Текст книги "Простодушны и доверчивы (СИ)"

Автор книги: Александра Сергеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 29 страниц)

Глава 16

Мы обе с тобой по краю ходим

Не сказать, будто эта новость сразила её наповал.

– Люди со временем меняются, – пожала плечами Лёка.

– Меняются, – не стал спорить дед. – Давай-ка поговорим о другом. О твоём суженом. – Колдуне проклятом, – счёл нужным пояснить Нешто.

– О нём, – подойдя к столу, опустился в кресло полковник.

– Анализ разведданных? – догадалась она, с нетерпением ожидая продолжения.

– Он самый, – усмехнулся полковник и продолжил: – А повтори-ка, что с тобой случилось в день знакомства с этой самой моргощью.

Лёка вновь рассказала ему всю историю от начала до конца. Спешила отделаться поскорей, но дед назадавал кучу наводящих и уточняющих вопросов. По окончании полноценного допроса полковник немного помолчал, барабаня пальцами по столу, и выложил своё видение вопроса:

– Думаю, ещё во время твоей первой встречи с Олегом, колдун крутился рядом. Выследил тебя, подслушал вас и решил с помощью Олега пристроить тебя на работу. Поближе к своей подружке Марго. Во всяком случае, это единственное объяснение того, что Олег слишком сильно изменился.

– Думаешь, Моргощь его зомбировал? – удивилась Лёка, что такая простая мысль не приходила ей в голову. – Но, зачем? Мы же и сами планировали моё внедрение в компанию. И Олег, думаю, помог бы мне безо всякого магического нажима.

– Это могло затянуться, – возразил полковник. – А наша резвая парочка, судя по всему, очень торопится. Сроки поджимают, – криво усмехнулся он. – И тут они получают ценную информацию: начальник службы безопасности компании напрямую связан с приставниками. Причём, тесно. Что происходит дальше: Моргощь практически сразу показывает тебе себя. Ты верно заметила, что он дал себя как следует рассмотреть. Потом он вдруг сбегает, не давая тебе потерять его из виду.

– Но вмешивается Шанель, – задумчиво пробормотала Лёка, – и мы с ней исчезаем.

– Вас находят у Озёрника, – одобрительно кивнул дед, – инсценируют нападение и вынуждают тебя вернуться в городской сектор. Одну, без сестры и Нешто. Где практически загоняют в район офиса. В тот момент, когда Олег находится на стоянке.

– Нас буквально столкнули лбами, – согласилась Лёка, что всё выглядит не набором случайностей, а чётко сработавшим планом.

– Я действительно упомянул о том, что ты без работы, – подтвердил полковник уже известное внучке. – В принципе, инициатива Олега выглядит вполне естественной. Парень хотел… скажем так, помочь, чувствуя себя обязанным. А вот скорость, с какой он провернул собеседование, настораживает. Только встретились, и тебя уже принимает с распростёртыми объятьями главный кадровик. Тут у меня сомнение: Олег сам так решил или помогли? Впрочем, неважно. Положительный результат был гарантирован.

– Марго, – покивала Лёка. – И знаешь, возможно, Олег и вправду действовал под заклятьем или чем-то подобным.

– Есть такие, – авторитетно заявил Нешто-Нашто в ответ на вопросительный взгляд воеводы-батюшки. – На них криксы большие умелицы.

– Анжела, – переглянувшись, одновременно вспомнили дед и внучка.

– Я же говорила, – вернулась к своему рассказу Лёка, – что Олег появился в кабинете Марго сразу же после её звонка.

– Говорила, – не нуждался в напоминаниях полковник. – Слонялся по коридору и ждал, когда позовут. Хотя у начбеза такой огромной компании есть дела поважней, чем внучка бывшего сослуживца.

– Одного не пойму, – с сомнением нахмурилась она. – Зачем его присушили ко мне? Ни за что не поверю, чтобы такой замкнутый осторожный человек влюбился в меня с первого взгляда. И постоянно пытался бы меня контролировать, как полоумный, даже в мелочах. Как с моим патологическим недосыпанием.

