Текст книги "Искатель, 2010 № 09"

Автор книги: Александр Юдин

Соавторы: Сергей Юдин,Журнал «Искатель»,Песах Амнуэль
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– Далеко идти? – спросил Ассур, подавая профессору мантию и ермолку.

– Не слишком, – ответил тот, с каждой минутой обретая все большую бодрость духа и тела. – Путь наш лежит вовсе не к смрадным устьям Аверна, а только в подвалы моего замка. Там есть проход прямиком в шахтные лабиринты...

– Не ходи туда, mio саго! – внезапно раздался встревоженный голос за спиной Ассура.

Нунций обернулся и увидел Алимпту.

– Как давно ты тут стоишь? – спросил он.

– Достаточно, чтобы понять, куда ты направляешься, – ответила она, хмуро рассматривая полуодетого Сапролегния.

– Да пока еще никуда. Просто профессор любезно согласился показать мне вход в подземные катакомбы, который случайно находится как раз в здешнем подвале.

– А спускаться туда ты, следовательно, не намерен? – ехидно поинтересовалась Алимпта.

– Намерен. Но сначала мне нужно забрать из отеля свою экипировку.

– Не стоит лезть в эти проклятые шахты, – вновь повторила Алимпта с явным беспокойством. – Поверь мне, это очень опасно!

– Ничего со мной не случится, – постарался успокоить ее Ассур, – у меня большой опыт в спелеологии.

– Хе-хе! Как говаривал мудрый Фалес Милетский: поручись – и беда тут как тут! – гаденько захихикал Сапролегний.

– Ты не понимаешь! – Алимпта порывисто схватила его за руки и умоляюще заглянула в глаза. – Про те подземелья ходят нехорошие слухи. Говорят, оттуда еще никто не возвращался!

– Значит, я буду первым, – легкомысленно улыбнулся нунций.

– Тогда я иду с тобой, – твердо заявила Алимпта.

– Исключено. Ты мне лишь помешаешь.

– Наоборот. Только у меня есть план старых горных выработок. А без него соваться в этот лабиринт бессмысленно.

– Вот как? – удивился Ассур. – Откуда у тебя план?

– Нашла в библиотеке колледжа, на кафедре археологии, – ответила она, – я там занималась в прошлом году.

– В библиотеке? План? – встрял епископ. – Алимпта! Ты мне ничего об этом не говорила!

– Так вы и не спрашивали, профессор. Откуда мне было знать, что вас интересуют подобные вопросы?.. И вообще, накиньте наконец мантию! Вы же не собираетесь спускаться в подземелье в таком виде!

– Да, да, полагаю, это было бы неуместно... Господин нунций, будьте так добры, захватите вон тот большой кувшин. В него как раз входит целый галлон, и раз мы уж все равно идем в подвал, так не лишним будет пополнить запасы абсента... Что же порожняком-то ходить! Надеюсь, я вас не слишком затрудню?

Ассур поднял и взвесил в руке здоровенный серебряный кувшин, обильно изукрашенный чеканкой.

– Между прочим, настоящий Бенвенутто Челлини! – не преминул заметить прелат. – Подлинник!

– Да, массивная штуковина, – согласился нунций и постучал кувшином о мраморную столешницу. – Таким запросто и убить можно.

– О боги Тартара! – простонал Сапролегний, сморщившись, как от зубной боли. – Осторожнее! Это же антикварная вещь!

Глава пятнадцатая

В ЦАРСТВЕ ХТОНИЙ

В подземный мир ведет на суд Отца

Сын, Ястреб-Гор. Шакал-Анубис будет

Класть на весы и взвешивать сердца:

Бог Озирис, бог мертвых, строго судит. И. А. Бунин

Сначала они все втроем спустились по монументальной двухмаршевой лестнице в холл первого этажа, а оттуда – в подвал. Ассур заметил, что это не тот подвал, через который Алимпта провела его днем в замок. Тот располагался в левом крыле Градека, этот же лежал прямо под лестничным холлом и был много обширнее и поместительнее.

