Текст книги "Искатель, 2010 № 09"

Автор книги: Александр Юдин

Соавторы: Сергей Юдин,Журнал «Искатель»,Песах Амнуэль
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Но меня не услышали, потому что я вещал всего лишь в мыслях господина автора.

Деньги не выделили. И галактики остановились. А потом Вселенная начала сжиматься. И сжалась в точку. И взорвалась. И все началось сначала.

В новой Вселенной Ева потянулась за яблоком, и Адам сказал:

– Тебе это нужно?

Впрочем, это был уже Эпилог, и я не стал его читать: терпеть не могу нравоучений.

Нет, господа, не советую приобретать книгу Хилькевича. Конец света вы там найдете. Но до конца жизни после этого будете чувствовать свою ответственность за трагический финал Вселенной. Вам это надо?

НЕ ФАЙЛОМ ЕДИНЫМ...

Я никогда об этом не рассказывал, но в молодости мне довелось поработать не только рекламным агентом, рецензентом и биржевым маклером. Как-то, правда, не очень долго, я был даже журналистом в газете «Последние новости». Более того, однажды мне довелось спасти любимое издание от неизбежного краха.

Я составлял новостные сводки по северу страны и в тот злополучный день, завершив подборку, отправился в отдел информации, который занимал в газетном компьютере особо секретные блоки, защищенные от любых вирусов, наведенных токов и попыток внешнего считывания. Войдя в компьютер, что делал уже не одну сотню раз, я уверенно направился к блоку новостной информации и в это время увидел мелькнувшую впереди тень. Судя по звуку, это была программа, защищенная от проникновения, но высота тона показалась мне диссонирующей, и я насторожился.

Свернув все свои подпрограммы, что сразу увеличило скорость движения, я нагнал незнакомца, который оказался защищен секретным кодом, десять цифр которого всплыли из моего подсознания, будто только и ждали этого момента.

Это была неслыханная удача – все равно что угадать с первого раза секретный код чужой кредитной карточки.

Недолго думая, я слился с чужаком и немедленно получил удар в глаз – точнее, в то место моего файла, где были записаны болевые ощущения. Я успел отклониться, иначе почти все мои подпрограммы оказались бы отключенными, и увидел перед собой Яэль Дроми, журналистку из конкурирующей виртуальной газеты «Первые новости» – конечно, не во плоти и крови, а ее полную газетную программную матрицу со всеми степенями специализации.

Я ввел вирус, но антивирусная программа Яэль инфекцию отторгла. Тогда, как положено по инструкции, я перезагрузился, рискуя собственной информацией. Но Яэль рассмеялась мне в подпрограмму, инфицировала мой исполнительный файл вирусом Figus и скрылась в системном обеспечении информационного отдела. А мне пришлось возвращаться из виртуального мира в реальный несолоно хлебавши.

Остаток ночи я потратил на обеззараживание, но какие-то вирулентные блоки, видимо, сохранились, потому что даже в своем физическом теле, вернувшись из компьютера, я ощущал ломоту и головную боль. А утром, с трудом продрав глаза, я отправился к главному редактору и сообщил о том, что в нашем компьютере завелся шпион или даже диверсант.

– Ясно, – сказал Главный. – Вот почему вчерашние наши сообщения из Кении так и не стали сенсацией, поскольку были опубликованы «Первыми новостями» на час раньше! Куда смотрела служба безопасности? Ведь не могла Яэль просочиться по Интернету! Как она узнала наши коды? Это не просто саботаж, это катастрофа!

– Поэтому, – скромно сказал я, – я и пришел лично к вам.

– Код безопасности этой чертовой Яэль ты, конечно, запомнил?

– Наверно, – я пожал плечами. – То есть в физическом теле я не сумел его вспомнить, но подсознание его, конечно, знает и, если я вновь встречусь с Яэль в компьютере...

– Я понял, – сказал Главный, – и думаю, что другого выхода действительно нет... Действуй.

