Текст книги "Простодушны и доверчивы (СИ)"

Автор книги: Александра Сергеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 29 страниц)

Глава 21

Хоть кол на голове теши

Утром на стоянке перед офисом её ждал Олег. Задумчиво наблюдая, как, завидя его, она замерла. Потом нерешительно сделала шаг, другой. И, решившись, направилась к нему: им нужно было объясниться. Лучше сразу – приказала себе Ольга, зная, что катастрофически не умеет отказывать.

К тому же, получается, что морочила мужчине голову, не отказав сразу. Хотя чувствовала: не он. Знала, что кроме Ильи никто не нужен – даже когда считала его колдуном.

Олег улыбнулся ей: тепло и чуть загадочно. Эта улыбка внезапно уж так легла на сердце, что Ольга и сама разулыбалась в ответ. И чем ближе подходила к нему, тем легче и уютней становилось на душе.

– Я соскучился, – протянул он руки.

И Ольга скользнула между ними, прижалась к этому… такому родному человеку. Да, сложному. Да, жёсткому и закрытому от людей. Иногда жестокому с ними. Но с нею совершенно другому: открытому, надёжному и… Просто замечательному – млела она, подставляя лицо под его поцелуи. Такие лёгкие и уютные.

– Знаешь, я тоже, – прошептала она, касаясь губами его губ. – И только сейчас поняла, насколько.

– Я звонил тебе вчера несколько раз, – попенял Олег, запуская пальцы под шишак на затылке. – Но ты меня игнорировала.

– Я? – рассеянно переспросила она, пытаясь сосредоточиться.

Он звонил? Ах, да! Странно, оба оберега, как сговорившись, устроили ей баню под рубашкой. Снять их, что ли? Оттого, что они учуяли где-то рядом Моргоща, ничего не изменится: не прыгать же за ним в межмирье.

– Я телефон потеряла, – пожаловалась Ольга. – На пикнике.

Едва память подсказала, как она его потеряла, и кто его до сих пор не вернул, душу опалило ледяным раздражением – почти злобой.

– Курица, – мягко попенял он.

– Ещё какая, – хмыкнув, поддакнула она.

Олег сильней прижал её к себе:

– Я с тобой оживаю.

И вдруг краем глаза Ольга зацепила мужчину, выходящего из офиса. Повернула голову: да, это он. Илья. Который сразу же заметил обнимавшуюся парочку и едва не споткнулся. Замедлил шаг, но не остановился. В глазах его блеснуло что-то очень-очень недоброе. Она поёжилась и отвернулась, взмолившись: только бы не подошёл.

Не подошёл – она выдохнула с облегчением, чуть отстранилась и вновь разулыбалась:

– Пошли работать?

– Пошли, – согласился Олег, разворачивая её к дверям и обнимая за плечи. – У меня сегодня трудный день, но буду забегать. И обедаем вместе.

– Как скажешь, – обрадовалась она, как девчонка.

Сидя в своей колбе, Ольга старалась сосредоточиться на работе, но перед глазами стоял он. Её прямо-таки распирало желание всё бросить, найти его и…

В дверях отдела нарисовалась довольно вульгарная девица. Юная дылдина в потёртых джинсах и чёрной футболке. В очках с толстой роговой оправой. С короткими рыжими волосами, торчавшими во все стороны. С нарисованными по новой моде толстыми бровями и странновато пухлыми щёчками на узковатом лице. Интересно – машинально подумала Ольга – что же всё-таки Ветка суёт за щеки? Грецкие орехи? Или…

Ветка – окончательно дошло до неё. Она здесь. А её маскарад говорит лишь об одном: что-то произошло. Телефона у её сестры-идиотки нет. Выпрыгнуть сюда из воздуха тоже никак. Вот и пришлось прибегнуть к старому испытанному способу.

Ветка мазнула взглядом по отсекам, словно выискивая кого-то, Собрала гроздья удивлённых и насмешливых взглядов, после чего вышла, так ни к кому и не обратившись. Ольга посидела с минутку и направилась на выход. Заскочила в туалет, увидела призывный взмах рукой из последней кабинки и юркнула туда:

– Свет, что случилось?

– За мной, – неожиданно сухо бросила сестрёнка.