Как только распахнулась массивная дубовая дверь, Ассура едва не сшиб с ног тяжелый спиртуозный дух. Центр подвального помещения занимал мраморный бассейн-фиала, где искрилась и сверкала колдовским изумрудным пламенем чудесная влага. Оттуда-то и поднимались дурманящие, насыщенные полынными ароматами испарения.

– Вот он след зевесова скакуна, мой источник Иппокрены! – торжественно возгласил Сапролегний и с наслаждением потянул носом полный «изысканных» миазмов воздух. – Видите вон те свинцовые трубы? По ним излишек абсента расходится по большинству кабаков и таверн Кутной Горы. Достаточно перекрыть вентили – и весь город взбунтуется! Можете мне поверить.

– Черта ли мне в том! – отозвался нунций, прижимая к лицу платок. – Где вход в катакомбы? Показывайте скорее, пока я не задохнулся.

Епископ обошел фиалу и остановился напротив гобелена с изображением висящего на дубе кудлатого Авессалома. Он откинул гобелен в сторону, и за ним оказалась маленькая, едва в половину человеческого роста металлическая дверца. Сапролегний погремел в кармане ключами, выбрал один и сунул его в замочную скважину.

– Вот, прошу. Отпирайте сами, – сказал он, понизив голос и отходя в сторонку.

Ассур повернул три раза ключ, замок с лязгом отомкнулся, металлическая створка взвизгнула и отворилась.

– Там есть старый подъемник, – сказал Сапролегний почти шепотом, – на нем вы сможете спуститься на первый уровень. Только кто-то должен крутить лебедку...

– Вы и будете крутить, – ответил Ассур – Полагаю, свидетели вам не нужны. Я не прав?

– Правы, правы... – проворчал епископ.

– Вот и хорошо. А теперь пошлите кого-нибудь из слуг, пусть доставят из отеля мой саквояж, и можно будет начинать экскурсию... Кстати, – добавил он, обращаясь к Алимпте, – а что насчет твоего плана?

– Успокойся, он у меня тут, – постучала она пальцем себе по лбу. – За ним посылать не надо. А пока не принесли твой багаж, предлагаю подождать наверху. Если ты, конечно, не планируешь спуститься под землю мертвецки пьяным...

Против ожидания Ассура, чрево города встретило их вовсе не сырым мраком и гнилостным запахом. Здесь было на удивление сухо и прохладно.

Он и Алимпта поместились в некое подобие допотопного лифта, а точнее – грубо сколоченное из толстых досок корыто, привязанное к металлическому тросу, который, в свою очередь, был пропущен через блок и намотан на ворот, приводимый в движение исключительно мускульной силой. Спуск занял не менее получаса, ибо тучный прелат крутил лебедку с продолжительными перерывами на отдых. Но в конце концов они оказались на первом уровне – в бетонном тоннеле с низким потолком, перекрытым массивными балками. Тоннель вывел их в коридор с полукруглыми кирпичными сводами, достаточно высокими, чтобы двигаться дальше в полный рост.

Через две сотни шагов, миновав несколько более мелких боковых ответвлений, они уперлись в огромную кучу битого кирпича и щебня, возвышавшуюся в коридоре почти до самого свода.

– И куда же ты завела меня, дочь Цереры? – поинтересовался Ассур, шаря фонарем по казавшемуся непреодолимым препятствию. – Заплутала? А как же твой хваленый план?

– Лезь за мной, – коротко бросила Алимпта и стала ловко карабкаться вверх по завалу.

Ассуру ничего не оставалось, как взбираться следом; по пути он старался не наступать на дебелых мокриц, облепивших буквально каждый кирпич и камень. Достигнув верха и протиснувшись следом за Алимптой в узкий – не более пятидесяти сантиметров – зазор между завалом и потолком, он принужден был довольно долгое время передвигаться ползком, то и дело задевая спиной за кирпичи свода. Потом проход немного расширился, Ассур поднялся на ноги и, пригнувшись, двинулся дальше. Скоро потолок стал еще выше, и он смог наконец выпрямиться.

Когда завал остался позади, Ассур спросил, в какой части подземелья они сейчас находятся и далеко ли еще до штолен.

– Не шуми! – шикнула на него Алимпта. – И смотри под ноги, где-то здесь дыра была.

