Текст книги "Искатель, 2010 № 09"

Автор книги: Александр Юдин

Соавторы: Сергей Юдин,Журнал «Искатель»,Песах Амнуэль
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Annotation

«ИСКАТЕЛЬ» – советский и российский литературный альманах. Издаётся с 1961 года. Публикует фантастические, приключенческие, детективные, военно-патриотические произведения, научно-популярные очерки и статьи. В 1961–1996 годах – литературное приложение к журналу «Вокруг света», с 1996 года – независимое издание.

В 1961–1996 годах выходил шесть раз в год, в 1997–2002 годах – ежемесячно.

ИСКАТЕЛЬ 2010

Содержание:

Александр и Сергей ЮДИНЫ

Часть первая

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Часть вторая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Павел АМНУЭЛЬ

INFO

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

ИСКАТЕЛЬ 2010

№ 9

*

© «Книги «Искателя»

Содержание:

Александр и Сергей ЮДИНЫ

ЖЕЗЛ АССУР

повесть

ПАВЕЛ АМНУЭЛЬ

ИОНА ШЕКЕТ – РЕКЛАМНЫЙ АГЕНТ

рассказ

Александр и Сергей ЮДИНЫ

ЖЕЗЛ АССУР

Часть первая

ОБИТЕЛЬ РАДОСТИ

Глава первая

ПУТИ САМСОНА

Схватывайте и убивайте отвратившихся от пути Аллаха, где бы ни нашли их. Коран, сура 4, аят 91

Самсон присел на показавшийся ему относительно сухим прибрежный валун, с удовольствием зарылся обнаженными ступнями в белоснежный песок и только что приготовился насладиться заслуженным вечерним отдыхом и полюбоваться закатом, как позади раздалось торопливое шлепанье сандалий.

– Мир тебе, брат Самсон, – пропел тонкий писклявый голосок едва не над самым его ухом.

Самсон повернул голову и в который раз подивился, какое у служки-мюрида Матеуса (а это был именно он) поразительно невнятное лицо: круглое, розовое, разделенное посередине какой-то морщиной вместо носа, оно более походило на противоположную часть тела.

Удивительным казалось и то, что, при своей устрашающе дородной комплекции, Матеус, просто обязанный страдать от излишней тучности и полнокровия, напротив, был подвижен, суетлив, легок в движениях и вообще не ходил, а будто порхал, аки жирная ночная бабочка.

– И тебе не зачахнуть, – дружелюбно ответил он верному ли-чарде Генерала-хранителя Истинной Веры.

– Наш Господин отец Скимен, да пребудет с ним милость Всевышнего, велел передать, что нынче вечером ждет тебя, брат, в Синодике Западных Настоятельских покоев.

– Нынче вечером? – переспросил Самсон. – Так уже вечер. Конкретизируй, ихван Матеус.

– Сразу как отзвонят ко Всенощной, – уточнил служка елейным голоском и, развернувшись, стремительно заскользил прочь, слегка помахивая в воздухе толстыми короткими ручками.

– Только что не жужжит! – проворчал ему вслед Самсон, прикинул в уме, что до назначенной аудиенции еще добрых два часа, и вновь удобно расположился на каменном седалище. Любопытно, подумал он, кинув взгляд на серебристый браслет наручного компьютера, почему Генерал никогда не пользуется обычными средствами связи? Вот и сейчас послал за ним служку, когда, кажется, чего проще кликнуть по наркому. Двадцать второй век на дворе, а здесь, в Пневме, ток времени словно застыл где-то до Потопа, этак в середине двадцатого столетия.

Огромный багрово-красный солнечный диск неумолимо скатывался за морской горизонт, окрашивая безмятежную гладь залива в самые разнообразные тона – от темно-лилового до карминного и нежно-оранжевого; воздух был напоен ароматами моря, а еще – миндаля, розмарина и лавра. Но пленительная картина заката уже не волновала Самсона, он даже не смотрел на красоты окружающей его природы, напротив, прикрыв глаза, казалось, всецело отдался течению своих мыслей.

