Текст книги "Простодушны и доверчивы (СИ)"

Автор книги: Александра Сергеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 29 страниц)

Глава 23

Полковник выдал на тебя гарантию

– Спи, – прошептала Ольга, проведя ладошкой по его лбу и прикрыв ему глаза.

Прикрыла и вдруг её – как это ни редко бывало в последнее время – озарило. Ну, конечно же! Его глаза. Моргощь мог надеть на себя любую личину. И становился похожим на своего прототипа один в один. За исключением глаз: их колдун изменить не мог. Да и никто не мог – как однажды упомянула Гата. У того Ильи были глаза одержимого Моргощем Олега.

Что странно, она почти не удивилась, когда они с Веткой всё-таки узнали, кто в реале одержим колдуном. Ошибки быть не могло: Олег с Марго вместе покинули реал, оставив тела в её кабинете. И вместе же появились у заветного пруда. Да и вообще картинка началась складываться прямо на глазах.

Он почти силком притащил её на собеседование, торопясь устроить поближе к себе. Выспрашивал о её бессоннице, норовя узнать, сколько времени ночами она проводит в межмирье. Где любой безмозглый дух мог ей сболтнуть всё, что угодно. Пытался контролировать её везде, где только можно.

На своей даче навел на неё морок страстного желания – поэтому ей и приснилось, как они занимаются сексом. Благо оберег лучницы нейтрализовал заклятье. А тот его заполошный вороватый взгляд на её грудь? Не она интересовала колдуна, а именно оберег, мешавший заворожить приставника. Он почти проговорился, что она стала препятствием на пути достижения его цели. Словом, одно к одному.

Были и другие признаки, на которые не пришло в голову обращать внимание. И не могло прийти – утешала она себя. Он был так правдоподобен – высший класс.

– О чём ты так опасно задумалась? – поинтересовался Илья, уткнувшись носом в её плечо.

– Спи, – улыбнувшись, понукнула Ольга неслуха. – А то позову Угомона.

– И что будет? – осведомился он, догадавшись по имени духа, чем ему это грозит.

– Он выудит твоего ведогоня и станет пасти. А ты будешь крепко спать.

– Во мне ещё кто-то живёт? Кроме кишечных бактерий, – деланно удивился Илья.

– Твой дух-охранитель. Защищающий тебя от разных татей и от чужих ведогоней. Которые страшные драчуны. Они могут забить твоего ведогоньку…

– Мой ведогонька с трёх лет вместе со мной простаивал в углу, – усмехнувшись, возразил Илья. – За драки в детском доме.

– Ты…

– Да. Подкидыш, – невесело пошутил он. – Как и Марго. Мы выросли в одном детском доме.

Значит, она выбрала для себя тело девочки, о которой никто не вспомнит, не заплачет – с горечью подумала Ольга. Загубленная жизнь.

– Ты будешь спать? – укоризненно посмотрела она в сверлящие её глаза.

– Буду. Если споёшь колыбельную, – выдвинул Илья условия своей сдачи.

– Мне слон все уши оттоптал, – призналась Ольга. – Как дразнится Ветка: слуха ни в одном ухе.

– Тогда расскажи, – не позволил он увильнуть.

Она вспомнила одну из нескладушек-причиталок Бельмондошки и попробовала её повторить:

– А и позрю-погля́ну я на ясно небо. Со ясна неба летит огненна стрела. Той стреле поклонюсь да и выспрошу: куда летела, огненна стрела? Летела я во темны леса, в зыбучи ворота, в сыро кореньё. Воротись ты, огненна стрела. Воротись и полетай, куда пошлю. Есть на Матушке Руси Илья мо́лодец. Полетай, опали ему ретиво сердце, уста сахарны, очи ясны, бровы чёрны. Пусть тоскует по мне по все дни: и на утренней заре, и на вечёрушной, при младом месяце, при ясном солнушке.

Илья дослушал и констатировал:

– Если мне в сахарны уста или ясны очи прилетит твоя стрела, я точно затоскую. Беззубый и безглазый.

– Как мило, – прилетел от двери томный издевательский женский голос.

Илья резко сел, сунув руку под подушку – он так и спал с пистолетом в головах.

– Ты и в его постель залезла, – иронично поздравила Марго, судя по тону, распутную девку.