Действительно, буквально через несколько метров дальнейший путь им преградила глубокая воронка, за которой подземный коридор продолжался все так же прямо и горизонтально.

Несколько камешков, брошенных Ассуром в эту воронку, исчезли в глубине, и секунд через пять оттуда донесся глухой звук их падения.

– Будем прыгать, – сказала Алимпта и с ловкостью гимнаста сиганула через черный провал, а затем, не оглядываясь, двинулась дальше.

Ассур отошел на несколько шагов, разбежался и перепрыгнул следом. Но очень скоро дорога оборвалась новой воронкой, на сей раз значительно шире. Из глубины ее доносились неясные звуки, похожие на слабое журчание. Ассур прислушался: так и есть, где-то далеко, в нижних ярусах подземелья, лепетал ручей.

Алимпта молча указала ему вниз; он посветил в провал и обнаружил на одной из его стен что-то вроде металлической лестницы. Цепляясь за покрытые коростой окислов и буквально крошащиеся под пальцами скобы, они начали спуск в беспроглядную тьму. По прикидкам Ассура, они спустились метров на восемьдесят, прежде чем достигли дна каменного колодца. Там и вправду протекал прозрачный до невидимости ручей. К счастью, неглубокий; вода едва доставала им до колен.

Ассур огляделся: он стоял в узкой наклонной штольне, размеры которой не превышали двух метров в высоту и полутора – в ширину. Стены и потолок ее сверкали в луче фонаря, будто облитые расплавленным серебром, а пол весь состоял из живописных известковых натеков. Вода, многие сотни лет струящаяся по каменистому дну этого рукотворного тоннеля, каждый день откладывала здесь свою крошечную ношу извести и в результате образовала естественную лестницу с волнистыми, бахромчатыми ступенями.

Однако Алимпта уже шла дальше, и узкий луч ее фонарика огненным мечом рассекал кромешную тьму хтонического царства.

Они свернули в один из боковых ходов и оказались в очередном подземном коридоре. Невозможно было разобрать, пробит ли он в незапамятные времена людьми или является творением самой природы. По дну его тоже бежала вода, сквозь которую то там, то здесь просвечивали и мерцали отраженным светом целые цветники из мелких зерен кварца и кристаллов великолепных оранжевого и кремового цветов, напоминающие подводные колонии звездчатых кораллов.

Внезапно все это волшебство форм и красок исчезло. Крутой поворот – и они попали в сумрачный, лишенный каких-либо красот бесконечный каменистый проход с земляным полом.

Ассур взглянул на нарком и увидел, что они достигли глубины в двести тридцать девять метров. Потолок постепенно снижался, и вскоре им уже пришлось передвигаться, согнувшись в три погибели, а потом – и вовсе ползком. Неожиданно узкий лаз оборвался, и перед ними открылась необъятная черная пустота.

Под ногами круто уходила вниз каменная осыпь; контуры стены, в которой находился ведущий сюда тесный тоннель, потерялись в темноте справа и слева, а потолка вообще не было видно. Когда первое ошеломляющее впечатление прошло, Ассур поспешил следом за Алимптой, которая уже двигалась вниз, осторожно съезжая прямо на пятой точке по мелкому каменному крошеву. Этот оригинальный спуск длился бесконечно долго, и Ассуру уже стало казаться, что он никогда не кончится, что время остановилось, а чернильная тьма впереди бездонна. Из-под ног осыпались камни и комья глины, было слышно, как они с глухими всплесками падают в воду где-то очень глубоко внизу, видимо, в подземное озеро. Выхватываемый светом фонарей ландшафт постепенно менялся. Они спускались на дно пологих впадин, скользили по глине, карабкались по завалам. Но вот наконец склон кончился и впереди неясными контурами забрезжили какие-то светлые очертания. Они подошли ближе, подняли головы... Перед ними открылась колоссальных размеров полость, необъятный, ни на что не похожий подземный мир: ни звука, ни движения, ни порыва ветра.