Мысли же те были о возложенной на него «священной миссии», то бишь о предстоящем сверхсекретном задании Конгрегации Веры, исполнение какового и будет, как он подозревал, сегодня ему официально препоручено. Вот только выполнять это спецзадание он не имел ни малейшего желания.

Самсон припомнил, как год назад он, частный детектив, тогда известный под именем Георгия аль Рашида, по ряду причин личного порядка имел неосторожность согласиться на участие в одной подобной «миссии». После чего вынужден был спасаться из Москвы, и из страны, стремительным бегством.

Случилось это после приснопамятного дела о «Корпорации УМ МУНА», в ходе расследования которого ему удалось – правда, при активном содействии местного отдела СКВ, то бишь Священной Конгрегации Веры, – уничтожить тайную и могущественнейшую организацию Антеуса Муна, вкупе с последним. Да, конечно, та операция существенно подорвала силы трансгуманистов и имморталов как в Славянской Губернии, так и во всем Европейском Сообществе. А он сумел поквитаться с личным врагом... Плохо было то, что ему с тех пор пришлось перейти на нелегальное положение. Обеспечить которое могла лишь все та же СКВ. Таким образом возникла очевидная зависимость, очень Георгия-Самсона тяготившая.

Когда он эффектно и надежно похоронил старину Антеуса под развалинами его собственного офиса, именно Конгрегация Веры (надо отдать ей должное) спрятала Самсона от неминуемых преследований в одной из своих секретных резиденций – на горе-острове Афон. Увы, его убежище на Святой горе – в Пантелеймоновом монастыре, как выяснилось, более походило на тюрьму: никаких тебе удобств, голая каменная келья, плюс полное отсутствие связи с внешним миром. Слава Богу, оставался он там не слишком долго.

Вскоре, под предлогом соображений безопасности, Георгий аль Рашид, уже получивший новое имя – Самсон, – как секретный эмиссар Священной Конгрегации Веры, был переправлен на остров Кипр, точнее, в его центральную, незатопленную часть. Там-то, в лесистых горах Троодоса, и началась его настоящая подготовка к новой миссии.

Именно там, на лоне почти девственной природы, в окружении сосновых лесов, кипарисовых рощ, благоухающих дивными ароматами шалфея, киннамона и молочая, лугов, пестрящих дикими орхидеями и пионами, высилась безымянная черная скала, в глубине которой таилось сокровенное укрывище Ведомого Верным Путем и Руководимого Богом Имама Времени, полное имя коего звучало словно музыка: Синан ад-Кайм бен-Хасан аль Махди ас-Сабах Ага-Хан XXI. Впрочем «в миру» его более знали, как Старца Горы.

А еще Старец Горы являлся Верховным Даи-наставником и Повелителем корпуса фидаитов, или «посвященных». Да, да, тех самых окутанных бесчисленными легендами ассасинов-смертни-ков, которые регулярно забрасывались Вселенской Церковью в беззаконные пределы Срединной империи для совершения самоубийственных терактов.

Здесь же, на Троодосе, за ветхими стенами монастыря Киккос находилась специальная секретная школа, где будущие диверсанты проходили углубленную и всестороннюю подготовку, этакий «курс молодого ассасина». Разумеется, принимая во внимание конечную цель подготовки, в программу обучения фидаитов в обязательном порядке входили интроспективные гипносеансы, позволявшие в совершенстве усвоить многочисленные языки и наречия, бытующие в обширных землях, подвластных главному врагу Вселенской Церкви и всего Западного мира – Верховному каану Срединной империи Чингис-ильхану Хулагу III. Но безусловный приоритет отдавался, конечно, разнообразным боевым искусствам, наработке навыков владения всеми возможными видами оружия, подрывному делу, короче говоря – науке убивать.

Самсон не мог пожаловаться на недостаток боевого опыта, в избытке, как ему казалось, приобретенного им сначала на военной службе – в ходе приграничных стычек со сримцами, а потом в отряде спецназначения «Смерть химерам» (СМЕРХ). Однако и ему в новинку пришлись многие из тех хитроумных и замысловатых способов лишения жизни, что довелось усвоить в Киккосе под бдительным руководством наставников-даи.