Я отправился в компьютер немедленно, но ситуация уже успела выйти из-под контроля.

Подписчики «Последних новостей», получившие на свои домашние компьютеры выпуск, сданный в сеть распространения в 13 часов 8 минут 1 января 2078 года, были неприятно поражены, обнаружив, что температура воды на пляжах Эйлата упала до минус тринадцати градусов, а температура воздуха в центре Тель-Авива, наоборот, поднялась до ста сорока восьми. Причем, по Цельсию.

В выпуске газеты, распространенном в 13 часов 11 минут, утверждалось, что в районе площади Цион в Иерусалиме обнаружен неопознанный летающий объект, отзывающийся на кличку Дуся. В 13 часов 15 минут «Последние новости» лишились восемнадцати тысяч подписчиков, отменивших свои абонементы и присоединившихся к сети распространения «Первых новостей».

В 13 часов 18 минут очередной выпуск «Первых новостей» неожиданно порадовал пользователей сообщением о том, что президент государства Палестина господин Раджаби прибыл в Иерусалим, чтобы лично поцеловать камень в Стене плача и помолиться за скорейший приход Мессии.

Положение на газетном рынке Израиля стало нетерпимым в 13 часов 23 минуты, когда одного из подписчиков «Первых новостей», вошедшего в свой домашний компьютер, чтобы прочувствовать эротический триллер «Ее левая грудь», героиня романа в считанные секунды довела до нервного срыва совершенно непристойными действиями, недопустимыми в файлах такого серьезного издания.

К двум часам дня оба газетных гиганта стояли на пороге краха, а потребитель – на пороге информационного кризиса.

И я вам честно признаюсь, что это была моя работа.

Получив «добро» от Главного, я подключил церебральные датчики и вошел на первый сенсорный уровень. Без проблем вспомнив раскрывающий код Яэль, я обнаружил ее компьютерный призрак в цепи программ отдела погоды.

– Яэль! – позвал я, не желая начинать боевые действия без предварительного выяснения отношений.

Поняв, что осталась обнаженной, Яэль сочла за лучшее не сопротивляться.

– Как тебе удалось проникнуть в наш компьютер? – задал я прямой вопрос, надеясь выиграть битву фактором неожиданности.

– Нет списка ответов, – сказала Яэль, одновременно опуская температуру воды на пляжах Эйлата ниже точки замерзания.

– Даю список. Отметь правильный вариант: а) предательство в службе безопасности, б) пробой в системном программировании, в) экстрасенсорное воздействие, г) случайность...

– Правильного ответа нет в списке, – сказала Яэль, поднимая температуру воздуха в Тель-Авиве выше точки кипения воды.

Короткий щелчок – выпуск «Последних новостей» ушел к пользователям.

– Яэль, – сказал я, – так порядочные люди не поступают. Давай поговорим, иначе я сдам тебя службе безопасности, поскольку, как ты сама только что отметила, предателей там нет.

– Не о чем нам говорить, – отрезала Яэль, заставляя неизвестных пришельцев опуститься в центре Иерусалима.

– Яэль, – сказал я, теряя надежду завершить дело миром, – пойми, раз ты раскрыта, тебе из компьютера не выйти. Я выведу на тебя иммунологов, и в тебя засадят столько вирусов, что даже твое физическое тело этого не выдержит. Зачем тебе это надо? Мы же были близки с тобой... Я знаю твой код вовсе не случайно, ведь и ты знаешь мой код, и теперь я понимаю, как тебе удалось войти в наш компьютер. Я виноват, и теперь я должен исправить... Слишком многое поставлено на карту.

– Вот именно, – сказала Яэль, и мне с трудом удалось удержать ее от вмешательства в спортивную хронику. – Я работаю на «Первые новости», и ты мне конкурент.

– Ты воспользовалась нашей близостью...

– А ты бы не воспользовался? – сказала Яэль.

Мысль была здравой. Но неужели моя бывшая возлюбленная решила, что я глупее нее?