Под самый свод изборожденного морщинами-трещинами каменного неба на многометровую высоту взлетали величественные белые, желтоватые, кремовые натечные сталагмитовые колонны-пагоды; по ажурным каскадам, увитым каменными кружевами эксцентричных геликтитов, капля за каплей стекала кристально чистая вода. А в самом центре огромного пещерного зала черным антрацитовым зеркалом сверкал большой водоем почти правильной круглой формы.

– Где мы? – громко спросил Ассур, как зачарованный рассматривая странные и прекрасные образования минералов.

Голос его, многократно усиленный естественными звуковыми резонаторами куполообразных стен, гулким эхом заметался под сводами гигантского грота, отражаясь от многочисленных углублений и впадин и расцвечиваясь неузнаваемыми обертонами.

– Тише ты! – прошептала Алимпта. – На плане это место обозначено как «Зал Протея». Кажется, дальше никакой дороги нет, и мы можем со спокойной совестью возвращаться. Пойдем домой, mio саго!

– Брешет твой план, – сказал Ассур и повел лучом фонаря в сторону большой расселины, из которой струился прозрачный ручей, впадающий в черное озеро. – Давай-ка заглянем вон в тот лаз.

– Там, наверное, тупик, – неуверенно предположила Алимпта.

– Вот и проверим. Я отсюда не уйду, пока не исследую все эти чертовы лабиринты. Где, спрашивается, обещанная нечисть? Покуда ею здесь и не пахнет. Ничего, кроме мокриц и парочки вполне добропорядочных крыс, что встретились мне еще там, вверху, на первом уровне.

– А тебе, значит, непременно подавай каких-нибудь инфернальных рудничных тварей? Иначе ты не успокоишься?

– Иначе не успокоюсь, – подтвердил Ассур.

– Ну а вдруг Сапролегний все наврал? Сочинил, чтобы от тебя отделаться?

– Не думаю. Обычно я вижу, когда человек врет. Профессор, похоже, говорил правду. Во всяком случае, сам безусловно верил в то, что рассказывал. Да и ты, если помнишь, уверяла меня, будто здесь, под землей, полно опасностей. Разве нет?

– Так говорят...

В этот момент Ассур заметил легкую рябь, нарушившую безмятежный покой зеркальных озерных вод, и, подойдя к берегу, направил в водоем луч фонаря.

– Осторожнее! – встревоженно прошептала Алимпта.

Он едва успел отпрянуть назад – из воды высунулось здоровенное плоское рыло, похожее на крокодилье, и острые, как иголки, зубы щелкнули буквально в пяти сантиметрах от его носа.

– Господи Боже! Что еще за монстра? – удивленно воскликнул Ассур, разглядывая белесую, почти бесцветную трехметровую тварь с широкой мордой и узким угреобразным туловом, что извивалась на мелководье рядом с берегом.

– Видимо, тот самый пресловутый Протей, – ответила Алимпта. – Мы же с тобой в гроте его имени...

– Смахивает на подземную саламандру-переростка, – заметил Ассур. – Вон, даже лапки и жабры имеются... Только у саламандр не бывает зубов... Смотри! У него нет глаз! Впрочем, зачем ему глаза в абсолютном мраке? Вероятно, он ориентируется по звукам...

– Ага, поэтому не шуми и отойди подальше от воды. Думаешь, для чего ему лапы? Чтобы на берег вылезать! Сейчас выползет и схарчит тебя за милую душу.

– Не бойся, любимая. – Ассур похлопал по кобуре с парализатором. – Я вовсе не хочу, чтобы мной закусила какая-то жалкая саламандра. Пускай и гигантская... Однако чем же это земноводное тут питается?

– Дураками! – отозвалась Алимпта.

– В таком разе мне ничего не грозит. Впрочем, нам пора в дорогу. – И Ассур направился вдоль русла ручья к черневшему неподалеку в отвесной темно-коричневой известняковой стене входу в довольно широкую на вид расселину.

Алимпта пожала плечами и пошла следом.

Он проскользнул во входной проем и очутился в полого поднимающейся в неизвестность подземной карстовой галерее высотой в три-четыре метра и шириной от пяти до десяти метров. Освещая себе путь фонарем, он побрел вверх по течению глубокого ручья, катившего свои холодные прозрачные воды по глинисто-песчаному ложу.