Оберег приставника врасплох не застать: миг, и облачённая в свой наряд Ольга натянула тетиву, бросив на неё блисковицу. Усмехнулась и объяснила своё поведение:

– От скуки всё. Зашла с тобой повидаться, ждала-ждала, да и решила не терять времени попусту.

– Зашла с ней повидаться? – деланно удивился Илья, оставив в покое пистолет.

Он вздёрнул повыше подушку, прислонился плечами к спинке кровати, сложил руки на животе и разрешил:

– Продолжайте.

Ничего иного ему не оставалось: с древними духами он пока не борец.

– Ты реально мил, – иронично поблагодарила Ольга, не спуская глаз со своей вражины. – А тебе, – заметила она Сумерле, – грех жаловаться на то, что увидела. Сама же не за этим сюда пришла.

– Не за этим? – приподнял брови Илья. – А зачем тогда?

– Ты не знал? – притворно удивилась она. – За подписью.

– Опять? За чьей на этот раз?

– За твоей. Кому нужна моя подпись? – задала Ольга риторический вопрос. – А вот твоя очень необходима: без неё никак не начать раскапывать мой берег, – жёстко подчеркнула она, – моего озера.

Следовало потянуть время. Раз Ветка ещё не вынеслась из воздуха с шашкой наперевес, значит, помчалась за подмогой.

– Нашего озера, – нахмурившись, поправил Илья. – Я внесу это в брачный контракт.

– Как скажешь, любимый, – не стала спорить она по пустякам.

– Довольно скоморошничать, – с лёгким изысканным презрением велела Сумерла. – Я тебя отпускаю. Можешь убираться: живи, пока я за вас не взялась. А с моим женихом мы и без тебя разберёмся.

– Любимый, а ты, оказывается, бабник? – деланно удивилась Ольга.

– Ну да, – иронично и зло отозвался он. – Не успел от одной нежити избавиться, как вторая нарисовалась. Судя по всему, с интересным предложением, от которого я не должен отказаться.

– Не сможешь отказаться. От предложений Сумерлы вообще никто не может отказаться. Как и от предложений её дружка Моргоща.

– Того, на котором ты утром висла? – съязвил Илья.

– И не только утром, – насплетничала Марго, сверля его восхитительно пылающим, полным соблазна взором.

Ольга спохватилась и дунула в оберег Гаты. Взгляд Марго тут же испортился: пылать продолжил, а вот соблазнять передумал.

Илья оценил перемены усмешкой и потребовал:

– Продолжайте. Кстати, мне пока так и не рассказали: зачем раскапывать берег?

– Не смей! – шикнула на приставника Сумерла.

Одарив Ольгу таким взглядом, что у той внутри всё пустилось и попыталось сбежать через непредназначенные для этого места. Убьёт – внутренне содрогнулась она. Однако разговор нужно продолжать – никуда не денешься. Умирать жутко страшно – даже не описать как. Но ещё страшнее было отдать в руки Марго то, за что умирали сотнями лет её предшественники. Чем был пресловутый клад, неизвестно, но точно ничего хорошего эта дрянь не принесёт.

Ведь умирали же. Целыми семьями.

– Чтобы добраться до клада, который мы охраняем… даже не знаю, как давно. И который тебе, – многозначительно глянул приставник на кладоискательницу, – на этот раз опять не достанется.

– Не зарекайся, – неизъяснимо ласково посоветовала Сумерла. – Однажды ты уже продала свой род. И я почти его получила. А ты не знал? – притворно удивилась она, заметив приподнявшиеся брови Ильи. – Твоя шлюха не только твоя.

– Как и не шлюха, – бесстрастно одёрнул её человек, умевший держать себя в руках.

И посмотрел на Ольгу с видом крайней заинтересованности.

– Моргощь соблазнил мою предшественницу, – не стала лукавить она. – И та как-то ему помогла. Я не знаю, как. Но вся семья прежних приставников действительно погибла. На это и был расчёт: она была уверены, что наложенное на лучницу заклятье, передастся и мне.

– А оно передалось? – придирчиво уточнил Илья.

– Знаешь, мне кажется, да. Только вот наложивший его колдун почему-то явился ко мне в твоём облике.

Илья понимающе сощурился и удовлетворительно кивнул:

– Вот почему ты несла какой-то бред в нашу первую встречу.

