Он что, реально в неё влюбился – ошарашенно скакали мысли, обгоняя друг друга и сталкиваясь. Нет, взаправду? Древний дух, который тысячу лет убивал приставников – а, может, и больше. В сказках, конечно, и не такое бывает. Но…

Она могла напропалую шутить насчёт сказки, в которую попала, однако всерьёз так происходящее не воспринимала. Во-первых, потому что события заставляли её не созерцать со стороны, а действовать. Во-вторых, в доме появились жильцы, видимые только им. Забежавшая как-то к бабуленьке соседка болтала с ней на кухне за столом. А на столе между ними сидел домашний дух в шали с шишом на макушке. Вникал в разговор и отпускал комментарии. Соседка ему ни разу не ответила, не взвизгнула и не убежала.

– Ушла, – довольно зло бросил Моргощь, оставив в покое голову и оглядываясь. – Ничего, я подожду. Пришла раз, придёшь снова.

В реале живым он был совсем не такой, как в межмирье. Там он ей казался привлекательным, тут… притягательным. Иначе и не скажешь. Лёке вдруг страшно захотелось подойти и провести ладошкой по его коротко стриженной макушке. Прикоснуться к губам… и не только пальцами.

И ещё.

Она подошла вплотную к тени, присела на корточки, тщась разглядеть лицо. За те пару минут, что на него таращилась, успела поймать странное ощущение: в нём что-то неуловимо изменилось. И он, и не он. Что-то в лице…

Голос тоже… низковатый чуть хрипловатый… Впрочем, обычный мужской. Ненавистный и… влекущий – вздохнула она, поднимаясь.

И Моргощь резко вскинул голову:

– Ты здесь. Я чувствую: ты рядом. Выйди. Мне осточертели твои выкрутасы.

Выйди? Он чувствует? Что за притча? У великого колдуна закоротило в мозгах? Верней, у одержимого, в которого он залез, лишив человека его личности. Может, в заклятье одержимости что-то сбоит? И сейчас перед ней уже не Моргощь, а истинный хозяин тела? Потому её так и тянет к нему…

Нет, ну надо же было – возмутилась Лёка, будто эти чувства ей навязали. Так, всё-таки: работают здесь заклятья духов или нет? Мнение Бельмондошки всё больше подвергалось сомнению.

Тут Лёка вспомнила, что увлеклась, а её наверняка ищут. Олег вполне способен бросить на прочёсывание леса своих архаровцев. Он и всех остальных не постесняется поднять на ноги. Уходить ужасно не хотелось – не уйти было невозможно. Теперь хоть знаю, что Моргощь обосновался в реале – успокаивала она себя, скользя по лесу. Не по тому, который освещало солнце, а по прозрачной берёзовой рощице под серым небом, лишённым даже облаков.

Опомнившись, она выскочила из межмирья, и как раз вовремя: среди сосен, объявившихся вместо берёзок, заметила Олега. А неподалёку ещё двух мужчин с характерной упругой походкой спортсменов. Женская всеведущая хитрость отреагировала прежде несведущей простушки: Лёка плюхнулась на траву, прислонилась спиной к сосне и закрыла глаза. Пускай найдут её спящей: меньше будут допытываться, где потеряшка шлялась всё это время.

И уже через пару минут над её головой раздался призыв:

– Она здесь!

Открыв глаза, Лёка встретилась с неодобрительным взглядом мужчины лет сорока. Невысокого крепыша с широкими плечами и желанием кое-кого взгреть.

– Вы кто? – сонно пробормотала она, с притворной настороженностью подтягивая ноги.

Видела этот трюк с притворной робостью в кино – там на героя он подействовал правильно.

– Спасибо, – пожал счастливцу руку подбежавший Олег.

– Помощь нужна? – уточнил тот.

Больше для приличия, ибо успел сделать визуальный осмотр пациентки: вроде цела.

– Отдыхайте, – отпустил подчинённого начальник службы безопасности компании. – Дай отбой мужикам. Ну? – присев на корточки и пристально вглядываясь в лицо напугавшей его баламутки, осведомился он. – Не расскажешь, как ты тут оказалась?