– Куда? Я же на работе.

– За мной! – процедила Вестка, вцепившись ей в локоть. – Не заставляй меня.

– Ну… хорошо, – окончательно растерялась Ольга. – Только предупрежу Олега и…

Огненный кнут затянул на её шее петлю. Последнее, что Ольга отметила угасающим взором, была белая ферязь.

Очнулась на земляном полу. Рядом потрескивал огонь. Она покосилась и узнала их очаг в межмирье. А так же щегольские жёлтые сапожки под малиновым подолом, у которого болтались туда-сюда концы длинных рукавов.

– Бабуля? – узнала её Ольга. – А что…

– Помолчи, – строго молвила та. – Лежи спокойно. И вдыхай поглубже.

– Дым? – удивилась она.

Вскинула глаза и обнаружила, что бабуленька не просто стоит над ней, а машет широкой тряпицей, гоня дым прямо в лицо внучки. По другую сторону очага тем же занималась Ветка. Лица у обеих – краше в гроб кладут.

– Я дышу, – послушно поддакнула Ольга. – И лежу. Что не мешает вам объяснить: за какие грехи со мной так беспардонно обошлись?

На грудь вспрыгнула смешная большеротая жабка с кокетливым шишом на макушке:

– Признала меня?

– Гата, – вздохнула Ольга, – хоть ты из меня дурочку не делай.

– Дурочку из тебя уже сотворили, – поставила диагноз спокойная, как танк, Сумерла. – А мы вот в разум тебя приводим. Благо, вовремя поспели. Иначе быть тебе, девонька, новой отступницей.

– По-моему, она вполне адекватна, – тоном эксперта заявила Ветка. – Мы не перебарщиваем?

– Не нам судить, – окоротила её Лада Всеславна, вопросительно уставившись на Сумерлу: – Что скажешь, матушка?

– Довольно с неё, – согласилась та.

– Точно? – заосторожничала бабуленька. – Что-то мне её взгляд не нравится.

– Я бы тоже так смотрела, если бы меня родная сестра в туалете душила, – проворчала Ветка, присев на корточки: – Лёк, только не вздумай меня смертельно ненавидеть. Иначе бы ты со мной не пошла. Пока бы разрешение не получила.

– Чьё? – начала догадываться Ольга о подоплёке всей этой катавасии. – Гата, меня заворожили?

– Заклятье вечной любви наложили, – пояснила та, поглаживая её щёки лапкой. – Прежде-то всё присушить пытались, да не вышло: нынче не всякую девку присушишь. Больно умные все стали, – выдала она сакраментальную фразу.

– Значит, Марго всё-таки не побоялась на меня волховать, – вспомнила Ольга её же слова. – И с Батюшкой Бором враждовать не боится.

– Надеется, что он поздно узнает, – пояснила Сумерла. – Он всё больше размышлять повадился: по сторонам не глядит пенёк старый. А, как узнает, уж поздно будет: Масатка сильней любого Большака́ станет. Ну, спрашивай, – разрешила она. – Чем озабочена?

– Когда мы на Скипера охотились, я вспомнила одну сказку. Про него. О том, как он похитил трёх богинь: Живу, Лелю и Морену. Заворожил их…

– Знаю эту сказку, – усмехнулась Гата. – Были такие. Не богини, понятно, а дочки старейшины. Веков за пять иль шесть до крещения Руси. Я уж точно не припомню. Заворожил их не Скиперка, а Моргощь. Он на такие дела мастер. Живу-то с Лелей, как надоели, прочь прогнал. Девки по нему все иссохлись, да и померли. А вот Мара ему по сердцу пришлась: злыдня удалась на славу. После в Навь попала и тут изрядно покуражилась. Пока её Ма-Са-Та в небытие не спровадила.

Она уколола Ольгу острым ледяным взглядом и подтвердила:

– Так он и с прочими девками обходился. Вроде той полуверицы, с которой вы нынче покончили. Так и с тобой поступить замыслил. Как ты к нему нынче льнула да млела? Не забыла?

Ольга вспомнила и обмерла: Илья! Он же их видел. И увиденное ему очень не понравилось – не сказать хуже.