– Да, для меня она первой не была.

– Погоди, – приподнялся он на локте. – Ты хочешь сказать, что влюбилась в меня под действием какой-то мистической хрени?

– Именно это она и сказала, – с неописуемым удовольствием подтвердила Марго.

– А это имеет значение? – уточнила у него Ольга с замиранием сердца и отмиранием надежд на счастье.

Илья несколько секунд помолчал и принял решение:

– Нет.

– На остальное мне плевать, – с неимоверным облегчением выдохнула она. – Ну, что ж, думаю, мы всё выяснили. И тебе, Ма-Са-Та, лучше уйти.

Прекрасное лицо Марго перекосилось, но покарать лучницу эта стерва не успела: её время вышло. Из воздуха выступил полковник. В обычных джинсах, футболке и с обычным пистолетом в руке. «Гюрза» с глушителем деликатно пумкнула три раза. Марго выпучилась на деда, не веря произошедшему. Потом рухнула навзничь: то ли из-за пули в сердце, то ли оттого, что Сумерла покинула испорченное тело.

Ольга так и обмерла, не в силах поверить в происходящее. Крепкая рука Ильи цапнула её за плечо и сжала так, что она чуть не заорала. Зато отмерла, силясь принять – по завету бабуленьки – необратимость необратимого. Что случилось, то случилось – завела она в голове привычную пластинку.

А к полковнику тем временем присоединилась целая компания: супруга, младшая внучка, Нешто-Нашто и даже дворовой. Который при виде мертвяка, досадливо сплюнул и улетучился. Видимо, посчитал, что теперь обойдутся и без него – так сказать, не его профиль.

– Ты уж, боярыня, поспешай, – понукнул бабуленьку Нешто, для чего-то наклонившись к телу и принюхиваясь. – А то, как бы чего не вышло.

Лада Всеславна подхватила с груди мёртвого тела медальон. Прямо так, не снимая его, опустила в свою ладонь, на которой помаргивала и шипела горсть углей – её легендарное оружие. Пламя взмыло до потолка. А когда пропало и оно, и сами угли, на ладони бабули осталась лежать горошинка в оплётке из медных травинок. С медными же листиками.

– Ох, и ловко же ты, воевода, придумал, – похвалил Нешто, строго говоря, убийцу человека. – Долго бы мы его добывали. А тут нате вам: прямо в руки.

Едва Ольга успела подумать, что труп придётся куда-то тащить и где-то закапывать, как бабуленька вспыхнула сверхновой, поглотившей всю спальню. А когда в не успевших вовремя захлопнуться глазах перестали мельтешить огненные мушки, она обнаружила, что тело исчезло.

– Я домой, – поспешно оповестила семью Лада Всеславна, зажав в кулаке свою добычу.

И пропала. Даже на эти несколько минут опасно оставлять очаг на домашних духов: мало ли что?

– Ну, и где теперь искать эту мымру? – выдала Ветка критическое замечание по поводу хода военной операции.

– Не твоя забота, – невозмутимо отмахнулся дед, иронично наблюдая за будущим зятем

Тот сидел на краю постели, обматывая себя покрывалом. Затем встал, превратившись в римского сенатора – Бог знает, какого периода расцвета империи:

– Спасибо, конечно, что прибрали за собой. Но, Степаныч, обязательно было её убивать?

– Да, ты чего?! – возмутился Нешто, уставившись на него, как на врага человеческого. – За кем печалиться надумал?

– Она уже мертва, – проворчал полковник, у которого мигом испортилось настроение. – Это лишь попы верят, будто из одержимого можно изгнать беса без последствий для здоровья. Ты навести своих работников: Анжелу с Тимуром. Поговори с докторами. Они тебе расскажут, что такое вегетативное состояние.

– Что, растения? – насупившись, уточнил Илья.

– Стопроцентные. Так что эта женщина уже никогда бы не вернулась к нормальной жизни. А верней сказать, к жизни. Поздно. Сумерла провела в ней слишком много лет. Практически с раннего детства. Той девочки давно нет.

– Понял, – согласился Илья, что эта тема закрыта, но другую предпочёл поднять немедленно: – Ты приказал подумать, я подумал. Насколько себя знаю, достаточно, чтобы жениться и сделать то, о чём просил.