– Конечно, расскажу, – покладисто пообещала Лёка. – Гуляла.

– Гуляла, – повторил он тоном человека, которого абсолютно не устраивает подобное объяснение.

И стало немного стыдно. Лёка положила на его колени ладони, опустила на них подбородок и максимально мягко напомнила:

– Олег, ты забыл, что я здесь выросла. Это озеро и вообще весь парк знаю, как свои пять пальцев.

– Все пять? – иронично переспросил он, накрыв её голову своей тяжёлой жёсткой рукой.

– Ну, во всяком случае, – поправилась Лёка, – эту часть парка всю.

– Даже целовать тебя неохота, – кажется, от всего сердца признался он.

– Не целуй. Только не дерись.

– А, следовало бы, – невесело усмехнулся Олег, качнувшись на носках. – Слезай. Пора возвращаться. Там, между прочим, – кивнул он в сторону берега, – не все желают тебе провалиться сквозь землю. Кое-кто волнуется.

Он стряхнул её голову с колен, встал, протянул ей руку. Помог подняться и притянул к себе, крепко прижав.

– Прости, – попросила Лёка, прижавшись к его плечу щекой и царапая лёгкую толстовку. – Мне действительно стыдно. Присела всего лишь вытряхнуть из сапога камушек. Даже не заметила, как заснула. Полночи с Веткой фильм смотрели.

– Тогда поцелую, – принял Олег извинения.

И поцеловал. Теперь это не так здорово, как было раньше – полезла в голову предательская мысль. В голове настырно всплывало лицо трижды клятого колдуна, решившего окончательно испортить ей жизнь. Именно сейчас, когда она встретила такого замечательного человека. Сложного, закрытого, неуживчивого, но распахнувшего перед ней душу. И такого надёжного.

Этот гад точно наложил на неё какое-то заклятье. И скорей всего, как раз на приставников такие штуки действуют в обоих мирах. Ведь одержимые фактически так и живут: одна нога там, другая здесь.

Они медленно брели в сторону бивуака: его рука на её плече, её – на его талии. Олег негромко выговаривал бестолковой девчонке:

– Попробуй понять: я не такой уж диктатор, каким кажусь. Просто никогда ещё не чувствовал того, что чувствую к тебе. И ты знаешь, что меня это напрягает. Очень сильно. С тобой я научился бояться потери. Не привык терять то, что дорого. Привык бороться за это, чем бы ни пришлось расплачиваться. Не потому, что оголтелый собственник. Просто потому, что истинно дорогого у меня в жизни не было ничего. Кроме матушки. Которой больше нет.

Лёка изо всех сил старалась слушать именно его, думать именно о нём. Но мысли то и дело улетали к трухлявой берёзе, у которой остался сидеть Моргощь. Странный, не похожий сегодня сам на себя. Что-то в ней искавший и страстно желавший найти – это она почувствовала всем сердцем.

Вернувшись в гудящий и вовсю пирующий лагерь, Олег сразу же утащил её к знакомому мангалу. Кстати, стоявшему немного на особицу. Рядом с ним накрыли стол – прямо на земле – за которым не было женщин. Зато был начальник Лёки Тимур – сегодня он выглядел не столь импозантно: прямо-таки свой в доску. Ещё один мужчина, и Альфред, встретивший её фальшиво исполненным и преисполненным подтекстов старым шлягером:

– Моя потеря, ты нашлась. Входи скорее в дом родной.

– Милый мой, – ласково проурчали за спиной у Лёки.

Она обернулась и увидела подошедшую к ним Машу – ту самую, к которой у Олега было особое отношение.

– Жена, – со скорбью в голосе и бесовским блеском в глазах обратился к ней возлежавший на подстилке певец. – Ну, почему ты всегда появляешься, едва у меня блеснёт надежда на что-то прекрасное в жизни?

– Ловит на блесну? – хмыкнув, спросила Маша у Олега и вполне доброжелательно кивнула Лёке: – Привет.

– Здравствуйте, – приветливо улыбнулась она и машинально уточнила: – А, кого ловит?