Но главным сюрпризом цитадели Троодоса оказалось даже не это.

Верховный Дай в неизреченной мудрости своей понимал, что верный аколит должен быть не только превосходно обучен, но и безусловно предан. Убеждения и вера хорошие поводы для преданности, тем не менее и они могут иногда подвести. Другое дело, когда душа воспитанника полностью принадлежит Наставнику. В этом случае готовность к самопожертвованию и беспрекословное повиновение слову Хозяина воспринимаются как само собой разумеющиеся и не нуждаются в подпорках веры и убеждений.

Вот почему во главу угла всего курса обучения было поставлено овладение сознанием фидаитов. Наставники-даи деликатно именовали эту часть обучения «духовным причастием». Сам процесс «причастия» был незамысловат – суггестивный психосоматический парагипноз и лошадиные дозы наркотических вливаний, – но при этом весьма эффективен, ибо человеческая психика хрупка и восприимчива. И не было никого преданней своему духовному учителю, нежели ассасины Имама Времени!

Когда Георгий-Самсон узнал об этом аспекте собственной подготовки, он встревожился не на шутку. И даже стал помышлять о бегстве. Но, к счастью, после первого же сеанса «духовного причастия» выяснилось, что полухимерическая природа организма Самсона делает его абсолютно невосприимчивым к любым формам внушения, даже подкрепленным наркотическими декокгами. Он, химера в третьем поколении, оказался совершенно негипна-белен. И хотя специалисты-масуны, заподозрив, что обыкновенная суггестия дает в его случае ничтожно малый эффект, занимались Самсоном весьма активно – исследовали, просвечивали, воздействовали на него высокочастотным излучением, магнитными резонаторами, электричеством и ультразвуком, вкупе с новейшими психотропными средствами, заставляли часами слушать тантрические мантры профессора Тапаса – проку от всего этого не было, кажется, никакого.

О наличии в его крови трансгенной составляющей, кроме него самого, было известно одному лишь покойному Антеусу Муну, косвенному виновнику этого обстоятельства. До настоящего времени предок-мутант давал о себе знать лишь периодически повторяющимися провидческими сновидениями (правда, довольно смутного свойства) да вспышками дикой, нечеловеческой ярости. Эти вспышки аль Рашид уже давно научился контролировать, не только вовремя подавляя их, но наловчившись, в случае крайней нужды, искусственно вызывать у себя это, по его собственному определению, «состояние берсерка».

И вот теперь открылось еще одно свойство, нечаянно полученное им в наследство от монструозных прародителей. Сбывалось предсказание Антеуса Муна, заявившего когда-то Георгию аль Рашиду, что его организм полон сюрпризов. Что ж, этот «сюрприз» пришелся как нельзя кстати.

Около одиннадцати месяцев длилось пребывание Георгия-Самсона на острове Имама Времени, а затем, вероятно сочтя сей этап успешно завершенным, его переправили на остров Трамунтану, звавшийся в прежние времена Майоркой. Там находилась третья и главная резиденция Конгрегации Веры.

После повышения уровня Мирового океана большая часть Майорки скрылась под водой, и от острова, входившего некогда в десятку крупнейших в Средиземном море, сохранился незначительный скальный огрызок. Пучина пожрала две трети суши – всю равнинную центральную и низменную северную части, пощадив лишь тянувшийся по северо-западному берегу горный массив. На месте остальных некогда цветущих земель белела теперь россыпь крошечных пустынных островков, пригодных разве что для гнездования чаек. Погрузилась в море и столица Майорки – Пальма.

Когда-то, судя по старым допотопным картам, остров походил своей формой на гордо реющее знамя, теперь же от этого знамени осталось одно древко с иззубренным наконечником – скалистым мысом Форментор.

На уцелевшей узкой скальной гряде сохранилось несколько древних монастырей, превращенных в цитадели Священной Конгрегации. К их числу принадлежала и известная с незапамятных времен обитель Божьей Матери Льюкской, или Марьям де Льюк, как она стала именоваться после объединения Церквей. Именно сюда был доставлен Самсон.