– Не терзайся, – снисходительно молвила Сумерла. – Пока ты жива, ничего непоправимого нету. Суженный твой уж всякого насмотрелся: поймёт. Но после, – строго предупредила она. – А прежде надо вам кое-что узнать. И не от меня: от самой Масатки. Чтобы вы не сомневались, что услышанное одна чистая правда. Вот к ней вы ввечеру и наведаетесь. Там и колдуна встретите.

– А всё-таки, – не выдержала Ветка. – Как они смогли её заворожить, если на ней твой оберег?

– Оберег тебе не скафандр для выхода в открытый космос, – внезапно сразил их наповал древний, как мамонт дух. – Ну, чего вылупилась? Думаешь, если я по привычке иногда говорю, как ископаемое, так им и осталась?

– Умеешь ты удивить, – в полном обалдении пробормотала Ветка.

– А оберег, – продолжила Гата нравоучительным тоном, – на то и оберег, чтобы оберегать от чужого зла. От своего собственного один оберег: ты сама. Почему Моргощь не мог присушить твою сестру? Да потому, что она от своей любви к Илье не отступила. Хотя и считала его колдуном. От него самого отказалась, а от любви нет. Тем она себя и защищала. Ибо такая броня покрепче любого скафандра. А вчера её гордыня бестолковая, – безжалостно припечатала Сумерла подопечную, – в той защите червоточину сотворила. Крохотную, но достаточную, чтоб Моргощь через неё до души добрался. А любая волшба над людьми только так и творится: через душу. Завладей ею, и завладеешь человеком: всемерно и всепоглощающе.

Она помолчала – приставники боялись нарушить это молчание, подспудно чувствуя недосказанность. Бабуленька думала о своём, кивая в такт мыслям головой. Ветка неизвестно: думала хоть о чём-то, или ветер в башке гулял? Ольга же поедом себя ела, представляя, что сотворила с Ильёй. Ей хотелось сунуть голову в очаг, чтобы в ней выжгло все казнившие её страхи.

Наконец, Сумерла спросила:

– Вы думали когда-нибудь, как получили своё мастерство? Как кому что досталось? Почему ваша бабушка обрела самое могучее оружие? Её любовь безусловна и неподкупна. На кого бы обращена ни была. А такая любовь и сама по себе могучее оружие. Что не каждому по руке и по силам. Ладно, – махнула она лапкой. – Довольно с вас науки на сегодня. Ты, Ладушка, – как-то особенно уважительно обратилась она к бабуленьке, – не обессудь, но в твоём дому ещё одна гостья объявится. Прислужница моя Гарафена.

– Змея что ли? – удивилась Ветка.

– Какая змея? – не поняла Ольга.

– Ты что, не помнишь? Она ещё в море-окияне на острове Буяне камень Алатырь стерегла. Вопросы всем задавала, а тех, кто не ответит… Кстати, Гата, а что она с ними делала? В окияне топила или на обед кушала?

– Вот, о чём я тут битый час толковала?! – рассердилась Сумерла. – Телятя ты необлизанная! Что ты свою червоточину всё теребишь? Дожидаешься, когда Масатка и в неё своё жало запустит? Чего ты всё хорохоришься, бестолочь невоздержанная? Если себя не полюбишь, так и никто тебя любить не станет. Выдумала тоже, – уже мягче проворчала она, – будто мужикам лишь телесную красоту подавай. Так и то дело прошлое. Ты вон уже и похорошела, а всё себя дылдой неловкой видишь. Поганкой землистой.

– А! – махнула рукой Лада Всеславна. – Им хоть кол на голове теши. Что одной, что другой.

– Мне на работу пора, – не зная, как осторожней заступиться за сестру, встряла Ольга в воспитательный процесс.

И вдруг совершенно безотчётно добавила:

– Олег обещал заскочить, а меня…

Тут-то её и нахлобучило ужасным подозрением. Она выпучила глаза на Сумерлу, силясь осознать, что это сейчас такое было. Потому что этого быть не могло – нестерпимо даже думать о таком. Она готова была сквозь землю провалиться…

Когда бабуленька преспокойно заявила:

– И что? Со всяким случается. Я до Стёпушки тоже… с одним прохвостом связалась. Смазливым и речистым. Ничего, опомнилась и за первого встречного выскочила. Уже почти полвека вместе.