– А у тебя оба поклонника полоумные, – не удержался от шпильки дед. – Но, кстати, недосыпание вполне могло заинтересовать не его, а контролирующих его духов. Эта парочка марго-моргощей должна остро интересоваться, сколько времени ты проводишь в межмирье. От этого зависит, как много у тебя набралось там привязок. Не могли же они не догадываться, что бывший офицер будет заниматься разведкой. Благо времени у него вагон. А вот ты днём на виду: работаешь под их неусыпным контролем. Значит, ночами знакомишься с параллельным полем альтернативной деятельности.

Он внимательно посмотрел сначала на внучку, затем на Нешто-Нашто:

– Задание будет таким: вычислить духа, который контролирует Олега. Он где-то в офисном здании. И наверняка не так прост, как эта дура крикса.

– Слушаюсь, батюшка-воевода! – вытянулся во фрунт древний дедок в скорбном рубище.

Лёке вдруг стало жалко его – словно он и вправду старый больной человек, на которого взваливают неподъёмную ношу. Нешто удивлённо округлил глаза, но тут же расплылся в умильной улыбке. И когда перестанет подслушивать мысли?

Ночью она проснулась оттого, что кто-то тихонько нудил прямо в ухо:

– Вставай. Вставай.

Монотонно и настойчиво.

Лёка приоткрыла глаза и увидала освещённую лунным светом бабуленькину шаль.

– Бельмондошенька, что случилось?

– Хозяйка зовёт, – строгим голосом уведомила шишиморка.

Мордочка у неё была серьёзней некуда.

– Какая хозяйка? – не поняла Лёка, но тут же вспомнила, как состоялось их знакомство: – Ма-Са-Та?

– Какая она тебе хозяйка?! – возмутился домашний дух. – Да и меня уж выкупили.

– Кто выкупил? – окончательно проснулась Лёка от такой сногсшибательной новости.

– Хозяйка и выкупила. Всё за ради вас: приставников.

– И где она? – свесив ноги с кровати, уточнила она.

– В Нави, – начала терять терпение Бельмондошка. – Где ж ей ещё-то быть? Да, ты проснулась ли?

– Проснулась, – проворчала Лёка, машинально собирая волосы в пучок. – С тобой поспишь.

– Ну, так ступай за мной.

Ради путешествия за границу межмирья наряжаться не требовалось. Лёка прямо в пижаме прыгнула туда вслед за шишиморкой, которая провела её на место встречи и тотчас смылась.

Берег небольшого пруда сплошь зарос камышом: непроходимые заросли. Прямо перед её носом возвышался огромный валун высотой с человеческий рост. На нём сидела игошка, на голове которой покачивался увязанный в трилистник белой лентой зелёный шиш. Она непрерывно сучила лапками и шевелила ушками.

– Доброй ночи, Шанель, – запрыгнув на валун и зевнув, пробормотала Лёка. – А где Хозяйка?

Игошка задумчиво покосилась на неё и приказала:

– Сядь. Разговор будет долгим.

– Погоди, – закрались в голову смутные подозрения. – Ты хочешь сказать…

– Догадалась, ну и ладно, – досадливо прошлёпала губами Шанель. – Дело не ждёт. А разговор тем паче.

Спросонья Лёка как-то не сразу и сообразила, что голос игошки вдруг стал незнакомым: не лёгким и по-детски звонким, а тихим и по-женски сочным.

– Шанель?

Она встретилась взглядами с игошкой и невольно содрогнулась: белые круглые глазки вспыхнули неживым кромешным светом.

– Забудь, – снисходительно усмехнулся древний дух. – Довольно баловства. Пришло время неприкрытых помыслов и прямых слов. Ты чистая вода, а потому я доверяю тебе своё истинное имя: Га-та.

И Лёка вдруг почувствовала, что пол-полушка окончательно сползает с неё, как старая кожа с возмужавшей змеи. Сейчас подлинная женщина обращалась не к девчонке-переростку, а к равной себе. И тяжесть неминуемой женской доли, что обрушилась на неё с обретением духа приставника, тотчас перестала давить на плечи.

– Гата, – привыкая к нечаянной свободе, задумчиво повторила Лёка. – Что это значит?