Шагов через сто пятьдесят галерея свернула под прямым углом вправо, и свод, внезапно снизившись, заставил его низко пригнуться. Пройдя еще шагов сорок в таком неудобном для ходьбы положении, по грудь в ледяной воде, он вынужден был остановиться: каменный свод опускался до уровня воды в ручье, и галерея заканчивалась непроходимым сифоном весьма зловещего вида: скала, из-под которой струился подземный поток, щетинилась острыми, будто копья, черными сталактитами.

Ассур отцепил с пояса конец длинной капроновой веревки и обернулся к Алимпте.

– Я, пожалуй, рискну нырнуть. Здесь непременно должен быть проход.

– Ну а если его нет? – спросила Алимпта. – Вдруг коридор и дальше весь заполнен водой? Или там окажется карман с отравленным воздухом? Тебе может не хватить дыхания на обратный путь.

– А ты привяжи к себе этот конец веревки. Если я через две минуты не дам о себе знать, не дерну дважды за веревку, тащи меня назад.

Ассур набрал в грудь побольше воздуха и нырнул, держа в правой руке фонарь. Меньше чем через минуту он благополучно оказался по ту сторону сифона и смог вздохнуть, погруженный в воду до подбородка. Пошарив вокруг себя фонариком, он разглядел, что находится в небольшой пещере, каменный свод которой нависает почти над самой водной поверхностью, с тоненькой воздушной прослойкой между ними.

Он успел еще заметить, что ручей уходит куда-то под скалы и путь дальше вверх по течению прегражден очередным сифоном, но слева видны похожие на ступени базальтовые уступы, ведущие в еще один подземный коридор. И вдруг рядом с ним из воды показалась голова Алимпты.

– Какого черта! Зачем ты нырнула? Я ведь еще не успел подать никакого сигнала! – возмутился он.

Алимпта в ответ лишь пренебрежительно фыркнула и уверенно направилась к каменным ступеням.

Открывшийся им тоннель был достаточно сухой; глинистый пол здесь сменился известняковым, украшенным кварцевыми и кальцитовыми включениями-конкрециями, стены были покрыты кремовым и розовым натечным туфом.

В отличие от галереи, служившей руслом подземному потоку, этот коридор вел вниз, но за счет того, что вход в него находился выше уровня ручья, вода сюда не проникала.

Они прошли только шагов двести, когда дорогу им преградил огромный грибообразный сталагмит трехметровой высоты, подобно вечному часовому стоящий прямо посреди карстового коридора. Ассур с трудом протиснулся вслед за Алимптой в узкий зазор между стеной и известковым великаном; на одно мгновение ему даже показалось, что он так и застрянет, будто пробка, в этой проклятой щели. Но все обошлось благополучно – через мгновение он уже стоял рядом с Алимптой в довольно обширном пещерном гроте.

Сначала Ассур не сообразил, чем этот грот отличается от прочих пройденных ими подземных залов. Однако уже спустя несколько секунд с удивлением обнаружил, что мрак открывшейся им пещеры не был, как показалось поначалу, абсолютен – пятна плесени, устилающие влажные стены, источали мягкое гнилостное свечение, многочисленные кальцитовые образования сплошь поросли слабо фосфоресцирующими мхами и лишайниками; но самое главное – со свода этого грота свисали миллионы тончайших нитей, мерцающих волшебным и удивительно красивым изумрудным светом.

Ассур протянул руку и дотронулся до ближайшего к нему бахромчатого нароста. Образующие его нити резко сократились в объеме и немедленно утратили люминесцентность. Приглядевшись внимательнее, он с некоторым отвращением обнаружил, что потолок пещеры покрыт бесчисленными плотными колониями диковинных нитевидных червей, тонких и длинных. Они-то и являлись источником колдовского изумрудного свечения, достаточно яркого для того, чтобы в лучах его читать книгу.

Потушив ненужный здесь фонарь, Ассур повернулся было к Алимпте, чтобы спросить ее, не знает ли она, как называется это чудо природы. Но так и замер на месте с открытым ртом – облик девушки странным и страшным образом изменился, черты лица сплющились и заострились в подобие звериной морды, руки тоже вытянулись, спустившись до самых колен, а ноги, напротив, искривились и сделались короче. Одежда ее трещала и рвалась под напором изменяющихся членов. Оливковая кожа на лице совершенно потемнела и собралась толстыми складками, и между этих складок густой медью горели глаза с узкими вертикальными зрачками. Никто бы сейчас не признал в этом монструозном создании прелестную и грациозную Алимпту.