Второй этап битвы газетных гигантов начался, когда я, воспользовавшись личным кодом Яэль Дроми, проник через модемную систему в компьютер концерна «Первые новости». Все программы безопасности пропускали меня, принимая за Яэль, и я без труда добрался до выпускающего блока, засадив в очередной выпуск конкурента – на первый же файл, где было оглавление! – информацию о том, что президент Палестины целовал камень в Стене плача. Эта «новость» ушла на компьютеры пользователей в 14 часов 01 минуту, и семь тысяч подписчиков немедленно отказались от абонементов, перейдя на коллектор «Последних новостей».

Система безопасности «Первых новостей» произвела тотальную проверку, начиная с антивирусной защиты и кончая отключением всего штатного персонала.

«Прекрасно, – подумал я, – антивирусом меня не возьмешь, поскольку я чист. А физическое тело не отключишь, поскольку в реестре тел «Первых новостей» меня не существует».

После чего, к полному недоумению системных программистов «Первых новостей», я заслал в выпускающий файл информацию о том, что президент России господин Луконин решил перейти в ислам, чтобы привлечь на предстоящих выборах голоса тридцати миллионов мусульманских избирателей.

Я прекрасно понимал, что в это время Яэль продолжает разрушать информационную систему моей родной газеты, но считал наступательные действия важнее оборонительных.

В 14 часов 15 минут обе газетные империи прекратили передачи. Очередные выпуски не поступили на компьютеры пользователей, в результате чего уже в 14 часов 30 минут обе газеты оказались перед угрозой финансового краха. Тиражи упали впятеро. Рекламодатели отзывали свои программные пакеты.

Главный созвал экстренное заседание, и надо полагать, в «Первых новостях» ситуация была аналогичной.

– В нашей сети оказался диверсант, – сказал Главный. – Это матрица сотрудницы «Первых новостей» Яэль Дроми, которой удалось пройти все системы защиты исключительно из-за халатной преступности журналиста Ионы Шекета.

– Уволить и программу немедленно стереть! – воскликнул Ре-увен Аркан, руководитель службы безопасности.

– Не торопись, – буркнул Главный. – Уволим, конечно. Но не сейчас. В настоящее время Шекет проник в систему «Первых новостей», но... Боюсь, обе газеты к вечеру обанкротятся, если передача очередных номеров не возобновится в полном объеме.

– А если... – послышался из угла кабинета тихий голос Самуэля Рывкина, помощника ответственного секретаря.

Все головы повернулись к нему.

– Ну... – продолжал Рывкин, смутившись. – Я хочу сказать, что можно очередной выпуск сделать на бумаге в типографии... Пока Шекет с Дроми выясняют отношения...

– Чушь, – с отвращением сказал Главный. – Это каменный век. Кто сейчас пойдет в магазин, чтобы купить новости?

– Но ведь до этой идеи могут додуматься и в «Первых новостях», – пролепетал Рывкин.

– Так какого черта вы тут разговариваете? – вспылил Главный. – Работайте! Когда тираж сможет быть в магазинах?

– Никогда, – тихо сказал Рывкин. – Идея-то хороша, но кто сейчас помнит, как делалась газета сорок лет назад?

– Меня это не касается, – сказал Главный и объявил совещание закрытым. – Ищите бумагу, ищите типографию, ищите специалистов, но чтобы к вечеру газета была в продаже!

Бедняжку Яэль уволили, и все считали, что из женщины сделали козла отпущения. Меня, как вы понимаете, тоже выгнали с работы, несмотря на мои героические действия по разрушению компьютерных сетей конкурента.

Что нам с Яэль оставалось делать? Естественно, мы поженились.

– Не файлом единым жив человек, – сказал я, выбравшись наконец из редакционного компьютера и обнимая физическое тело Яэль Дроми. – Есть еще и любовь.

С тех пор, насколько я знаю, наши газетные гиганты держат про запас рулоны бумаги и типографские машины – на всякий случай.