– На первородном языке это значит «Ступающая по тверди», – пояснила…

– Ты не игошка, – уверенно констатировала новорожденная женщина.

– А ты не Лёка, – одобрительно молвила Гата. – Сила и мудрость. Вот, что влилось в тебя с данным тебе именем. Ты выдержала его бремя. И отныне ты Ольга. Так, и никак иначе.

– Никак, – приняла она свою награду.

– А я не игошка, – подтвердил древний дух её догадку. – Я Сумерла. Хотя это слово искажено со временем, как почти всё. Люди менялись, менялся их язык. Старые слова становилось неудобно произносить.

– Как звучало это слово на первом языке? – было очень важно узнать той, что внезапно узнала себя. – Хотя кое-что, я, кажется, слышала. Ле, значит, созданное не человеком, а чем-то… что выше его?

– Верно, – одобрительно кивнула Сумерла. – Ме, значит, равновесие. Или мера. В общем, это и есть основа. Су просто указывает на то, что я та самая и есть. А звук Р затесался в изначальное слово по невежеству тех, кто когда-то давно посчитал меня богиней.

– Данное свыше равновесие, – собрала всё воедино Ольга и уточнила: – Ты ведь стала им не при жизни?

– После жизни. Имена смертных, как ты успела узнать, остаются в том мире, где их нарекли. А в Нави мы нарекаем себя сами. Хотя здешние долгожители вроде меня могут принять имя, данное прочими неупокоенными. Так и меня когда-то давно нарекли Ступающей по тверди.

– Такое имя нужно заслужить, – невольно почувствовала себя польщённой Ольга.

Её отметила и признала своей не какая-то пустоголовая крикса или шишимора, а Сумерла. Которую в древности почитали богиней Светлой Нави – места для упокоения достойных душ. Наверняка со временем позабыв про изначальный смысл, вложенный в эту божественную фигуру. А позже приткнув её на первое попавшееся место в божественном пантеоне. Хотя равновесие в мире мёртвых очень уместно.

– Нужно заслужить, – ледянущим тоном повторила Гата.

И в голове Ольги пронеслась какая-то бессмыслица. Нечто непонятное и очень далёкое: оуста имъ бяху перти помысл имъ бяху чест. Или что-то в этом роде – она толком и не разобрала: промелькнуло и пропало. Зато последовавшие за тем слова отсутствием смысла не грешили:

– Помыслы мои чисты, уста мои на запоре, – машинально повторила она. – Да буде моё слово крепче камня, сильнее железа век по ве́ку отныне и до ве́ку.

Высказалась и задумалась:

– Гата, это какая-то клятва?

– Верности, – кивнула та.

– Верности тебе? Я что теперь, твоя навеки? – попыталась Ольга скрыть за шуткой охватившую её тревогу.

По сути, её сейчас силой принудили сдаться в беспрекословное подчинение.

– Зачем навеки? – усмехнулась Сумерла. – Навеки слишком долго. Клятва верности не даётся безответно. Ею повязан и тот, кто её дал, и тот, кому она дана. А я не имею намерений связывать себя с кем-то навеки. Дело у нас одно: остановить двух забывшихся оголтелых колдунов. Вам они угрожают смертию. А мне безвозвратным небытиём. Так что мы неволею повязаны. Но вольны им воспрепятствовать. Иль передумала? – хитренько свернули белые глаза игошки.

– Ни за что.

– Ну, так и договорились, – одобрительно кивнула Сумерла.

– Я могу рассказать о нашей встрече деду?

– Воеводе я сама откроюсь, – пообещала Гата. – В свой час. Неразумно его прежде времени отягощать.

– А меня разумно? – машинально уточнила Ольга.

– А с тобой, девонька, у меня выхода нет, – холодно обрадовала Сумерла. – Ты не только колдунов должна побороть, но и себя. Тебе моя помощь нужней. Своею клятвой ты путь к себе открыла. Не бойся: только для меня. Сокровенный путь, что не каждому доверишь. Через него и навредить тебе можно, и силы придать.

– Ты не станешь мне вредить, – была абсолютно уверена Ольга.

