Текст книги "Искатель, 2010 № 09"

Автор книги: Александр Юдин

Соавторы: Сергей Юдин,Журнал «Искатель»,Песах Амнуэль
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

– пилот-камикадзе, который в 2239 году пожертвует собой во время войны между Марсианской Гвианой и Даргубальской протохиреей,

– кошка-муцис обыкновенная с планеты Корзумак,

– помощница консула Соединенных Штатов Земли в представительстве на Тринадцатом спутнике Юпитера с полным набором сексуальных обязанностей,

– сосна класса «Ракета-фри», принадлежащая киббуцу Дгания,

– и еще около сотни личностей, упомнить которые было невозможно, поскольку мой знакомый немедленно воплотился в сосну просто для того, чтобы узнать, какой душой может обладать эта порода деревьев.

Он не прогадал. В будущем своем воплощении (XXIX век!) он обладал способностью летать, проникать сквозь скалы, но главное – телепатически изменять результат любых случайных событий. Единственным недостатком была необходимость пускать корни каждый раз после очередного перелета, поскольку таким уж был способ питания – дерево все-таки.

Он стал богачом. Редкий, кстати, случай. Летая под облаками, он изучал ставки тотализаторов (народ ставил на прирученных осьминогов, этот вид развлечения намного опередил пресловутые скачки) и в критический момент выставлял один к сотне, срывая потрясающий куш. Вот что удивительно: возвращаясь после сеанса инкарнации в XXI век, мой знакомый в течение получаса сохранял эту свою способность и тут же, пока продолжалась релаксация, использовал ее для угадывания цифр в лото. Пользовался он своей способностью умело, и его застукали только после того, как он выиграл семнадцать миллионов, заполнив четыре одинаковых билета.

Фирма-изготовитель, естественно, тут же приняла меры – в очередной модификации стратификатора не было никаких проводочков, которые можно было бы поменять местами. Но, господа, вопрос принципа! Народный умелец справлялся и без проводочков. Именно поэтому фирма обратилась ко мне.

– Шекет, – сказал Президент Московского отделения, – либо вы популярно объясните людям, чего им не следует делать, либо нам придется привлечь к суду каждого, кто незаконно использовал стратификатор для воплощения в будущие, а не в прошлые реинкарнации.

Объяснить! Хорошее дело. Каждый, кто взламывал кожух стратификатора, и без того понимал, что это опасно. О том, что стало с Ицхаком Лернером, всем известно, но ведь учатся люди только на своих ошибках – чужие не в счет.

Ицхак Лернер, тридцати двух лет, женатый, отец шестерых детей, владелец ресторанчика на Алленби, услышав о новых возможностях стратификатора, захотел узнать, что произойдет с ним и его потомками. Благое намерение. Но нужно же понимать, что следующее воплощение может не иметь к тебе-нынешнему ни малейшего отношения! Так и получилось. Включив прибор и задав жесткую программу невозвращения, Ицхак стал четырьмя личностями сразу.

Разве это трудно было предвидеть? Население Земли быстро растет. Еще век назад число людей было втрое меньше, чем сейчас. Лет через двести нас вообще будет сотня миллиардов. То же самое – с животными. А если учесть еще и растения (угораздило же моего знакомого стать сосной!), то ситуация станет вовсе катастрофической. Если сегодня на Земле существуют, скажем, триста миллиардов душ, а через два века число душ достигнет триллиона, то, ясное дело, нынешних душ на всех наших потомков просто не хватит. Откуда взять новые? Это вопрос вовсе не теологический и не философский, а сугубо практический. Новые воплощения возникают из старых, больше их взять неоткуда. И потому лет через двести каждому из нас, нынешних, придется одновременно существовать в нескольких телах – чтобы заполнить открывшиеся вакансии. Ицхак Лернер в том воплощении, куда он сам себя по дурости сфокусировал, оказался одновременно в телах:

1) адмирала галактической эскадры Норилиса Румалиса,

2) королевы Марсианского Сырта Алены XIV,

3) десятиметрового крокодила в озере Виктория,

4) гениального физика Ивана Ступергаса.