– Да ну? – притворно восхитилась Ветка. – А дед про этого первого встречного знает?

– Ха. Ха. Ха, – трижды хлопнула в ладоши Лада Всеславна.

– Драть не передрать, – поддержала её Гата.

– Ха. Ха. Ха, – трижды хлопнула в ладоши Ветка и поинтересовалась: – А эти ваши гламурно-мемуарные воспоминания не потому, что Олег тоже одержимый?

– Давно догадалась? – с интересом уставилась на неё Гата.

– Сегодня, – со вздохом призналась Ветка. – Когда ты меня сорвала из дома, а там Ольга изменяет одному жениху с другим. Причём, они как-то подозрительно местами поменялись.

– Мне и вправду на работу пора, – устало пробормотала Ольга, закрыв глаза.

Вот так бы лежала и лежала. У насквозь родного очага, который окутывал её не обычным для реала теплом – которого здесь быть не могло – а каким-то особенным душевным.

– Не вижу смысла, – пожала плечами бабуленька. – Пустая трата времени. Всё, что нужно было узнать, узнали. А Марго лишний раз глаза мозолить опасно.

– У меня там сумка осталась, – напомнила Ольга, – а в ней документы. Реал не межмирье: без паспорта не проживёшь.

– Тогда я с тобой, – заявила Ветка. – Подстрахую. Тебе не надоело валяться? Может, встанешь уже, паралитичная ты наша? Всё, выздоровела: пора на выписку.

– Заберёшь и сразу домой, – ультимативным тоном объявила Лада Всеславна.

Однако Ольга, вставая, поймала соболезнующий взгляд сестры, и окончательно пришла в себя. Вернулся тот боевой настрой, который появился с обретением духа приставника. И который здорово приподнял её в собственных глазах: прежде она считала себя никакущей пол-полушкой, а теперь…

– Я постараюсь, – получила бабуленька дипломатичный ответ.

Да, она постарается: Олег предоставит ей такую возможность – обещал же забегать.

– А я постараюсь помочь ей постараться, – так же нарочито почтительно поддакнула Ветка.

– Ну, что ж, – поддержала сестричек сумерла, – слетайте. Как знать: может нынче там самое интересное и начнётся. Только глупостей не наделайте.

Ольга снова сидела в своей колбе и делала вид, что делает дело. Остальные бегали по отделу и кучковались в митингующие группки. Ждут назначения нового начальника – догадалась она. Тем более что в наличии целых две кандидатуры. Алчная Белка – эта неизвестно в скольких штанах пошарила, лишь бы заполучить вожделенное местечко. И Елена Андреевна – женщина под сорок, работавшая в компании чуть ли не со времени её основания. Тоже амбициозная, тоже стерва, но хотя бы ведущая себя прилично.

Только успела подумать, как поймала взгляд вошедшей в отдел Елены Андреевны. Не враждебный, но нескрываемо испытующий. Тут до Ольги дошло: кандидаток не две, а три – её тоже посчитали. Что для любовницы начальника службы безопасности компании идея не безосновательная.

Елена Андреевна подчёркнуто не присоединилась к очередной «могучей кучке» во главе с Алчной Белкой и прошла в свою келью. Села за стол и продолжила спокойно работать. Ольга подумала-подумала и направилась к ней. Вошла, закрыла дверь и приблизилась вплотную к поднявшей на неё глаза женщине:

– Извините, нам нужно поговорить.

Бэлла бы сейчас непременно устроила демонстрацию – эта женщина лишь с виду спокойно кивнула:

– Слушаю вас, Ольга.

– Поскольку вы сейчас исполняющий обязанности начальника, хотела предупредить, что увольняюсь,

– Когда? – невозмутимо уточнила Елена Андреевна.

– Заявление напишу прямо сейчас и принесу вам.

– Могу я узнать причину увольнения, – уточнила Елена Андреевна.

– По семейным обстоятельствам, – в общем-то, ничуть не солгала Ольга.

Умная женщина поняла, что для неё сделали. Посмотрела ей прямо в глаза и сказала:

– Жаль. Вы хороший работник и неплохой человек.

– Спасибо, – почувствовала она себя немного польщённой.