Захмыкали все – даже Олег.

– Меня? – удивилась Лёка, заподозрив, что выставила себя дурой.

В их тесном кружке взрослых и наверняка уверенных в себе людей – молодняк они к себе не приглашают. А то и не допускают. Затесалась тут одна малолетка и поспешила доказать свою глупость – не прошло и пяти минут.

Что характерно, Олег не бросился её защищать или обнимать в качестве утешительного приза. Он посмотрел на неё так, словно разрешал всё, что угодно. Она и постаралась. Уселась рядом с ним прямо на брезентовую скатерть. Состроила умилительно детскую мину и скромненько пролепетала:

– Я вечно что-нибудь ляпну, не подумав. В высшем обществе не вращалась. Света белого не видела. Жила в строгости, как приучена: в полном согласии с тремя законами Ньютона.

– А, ну-ка, ну-ка? – заинтересовано понукнул её незнакомый мужчина, пожалуй, ровесник Альфреда. – Ознакомь.

– Не пнут, не полечу, – голосом примерной ученицы взялась перечислять Лёка. – Как пнут, так и полечу. Как пнут, так им обратно и прилетит.

На этот раз они смеялись в голос.

– А у девочки-то проблема, – отсмеявшись, заметил её экзаменатор по физике.

– Василий, какие у такой зеленоглазки могут быть проблемы? – подмигнув Лёке, осведомился Альфред.

– А, как у той обезьяны, – чуть вкрадчиво поведал Василий, – что металась между умными и красивыми, не зная, куда прибиться без ущерба для репутации.

– У неё, как раз, с этим никаких проблем, – заверила его Маша, сев и облокотившись о лежавшего супруга. – Она может присоединяться и к тем, и к другим, когда ей вздумается. И везде будет своей.

Лёка впервые не пожалела, что явилась на это мероприятие. Ей стало легко и свободно – даже весело. Когда Олег обнял её за плечи, она уже с удовольствием прижалась к нему, не чувствуя себя бесплатным приложением.

Дальнейшая непринуждённая беседа не обтекала её, как досадную помеху и не носилась над ней, как над пустым местом. Её приняли: если не на равных, то, во всяком случае, как подающую надежды. Кандидатом в «волчью стаю» – как, оказывается, в компании называли тесный круг приятелей Олега.

Настроение подпортило лишь одно: Лёка немного стыдилась своих мыслей о Маше в первый день посещения офиса. Та зазывно стреляла глазками и многозначительно улыбалась всем мужчинам в их тесной компании. За что получала шуточный нагоняй от мужа.

Словом, всё было замечательно, пока где-то в центре большого лагеря не заиграл баян. А потом веселые женские голоса зарядили петь частушки.

– Нападение деревенских? – осведомился Тимур.

– Новая затея, – взбалтывая в стакане с мартини лёд, пояснила Маша. – В целях корпоративной спайки и прочей ерунды. Конкурс частушек.

– Ничего себе ерунда, – насмешливо возразил Альфред. – Победившему отделу приз: кофе-машина.

– А что, в компании так много любителей частушек? – удивилась Лёка.

– Ни одного не знаю, – отмахнулась Маша. – Из них такие же фольклористы, как из меня борец сумо.

– Золотце, – нарочито нежно молвил Василий, дразня её супруга. – Ты злобствуешь. Даже ружьё раз в год стреляет. Вдруг и у них что-то выстрелит?

– Лучше застрели меня, – проворчала Маша, спровоцировав череду суицидальных шуток.

– У меня милёнка два: друг на друга бычатся! – принесло с импровизированной сцены. – Подерутся, разойдутся, на меня тарыщутся.

– Тарыщутся? – задрав бровь, повторил Тимур. – Смачно.

– Надо запомнить, – согласился Олег.

После такого перла русской словесности все невольно прислушались: вдруг ещё чем-нибудь порадуют? И порадовали – оборжаться можно.

– Дочку в универ учиться из села послала мать. Дочерью теперь гордится: образованная б. дь.