И все это, заметьте, в середине XXV века.

Владелец ресторана на Алленби – личность безусловно незаурядная, но не настолько, чтобы вести в бой галактическую эскадру, одновременно решая за Ивана Ступергаса проблемы триманоидной галеострихии. Натурально, Ицхак свихнулся на второй минуте сеанса. Любой программированный стратификатор тут же отключился бы, но Лернер не хотел расставаться с будущим так быстро и бесславно. И прибор продолжал работать.

Самое интересное, что жена и шестеро детей (включая Соню, которой в тот день исполнился годик) следили за изменениями, происходившими с отцом, и ничего не могли сделать. Крокодил в образе Ицхака начал было искать пульт включения стереовизора (читатель, надеюсь, понимает, что крокодил будущего – не тварь подколодная, но разумное существо, хоть и непрезентабельного вида), а в это время адмирал Румалис дал команду «оверкиль», и все его шестнадцать с половиной рейдеров повернулись дюзами к врагу; Алене XIV в это же время втемяшилось заняться любовью со своим неофициальным любовником, марсианским жабом Ыруком, а что до Ивана Ступергаса, то он, решая в уме уравнение непрерывности для шестизарядной Вселенной, зациклился на простеньком интеграле. В результате господин Лернер, двигаясь по комнате на руках (адмирал Румалис), схватил пальцами босой левой ноги пульт управления стратификатором (крокодил из озера Виктория), набрал на нем немыслимую комбинацию цифр (Иван Ступергас), после чего вышвырнул пульт с десятого этажа (именно так поступила Алена XIV с любовником-жабом после свершения интимного акта). Стратификатор, естественно, сделал то, что сделал бы на его месте любой прибор: взвыл и соединил в личности Ицхака все его инкарнации от восьмой до сто тридцать девятой.

После вскрытия (прибора, а не тела Ицхака Лернера) оказалось, что сто двенадцатое воплощение бедного ресторанщика будет разумной звездой спектрального класса М8. Короче говоря, Ицхак был сожжен собственным внутренним жаром даже прежде, чем успел умереть от несварения желудка (восемьдесят девятая инкарнация – циркач из XXX века, пожиратель сырых змей).

Я вовсе не стараюсь запугать читателя, выполняя социальный заказ фирмы «Славин, Ltd». Были не только случаи с летальным исходом. Например, история с Дианой Киперман. Газеты в то время об этом происшествии не писали, но я-то могу положиться на свою память (после того, как накачал ее компьютерными подсказками).

Диана была красивой девушкой восемнадцати лет, студенткой университета. Золотистые волосы, золотой, по свидетельству знакомых, характер. И золотые руки, вот что существенно. Ей не составило труда вывинтить пресловутые восемь болтов и сделать то, до чего вообще никто не додумался, – она соединила провода накоротко. Слава Богу, после случая с Дианой фирма подобные возможности исключила полностью. Диана вызвала свои тридцать пятую и восемьсот девяносто третью инкарнации и стравила их друг с другом. И ведь знала, что делала! В тридцать пятом воплощении Диана Киперман, согласно данным стратификатора, будет «Мисс Венера-2890», а в восемьсот девяносто третьем воплощении – «Мистер Галактика М31 3450 года». Это все числа, но Диана быстро просчитала, что Роза с Венеры будет хорошей парой Донату из туманности Андромеды, несмотря на разделяющие их полтысячелетия. Для себя она планировала роль сторонней наблюдательницы – хотелось посмотреть на любовь двух самых красивых людей далекого будущего.

Все она учла, кроме одного: она сама есть семнадцатая по счету инкарнация этих Розы и Доната, и все они вместе – единое существо, а никак не три разных. И любовь, по сути, становится кровосмешением. Короче говоря, Роза с Донатом общего языка не нашли. Оказывается, на Венере XXIX века в моде будут исключительно платонические отношения между мужчиной и женщиной и Роза не сможет себе позволить дотронуться до мужчины, даже если он победитель конкурса красоты в огромной галактике и даже если этот мужчина, в сущности, она сама.