Около века назад одну из горных вершин Трамунтаны – Пуч-Майор – выровняли и обратили в скалистое плато. На этом воистину твердом основании возросла новая, поражающая величием столица острова и Конгрегации – Пневма де Трамунтата, в центре которой горделиво высились три псевдоготические башни научно-исследовательского института Искренней Веры и приземистый шестиугольник серого травертина, декорированный по периметру алыми порфировыми полуколоннами, – резиденция самого Генерала-хранителя – преосвященного Скимена.

Здесь, на Трамунтане, Самсону наконец дали понять, для каких целей его готовят. Перво-наперво он выяснил, что руководящей и направляющей силой Конгрегации является церковная партия пневматиков. Георгий и раньше знал о существовании этой полулегальной оппозиции, объединяющей в своих рядах недовольных или обиженных властью Князей Церкви. Однако о том, что СКВ – главная «силовая» структура Вселенской Церкви, оплот оппозиционеров, – он, разумеется, и подумать не мог. Формально пневматики противопоставляли себя прочим клирикам лишь на теологическом уровне, утверждая, что те прочие порабощены материей или очевидностью, понимаемой ими в чересчур буквальном смысле, и называли их хиликами. Но, по сути, корни раскола гнездились не в духовных эмпиреях, а в вещах более приземленных...

Внезапно воспоминания аль Рашида были прерваны доносящимися откуда-то сверху, чуть ли не из-под облаков, то гулкими и протяжными, то звонкими и мелодичными ударами – это зазвучал Angelus. Соборный колокольный карильон настойчиво призывал правоверных к вечерней молитве. Георгий-Самсон открыл глаза и посмотрел на пустынный горизонт – багровое светило полностью кануло в морские глубины, лучи его последний раз вспыхнули, полыхнули в угасающем кармазине и наконец исчезли совсем. Вокруг сразу же стало стремительно смеркаться. Аль Рашид поднялся с камня и зашагал вверх по каменистой тропке, к монастырю, над базиликой которого полоскался по ветру изумрудно-зеленый флаг Конгрегации Веры с крестом и полумесяцем, перечеркнутыми пылающим мечом, на фоне голубой звезды Давида.

Глава вторая

ОТЕЦ СКИМЕН

О, Ассур, жезл гнева Моего! Исаия, 10, 5

Великолепный мраморный фронтон над входом в Большой Зал, или Синодик, Настоятельских покоев был украшен сияющим золотом девизом Конгрегации – Deus est omnia – «Бог есть все!», но сам зал не поражал роскошью отделки или убранства. Точнее, никакой отделки, а равно и убранства не имелось вовсе. Каменные стены и высокие своды этого покоя были совершенно голы, исключение составляла одинокая фреска на противоположной от входа стене, изображающая фигуру прекрасной золотоволосой женщины, закутанной не то в плащ, не то в саван и держащей в руке внушительных размеров косу. Тому, кто хотел пристальнее разглядеть эту картину, открывалось довольно отвратительное зрелище, ибо при ближайшем рассмотрении оказывалось, что тело красавицы изъедено тлением и кишит червями. Своеобразная, но наглядная иллюстрация на тему «memento топ».

Прямо под фреской, на небольшом возвышении из красноватого туфа располагались пастырский престол и простой переносной пюпитр для письма и чтения. Освещалось все обширное помещение лишь двумя семисвечными шандалами, укрепленными все на той же стене.

С последним ударом колокола Самсон уже вступил в залу, пересек полутемное пространство и почтительно склонился под благословение сидящего на престоле Генерала-хранителя.

– In nomine Suo benedicto^[1], – произнес сидящий и присовокупил: – Благорасположение Его скоро тебе потребуется, сын мой.

– Кто бы сомневался, – пробормотал Самсон, чуть заметно ежась, – от голоса отца Скимена ему всякий раз становилось не по себе. Придушенный и какой-то неестественный, он мало походил на человеческий.