В тот же миг Ассур ощутил приступ необъяснимого удушья, будто бы невидимая рука сдавила ему горло и перекрыла дыхательные пути. Одновременно с этим он почувствовал некое давление извне, какое-то угнетающее воздействие на сознание; что-то выжимало из него энергию и силу, пыталось поработить мозг и тело. Казалось, что сама атмосфера подземелья приобрела вдруг плотность, воздух вокруг него загустел и уподобился воде, а разлитое повсюду зеленое сияние приобрело неприятный мертвенный оттенок.

Он сообразил, что подвергся мощной ментальной атаке, и это его удивило: обычно никакие гипнотические приемы не оказывали на его волю ни малейшего влияния. Впрочем, как только он это понял, наваждение немедленно оставило его, сознание прояснилось и пришло в норму. Мгновенный морок рассеялся так же быстро, как и возник. Но осталось ощущение нереальности происходящего и странное оцепенение: он не мог отвести взгляд от существа с желтыми глазами смертоносного хищника, глазами, в которых горел древний голод и жажда убийства.

– Кажется, ты стремился увидеть порождения мрака? – прошипела та, что недавно была Алимптой. – Так смотри внимательно, сейчас ты с ними встретишься...

Они появились из темной дыры в дальнем конце пещеры – три обнаженные человеческие фигуры. Все три – женщины. Волна злобы и леденящей угрозы катилась перед ними подобно облаку пара. А следом за ними из всех нор и скальных укрывищ ползли десятки ни на что не похожих лоснящихся тварей. Впрочем, нет, они смахивали на отвратительную помесь крысы и крокодила: невысокие, примерно в полметра роста каждая, они имели очень широкое, коренастое туловище, покрытое гладкой маслянистой шерстью и опирающееся на короткие передние и более длинные задние лапы; их нижние челюсти, сильно выступающие вперед, усеивали острые кинжалы зубов. От морды и до кончика тонкого чешуйчатого хвоста длина тварей не превышала, очевидно, полутора метров, но во всем их облике чувствовалась немалая сила и ловкость.

– Смотри внимательно, – вновь насмешливо прошипел желтоглазый оборотень, – это гипохтонии, на вид они безобидны, но само дыхание их губительно для человека.

В это время казавшийся до сих пор твердым пол пещеры принялся трещать и вспучиваться огромными волдырями, шевелиться, точно кишащий личинками труп. И вот уже из образовавшихся дыр и расщелин хлынул очередной поток ни на что не похожих отталкивающих тварей. Впрочем, и эти, при более пристальном рассмотрении, казались не вовсе безобразными, явно напоминали пакостный гибрид гигантского слизняка со сколопендрой и распространяли вокруг омерзительное могильное зловоние. Их студенистые, колыхающиеся тельца довольно быстро передвигались на маленьких членистых ножках, а плоские безглазые головы были оснащены устрашающими жвалами.

– А это мизофаэсы, – послышался голос оборотня, – обитатели самых отдаленных глубин нижней преисподней. Они ненавидят свет и потому слепы и почти бесчувственны. Но тоже обожают вкус живой плоти.

По изумрудным колониям фосфоресцирующих червей пробегали волны судорожного мерцания, подземный грот наполнился шелестом сотен лап, хищным щелканьем жвал и зубастых челюстей и стал походить на мерзостный паноптикум или на расстроенный рассудок несчастного, умирающего от белой горячки.

– Кто эти трое? – спросил Ассур, указывая на неподвижные женские фигуры, бестрепетно стоящие посреди хаоса шевелящихся и извивающихся чудовищ.

– Разве ты не узнаешь их, mio саго? – нежно промурлыкал ягуар, в которого уже совершенно обратилась Алимпта. – Это мои сестры-ламии, повелительницы ночных кошмаров. Приглядись к ним.