Матерки и прежде звучали в некоторых частушках – их принимали благосклонно. Вот и теперь всего лишь посмеялись – хотя Олег вдруг нахмурился. То спокойно лежал, пристроив голову на коленях Лёки, а тут вдруг сел. Его прямая спина напряглась, левая рука упёрлась в землю, готовая толкнуть тело вперёд.

– Людка, – насмешливо опознал певунью Тимур.

Лёка вспомнила миниатюрную голубоглазую брюнетку из юридического отдела по имени Людмила. Очень милую, непосредственную и бесконечно влюблённую в Олега.

– А нам это интересно? – попытался отвлечь всех Альфред.

– Мне да, – бесстрастно ответил Олег.

Людмила тем временем почти прокричала:

– Наша Ольга скромница: всех она стыдиться! И краснеет, когда сверху на дружка садится!

Вскочить Олег не успел – Маша одарила его взглядом Медузы Горгоны и прошипела змеёй:

– Даже не думай!

Лёка же – удивляясь себе самой – встретила оскорбление холодно и почти равнодушно. Будто подспудно ожидала чего-то подобного.

– Хорошо держит удар, – качнув в её сторону стаканом, констатировал Василий.

– И раздаю тоже, – заверила Лёка, наблюдая, как к их столу приближаются две красавицы.

Длинноногие, в обрезанных под самые ягодицы джинсах и открывавших пупки топчиках. Белка и Стрелка – криксы Анжелы на них нет.

– А вы, почему не присоединяетесь? – старательно избегая смотреть на Лёку, промурлыкала Бэлла.

– Мы и отсюда отлично слышим, – многозначительно процедил Олег.

Но поддатая красотка не услышала подтекста в его ответе – или не желала слышать. На этот раз она обратила внимание на Лёку, невиннейшим голоском осведомившись:

– Ольга, ты же деревенская? Наверняка вы там, у себя знаете массу частушек. Не поделишься какой-нибудь убойной?

– Нам в отдел очень нужна кофе-машина, – поддакнула Стелла. – Правда, Тимурчик?

Лёка покосилась на Машу – сама не поняла, почему. Та абсолютно спокойно улыбнулась ей и благословила:

– Ни в чём себе не отказывай.

– Поделюсь, – неизъяснимо приветливо откликнулась деревенская частушечница.

И в полнейшей тишине процитировала фирменный перл их соседки бабки Пелагеи:

– Ох, и девки у нас: и споют и спляшут. Ну, а будут нарываться, рожу разукрашу.

При её росте и ярких выразительных глазищах невинная шалость прозвучала, как вполне конкретно сформулированная угроза. Стелла вытаращилась на охамевшую выскочку, как на летящий прямо в лоб поезд. Бэлла нашла в себе силы изобразить кривую усмешку, преисполненную великосветского презрения.

Первым заржал Альфред, стуча кулаком по брезенту. К нему тут же присоединилась остальная группа поддержки молодой кандидатки в компанию непререкаемых авторитетов. Даже Олег одобрительно посмеивался, целуя свою шутницу в шею.

– Шли бы вы отсюда, – не слишком озаботившись политесом, предложил Тимур, когда отгремели последние отзвуки веселья.

– Ты что, нас выгоняешь? – обиделась Бэлла, ища взглядом поддержки у остальных членов «волчьей стаи».

– Нет, деточка, – задумчиво молвил Василий. – К тебе применили третий закон Ньютона: как пнула, так отсюда и полетишь.

Когда получившие отлуп соперницы удалились, он так же задумчиво посмотрел на Олега:

– Начбез, на свадьбу пригласишь?

– На какую? – с видом живейшей заинтересованности прокуковала Лёка.

– На вашу, лапочка, – подсказал Альфред. – Тимка! Хорош греть уши. Нам этот конкурс больше не интересен: мы покинули зал.

– Да и хрен бы с ним, – согласился Тимур, поднимаясь. – А вот мяч я погоняю.

– Футболисты протрезвели? – вытянув шею, принялся всматриваться куда-то Олег.

– Даже ворота уже смастерили, – обрадовал его Альфред. – Шуруйте, разомнитесь. А мы тут с девочками поворкуем.