РОССИЙСКО-ИЗРАИЛЬСКАЯ ВОЙНА 2069 ГОДА

Вот и еще одну важную государственную тайну я могу поведать своему читателю. Миновало полвека с того апрельского дня, истек срок давности, и теперь ничто не мешает мне рассказать о том, как меня, тогда еще молодого сотрудника Патруля времени, пригласили на совещание в кабинет начальника Генерального штаба Рони Кахалани. По-моему, здесь собрались руководители всех родов войск, включая войска тыла.

– Если мы немедленно не примем меры, – заявил Кахалани, – война с Россией начнется в течение ближайших часов.

А дело, оказывается, было вот в чем. Полгода назад из Москвы прибыл новый репатриант Аркадий Коршунов. Пройдя в зал регистрации, Коршунов спросил, где принимает представитель службы безопасности, к которому и обратился с заявлением:

– Я российский разведчик. Я был завербован Службой внешней разведки, когда решил репатриироваться. Отдаю себя в руки правосудия.

Естественно, шпиону не поверили на слово, а доказательств в виде крапленых карт или секретных передатчиков он представить не смог. Коршунова направили в гостиницу «Рамада Реннесанс» в Иерусалиме, приставили к нему двух агентов и занялись проверкой.

Как ни странно, заявление подтвердилось: хакер из посольства Израиля в Москве взломал несколько списочных файлов в компьютере Службы внешней разведки и обнаружил материалы о вербовке «гражданина Коршунова А. П., собравшегося на постоянное жительство в Израиль».

Убедившись, что Коршунов действительно тот, за кого себя выдает, служба безопасности немедленно его перевербовала. Не без помощи израильских контрразведчиков бывший российский шпион устроился на работу в концерн «Авиационная промышленность», в отдел, не имевший самостоятельного выхода на атомные центры, чтобы московские шефы Коршунова не подумали, что он ведет двойную игру. Ибо, если бы Коршунов сразу устроился работать в отдел главного инженера атомной станции в Димоне, это могло показаться слишком подозрительным. Все делается постепенно.

Короче говоря, агент-двойник стал гнать в Москву дезу, которой его снабжали бесперебойно. Деза была высшего качества, и для иной страны этой информации хватило бы, чтобы создать ядерное оружие дешево, быстро и хорошо.

Как потом оказалось, это был самый большой прокол израильской контрразведки за все время ее существования.

Две недели назад Коршунова перевели работать в компьютерный центр «Авиапрома», поскольку россиянам нужно было показать: их агент не вызывает подозрений и успешно поднимается по служебной лестнице.

Коршунов использовал служебное положение, чтобы выйти в киберпространство Большого компьютера Министерства обороны России и взломать файлы некоторых стратегических инициатив. Разумеется, по заданию израильской разведки.

Согласно одной инициативе, Россия намерена была вот-вот начать военные действия на севере Казахстана, поскольку дальнейшее разбазаривание казахами угольных запасов Карагандинского бассейна становилось нетерпимым. Вторая инициатива касалась российских интересов в космической программе «Бета» и была, вообще говоря, известна каждому грамотному человеку.

Тут бы израильской контрразведке насторожиться: Коршунов оказался замечательным хакером – взломщиком компьютерных сетей. Но Аркадий успел обаять всех. Он ничего не скрывал. Он раскрыл коды секретных российских компьютеров. Он исправно передавал в российскую СВР дезу. Какие могли быть сомнения в его патриотизме?

А однажды вечером Коршунов исчез.

Он не мог покинуть страну, поскольку не имел заграничного паспорта. Он находился где-то в пределах Центрального округа, но для того, чтобы его обнаружить, требовалось время. А времени практически не было, ибо, как только Коршунов исчез, выяснилось все коварство российской разведки.