И Донат влюбился в Диану. Любовь к собственной инкарнации – это, что ни говори, не одно и то же, что любовь к самому себе. Да, любишь вроде себя самого в другом воплощении, но страдаешь по-настоящему, если тот «я» (в данном случае Донат из XXXV века) целуется с тобой, а сам в это время думает о невесте, оставшейся в галактике М31. Какое, в сущности, дело было Диане до неведомой невесты? Тем не менее она ревновала, и даже присутствие равнодушной к мужчинам Розы выводило Диану из себя и заставляло страдать.

И хорошо, что вся любовь продолжалась тридцать пять минут, пока стратификатор не отключился согласно заложенной программе. Последствия могли быть плачевными.

Кстати, это уже вопрос к медикам (Диана задала его мне, я спросил у представителя фирмы, но ответа не получил): что произошло бы, если, находясь в контакте со своей же инкарнацией, а именно с красавцем-Донатом, Диана забеременела бы? Вопрос вовсе не риторический; в иерусалимскую больницу «Хадаса» примерно в то же время обратилась некая госпожа Кадури (замужняя женщина, мать троих детей!) с просьбой сделать ей аборт и утверждала при этом, что забеременела от контакта с собственным воплощением в образе мальтийского рыцаря XII века. Мальтийские рыцари, согласен, мимо женщин не проходили. Но врачи «Хадасы» оказались консерваторами, в рассказанную историю не поверили и отправили женщину в раввинат – решать проблему законным порядком. А раввины в аборте отказали – под предлогом, что семя, полученное в процессе инкарнации, суть божье семя.

Им виднее. Что же до Дианы, о которой я рассказывал выше, то она три месяца уговаривала меня, как представителя фирмы, разрешить ей еще один сеанс «контр-инкарнации» – хотела разобраться в вопросе об отцовстве с красавцем-Донатом. Конечно, я отказал, не желая создавать прецедент.

Именно тогда я ввел в текст инструкции по пользованию стратификатором такой абзац: «Господа покупатели стратификатора Славина! И господа пользователи! Фирма «Славин, Ltd.» убедительно просит не вскрывать аппарат и не менять местами провода белого и красного цвета. Мало вам забот с предыдущими воплощениями? Кстати, согласно решению окружного суда Тель-Авива от 21 ноября 2096 года, фирма-распространитель не несет никакой ответственности за намеренное использование стратификатора вопреки прилагаемой инструкции. Просьба иметь это в виду».

Думаете, это подействовало? Как красная тряпка на быка! Инструкцию стали нарушать даже те, кому прежде такое и в голову не приходило.

ВЫПАВШАЯ В ОСАДОК

Скажите, можно ли было выпускать на рынок аппарат, с помощью которого клиент способен вернуться в любую из своих инкарнаций? Сейчас я уверен, что этого нельзя было делать, и многочисленные примеры помешательств и даже смертей меня в этом убеждают. Но разве, как говорили мои шефы, прогресс можно остановить? Разве на дорогах – как наземных, так и воздушных – погибает мало народа? Но никто не предложил из-за этого запретить автомобили и аэрокары. Издержки прогресса.

Со стратификаторами то же самое. Нарушил инструкцию – и можешь не вернуться в исходную инкарнацию. Останешься навсегда римским гладиатором или китайским мандарином, а то и саблезубым тигром – бывали и такие случаи, ибо каждый из нас в прошлых жизнях успел перебывать кем угодно, это уж кому как везет. Я, к примеру, в одной из первых своих жизней был игуанодоном – кто бы мог подумать, что даже у этих тупых рептилий была душа? Причем (это я могу заявить с полной ответственностью) душа игуанодона в момент, когда он жевал корень дерева буббукак, являла собой такой замечательный пример готовности к самопожертвованию, что в нашем двадцать первом веке вряд ли нашелся бы человек, способный на такие же высокомрральные поступки.