Три ламии вышли из тени, и Ассур тотчас узнал смешливых обладательниц глаз цвета болотной тины. Но как страшно они изменились! Вместо прекрасных белокурых волос теперь на их головах с отвратительным шипением дыбились золотистые гады, маленькие острые зубки превратились в растянутые от уха до уха частоколы смертоносных клыков, а руки стали похожи на когтистые лешачиные лапы.

Неожиданно ламии пригнулись, издали леденящий душу рыдающе-тоскливый вой, и тотчас все окружающие их монстры пришли в возбуждение и судорожно задвигались.

Ассур вытащил из кобуры парализатор и приготовился.

– Оставь это, – фыркнула гигантская кошка. – Ты не сможешь причинить вреда созданиям ночи, все твое оружие разряжено.

– Ты для этого прошлым утром осталась у меня в номере? – укоризненно покачал головой Ассур, незаметно нащупывая в кармане лазерный нож. – Подумать только, какое низкое коварство!

Ответом ему было насмешливое мяуканье.

Еще один душераздирающий вой пронесся под сводами пещеры, и немедленно все скопище уродливых монстров ринулось на Ассура.

В ту же секунду – нунций не успел даже выхватить нож – ягуар совершил стремительный прыжок и оказался между ним и надвигающейся лавиной рудничных тварей. Шерсть на его загривке вздыбилась и заискрила электрическими разрядами, а из груди вырвалось столь грозное рычание и устрашающее шипение, будто там скрывались прародители всех кошачьих и змей мира.

Поток чудовищных созданий Хаоса отпрянул и приостановился; даже ламии замерли в неподвижности, а на их оскаленных лицах явственно читались обида и недоумение.

– Уходи живо! Я не смогу сдерживать их долго, они чересчур голодны! – рявкнул ягуар-оборотень. – В «Зале Протея» ты найдешь другой, более короткий путь на поверхность. Запомни: шурф начинается от провала, помеченного кучей красного кварца. По нему ты сможешь попасть прямиком в «Чашу Шамхазая». Прощай, mio саго! И не суйся больше в катакомбы... Если, конечно, не хочешь, чтобы твои обглоданные кости стали питательной средой для мхов и лишайников...

– Ладно, – согласился Ассур, медленно пятясь, – банкуй, в этот раз твоя взяла. Но мы еще встретимся! Дьяволом клянусь, любимая.

– Не советую, – угрожающе прошипела гигантская кошка, – потому как моя против твоей всегда брать будет.

«Проклятые бабы, – бормотал нунций, пробираясь к указанному коварной Алимптой выходу, – все зло от них... И все прочее – тоже. Но как она меня объегорила!»

Павел АМНУЭЛЬ

ИОНА ШЕКЕТ –

РЕКЛАМНЫЙ АГЕНТ

ВАШЕ ЗДОРОВЬЕ, ГОСПОДА!

Вы думаете, господа, что моя жизнь была наполнена приключениями, как мешок Санта Клауса – новогодними подарками? Разумеется, это не так. Были дни, когда я думал, что все потеряно, и хотел... Нет, не стану об этом рассказывать, слишком тяжелые воспоминания. Правда, мой компьютер, от которого у меня, конечно, никогда не было тайн, заявил недавно:

– Шекет, я поражен! (Он поражен, видите, ли! Набор поликристаллов и программ с искусственным интеллектом!) Почему ты не публикуешь воспоминания о своей службе в компании «Лорелея»? Боишься, что твоя слава потускнеет? А тебе не кажется, что, рассказав читателям о не самых для тебя приятных периодах жизни, ты лишь докажешь, что Шекет – такой же человек, как все? А то многие, поверь мне, уже думают, что такого героя не существует в реальности!

И я согласился. Действительно, не всегда же я путешествовал между звездами, покорял миры и проявлял чудеса храбрости и изобретательности. Было время, когда...