Коршунов вовсе не был агентом-двойником. Знаете, как в той цепочке: «Я знаю, что ты знаешь, что я знаю, что...» Он был послан с целью заявить о своей вербовке, чтобы быть переворбованным израильтянами, чтобы посылать в Россию дезу, чтобы по этой дезе СВР России поняла, что Коршунов в порядке, и чтобы этот хакер сделал то, ради чего засылался: войдя в доверие, оказался бы в один «прекрасный» момент перед пультом компьютера, связанного с работой для Министерства обороны. Или управления полиции. Или хотя бы центрального банка Израиля. Этого достаточно.

Коршунов это сделал. Вошел, взломал, запустил и исчез.

– Военные аннигиляционные программы, – завершил совещание генерал Кахалани, – могут начать активацию в любое мгновение. Все наши системщики и хакеры работают на поиск той программы, что запустил Коршунов, но пока безрезультатно.

– Демарш российскому правительству? – предложил генерал Бен-Дор, командующий Северным округом.

– Нет доказательств, – сказал генерал Ариэли, командующий компьютерными частями ЦАХАЛа. – Пока политики будут тянуть резину, мы вернемся в каменный век.

– Думаю, – сказал генерал Ариэли, – избежать столкновения не удастся. Остается только ждать результата. Может, перейдем в молельню?

Молельней военные компьютерщики называли свой пультовый зал, и я, говорю честно, возгордился, что оказался допущен в это сверхзасекреченное помещение.

Мы спустились в подземную часть Министерства обороны, прошли по каким-то коридорам, через каждые десять метров предъявляя свои удостоверения, и табуном ввалились в компьютерный зал аккурат в тот момент, когда активизировалась программа, запущенная Коршуновым.

Мы сразу нацепили датчики и вошли в виртуальное киберпространство, чтобы своими глазами, ушами и прочими органами чувств наблюдать за ходом военных действий. Мне, как представителю Патруля времени, вменялось в обязанность не допустить, чтобы Коршунов скрылся в колодце времени.

В виртуальном пространстве царила такая же неразбериха, как на рынке Кармель перед наступлением Нового года. Оказавшись в линии связи компьютеров Министерства обороны и Центробанка, я немедленно получил удар в зад и полетел в неизвестном мне направлении, узнавая по дороге десятки подпрограмм, которые никогда прежде не видел. Я пролетел мимо программы уменьшения банковских процентных ставок и, сам того не желая, понизил их сразу на восемь пунктов, ужаснувшись, что от такой диверсии банковская система может и не оправиться.

Сделав вираж и переместившись в систему компьютеров атомной станции в Димоне, я немедленно вляпался в грязную лужу, которая при ближайшем рассмотрении оказалась жидкой кашицей из разрушенных подпрограмм системы безопасности ядерного реактора. Если выражаться традиционным языком бульварных романов, «меня пронзил мгновенный смертельный ужас»: еще минута, и реактор пойдет вразнос, перегретый пар разорвет трубы, блокировка будет разрушена, и все в округе окажется заражено смертельной дозой стронция-90.

Что я мог сделать, не будучи ни хакером, ни даже системным программистом? Я опустился на колени (вы представляете, как это выглядит в виртуальном пространстве?) и принялся вытягивать из жижи более или менее длинные программные цепи и связывать их друг с другом, используя единственный прочный узел, каким я умел пользоваться, – бантик. Кто-то пришел мне на помощь, я не видел этой программы, но она мне очень помогла, потому что вязала морские узлы, и прошло четыре миллисекунды (а для меня – так целый субъективный час), прежде чем процесс стал самоподдерживающимся: файлы начали сами выпрыгивать из лужи, прилепляться друг к другу, лужа на глазах таяла, а вокруг меня выстраивалось стройное здание программной защиты.

Но тут меня выдернуло в очередной кабель, и я помчался куда-то, пытаясь ухватиться за стенки световодных волокон. Движение все убыстрялось, кто-то толкал меня сзади, а у меня не было времени обернуться, чтобы врезать этой программе по командному файлу.

И хорошо, что я этого не сделал. На полной скорости, наверняка близкой к скорости света, я и мой толкач влетели в огромную паучью сеть и вмиг застряли. Оглядевшись, я увидел множественные маркировки программ российского Министерства обороны и понял, что оказался на переднем фронте сражения.