– Вот, это молодец! – моментально возлюбил его Нешто. – Вот, это дело! А и верно: чего тянуть-то?

Ольга мгновенно заподозрила неладное:

– Вы… вы что затеяли? Полковник, это то, о чём я подумала?

– А ты не лезь, – забеспокоился дряхлый соблазнитель, стреляя глазами в воеводу.

– Кругом! Шагом марш! – попытался тот уйти от ответа. – Светка, домой!

Той страшно не хотелось уходить, но ослушаться не посмела: испарилась.

– Разбежалась! – возмутилась Ольга до глубины души. – А меня вы спросили?

– Спрашиваю, – с иезуитской лаской в голосе согласился дед. – Внученька, а ну-ка скинь обличье.

Ольга покраснела. Под обличьем приставника у неё ничего не было. Не на лыжах ведь каталась – была в постели с мужчиной, когда припёрлась Марго.

– Ага! – удовлетворённо, хмыкнул полковник. – Так я и думал. Сначала трусы надень, а потом голос на деда повышай. Блудница вавилонская. А ты, Илюха, одевайся. Прямо сейчас и двинем, пока бабы и вправду бунт не подняли.

Она пыталась поговорить с Ильёй, но тот не дал ей такого шанса. Вновь пыталась надавить на деда, чтобы тот не портил любимому жизнь – полковник послал её подальше. Они погрузились в машину и укатили в известном ей направлении.

Сдаваться Ольга не собиралась. Прыгнула в ельник к заветной поляне и…

– Учишь тебя, учишь, – проворчала сидевшая на пеньке Гата.

На крохотной полянке в миленьком лесочке – прямо картинка, а не пейзаж.

– Ещё одно заповедное местечко? – внезапно неестественно резко успокоившись, осведомилась Ольга.

Сумерла не ответила: сидела неподвижно, будто каменное изваяние. Ольга ещё покрутила головой, ожидая хоть какого-то отклика – Гата упорно молчала.

– Ну, хорошо! – не выдержала она. – Винюсь: опять сорвалась. Зачем ты меня сюда выдернула? Ты же понимаешь, где я сейчас должна быть?

– Где хочешь, всё равно не окажешься, – сухо ответила Гата. – Где должна, туда сама не хочешь.

– Ты не понимаешь, – вздохнула Ольга, опускаясь на траву.

– Чевой-то? – удивилась Сумерла. – Ты одна у нас любить приспособилась? Или думаешь, я никогда не любила? Я смерти не вымаливала, когда сюда угодила, а мой любый нет? От тех чувств, понятно, ничего не осталось: всё время под собой погребло. Но памяти я не утратила. А вот у тебя с памятью нелады. Что я тебе о червоточине толковала? Несмышлёха ты пустоголовая.

– Но, Моргоща ведь там не было, – неуверенно напомнила Ольга. – В доме у Ильи.

– Сама видела? – издевательски уточнила Сумерла. – Или он гонца к тебе прислал с известием: меня тут нет. Куда ты с такой виной-винищей за душой собралась? По межмирью мотаться? Так снова на крючок попадёшься.

Она замолчала, что-то явно обдумывая – что-то крайне важное. Наконец, нехотя проворчала:

– Так уж и быть: расскажу тебе. Если уж иначе тебя не пронять. Только чур, никому о том. – Я могу…

– Не клянись, – оборвала её Гата. – Будет нужда, этим знанием сможешь воспользоваться. Но до тех пор храни при себе. Словом… Приставники чем сильны? Скажешь, оружием своим? Верой они своей сильны. Да преданностью нерушимой. Что и даёт им силу владеть своим оружием. Все заедино они почти неодолимы. Но, есть на приставников одна управа. К какой в прошлый раз Масатка и прибегла. О том знают лишь Большаки́ Нави. Такие древние колоды, как я, или она. Или Бор с Водяным Владыкой. Мало нас, и все скреплены клятвой не использовать подобные знания. Чтобы не разрушить мир Нави, которым управляет само же Навье.

– Может, не стоит? – подавив любопытство, осторожно предложила Ольга. – Мне точно нужно об этом знать?

Четно говоря, после такой прелюдии, ей вообще расхотелось посвящаться в подобные тайны. Тем более межмирья, где и без того подвох на подвохе.