Взять хотя бы год, когда я вынужден был рекламировать товары и услуги. Нет непрестижной работы, а эта была еще не из худших. Услуги «Лорелея» оказывала абсолютно всякие, в том числе осуществляла разные виды страхования. Представьте себе: звоню я в дверь незнакомой квартиры и произношу такой монолог:

– Позвольте войти? Здравствуйте. Мое имя Иона Шекет, я представляю страховую компанию «Лорелея». Мы предлагаем все виды страховок, какие только существуют в цивилизованном мире двадцать первого века. Очень рекомендую страховку на случай гибели от искусственного спутника или иного космического тела. Вы знаете, сколько сейчас в космосе болтается всякого металлолома? Так я вам скажу: тринадцать миллионов спутников, последних ступеней и прочих обломков. Чтоб им там было просторно! Дней пять назад сидела семья за столом в Реховоте. Последний этаж. Вдруг – бах, крышу разносит, и блок от атомного реактора спутника «Полюс» занимает место праздничного торта. Стол – в щепки, а стол, заметьте, не был застрахован, как и торт. Но главное, что ручка от реактора бьет хозяина по голове, а вылетевший урановый стержень пролетает сквозь одного из гостей, как копье сквозь индейца племени сиу. Два трупа на месте. Вы думаете, редкий случай? Ничего подобного. Вот статистика: за прошлый, две тысячи девяносто шестой год на территорию одного только Израиля упали три тысячи двести восемнадцать космических предметов, в результате чего получилось тридцать восемь совсем погибших и около двухсот – не совсем. И что бы делали их наследники без страховок? Я лично застрахован, потому что постоянно в разъездах, а крыша вертолета – ненадежная преграда. Поэтому – рекомендую.

Кстати, наша фирма первой стала страховать от смерти в магазинном компьютере. Я вам скажу: когда семь лет назад первый такой компьютер поставили в иерусалимском гипермаркете, число желающих застраховаться возросло в пять раз. А число жертв – в десять. Да вот, на той неделе похоронили Шулю Кадури, светлая ей память. Тридцать три года. Пошла покупать, извините, лифчик. Вы знаете, сколько типов лифчиков продается сейчас на земном шаре? Я вам скажу – одиннадцать миллионов! Так вот, входит она в отдел лифчиков, вы ж понимаете, никаких лифчиков там нет в помине, а есть кабинка компьютера, и заходит Шуля в эту кабинку, продавщица, улыбаясь, надевает ей на голову обруч и начинает демонстрировать товар. Шуля видит себя совершенно обнаженной на пляже в Майями. Подходит к ней замечательный красавец, именно такой мужчина, о котором Шуля мечтала всю жизнь, компьютер ведь читает в подсознании, он-то, в отличие от мужа, понимает, что нужно современной женщине. Да, так подходит этот идеал и лично надевает на Шулю лифчик фирмы «Робинс». «Ах, нет, – говорит Шуля, – в таком лифчике в театр не пойдешь». Мужчина прямо из воздуха достает другой фасон, потом третий... Это рассказывать долго, а в натуре все продолжается доли секунды – Шуля примеряет семнадцать тысяч фасонов, останавливается на потрясном лифчике от Кардена, мужской идеал тут же оформляет заказ и отправляет в Сан-Диего, где в настоящий момент этот фасон есть на складе. В Сан-Диего заказ упаковывают и отсылают пневмопочтой к Шуле домой. Лифчик появляется в приемном боксе Шули-ной квартиры даже раньше, чем сама Шуля могла бы добраться до дома. Могла бы, да... К сожалению, чем сложнее компьютер, тем больше вероятность, что он выйдет из режима... Короче говоря, когда заказ был оформлен, Шуля позволила себе подумать нечто этакое о компьютерном красавце. Машина, извините, дура, она же не мыслит, как, скажем, мы с вами. Компьютер воспринял желание Шули как вводный сигнал, после чего идеал сделал с Шулей ровно то, что она сама хотела, чтобы с ней сделал мужчина. В нормальном мире все бы кончилось, наверно, к обоюдному удовольствию, но не забывайте, господа, что это был всего лишь торговый суперкомпьютер, не очень образованный по части человеческого секса. Вы знаете, что такое положительная обратная связь? Компьютеру эта связь – что нам голову почесать. Короче, Шуля умерла от разрыва сердца семь секунд спустя. Врачи сказали, что умерла от наслаждения, не выдержала того заряда страсти, что предложил компьютер.