– Незачем, – согласилось очень древнее и несомненно могущественное создание. – А вот сила моя тебе понадобится.

– Не позволить Марго уничтожить тебя, как других Сумерл? – решила она прояснить всё до конца.

– Само собой, – не стала таиться Гата. – Так что мы обе с тобой по краю ходим. Ну, всё, ступай. Деньки у тебя нынче нелёгкие. А тело не двужильное. Ему отдых нужен.

Воскресенье полковник с супругой и младшей внучкой провели на новой даче в межмирье. К сожалению, саму землянку снести невозможно: она являлась точной копией жилища самых первых приставников. Как-то перестроить её тоже нельзя. Пришлось прямо над ней выстроить небольшой терем – чему поспособствовал местный Леший. Затюканный и замордованный волотами настолько, что вернувшимся хозяевам землянки готов был дворец забабахать.

Теремок и фортификационные сооружения вокруг него строил Нешто-Нашто: признанный мастер доставать всё буквально из воздуха. А приставники с Гатой весь день отбивались от всякой нечисти, которую гнали в сектор целыми стадами. Но к вечеру управились все: и строитель, и устроители бескровной бани для захватчиков.

Ольга осталась защищать очаг в реале. Маясь теперь уже двумя хворобами: Олег и Моргощь. Олега было жалко до кровавых слёз. Мало мужику досталось, когда он молодым парнем попал на войну – та ему всю душу выжгла. А теперь той душой ещё и завладели мерзавцы. Да и она свою долю внесёт: не сможет ответить на его чувства искренне, от всей полноты сердца. А он это обязательно почувствует: в притворстве жить не захочет. От неё откажется, а от себя никогда. И решится его дилемма не в его же пользу.

А Моргощь… Ну, что Моргощь? Останется в душе незаживающей болячкой – Ольга уже сейчас чувствовала, как та саднит. Но решения своего никогда не изменит: своих не предаст. Это даже не вопрос выбора – это так и точка.

Утро понедельника для неё началось с сюрприза прямо на остановке, где Ольга выгружалась из пригородного автобуса. Не успела сделать и десяти шагов, как у обочины припарковался чёрный джип. Не особо присматриваясь – да и в принципе не разбираясь в машинах – она, естественно, ожидала увидеть Олега. Но…

– Доброе утро, волшебница, – заступил ей дорогу Илья.

Стараясь казаться насмешливым. Однако мрачный взгляд не оставлял надежд, что он просто так отвяжется.

– Не думаю, что оно доброе, – постаралась, как можно, сумрачнее откликнуться Ольга. – У меня есть шанс от тебя избавиться? Хотя бы сегодня. И, кстати, сотовый верни. Который ты утащил вместе с моим рюкзаком.

– Садись в машину, – с нажимом попросил Илья.

– А, если не сяду? – оглянулась она в надежде удрать через межмирье.

Не бросит же он машину под знаком запрета парковки. Только вот народу вокруг полным-полно. Исчезать у всех на глазах менее благоразумно, чем перетерпеть очередной бред этого маньяка.

– Силой усажу, – пообещал Илья таким тоном, что угроза показалась веской.

– Хорошо, – старательно изображая ледяное спокойствие, пересекла она газон.

Он закрыл за ней дверцу, уселся сам и уверенно встроился в поток машин. После чего всё с той же натужной насмешкой поинтересовался:

– Может, всё-таки, объяснишь, чем я так провинился, что ты устроила мне затяжную пытку?

– Я? Тебе? А твои попытки на мне жениться, не пытка? – выдерживая взятый тон, возразила Ольга.

– Жениться, – повторил он, как показалось, с еле уловимым удивлением, но продолжил довольно невозмутимо: – И что же тебя не устраивает: замужество, как таковое, или жених?

– По-моему, тебе позавчера всё популярно объяснили. Знаешь, деду не понравится твоя настойчивость. Не боишься, что он насадит тебя на свою рогатину?

– Значит, дед против, – вновь как-то странно отреагировал Илья.

Вообще-то Моргощь, но ей было легче думать о нём, как о человеке, которым этот негодяй овладел. Возможно даже неплохом человеке.