Все свершилось на моих глазах. Я жалел только, что, запутавшись в паутине защитных программ, не сумел ничем помочь неведомому мне израильскому хакеру, работавшему просто виртуозно. Впрочем, если бы я вмешался, то, наверное, совершил бы какую-нибудь глупость.

Лед защиты крошился, плавился, шипел и исчезал. А за ним вставали грандиозные, подобные величественным небоскребам Манхэттена программы стратегических сил Российской армии. И хакер шагал по ним с хрустом, вдавливая конструкции и изничтожая прежде всего командные файлы, отчего программы становились эластичными, как резина.

Думаю, секунды за две-три мы добрались бы до личных кодов российского президента, и хотел бы я посмотреть на это зрелище!

Но хакер неожиданно осадил назад, мы опять оказались в мет-ротоннеле, и скорость движения приблизилась к световой. А потом кто-то сдернул с моих висков датчики, но я еще долго видел перед глазами игру света и тени, и ничего более.

– Что? – спросил я.

– Мир, – сказал генерал Кахалани. – Оба стратегических компьютера – наш и русский – заключили пакт о ненападении. Программно-боевые действия остановлены, теперь пусть политики разбираются.

– Успеют? – спросил я.

– Премьер Визель уже разговаривает с президентом Мироновым.

Двое суток я приходил в себя. В субботу мой новый знакомый, Дани Криг из Мосада, пришел ко мне на чашку кофе, и мы поговорили о футболе. Команда «Маккаби» (Хайфа) только что сыграла вничью с московским «Спартаком».

– Это символично, – заявил Дани. – В наше время лучше ничья, чем победа. Скажи на милость, что бы мы делали с Россией, если бы наши хакеры победили?

– А что бы они сделали с нами? – спросил я, не надеясь на ответ.

– Коршунов... – сказал я через некоторое время. – Его нашли?

– Можно подумать, что он исчезал, – отозвался Дани.

– Не понимаю! – воскликнул я.

– Видишь ли, Иона, его перевербовали в тот вечер наши сотрудники. До того он работал на Россию, делая вид, что работает на нас. А после девяти вечера стал работать на нас, делая вид перед Россией, что работает на нас, в то время как на самом деле...

– Хватит! – сказал я. – Это слишком сложно для меня. Почему об этом не знал никто из генштаба?

– Конспирация. Нужно было быть полностью уверенными, что Коршунова не провалят в самом финале операции.

– Если ты еще скажешь, что именно он был со мной, когда...

– А кто же еще? Он действительно гениальный хакер и не мог допустить, чтобы кто-то другой взламывал защиту российского Министерства обороны.

– Ясно, – сказал я. – Скорпион, как говорили в шпионских романах, укусил себя за хвост.

– Какой еще скорпион? – подозрительно спросил Дани.

– Неважно, – отмахнулся я.

«СОЗДАЙ ВСЕЛЕННУЮ»

История, которую я хочу рассказать, произошла со мной, когда я в молодости занимался продажей новых компьютерных программ. Недолго занимался, всего несколько месяцев, а после того случая бросил это дело и никогда к нему не возвращался.

Программа называлась «Создай Вселенную», и издатель гарантировал полный и самый качественный эффект участия, не говоря уж об эффекте присутствия, эффекте воздействия и куче дополнительных эффектов – глаза бы мои их не видели!

И клиент попался мне в тот день какой-то странный – задумчивый паренек, больше обеспокоенный своими прыщами, чем качеством программы, на приобретение которой родители дали ему деньги. Так мне, во всяком случае, показалось после первой минуты разговора. После второй я понял, что покупатель не так прост, как кажется. После третьей я поддался на его уговоры и согласился сыграть в «Создай Вселенную» вдвоем.

Никогда больше не поддамся на подобную провокацию!