– Насмерть его не заворкуйте, – проворчал Василий и встал с явным намерением заняться спортом.

– Не хочешь посмотреть, как мы их раскатаем? – пробубнил в Лёкино ухо Олег.

– Ни за что, – твёрдо отказала она. – Лучше ворковать.

И они ушли.

– Ты смотри, – сощурившись, разглядывал Альфред «зрительный зал» конкурса частушечников и вдруг процитировал близко к тексту: – Он-таки из лесу вышел. Наш грозный отмороз.

– Ты про Илью? – сооружая себе бутерброд, уточнила Маша. – Ольга, будешь? – предложила она присоединиться к занятию кулинарией.

– Наелась, – отказалась Лёка, заразившись любопытством её супруга.

И первыми её внимание привлекла группа в «партере». Куда высокое начальство перетащило свои шезлонги. Она скользнула взглядом по смеющейся и аплодирующей Марго:

– А кто это рядом с Маргаритой Савельевной?

– Тот, что замер у её трона? – приподнявшись на локте и бросив взгляд на интересующий Лёку объект, уточнил Альфред. – Жених Марго. И, между прочим, твой босс. Зам генерального по строительству.

Лёка чуть не выпалила: жених? У неё? Хорошо, что смолчала: было бы трудно объяснить, что её так поразило.

– Это Марго так думает, – насмешливо прокомментировала Маша версию мужа, примериваясь, как бы повкусней впиться зубами в свой шедевр толщиной сантиметров пять.

– А Илья так не думает? – удивлённо переспросил Альфред.

– Мумает, – промычала Маша набитым ртом. – Хах от неё оффелафца…

– Жуй, – отмахнулся от критиканши супруг. – Тщательней. Новые зубы дорого стоят.

И вдруг заорал на весь берег:

– Илья!

Тот обернулся и увидел, откуда донёсся призыв. Солнце било прямо в глаза, и Лёка не разглядела его лицо. Впрочем, сейчас подойдёт и удовлетворит её любопытство. А пока нужно попить – потянулась она к бутылке с минералкой, отвернувшись от шагавшего к ним мужчины.

Пока возилась с ней и утоляла жажду, пропустила момент, когда важней было смотреть в другую сторону.

– Привет, – сухо прозвучал до боли знакомый голос.

Рука хлопнула о руку.

– Привет, Илюша, – доброжелательно поприветствовала подошедшего Маша. – Падай. Ты голоден? Полдня где-то пропадал.

– Гулял, – всё так же сухо бросил мужчина и поинтересовался: – В «волчьей стае» пополнение?

– А это у нас Олег женится, – беззаботно представил незнакомку Альфред.

– Заливаешь, – не поверил ему этот сухарь.

– Ольга, познакомься, – покликала Маша.

Оборачиваться не хотелось пуще смерти. Хотелось вскочить и рвануть прочь. Куда? Сначала, куда глаза глядят, а оттуда в межмирье и домой. Пальцы еле-еле разжались, выпустив полузадушенную бутылку.

Поздно – пришлось принять свершившийся факт, и Лёка обернулась. От неожиданности он не подпрыгнул и не завопил. Только серые глаза сузились, сверля её тяжёлым взглядом.

– Вы знакомы? – осведомилась Маша, видимо, что-то прочитав на лицах обоих.

– Нет, – вполне натурально удивилась Лёка. – Мы ещё не сталкивались. Здравствуйте. Ольга.

– Илья, – внезапно с виду спокойно представился он. – У вас очень красивые глаза.

– Спасибо, – вежливо кивнула она.

И тут её озарило. Поднявшись, Лёка обошла брезент, присела рядом с Машей, прильнула к её уху:

– Кажется, я протекла.

– Есть с собой что-нибудь? – тут же успокоилась женщина, тепло относившаяся к Олегу и не желавшая ему неприятных подвохов, когда жизнь налаживается. – Или дать?

– Есть, только мой рюкзак…

– Там, – ткнул пальцем Альфред. – В синей палатке слева у входа.