Самого Генерала-хранителя едва бы кто рискнул назвать мужем привлекательной наружности. Он был высок, при этом необычайно, почти болезненно худ, а широкая фиолетовая ряса, опоясанная в подражание францисканцам витым вервием, на котором висели простые кипарисовые четки, только подчеркивала эту худобу. Казалось, ряса облекает не грешное тело, но бесплотный дух. В довершение ко всему, лицо у отца Скимена было неприятно костистое и настолько узкое, словно состояло из одного лишь профиля; маленькие блестящие глазки располагались где-то на висках, отчего создавалось впечатление, будто он мог ими смотреть одновременно в разные стороны. Ни бороды, ни усов он не носил и вообще был лыс, как колено. Впрочем, редко кто видел его без глубоко нахлобученного капюшона-куколя.

При всем том, в обхождении с людьми Генерал-хранитель был прост и не производил впечатления человека сурового. Да и на отношение отца Скимена лично к нему Самсон пожаловаться не мог: казалось, тот принимает в судьбе нового эмиссара самое искреннее участие.

– Итак, сыне, – прошелестел Генерал-хранитель, – думаю, от твоей проницательности не укрылось, какие надежды питает в отношении тебя Священная Конгрегация, какое задание... или, точнее будет сказать, священная миссия тебе уготована.

«Ага, – подумал Самсон, – миссия! Скорее уж – участь!» Из прежних бесед с отцом Скименом, аудиенции у которого Самсон удостаивался уже не единожды, точнее, из достаточно прозрачных намеков и недомолвок с очевидностью вырисовывалось, что его, Самсона, готовят ни много ни мало для устранения Архипастыря Вселенской Церкви – Его Святейшества Пия-Нестора бен Хаттаба Второго.

По мнению Конгрегации, престарелый Архипастырь полностью подпал под пагубное влияние партии хиликов, которые толкают Западный мир к гибели, проповедуя принцип мирного сосуществования со Срединной империей. А таковая политика ведет, дескать, лишь к тому, что Империя год от года становится могущественнее, а подданные оной все далее отходят от человеческой природы. Потому, покуда не поздно, СрИм необходимо уничтожить, а для этого нет иного пути, кроме как заменить бен Хаттаба креатурой партии пневматиков – то бишь послушным ставленником Конгрегации Веры.

– Но вызвали мы тебя не для того, – продолжал между тем отец Скимен. – Жизнь, увы, внесла свои коррективы в наши планы. Основное предназначение твое пребудет неизменным. Знай и помни об этом! Но ныне тебя ждут иные заботы...

Генерал-хранитель замолчал на несколько мгновений, словно собираясь с мыслями, потом неожиданно спросил у Самсона:

– Скажи, сын мой, ты крепок в вере?

– Разве я давал повод усомниться в этом? – несколько удивленно ответил тот.

– Нет. Конечно нет. Но это не праздный вопрос, ибо тебе предстоит суровое испытание и многое будет зависеть от помощи Божьей. Господь же не споспешествует нечестивым и неверным!.. Впрочем, мы верим тебе.

Самсон молча поклонился.

– Да, мы верим, – повторил отец Скимен своим придушенным голосом, – потому и величие предстоящего подвига от тебя не сокрыто. Преданность твоя делу Церкви испытана и засвидетельствована нашими братьями из Славянской Губернии. Мало кому довелось совершить нечто подобное тем деяниям, что совершил ты, спасая чистоту веры от преступных посягательств имморталов и кощунников. Уверен, что тебе не терпится приступить и к исполнению будущей священной миссии... Прав ли я, сын мой?

Видя, что Самсон опустил голову и медлит с ответом, Генерал-хранитель весь подался вперед и, слегка повернув лицо, впился в него одним глазом. В этот момент он стал очень похож на гигантскую хищную птицу.

Наконец аль Рашид поднял взгляд на главу Конгрегации и проговорил:

– И вы желаете, чтобы я ответил вам совершенно правдиво и серьезно?

– Я этого требую!