Впрочем, оставим в покое мою персону и вернемся к предмету разговора. А говорил я о том, что если поменять контакты под кожухом стратификатора, то клиент вместо прошлых своих инкарнаций получает возможность воспринять инкарнации будущие.

Вы считаете, что это невозможно? Продолжайте так считать. В схемы стратификаторов давно уже внесены (по моему предложению, кстати) соответствующие изменения, и нынешнее поколение пользователей уже не увидит на приборной панели текст: «Ваше будущее воплощение – галактический арпрегрупокс бронихромный разумный всеподавляющий». И хорошо, что вы этого не увидите, иначе с вами может случиться то же, что произошло с бедняжкой Алиной Сандерс после того, как именно такой текст возник на экране ее стратификатора.

Алина Сандерс, чтоб вы знали, была в свое время женщиной не столько известной, сколько всеми упоминаемой. Пусть это не покажется вам странным. Никто толком Алину не знал, но говорили о ней все. «Ах, – приходилось слышать то и дело, – вы знаете, говорят, Алина прогнала очередного любовника». «Как? – удивлялись другие. – Она же не может иметь любовников, поскольку наполовину является машиной!» «Да что вы говорите, – возражали третьи. – Какая машина? Алина – нормальный трансвестит, но операция изменения пола прошла не совсем удачно, и бедная женщина не способна... э-э... вкушать радости секса». И так далее в том же духе. Все знали всё, и никто толком не знал ничего.

На самом деле Алина Сандерс была первой женщиной-клоном, выращенной в лаборатории Тель-Авивского университета в количестве семи аутентичных экземпляров. Все семь Алин воспитывались в одних и тех же условиях одними и теми же воспитателями, общались с одними и теми же людьми – в общем, было сделано все для соблюдения чистоты эксперимента. Одного только наши выдающиеся ученые не учли: того, что Алины в один прекрасный день могут заполучить в свое распоряжение стратификатор Славина.

Итак, представьте ситуацию. Имеется семь одинаковых женщин в возрасте двадцати одного года каждая. Семь одинаковых тел, но души-то у каждой из Алин были разные! У каждой Алины свое прошлое, свои инкарнации, а равно и будущее тоже у каждой Алины было свое собственное, о чем ученые в суматохе эксперимента вообще не подумали.

Стратификатор, по недоразумению оставленный во время ремонта в одной из лабораторий, был старой модели, в которой достаточно было поменять пару контактов, чтобы вместо прошлых инкарнаций он стал показывать и воплощать будущие. Одна из Алин (то ли пятая, то ли седьмая) увидела раскрытую дверь, из любопытства вошла в неохраняемое помещение, обнаружила прибор, похожий на обычный игровой компьютер, и, естественно, принялась нажимать на клавиши. Тогда-то на экране и появилась надпись, которую я цитировал, но все же повторю, поскольку не уверен, что читателю удалось запомнить с первого раза название будущего Алининого воплощения: «Галактический арпрегрупокс бронихромный разумный всеподавляющий».

Только не просите меня, чтобы я объяснил, с чем нужно есть это нечленораздельное малопитающееся. Понятия не имею – ведь речь шла о будущем воплощении то ли пятой, то ли седьмой Алины. Ничего не понимавшая женщина увидела зеленый огонек, мигавший над одной из клавиш правого ряда, и, конечно, ткнула пальцем. Процесс пошел.

Арпрегрупокс всеподавляющий вывалился из растра стратификатора в тело бедной Алины и остановился в полном недоумении. Он был один, ему было плохо, он не хотел воплощаться. А тут мало того, что пришлось-таки влезать в ужасно неудобное женское тело, но еще оказалось, что тел таких семь, и все одинаковые, как электроны на орбитах, и невозможно определить, какая из Алин в будущем воплощении станет арпрегрупоксом галактическим разумным.