Похвала прозвучала вполне правдоподобно. В конце концов, она и вправду неплохой человек – во всяком случае, совестливый.

Выходя из кельи, Ольга столкнулась с Олегом. Митинг заткнулся – его участники с напряжением следили за начбезом. Тот, как обычно, кивнул сразу всем и обнял свою «потаскуху»:

– Как ты?

Ольга в ответ зацвела весенним цветом – улыбка от уха до уха:

– Отлично. И успела соскучиться.

Он поцеловал её в лоб и согласился:

– Я тоже. Не забудь: обедаем вместе. Мне пора. Встреча.

– Пошли, провожу, – кивнула она. – Мне нужно к финансистам.

Они вышли под аккомпанемент гробовой тишины. Вместе поднялись на третий этаж, где Олег снова её поцеловал и направился по коридору в сторону «командирского отсека». В то крыло, где помимо генерального директора с его замами обитал и начальник кадров.

Ольга юркнула в туалет и выскочила в межмирье. Столкнувшись нос к носу с сестрой.

– Не зря вернулись, да? – лукаво улыбнулась ей Ветка.

– Быстрей, – вылетела из туалета Ольга, страшась потерять цель.

Но в коридоре они обнаружили не одну, а сразу три плохо различимых человеческих тени: все мужские. Правда, лишь одна вплыла под занавеску из корней на входе в пещеру Марго. Пришлось понадеяться, что это Олег. А ещё помолиться, чтобы могущественная Сумерла их не учуяла.

Она их не учуяла: в пещере сидели два неподвижных тела одержимых.

– Смылись, – кусая от досады губы, процедила Ветка. – Всё, мы в пролёте.

– Давай за мной, – пришла на ум Ольге одна идейка.

Гата объяснила ей, что это за прудик, у которого они дважды встречались. И почему именно там разыскивал их Моргощь. Всё межмирье, как известно, напоминает пирог, нарезанный на разновеликие куски. А каждый кусок просто кишмя кишит духами – если, конечно, задаться целью их там увидеть.

Поскольку большинство уже давно перестали походить на людей, любая коряга, любой куст или камень и есть дух – просто очень древний. Или не очень. Но он оказался настолько пустым – не имевшим душевных сил продолжать разумное существование – что стал бездушным предметом. Как те коряги, что они встретили в обманном ельнике.

Однако было в промежмировье несколько особых местечек: крохотных, но абсолютно не заселённых – если можно так выразиться. Никому не было туда хода, кроме самых могущественных сущностей вроде Сумерл. Или особо одарённых колдунов, жажда жизни которых превозносилась выше орбиты Нептуна. А то и вовсе вырывалась за пределы четырёх последних карликовых планет Солнечной системы.

С двумя такими новоявленные приставники уже имели счастье познакомиться: с почившим навеки Скипером и пока здравствующим Моргощем. Кого-то искавшим в запретном уголке Нави, куда Ольга и решила прыгнуть на удачу – других заповедников межмирья она просто не знала.

И ей сказочно повезло. Когда они с Веткой оказались в камышовых зарослях, тут же услышали медоточивый женский голос:

– Я бы всё-таки не рассчитывала на то, что теперь она под полным контролем. Ты ведь знаешь: природа одержимых приставниками очень неоднозначна. Сам же пытался систематизировать их неожиданные таланты. Которые то появляются, то пропадают. Эту дуру Маньку ты в прошлый раз не просто подмял, а переформатировал.

Ольга с Веткой переглянулись: возможно, она говорит про их предшественницу? Скорей всего. Обычно первыми люди вспоминают свои последние достижения: они ещё свежи в памяти.

– Идиотка собственными руками уничтожила всю семью, – продолжала медоточить эта гадина ядоточивыми речами. – И была счастлива, что угодила тебе. А два предыдущих поколения приставников? Столько веков пришлось ждать только потому, что те девки оказались тебе не по зубам.

– Ну, тебе их мужики тоже не поддались, – зло отбрил её…

Моргощь – торжествующе переглянулись сестрички-лисички, боявшиеся шелохнуться в кусточках.

– Кстати, и в последнем поколении тоже, – беспощадно язвил он свою патронессу.

Что наводило на мысль: не так уж он её боится – значит, не так уж от неё и зависим. Следовательно, гораздо опасней, чем они предполагали.