– А у тебя остались какие-то сомнения? – слегка растерялась Ольга, не зная, как себя вести дальше.

Потому что он был явно неадекватен. У него что, провалы в памяти? Или раздвоение личности? Что в его возрасте совсем неудивительно: прожить сотни лет и остаться нормальным не всякому под силу.

– Я бы на твоём месте не сердила полковника, – продолжила нагнетать Ольга. – Знаешь, он две войны прошёл. Пристрелит тебя здесь в реале, и твой осточертевший нам дух вернётся в межмирье. Где тебя будем поджидать мы с бабулей. А уж от её оружия тебе не спастись и там.

Илья молча слушал её, сузив глаза и закусив губу. Его молчание начинало угнетать. А когда женщину что-то угнетает, она начинает либо заедать, либо забалтывать свои страхи.

– Кстати, почему из всех приставников ты выбрал меня для своих домогательств? Версию страстной неистребимой любви отметай сразу. После того, как ты разделался с нашими предшественниками, любое упоминание о ней будет звучать издевательски. Прошло двести лет, но твои похождения до сих пор пугают всё межмирье. Так, откуда такое внимание к моей персоне?

– Ты мне снишься, – глухим ещё больше охрипшим голосом объявил Илья. – Каждую ночь. И в этих снах ты более благосклонна. Если не сказать: развратна.

– Заклятье? – машинально отреагировала Ольга.

– Думаешь? – без видимого интереса бросил он.

– Не знаю, – вдруг заинтересовалась она этим вопросом всерьёз. – Ты мне скажи: существуют ещё умельцы, способные наложить заклятье на такого, как ты? Может, твоя подружка?

– Какая подружка? – оживился и он.

– Та, что сама себе незыблемая первооснова, – иронично усмехнулась Ольга.

– А, эта, – весьма равнодушно отреагировал Маргощь на явную провокацию.

Вообще-то считалось, что приставники не знают о его связях с Марго. Но Ольга впервые осознала, что так считали только они. На деле же он прекрасно знает, кто и когда их проинформировал на сей счёт.

– А, куда мы едем? – спохватилась она, сообразив, что офис давно остался позади.

– Завтракать, – теперь усмехнулся Илья.

Удовлетворённо и многозначительно одновременно.

– Это похищение? – преувеличенно восторженно всплеснула руками Ольга. – Ты серьёзно? Надеюсь, у тебя не осталось иллюзий по поводу моей скверной ориентации в промежмировье?

– У меня вообще не осталось иллюзий на твой счёт, – как-то слишком туманно выразился он.

– Ты разочарован?

– Ещё больше очарован, – кажется, серьёзно ответил Илья. – Всегда знал, что встречу свою фею. Не знал только, что она действительно окажется феей.

– Разворачивайся, – потребовала Ольга. – Я на работу опоздаю. И верни телефон.

– Твоя работа там, где прикажут, – парировал он. – А приказы тебе отдавать могу только я. Привыкай. В нашей семейной жизни может пригодиться. Так что сегодня ты работаешь…

– Пока-пока, – прокуковала она и умчалась в межмирье.

Он как раз выруливал с улицы на центральную площадь, где всегда оживлённое движение. Погнаться за ней, бросив машину пустой в непрерывном потоке, не решится даже Моргощь. Это ему не межмирье – попав в переход напротив офиса, рассеянно размышляла Ольга – где он привык вытворять всё, что душеньке угодно.

Дожидаться удобного момента, чтобы выскочить в реал, пришлось долго. Утро, все спешат на работу, в школы и детские сады. И всё-таки ей удалось улучить момент. На автостоянку компании она влетела, как с подожжённым хвостом. И сразу же наткнулась на Олега.

Тот стоял у своей машины и мозолил взглядом центральные ворота: ждал её. Пришлось общаться.

– Что случилось? – слегка раздражённо осведомился он. – Не в твоей привычке опаздывать.

– Встретила Илью Александровича, – как о чём-то обыденном доложила она. – На остановке.

– И что он хотел? – явно насторожился Олег, обнимая её при всём честном народе, выползающем из авто.