– Это мое самое сокровенное желание.

Отец Скимен с видимым облегчением откинулся на высокую спинку престола и после небольшой паузы продолжил:

– Ну что ж, мы не сомневались в тебе, Самсон. Но тебе придется запастись терпением и подождать. Пока же у нас будет для тебя иное поручение. Быть может, и не столь почетное, но весьма ответственное и, боюсь, опасное. Видишь ли, с некоторых пор в целом ряде обителей Вселенской Церкви стали твориться странные, необъяснимые и даже страшные вещи... Кто знает, может быть, и правы некоторые из наших братьев, что усматривают в сих знамениях свидетельство приближения Последних Времен... Ибо, как и предсказано, ровно четырнадцать общин подверглись искусительному нашествию... Впрочем, все это тебе как раз и предстоит надлежащим образом расследовать и установить истину, какова бы она ни была. Так вот, слушай: с недавних пор, а если быть точным, то уже на протяжении последних полутора лет, к нам регулярно поступают донесения о том, что в некоторых монастырях, а также ешивах, мектебах и медресе – прежде всего в таких, что расположены в местах достаточно глухих и уединенных, – наблюдаются явления... гхм!.. неких сверхъестественных сил... Короче говоря, насельников и учеников целого ряда обителей стали смущать всеразличные демонические призраки. При этом если монахам и послушникам чудились черти и диаволы, то последователи ученых улемов и раввинов наблюдали, соответственно, иф-ритов, шайтанов, дэвов, шедимов, големов и всяких прочих малхей-хабалов. Строго говоря, мы не правы, толкуя лишь о демонических видениях. Ибо если в одних местах лицезрели явных выходцев из преисподней, то в других, совсем напротив – воинов... как бы воинов Небесной рати. Так что не ведомо нам, о чем тут вести речь: о кознях дьявола или о Божественных знамениях. Коли о последних, если все дело в Божеском попущении, то в таком случае мы бессильны – nemo contra Deum nisi Deus Ipse!^[2] Однако сие сомнительно... Свидетельств поступило и поступает доселе великое множество, и не только от простых клириков или учеников-талимов, но и от лиц начальствующих. И чем далее, тем более... Но я вижу, ты хочешь о чем-то спросить, сын мой? Спрашивай.

– А вы не допускаете, святой отец, – поинтересовался Самсон с едва заметной долей сарказма, – что дело вовсе не в сатанинских происках и тем более не в божественных откровениях? Может, это заурядные измышления, то бишь вранье недобросовестных клириков? Или бред чьего-либо воспаленного, больного воображения? Или и то и другое одновременно?

– Мы и сами долгое время держались подобной версии, – кивнул с невозмутимым видом Генерал-хранитель, – полагали, что речь идет о чрезмерной экзальтации, вызванной неумеренным молитвенным бдением... о чересчур острой религиозной впечатлительности, порожденной слишком усердным умерщвлением плоти... Такое случается... Всякое случается, что говорить! Вот потому-то никаких мер в связи с этими случаями особенно никто и не предпринимал. Точнее, дело было отдано на откуп местным духовным и светским властям, а проще говоря, пущено на самотек. Но беда в том, что число подобных явлений, как я говорил, не идет на убыль, а напротив – множится день ото дня. В последнее время – едва ли не в геометрической прогрессии! Теперь-то я полагаю, что промедление наше было, увы, ошибкой... И потом, как объяснить, к примеру, то, что лишь за последний месяц нашествию адского и небесного воинств единовременно подверглись несколько киновий, калугерий и ешивов Вселенской Церкви разом?

– Возможно, какая-нибудь массовая истерия?

– Сии обители и общины находятся в краях весьма отдаленных друг от друга. Вот послушай. – Отец Скимен взял с пюпитра свиток и развернул: – Явления наблюдались в Седлецком монастыре, что в Великой Моравии, обители Аркадии на Крите, Ченстоховской калугерии в Речи Посполитой, в нескольких медресе Ичкерийского имамата, в главном ешиве Торнхейма и... так далее, по списку. Как видишь, география достаточно обширная. Впрочем, мы вовсе не настаиваем, будто за всем этим непременно кроется нечто сверхъестественное. Допускаем всякое – и происки сримцев, и болезненные фантазмы клириков, и интриги наших врагов из окружения Архипастыря, и... да мало ли еще какие «и»! Однако и вмешательство врага рода человеческого исключить не можем.