В инструкции ведь было ясно сказано: ни при каких обстоятельствах не запускать стартовую программу в то время, когда один из участников игры находится в виртуальном пространстве. Вы думаете, мальчишка не читал этого условия? Как бы не так! Он сделал то, что хотел сделать, и запустил стартовую программу, когда я уже обустроил Вселенную по своему разумению.

Я понял что попался, когда галактика Тюльпана погасла, будто ее и не было. Я занимался в этот момент исследованием вспышек звезд позднего класса, которых было много именно в этой галактике. Мальчишка знал, с чего начать, чтобы сразу показать свое превосходство и победить!

И, естественно, он заблокировал выход. По его мнению, я был обречен. Стартовая программа сначала стирает все игровые ситуации и, наверное, уже сделала это, я ведь никогда не интересовался играми. Потом конфигуратор принимается за визуальный фон, и в этом я убедился, потеряв навсегда объект исследований. Что дальше?

Исчезло скопление, к которому принадлежала галактика Тюльпана, и я остался в бесконечной пустоте, до ближайшего звездного мира было не меньше десятка мегапарсек, и я не мог их преодолеть, поскольку нужная мне утилита тоже оказалась стерта.

Я умру, когда конфигуратор доберется до ядра системы. Если будет исковеркан видеоблок, я ослепну, и ждать этого осталось недолго. Затем настанет очередь жизнеобеспечения, и я перестану дышать. Все. На самом деле – все! Без дураков.

И у меня почти не оставалось времени, чтобы придумать выход.

Я знал, что мальчишка стремится к победе, но не любой же ценой! Неужели родители не привили ему чувства уважения к чужой жизни, даже если это жизнь всего лишь продавца компьютерных программ?

Яркая вспышка – это исчезло из Вселенной скопление галактик в Лилии, setup прошелся по миллиардам звездных систем как таран. Скоро настанет очередь темных миров, и все будет кончено.

Решение! Когда возникает вопрос «быть или не быть», начинаешь соображать и действовать с силой и скоростью, которых прежде в себе и не предполагал. Я заблокировал доступ в ядро системы, создав на ее границе защиту. Конечно, это задержит его лишь на время, но я отодвинул смерть и мог относительно спокойно обдумать следующие действия.

Вспышка. Вспышка. Вспышка. Все – ^галактик больше нет. Вселенная темна и пуста. Почти холодна – пока еще сохранились темные миры.

Я вошел в ядро системы и создал после уже существующей защиты вторую линию обороны – мстителя. Месть моя заключалась в том, что теперь, если разрушение прорвется сквозь сети запрета, конфигуратор вынужден будет включиться в каждом компьютере кампуса и начнется неизбежный процесс распада абонентской сети. Ему придется отменить продолжение! Он оставит мне хотя бы основные файлы, и я смогу продумать ответные действия.

Если, конечно, он не решится запустить всеобщее уничтожение.

Он не решился. Он отступил. Он оставил меня в пустом, темном и мертвом пространстве, которое и пространством уже нельзя было назвать, поскольку число его измерений стало равно нулю.

И все же он своего добился. Вернуться в реальный мир я не мог.

Я как бы парил над оставленной мне пустотой, которая, если смотреть с его, внекомпьютерной, точки зрения, была совершенно непригодна для жизни.

Я не мог пошевелиться, поскольку был сжат в математическую точку. Я способен был только думать (в рамках операционной системы) и отдавать команды (которые операционная система могла выполнить).

– Да будет свет! – сказал я.

И стал свет.

Теперь я мог действовать, поскольку свет и тьма создали необходимую альтернативу. Да-нет. Один-ноль. Плюс-минус. Подключив утилиту-создатель, я по памяти воссоздал желтую звезду, а кругом – несколько темных миров, которые, не вспомнив прежних имен, назвал планетами.

Пространство уже не было точкой, и я, оставив Солнце с планетами вращаться в черном вязком вакууме, обратился к операционной системе, чтобы разобраться в ее реальных возможностях. Файла-описателя окружающей среды больше не существовало, и я решительно не помнил, какой была жизнь вне компьютера, каким был я сам до того, как начал последний опыт. Я даже не помнил теперь, кто был он, лишивший меня тела, но оставивший сознание. И ничто не могло помочь мне вспомнить.