– Нужно, – ядовитенько квакнула Сумерла. – Может, хоть это тебя вразумит. Так вот, в прошлый-то раз Моргощь обманом заставил одного из приставников потушить первородный огонь в очаге. Как ты говоришь: в реальном очаге.

– Марию? – вспомнила Ольга разговор Марго с Олегом. – Мою предшественницу?

– Её самую. Она огонь и затушила – дура беспробудная. А в Нави тем же временем Ма-Са-Та должна была добраться до двойника очага. Да не успела в нужную минутку. Остальные приставники ринулись туда и дали ей последний бой. Заодно потушив и огонь во втором очаге. А с ним пропал и случай раздобыть последний седьмой Ле-Да-Га. Самый важный для затеи её мерзкой. Остальные-то ключи перестали быть пленниками Масатки: заклятье, что их удерживало, рассыпалось. И они разлетелись-разбежались по всей Нави. Пришлось ей заново их собирать. Но за два века нашла она лишь троих. Третьего медного вы нынче хитростью с неё сняли.

– Хороша хитрость, – помрачнела Ольга, до сих пор не отойдя от шока.

– Ты деда не суди, – строго одёрнула её Сумерла. – Он воин. Он должен уметь рубить там, где иначе не развязать. Иной раз не худо и рубануть. Вот его предшественник вовремя не рубанул по шее дочке своей непутёвой, так всю семью и сгубил.

Такое заявление способно вышибить из головы любой шок – даже самый прилипчивый. Ольга тотчас встрепенулась и попросила:

– Давай свою тайну: я готова.

– Ну, слушай, – одобрительно покивала головой Сумерла. – Есть у приставников особое умение. Каждый из них может подарить своё оружие любому духу Нави. А вместе с ним и свою силу. Вот это самое Манька заблудшая и сотворила: подарила свой лук-самострел любимому.

– Моргощу, – поняла Ольга.

– Ему супостату, – зло процедила Гата. – Он же не просто получил оружие приставника. Сам клад мог признать гадёныша за своего. Открыться ему, если пожелает. Потому что все Ле-Да-Га сами пойдут к нему в руки, как птенцы к мамке. А, уж какой бедой это обернётся, я вам после расскажу. Когда от Ма-Са-Та с приспешником её и следа не останется.

– Так, вот, что Моргощь имел в виду, когда сказал мне, что нашёл новый источник силы, – вспомнила Ольга. – Было тогда ещё в его голосе… что-то такое… Словно он намекал на меня. А я, честно говоря, значения этому не придала.

– Не придала бы, – нравоучительно заметила Сумерла, – теперь бы не вспомнила. Ты, девонька, домой ли не торопишься? Любушку своего встречать.

– А он что, уже всё? – от неожиданности ляпнула Ольга.

– Мне почём знать? – удивилась Гата. – Мне дорожки приставников неведомы. Это Нешто-Нашто все пути Нави открыты. Иного такого проныры и не сыскать. Ты глаза-то мне отводить не пытайся. Не хочешь домой, ступай ещё куда-нибудь. Только тут в одиночку не гулевань. Да и в миру бы тебе поостеречься. Нынче ты девство своё любому отдала. Как бы Моргощь, взбесяся, не надумал тебя похитить. Очень уж он возлелеял надежду тебя присушить.

Предупредила и канула. Ольга хотела, было, посидеть тут в тишине да одиночестве. Но вспомнила, что все заповедники межмирья известны её врагам, и прыгнула домой.

А там как раз встречали дорогого гостя. Будто раджу какого-то – вместе с его слоном. «Слон» стоял во дворе, заполонив его почти полностью. На его шинах и заднем бампере Ольга заметила прилипшие еловые иголки.

На кухне весело гудели, покрикивали, попискивали и басовито о чём-то спорили с ерепенившимся Нешто. Ветка выскочила навстречу сестре – глазюки по пятаку.

– Ты чего такая меланхолическая? – улыбаясь от уха до уха, затеребила она гулёну. – Тут такое!

– Догадываюсь, – разуваясь, устало отмахнулась Ольга.

– Ты что? – изумилась сестричка. – Ненормальная? А! – дошло до неё. – Ты же ещё не знаешь. Пошли, – цапнула она за руку унылую пессимистку и затащила в гостиную: – Смотри.