– Но я не экзорцист, – возразил аль Рашид.

– Не раздражай нас, сын мой, – поморщился Генерал-хранитель. – Иначе мы решим, что твой хваленый интеллект вот-вот угаснет. Мы посылаем тебя не бесов изгонять, но расследовать случившееся. Тебе надлежит установить истину и покарать виновных. Ты же сыщик! – добавил он таким безапелляционным тоном, будто это улаживало все, включая атмосферные флуктуации.

– Учитывай и то, – немного помолчав, продолжил придушенно шипеть отец Скимен, – что поручение о производстве дознания означенных инцидентов исходит непосредственно из Всемирного Совета Монотеистических Церквей. По нашему разумению, здесь не обошлось без интриг со стороны богопротивных хиликов. Вероятно, они очень рассчитывают на то, что Конгрегация сядет в лужу, а это явится отличным поводом для нашего смещения. Чего проще! Уже ныне эти псы, не дожидаясь и результатов следствия, подняли вой о «смущении умов», разброде и шатании среди духовенства и «преступном бездействии» Генерала-хранителя Истинной Веры. Тебе же ведомо, что наше падение неминуемо повлечет за собой катастрофу. Ибо мыслимо ли долее игнорировать угрозу для цивилизации Запада со стороны Срединной Империи и продолжать попустительствовать ее «пятой колонне», внутренним врагам Вселенской Церкви и извратителям природы человеческой – всем этим трансгуманистам, кромешникам да имморталам! Вспомни химер – исчадий профессора Браилова! Именно такое будущее ожидает человечество, буде падут покуда еще поддерживаемые нами препоны на пути сримцев и их приспешников. Что станется тогда с людьми? С теми людьми, что были сотворены некогда по образу и подобию Божьему? Ведь в самой Империи уже и нет таковых вовсе – лишь трансгенные монстры да уродливые мутанты всех мастей и форм, какие только могло измыслить воспаленное воображение так называемых генных инженеров, этих извергов рода человеческого, возомнивших себя творцами новых биологических видов – только это адово воинство населяет ныне пределы Срединной Империи! Так что ответственность на тебя ложится немалая. Потерпеть неудачу ты не имеешь права.

– Понимаю, отче, – согласился Самсон.

– Это хорошо, что понимаешь. Теперь так: вот тебе список обителей, в коих отмечены инфернальные явления, – Генерал-хранитель протянул аль Рашиду бумажный свиток, – здесь же найдешь мои краткие пометы об их датах и характере. Весь необходимый инструментарий, оружие и документы, в том числе и индульгенцию алмазной грани с отпущением греха смертоубийства... короче, все необходимое получишь у брата Матеуса. Он нами проинструктирован, выдаст все, что запросишь, и чего не запросишь, тоже выдаст... Откуда думаешь начать?

– Пока не знаю. Определюсь по ходу, как интуиция подскажет – не люблю планировать заранее.

– Звучит несерьезно, – с некоторым укором покачал куколем отец Скимен. – Основывать дознание на одной интуиции?

– Покамест она меня не подводила, – пожал плечами аль Рашид.

– Ну-ну... Смотри, чтобы и на этот раз промашки не вышло. Служебный минилайн в твоем распоряжении, вылетишь, как будешь готов, но не позднее завтрашнего полудня. Да! Мы едва не запамятовали! На время операции зваться ты будешь не Самсон, а Ассур, брат Ассур – полномочный нунций-дознаватель Священной Конгрегации Веры. Документы тебе выправлены именно на это имя.

– Почему – Ассур? – поинтересовался аль Рашид.