– В этом поколении, кстати, тоже есть мужчина. Но что-то ты не торопишься им заняться, – издевательски напомнил Моргощь.

– Он старик, – презрительно попыталась отмазаться Ма-Са-Та.

– Когда тебе это мешало? – вкрадчиво осведомился её подельник. – Ты просто не сможешь. Он из чистопородных русских офицеров: сугубый фанатик их пресловутой чести. Тебе не одолеть его броню.

– Ты с этой своей девкой тоже провозился дольше обычного! – зашипела на него Марго.

Ольге мучительно зудело подползти ближе. Глянуть хотя бы одним глазком на подлинный облик этой гадюки. Ветка тоже боролась с собой из последних сил. Они взялись за руки, удерживая друг друга от фатальной глупости. Довольно и того, что умудрились подслушать такой интересный разговор – просто уму непостижимо, как им повезло.

– К тому же, ей достался дух твоей подстилки Маньки, – продолжала злобно кудахтать Марго. – Наверняка он и проточил ту дыру, через которую ты всё-таки пролез.

Ветка покосилась на сестру полным сочувствия взглядом. Ольга презрительно поджала губы и отрицательно помотала головой: ничего подобного! Она влюбилась не в Моргоща, а в облик Ильи. Буквально с первого взгляда.

Впрочем, может, предшественница действительно подтолкнула её влюбиться: она-то знала, что перед ней Моргощь. Но этот придурок воспользовался чужим обликом. И хозяин облика увёл у него подопытную, не прилагая к этому ни малейших усилий. Колдун перемудрил, перехитрив сам себя. С любовью шутки плохи – мстительно злорадствовала Ольга от всей души. А шутники над женской душой – как говаривал дед – могут и сдохнуть.

– Хватит препираться, – начальственно приказала Сумерла. – Почему мы ещё не копаем?

– Потому что нас переиграли, – зло процедил колдун. – Этот старый ублюдок вышел на автора новых границ заповедника. А ещё он столковался с твоим любимчиком. Который всё-таки отшвырнул тебя, как ты не выламывалась перед этим ничтожеством.

– Ты просто злишься, что он увёл у тебя твою девку, – с наслаждением влепила ему Марго. – Эту корову. Которую я бы побрезговала бросить на потеху своим дружинникам.

Ветка демонстративно осмотрела сестру с головы до ног и пожала плечами: где эта сука увидела корову? Отличная фигура, длинные ноги и обалденные глаза. Сама она!..

Ольга беззвучно хмыкнула. Отмахнулась от этой шалапутки и продолжила вслушиваться, боясь только одного: что они решат продолжить разговор где-нибудь ещё.

– Тронешь её, – ледяным мёртвым голосом протянул Моргощь, – и у тебя станет на одного врага больше.

– Тронуть? – с запредельным презрением восхитилась Сумерла. – Ты возомнил, будто она мне враг? Она пыль, осевшая на моём подоле.

Ветка округлила глаза, поджала губы и многозначительно покивала головой: дескать, вон ты кто у меня, сестрица. Тебя даже в инфузории записать побрезговали. Ольга укоризненно выгнула бровушку и указала взглядом: не отвлекайся, слушай туда.

– Я предупредил, – раздражённо бросил колдун и потребовал: – Довольно собачиться. К делу. У нас осталось шесть дней. Мы должны загнать экскаваторы на этот проклятый берег. Я там целое городище в одиночку стёр с лица земли. А теперь мы вдвоём не можем всего лишь вырыть котлован. Мне плевать на законность: поздно маскироваться. Ты сегодня же вечером берёшь в оборот Илью, и завтра он лично отправляет туда технику. Пока разберутся, какого ляда он оборзел, дело будет сделано. Тем более, у нас теперь есть проводник. Клад узнает своего приставника и покажется ей быстрее, чем без неё.

– Думаешь, её дед с бабкой не вмешаются? – усомнилась Ма-Са-Та.

– Не успеют, – пребывал Моргощь в абсолютной уверенности. – Атакуем сразу оба очага: и тут, и там. Они будут вынуждены остаться их защищать.

– Ну-ну, – промычала Марго.

И над прудиком повисла тишина.