Ужасный душевный раздрай! Если шизофреники ощущают раздвоение личности и их объявляют больными, то что сказать об арпрегрупоксе, ощутившем рассемерение сознания? Охнув на непонятном галактическом наречии, он вынужден был разделиться на семь частей, но, поскольку деление на семь не может быть точным, если делится единица, то, конечно, не обошлось без выпадения з осадок небольшой части бедняги арпрегрупокса. Этой частью, к вашему сведению, стала совесть, которая у будущих галактических созданий, оказывается, вполне материальна и помещается в шейном мешке между вторым и третьим изгибом.

Результат: та Алина, что нажала пресловутую клавишу, обрела способность мыслить быстрее, чем позволяли ее физические возможности. Первая Алина ощутила ненависть ко всему, что ростом больше метра, ибо таким была основная жизненная установка арпрегрупокса галактического. Вторая Алина, сидевшая в это время за обедом в университетской столовой, вдруг начала уменьшаться и сделалась карлицей, сохранив, однако, свои прекрасные пропорции. Третья Алина заполучила в одночасье способность арпрегрупокса перемещаться во времени на час и одиннадцать минут. Алина номер четыре...

Впрочем, это уже неважно. Хаос, начавшийся в университете, все равно описанию не поддается. Попробуйте представить, например, себя, разделенным на семь частей в физическом и ментальном смыслах, и вообразите, как ваши части будут интриговать друг против друга, ибо, если вы скажете, что в ваших мыслях царит гармония и нет никаких внутренних противоречий, я все равно не поверю.

И учтите еще, что совесть ваша выпала в осадок и валяется где-то под столом, постанывая от невозможности приложения к реальным событиям.

Меня, как торгового агента, продавшего стратификатор Тель-Авивскому университету, вызвали на место действия с некоторым опозданием, что естественно – я вообще удивляюсь, как обо мне вспомнили в начавшемся переполохе. И что же я увидел, явившись в лабораторный корпус? Алина-первая крушила в пыль предметы, высота которых превышала один метр и восемь сантиметров, так что под ее скорую руку попали все столы, стулья, полки, подставки для обуви и многое другое, в частности – крепежные столбики гравитационной поддержки университетского купола. Когда я посадил свою авиетку, лабораторный корпус уже лежал в руинах.

Вторая Алина попала под горячую руку первой, поскольку хотя и уменьшилась в размерах, но новый ее рост оказался на целых пятнадцать сантиметров больше метра. Алина-2, однако, унаследовала (если это слово можно применить к предку, а не к потомку) такое качество арпрегрупокса, как огромная сила внушения, и направила весь свой гнев на первую Алину, в результате чего обе застыли в принужденных, если так можно выразиться, позах.

Третья Алина то появлялась на месте этого безобразия, то исчезала в прошлом или будущем, чтобы поглядеть на то, чем все кончится или с чего все началось.

Не стану описывать, чем в это время занимались остальные Алины, выполняя прихоти той или иной части арпрегрупокса галактического, который хотя и был разумен согласно морфологической классификации, но все же его вряд ли сочли бы таковым в любом мало-мальски уважающем себя обществе на Земле и колонизованных планетах.

– Шекет! – вскричал, увидев меня, потрясенный происходившим кошмаром ректор университета. – Шекет, сделайте что-нибудь с проклятым стратификатором!

Всегда эти ученые во всех смертных грехах обвиняют аппаратуру» будто приборы виноваты в том, что сотрудники не знают, на какую клавишу нажимать!

Естественно, прежде всего я занялся поисками куда-то запропастившейся совести арпрегрупокса разумного, выпавшей в осадок. Если учесть, что я понятия не имел о том, как этот предмет выглядит, то мне удалось справиться довольно быстро – за полтора часа. Конечно, за это время семи Алинам удалось закончить уничтожение того, что недавно было университетом, но это меня мало заботило. В конце концов я обнаружил совесть арпрегрупокса под грудой битого стекла, где она стенала и готова была рвать на себе волосы, но их, к счастью, на этом предмете быть не могло, ибо совесть арпрегрупокса воплотилась в женскую брошку, изображавшую сердечко, пронзенное стрелой Эроса.