По гостиной – из которой давно поубирали всё бьющееся и легко ломающееся – носились ледагашки. Вдоль, поперёк и наискось. Отскакивая от стен, потолка и всего, что попадалось на пути мелких сумасбродов. Которые, впрочем, давненько так не бесились.

– И что? – не поняла Ольга.

– Ты что слепая? – исходила восторгом Ветка. – Посчитай их.

– Может ещё помножить? – съязвила она. – Отстань. Я в ванну хочу.

– Мы серебряного нашли, – решила больше не интриговать Ветка. – Представляешь: то ничего, то сразу два за один день.

Это была новость, так новость. Ольга зашарила глазами по летающим ледагашкам и быстро обнаружила: точно серебряный.

– Где? – разулыбалась и она, всем сердцем ощущая нечто светлое и победное.

– Не поверишь: он был навершием меча у Ильи. Вообще-то, у него два меча. На одном просто серебряный шарик, а на втором сидел шестой ледагашка. Осталось найти последнего, и Марго идёт лесом со своими революционными идеями. Так, ты в ванну? Или пойдёшь поздравлять жениха? Он теперь тако-ой, – развела она руками, изображая плечи шириной с платяной шкаф. – Только борода идиотская. Её даже не отрезать.

– Как и твой язык, – раздался за спиной невозмутимый голос Ильи.

– Грубиян, – кокетливо чирикнула Ветка и смылась на кухню.

Он подошёл к Ольге и сграбастал её в объятья:

– Дуешься?

– Дуюсь, – поддакнула она, уткнувшись носом в его плечо. – На себя. Ты прости. Я была неправа.

– Женщина не может быть неправой, когда боится за своего мужчину, – очень серьёзно сказал он, поглаживая её по затылку и спине, как ребёнка. – К тому же полковник выдал на тебя гарантию.

– Какую? – хмыкнула она, упиваясь ощущением близости его тела.

– Гарантировал, что ты умеешь не возвращаться к тому, что уже случилось.

– Легко ему гарантировать, – не удержавшись, посетовала Ольга.

– Мы закрыли этот вопрос? – не дали ей увильнуть.

– Да, – не только пообещала, но и почувствовала она.

Будь, что будет.

Она быстренько приняла душ и влилась в семейные посиделки. Где засидеться ей не дали: Илья буквально силком накормил её и уволок в коридор. Где затащил её наверх по лестнице, которую уже лет пять собирались облагородить перилами.

Оказалось, что молодым выделили высокий чердак, где полковник планировал однажды сделать ещё две спальни: для внуков. Пока получилась одна, где домашние духи загодя навели полный ажур. Заставили хозяев очистить чердак от скопившегося хлама. Вымели и выдраили полы. Очистили углы от паутины. Потребовали сукон и паволок, дабы обить стены. Получили от матушки боярыни отлуп – ещё не хватало стены шёлком обивать – и кучу разномастных рулонов обоев, оставшихся после ремонта.

Забравшись в своё семейное гнёздышко, Илья впервые расхохотался. Стены напоминали натуральные лоскутные одеяла. К тому же куски обоев были не приклеены – бабуленька категорически отказалась доверять допотопным мастерам обойный клей – а прибиты меленькими гвоздочками к обшивке из гипсокартона.

Посреди их горницы лежал старый двуспальный ортопедический матрац – дед недавно купил для них с супругой новый. Ложе любви окружали ковры, на которые пришлось раскошелиться. Из старых же тюлевых пожелтевших занавесок хлопотливые духи устроили полог, закрепив его на скатах крыши.

Рядом с застеленным матрацем лежало здоровенное старинное серебряное блюдо. На нём салатница с фруктами, пиала с конфетами и несколько небольших бутылок с разными напитками.

– Не хватает наложниц и негров с опахалами, – отсмеявшись, навёл критику Илья.

– Кого из них кому из нас? – иронично осведомилась Ольга, упав на своё первое семейное ложе.

И тут же привычно навострила уши: этот матрац получил отставку за то, что начал скрипеть. Однако ничего не услышала: видимо, духи подшаманили его на совесть. Она мысленно поблагодарила их, зная, что маленькие радетели её услышат – было бы неловко сопровождать скрипом каждое своё… порывистое движение. Не порывистое тоже.

– Всех мне, – стягивая футболку, объявил Илья. – И баб, и опахала с их приводом. – Зато тебе всего меня.