Какое счастье, что синяя палатка стояла за двумя белыми, почти полностью скрывавшими её от новых приятелей. Нет, Лёка в неё заглянула: рюкзак забрать нужно. После чего обошла палатку и не спеша двинула в лес. Хотела сразу нырнуть в межмирье, да не вышло: наткнулась на дровосеков.

Прошла чуть дальше и снова фиаско: встретила собирателей хвороста – видимо, готовился большой костёр. Решила идти не вглубь, а вширь, направившись вдоль берега в сторону заповедника. И едва не устроила фокусы с исчезновением для водоносов, набиравших воду из крохотного ленивого родничка. В лесу царило истинное столпотворение.

Наконец, добралась до знакомого ручья, за которым начинался их ельник. Остановилась, огляделась: вроде никого.

Только хотела смыться, как её сорвало с места и припечатало к сосне. Моргощь навалился всем своим реальным телом, дыша в лицо загнанным зверем. Вцепившись железной лапищей в горло и вдавив затылок в ствол – впрочем, умудрившись при этом не сделать больно.

– От меня трудно сбежать, – сообщил колдун сногсшибательную новость.

– Легче убить, – очень сдержанно съязвила Лёка, решив не ронять достоинство, если уж попалась.

– Ты планируешь меня убить? – издевательски оскалился он.

И поцеловал её так, что от взвихрившейся волны желания заныло-застонало всё тело. Такого удара Лёка ещё не получала.

– Ты хочешь меня, – сощурившись, сделал открытие галантный кавалер, державший женщину за горло.

Кажется, сей факт поразил его настолько, что скрыть этого полностью не вышло.

– А ты меня нет? – только и нашлась Лёка, вдруг осознав, что оберег на груди преспокойно наблюдает, как её тут…

– Издеваешься? – зло процедил Моргощь, чуть сжав пальцы, отчего её подбородок вздёрнулся ещё выше.

Прямо под его губы. Второй поцелуй вышиб из неё дух. Третий – мозги. Опомнилась только тогда, когда окончательно обмякла в его руках. И вдруг осознала, что участвует в процессе, а не просто терпит над собой насилие.

– Кто ты такая? – прохрипел Моргощь, прижавшись лбом к её лбу.

Не давая вздохнуть под гнётом своего тела.

– Интересный вопрос, – просипела Лёка в ответ, с трудом соображая. – Забыл? Я твой враг.

– И как я удостоился такой чести? – на полном серьёзе осведомился колдун.

– Решив с нами разделаться, – напомнила Лёка, всё больше трезвея. – По-моему, это ты издеваешься.

– Разделаться? – налетел на реальность и его лихорадочный раж.

Моргощь слегка откачнулся, чуть ослабив хватку руки на горле.

– Убить, – пояснила она, теряясь в догадках насчёт затеянной этим гадом игры. – Что с тобой? Память отшибло? Или кайфуешь, когда глумишься над кем-то?

– Тот же вопрос могу задать тебе я, – начал он приходить в себя. – Тебе в кайф издеваться надо мной?

Тут уж Лёка всерьёз призадумалась: что-то у них разговор не складывается. Во всяком случае, не в одну корзину.

– Ты ведь не Ольга? – продолжался допрос уже вполне трезвым холодным голосом человека, привыкшего повелевать.

– Ольга, – машинально буркнула она, занятая своими мыслями.

– Брось! Ты не человек, – сообщил колдун вторую сногсшибательную новость.

– А раньше ты этого не знал? – пробормотала Лёка, всматриваясь в его лицо.

Что-то с ним всё-таки не то.

– Знал, – издевательски усмехнулся Моргощь. – Только представить себе не мог, что встречу тебя по эту сторону миражей. И что ты окажешься невестой моего единственного друга, которого у меня отнимешь.

– Я? – опешила жертва домогательств и чужого бреда. – Каким образом?

– Ты сама поставила меня перед выбором, – обвинили её чёрте в чём. – И я выбрал: он отойдёт в сторону, или на тот свет.

– Собираешься убить Олега? – наступило хоть какое-то просветление во всём этом идиотизме.

И тут колдун совершил оплошность.