Этой стрелой я и уколол седьмую Алину, подкравшись к ней в тот момент, когда она сосредоточенно доламывала предмет, ранее бывший личным биокомпьютером главы попечительского совета. Разумеется, на этом все и закончилось. Посмотрев совестливым взором на свершенное им безобразие, арпрегрупокс галактический не покончил с собой только потому, что я включил в стратификаторе блок возвращения, и семь Алин вновь стали замечательными женщинами-клонами, но теперь у них уже был принципиально разный жизненный опыт, и таким образом весь долговременный эксперимент пошел, можно сказать, насмарку.

СКАЗАНИЕ О КОНЦЕ СВЕТА

На прошлой неделе в книжные магазины поступила книга Рауля Хилькевича «Сказание о конце света» – о том, что происходило с Израилем от начала времен до их конца. Так, по крайней мере, сказано в аннотации.

Рауль Хилькевич – экстрасенс. Мы познакомились, когда я еще был молод и работал в Патруле времени. А он в те годы открыл на тель-авивской улице Шенкин кабинет, в котором лечил любые болезни. Любые – в том смысле, что если вам хотелось вылечиться от коклюша, он лечил коклюш, даже если на самом деле вы болели воспалением коленной чашечки.

Хилькевич, должен вам сказать, не вправлял вывихи биополя, не гипнотизировал и не заговаривал пациенту зубы. Он возвращал ментальное поле пациента в прошлое, когда тот был зародышем в материнской утробе и по этой простой причине отличался завидным здоровьем, не успев приобрести даже наследственные болезни. А потом этот, с позволения сказать, доктор резким ударом по ментосистеме возвращал пациента из утробного состояния в серую современность. И пациент уходил, чувствуя себя – будто пресловутый зародыш – свернутым в трубку и с ушами, прижатыми к левой ноге. Но зато без застарелого гриппа или недавно приобретенного воспаления подсознания.

В 2094 году он неожиданно для всех (по-моему – и для себя самого) издал книгу воспоминаний «На борту Ковчега». Вспоминал он о том, как, находясь в теле самки болотной выпи, спасался от всемирного потопа вместе с праотцем Ноем. Разумеется, это было во время одной из его первых инкарнаций, но те времена отложились, оказывается, в его памяти, как засохший сахар на донышке давно не мытой чашки.

Два года спустя Хилькевич издал книгу воспоминаний «Храм ты мой упавший» – о падении Второго Иерусалимского храма, при котором автор присутствовал в виде большого кипариса, впоследствии срубленного солдатами Тринадцатого римского легиона.

Третьей книгой стало «Сказание о конце света».

Ох, эти современные книги! Мне не нравится, когда автор впивается в сознание читателя и погружает его в созданное необузданным воображением чужое ментальное тело. А если таких тел в книге много? Я бы и читать не стал, но знакомая фамилия автора заставила меня пренебречь на этот раз своими привычками.

Первое ментальное тело, в которое погрузил меня господин Хилькевич, жило в Израиле 3278 года.

Сначала я подумал, что автор отсчитывает время от сотворения мира. Были пустыня, караван, кочевники, и дети бегали босые по горячему песку, и хотелось пить, а до самого горизонта не было ни одного автомата по продаже «кока-колы», и на небе не просматривалось ни единой видеорекламы жевательной резинки «руллет».

На расстоянии вытянутой руки от меня возлежал на песке двугорбый верблюд, а в тени верблюда возлежал господин семитского вида, не похожий на Хилькевича. Это обстоятельство придало мне смелости, и я спросил:

– Не скажет ли благородный господин, что это за страна и на какой я планете?

Мне с перепугу показалось, что я попал на Марс!