– Предложил подвезти до офиса, и мы немного поболтали. Он сказал, что это не опоздание, а произвол начальства, за который не последует санкций. А вообще-то, он ко мне приставал.

Зачем она это ляпнула? Возможно, неосознанное желание найти защиту у сильного мужчины? Она даже прильнула к нему плотней, сама не заметив этого. И вдруг, целуя её в висок, Олег сказал:

– Не фантазируй. Илья не станет приставать к чужой невесте. Тем более, к невесте друга.

Важно не сказанное, а тон, каким это было подано. Его тон Ольге не понравился категорически. Таким объявляют неразумным подросткам, как те неправы, считая, что их юный эпатажный кумир последняя инстанция во всех вопросах.

– А, если это правда? – отстранившись, удивлённо спросила она.

– Это не может быть правдой, – тут же получила безапелляционный и слегка грубоватый ответ.

Чуть, было, не взорвалась, но вовремя вспомнила субботний разговор с дедом. Что ни говори, любой настоящий мужчина попытается донести до встревоженной невесты, что ей почудилось: дескать, его друг не будет ломать им жизнь. Это уже потом втайне от неё жених потребует у друга ответа: было или нет? Морду набьёт, если ответ ему не понравится. Олег же буквально отвозил мордой по столу именно невесту. Что как-то не вписывается в представление об этом человеке.

Значит, всё-таки под контролем – уныло размышляла Ольга, заходя в офис бок о бок с ним. Фактически, под прицелом. Теперь её каждая дрянь может шантажировать: не сделаешь, что велят, твоему дружку конец – как-то так это решается в боевиках.

День прошёл спокойно: Илья больше не появлялся, да и Олег где-то пропадал. А ночью она проснулась оттого, что кто-то тихонько нудил прямо в ухо:

– Вставай. Вставай.

Монотонно и настойчиво.

Не открывая глаз, Ольга прошептала:

– Бельмондошенька, что случилось?

– Хозяйка зовёт, – строгим голосом уведомила шишиморка.

Она открыла глаза: мордочка у их домашней хранительницы была серьёзней некуда.

Гата ждала её на том же валуне:

– Прости, что подняла тебя среди ночи.

– Ты можешь звать меня, когда угодно, – от души пообещала Ольга.

– Хорошо, коль так, – покосилась на неё Сумерла и сделала ожидаемое объявление: – Нужно поговорить.

– О чём?

– О твоём суженом, – привела её в замешательство Гата.

– О Моргоще, – безошибочно угадала горемычная невеста.

Ибо какой-то там смертный вряд ли интересовал игошку в разрезе текущего состояния их борьбы за независимость.

– Я вроде уже всё сказала, – попыталась она увильнуть от неприятной темы.

– А я нет, – строго окоротила её Сумерла.

– Что нового я могу услышать? Он враг. Присушили меня, не присушили – по барабану. У меня, к счастью, ещё и мозги есть. Свои собственные. Я не настолько одержима духом приставника…

– С чего ж ты, девонька, решила, будто он и есть ваш погубитель?

– В смысле? – от неожиданности пролепетала жертва собственных терзаний, моментально ухватившись за вдохновляющий намёк.

– В том самом, – усмехнулась Гата. – Кто ж тебя недоумушку навёл на подобную мысль?

– Погоди, – зажмурилась Ольга, словно так легче помочь решиться её судьбе. – Ты хочешь сказать, что Илья не одержим колдуном?

– Да, уж, как не приглядывалась, власти чужой я над ним не почуяла. Не одержим он. Хотя какая-то крикса твоего суженого ночами посещает.

– Его сны! – выдохнула она, ощущая, как с плеч упала даже не гора, а черепаха, державшая землю. – Гата, ты… Ты знаешь…

– Знаю, – отмахнулась та лапкой. – Не благодари. Да и не за что покуда. Думается мне, судьба-суденица у твоего суженого незавидная. Изведут его, как станет ненадобен.

Накрывшие её невнятные чувства бросились врассыпную. Такого она не потерпит – взъерепенилась в Ольге женщина, которую замыслили обокрасть. У неё первая настоящая любовь, а какие-то сволочи на неё покушаются!

Ну, уж нет.