Я разложил утилиту-создателя на подпрограммы и прежде всего, выбрав одну из планет, третью от Солнца, создал на ней сушу и море, воздух и твердь, назвал планету Землей и смог наконец отдохнуть, прислонившись к шершавой поверхности скалы. Земля вращалась, Солнце зашло, и настала ночь. Беззвездная ночь пустой Вселенной.

Запустив следующую команду создателя, я сконденсировал облака в земной атмосфере, потому что угольная чернота неба угнетала меня. Я не нуждался в отдыхе, и, желая использовать до конца оставшиеся возможности, я создал Луну. Это оказалось нетрудно, и я понял, что он не смог заразить главные командные файлы.

Я поднялся в космос и осмотрел Солнечную систему. Пространство обрело наконец положенные три измерения, и я подумал, не попробовать ли создать еще несколько – ради эксперимента. Нет, мне нужно было выжить, все остальное потом.

Я создал растения, чтобы насытить воздух Земли кислородом и подготовить планету для новой жизни.

Я не стал продумывать каждый вид в отдельности, я мог бы рассчитать всю экосистему, но мне показалось более интересным пустить процесс на самотек, задав лишь общие закономерности развития.

Я забыл о нем, но он не забыл обо мне. Я вдруг понял, что расплываюсь, размазываюсь по пространству, заполняю его целиком, а само пространство начинает расширяться, разнося в бесконечность Луну от Земли, а Землю от Солнца... Инстинктивно, даже не осознав своих действий, я стер программу-вспышку: типичный вирусный файл, видимо, заранее оставленный им внутри программы-создателя. Я остановил удаление Луны от Земли и Земли от Солнца, но пространство продолжало расширяться, и с этим я ничего уже не мог поделать.

И тогда – только тогда – я создал звезды, объединил звезды в галактики, надежно спрятал Солнце, Землю и Луну в тихом рукаве одной из самых невидных галактик, я и сам не нашел бы теперь этот мир, если бы не знал заранее, где искать. Я не думал, что он сумеет добраться до моего создания, но не желал рисковать.

Пока я спасал Вселенную, на Земле прошли эпохи, и, вернувшись, я обнаружил, что миллионы живых существ поедают друг друга, развиваются, уничтожая слабых, и что скоро настанет время, когда я смогу запустить команду создания человека.

Только бы мне не помешали. В конце концов, как бы я ни бодрился, я – внутри компьютера, он – снаружи, и если он не справится сам, то всегда может вызвать опытного системного программиста, и со мной будет покончено.

Я создал человека на Земле по своему образу и подобию. Увидев первого человека, я удивился, потому что успел забыть, как выглядел в реальной жизни. Должно быть, в моем мире, которого он меня лишил, я был не из красавцев.

Я отступил и стал наблюдать. Я вернулся в свое привычное состояние, я вновь чувствовал себя ученым, исследователем, экспериментатором. Значит, я победил его. Он хотел уничтожить меня, но я мыслю – следовательно, существую. И так ли уж важно, происходит этот процесс в живой ткани или в сетях компьютера? Я живу, я мыслю, я создаю, я изучаю созданное. Полная победа.

Нет, не полная. Не думаю, что в мире, которого он меня лишил, мы поступали также, как люди на Земле. Войны, убийства, разрушения и ненависть – я не помню, чтобы в моем мире, покинутом навсегда, существовала столь разветвленная и развитая система насилия. Казалось бы, его поступок доказывал обратное. Но единичный случай – не общее правило. Я не помнил, чтобы...

Я многого не помнил, и это ничего не значило. Приостановив разбегание галактик, усмирив взрывы квазаров и успокоив вспышки сверхновых, я понял, что не смогу больше отворачиваться от дилеммы: позволить людям развиваться или вмешаться в историю, исправив все, что сочту нужным.