Господин выпростал из-под верблюда правую ногу, и я только теперь обратил внимание, что на господине нет никакой одежды, кроме поясного ремня, на котором висел в кобуре пистолет с двумя стволами. Господин почесал выпростанной ногой левую руку, а правой достал из кобуры оружие и навел его на меня со словами:

– Если не хочешь работать, так и скажи, и я тебя пристрелю, чтобы не мучился.

Потом добавил, сжалившись:

– А год сейчас все тот же. И планета та же, что вчера. А страна... Был Израиль. А сейчас...

– А что сейчас? – спросил я, полагая, что если он и выстрелит, то я не умру, а выпаду из этого странного будущего в свое, тоже достаточно странное, прошлое.

– Да что... Пустыня. Как в три тысячи семнадцатом террористы взорвали гелиевую бомбу в иерусалимском гипермаркете, с того дня – пустыня.

– Так, – опечалился я. – А откуда у палестинских террористов гелиевая бомба?

– Тупой, что ли? Каких палестинских? Свои взорвали, евреи. Поселенцы из Антарктиды. Протестовали против возвращения Антарктиды пингвинам.

Должно быть, я слишком интенсивно хлопал глазами, потому что господин с пистолетом сказал:

– А дураков я обычно убиваю сразу.

Что и сделал, прицелившись мне промеж глаз.

Я выпал в осадок и оказался в ментальном теле члена Кнессета – прямо на заседании, причем на скамье оппозиции. Год был 2568. На трибуне стоял собственной персоной товарищ Ленин и вещал, протянув вперед руку со знаменитой кепочкой:

– Товагищи! Наконец мы освободили Изгаиль от пгавой сволочи! Теперь каждый член пгофсоюза будет иметь пгаво на беспгатное лечение. А гелигиозную компанию во главе с гавом Шамаем – в кутузку. Не нужно тянуть евгейский нагод в его пгошлое!

Все-таки история, господа, это процесс. И если не знаешь причин, то совершенно непонятны следствия. Что-то произошло в Израиле за пятьсот лет, но что? Левые окончательно задавили правых? Правые окончательно задавили левых и, не имея оппозиции, сами переметнулись налево? Гадать было бессмысленно, и я крикнул со своего места:

– А почему пятьсот лет назад мы взяли штурмом Вашингтон?

– Ага, – сказал Ленин. – Товагищ явно из пгошлого, влез в чужое ментальное тело. Из какого именно пгошлого товагищ?

– Из две тысячи девяносто восьмого года.

Ленин что-то посчитал в уме, пожевал губами и сказал:

– Ясно, опять Хилькевич ментачит. Для спгавки: цель у пгемьега Лисского была благая – если евгеи мига не хотят гепатгииговаться, то сделаем всю планету Изгаилем, и пгоблема возвгащения отпадет сама собой. Но, с дгугой стогоны, зачем евгею иудаизм, если он владеет мигом?

– Действительно, – пробормотал я, – этот аспект мне как-то не приходил в голову. Религия спасает нацию от вырождения, а если нация завоевала мир, то зачем ей религия?

– Понятно, да? – сказал Ленин. – Пгивет товагищу Хилькевичу.

После чего охранники прыснули в меня какой-то гадостью, и я оказался в новом ментальном теле, причем почему-то женском. Год был 4000 – круглое число, конец тридцать девятого века.

Прошу прощения, мне как-то неловко, я не знаю, как быть с грамматикой. Писать «я стоял» или «я стояла»? С одной стороны, я вроде бы не лишился своего мужского сознания, а с другой, опуская взгляд вниз, видела нечто, принадлежавшее мне, и... Короче говоря, буду писать в настоящем времени, это несколько упростит ситуацию.

Итак, стою я на рынке Кармель и выбираю для салата марсианскую почубель. А продавец – еврей с Большого Сырта.

– Сколько? – спрашиваю я.

– Три шекеля, – нагло говорит марсианин, раздевая меня взглядом и овладевая без особых церемоний.