– Ибо тебе суждено явиться бичом негодования Господня! – Голос отца Скимена поднялся до высокого шипа. – Жезлом гнева Его – жезлом Ассур, коий мы посылаем сокрушить нечестивых и попрать неправедных! Вот почему... А теперь ступай.

Аль Рашид молча поклонился и направился было к выходу, когда Генерал-хранитель вновь его окликнул:

– Постой! Помни об осторожности, Ассур! И опасайся козней диаволовых, ибо сказано: сатана окрест ходит, ища, кого бы пожрать. Не только жизнь ты можешь утратить, позабыв об этом.

– Что же еще я могу потерять, святой отец? – спросил аль Рашид.

– Свою душу! – ответил тот свистящим шепотом.

Глава третья

ВЕЩИЙ БРАТ СМЕРТИ

Непостижимый, грозный сон!

Души пророческой виденья... Д. Ю. Струйский

И было: странный сон привиделся Ассуру той ночью.

Ночь же пахла полынью, дурманом и еще какими-то растениями с приятным, но таким терпким ароматом, что это вызывало головокружение. Усеченная вершина холма освещалась лишь стылым хороводом созвездий, ярко мерцающих на безоблачном аспидно-черном небосводе. Луны видно не было. Теплый, насыщенный испарениями воздух был неподвижен и, казалось, имел не только запах, но и вкус. Склоны холма густо поросли лесом, протянувшимся на многие схены вокруг; древние ели обступали вершину плотным, ровным, без единого просвета кольцом, за которым простиралась глухая стена мрака. Совершенное безмолвие не нарушалось даже стрекотом кузнечиков – все звуки исчезли, замерли в ожидании...

Налетевший с севера ветерок, не затронув крон деревьев, прошелестел в высоком, пахучем разнотравье, покрывавшем холм, и донес отдаленные крики каких-то ночных птиц (сов?), запах стоялой болотной воды и хвои. Постепенно усиливаясь, всколыхнул чащу и, шевельнув тяжелые еловые лапы и пригнув траву, долетел до вершины, где и стих.

Затем последовал второй порыв, третий – каждый сильнее предыдущего. Приникшие к самой земле на плоской макушке горы растения обнажили приземистое каменное сооружение из грубо обработанного гранита, глубоко ушедшее в почву и заметно покосившееся.

Крики стали слышнее, но они уже мало напоминали птичьи голоса или голоса животных, а все явственнее походили на звуки, издаваемые человеческим горлом. «И-и-и-й-я-я-ааа! У-у-у-ю-ааа!» – неслось и приближалось из-за стены леса и мрака. Вскоре и ночная тьма стала неполной: тусклые голубовато-зеленые огоньки, наподобие болотных, появились на невидимом горизонте за лесом и, подгоняемые тем же ветром, понеслись в сторону холма.

Взошла дебелая Луна и стало заметно светлее. Четче проступили контуры деревьев, и каменная глыба на вершине холма приняла очертания высеченного из гранита трона с низкой спинкой, без подлокотников и ножек. Поверхность его была шершавой и неровной, вся в выбоинах и сколах с мерцающими в лунном свете кварцевыми вкраплениями.

Меж тем ветер продолжал крепчать. С каждой минутой набирая силу, он прошелся штормовой рябью по еловым кронам, траве и, достигнув почти ураганной мощи, наполнил воздух шумом, скрипом древесных стволов и стонами.

На фоне черной лесной чащи замелькали в воздушных вихрях размытые, слабо фосфоресцирующие силуэты, отдаленно напоминающие (если бы не источаемое ими бледное свечение) человеческие; с истошными криками взмыли в звездное небо и, слившись в гигантский хоровод, закружились, медленно снижаясь, над вершиной. Луна высветила несколько десятков – больше сотни – совершенно обнаженных фигур мужчин и женщин, которые, пронзительно визжа, опускались на холм. Вскоре они, подобно светлякам, усеяли его поверхность и стали стекаться к каменному трону, рассаживаясь вокруг подножья. Они садились прямо на траву, поджав ноги, вплотную друг к другу, при этом каждый клал свою левую руку на плечо соседа слева, а правую – на колени правого.