– Во-первых, – возражаю я, – этот тухлый фрукт продавай за три шекеля у себя на Марсе, а во-вторых, меня интересует не цена продукта, я спрашиваю – сколько сейчас евреев на Марсе и зачем им, то есть вам, нужен этот очередной галут.

Марсианский еврей закрывает глаза, считает про себя до десяти, после чего заявляет мне следующее:

– Во-первых, Израиль, то есть Земля обетованная, находится как раз на Марсе. Во-вторых, столица Израиля, небесный Иерусалим, самый большой город в Солнечной системе, находится у подножья марсианской горы Никс Олимпика. В-третьих, в галуте, то есть на Земле, живут сейчас одиннадцать миллиардов евреев, а на родине, то есть на Марсе, остальные девяносто три миллиарда.

– Творец дал нам эту землю! – восклицаю я.

– Ты откуда такая? – говорит марсианин. – Уж тридцать лет как рав Ури, светлая ему память, доказал, что Творец рассуждал в категориях Вселенной, а не одной планеты. Каждый верующий иудей сейчас знает, что Земля обетованная – это Марс. Именно оттуда начался галут, именно там стоял Храм, а потом наши предки переселились на Землю, где основали государства атлантов, ацтеков, эллинов, римлян, египтян, руссов и, кажется, китайцев, но это еще не доказано. Поэтому истинные евреи в 2175 году начали репатриироваться на Марс, где и обнаружили развалины древнего Иерусалима, а это вот все подарили палестинцам вместе с Мертвым морем. Для братьев не жалко. И вообще, давай лучше встретимся в девять у фонтана, и я тебе все растолкую о нашей еврейской истории. Постель у меня мягкая. А почубель бери бесплатно – в счет задатка.

Ну, думаю, хорошо же эти марсианские евреи относятся к нам, коренным землянкам! Размахиваюсь и...

По-видимому, кулачное выяснение отношений между персонажами книги не входило в намерения автора, потому что марсианин, нагло улыбаясь, отступает, и вместо него я вижу лицо Хилькевича, которое качает головой (можете себе это представить? Нет? Я тоже – но тем не менее в книге именно так и было то ли написано, то ли показано, и мне приходится, соблюдая авторскую орфографию, следовать этому изощренному стилю).

И все исчезает.

Мое очередное ментальное тело оказалось принадлежащим самому автору, господину Раулю Хилькевичу, экстрасенсу. Мы сидели вдвоем (он – на террасе своей квартиры напротив Дизенгоф-центра, а я – в нем), и экстрасенс внимательно изучал меня, как читателя, чтобы знать, в какую главу отправить без зазрения совести.

– Вы обещали рассказать о конце света, – потребовал я, – а до сих пор я читал только о нашей экспансии. Наверно, к пятидесятому веку Израиль расширится до границ Галактики, а Иерусалим окажется где-то в туманности Андромеды?

– Ничего вы не поняли, Шекет, – буркнул Хилькевич.

И отправил меня в последнюю главу своей книги.

Так наступил обещанный конец света.

Я не буду называть дату, это очень большое число, я его просто не запомнил. Меня поразило другое. Оказывается, через много лет, когда еврейское государство расширится до границ мироздания, соберется всегалактический Кнессет и будет решать – выделять ли дополнительные деньги на продолжение расширения Вселенной.

Мне, как читателю, было грустно и стыдно. Я, как читатель, деньги отдал бы не рассуждая. Ведь речь шла о судьбе мироздания! Но то я, у меня-то ментальность галутная, мои родители жили в Тель-Авиве. И мне было не понять, почему партия СЧАС требует отдать деньги ей – на покупку восемнадцати триллионов кип, и почему левая партия ТУДА не желает расстаться с деньгами, выделенными ей на финансирование предвыборной рекламной кампании, а правые так вообще уселись на мешок с деньгами размером с большую галактику и не желают встать, поскольку все прочие места заняты депутатами от мелких партий.

– Господа, – сказал я, – речь идет о судьбе Вселенной! Вот так когда-то погиб и Второй храм, господа!