Текст книги "Зона Посещения. Луч из тьмы"

Автор книги: Александр Тюрин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 3
Сердце Зоны

Затерянные в океане

Эти люди находились в сумрачном помещении, в котором легко было опознать судовой трюм. Стальные переборки были покрыты звукоизолирующей твердой пеной и оживлены люминесцентными граффити: «Где мы – там победа», «Берегись, международный слизняк», «Туалетная бумага – один рулон за уничтоженного врага». Однако этот трюм не был пристанищем гидросквоттеров. Здесь висели гроздья прозрачных стереоэкранов. Сотни микропроекторов, похожих на светлячков, создавали десятки голографических изображений разных точек пространства под разными ракурсами. Объемный экран типа «фотонный кристалл» показывал состояние атмосферы и ближнего космоса над затерянным в океане судном – искрились точки, показывающие искусственные спутники Земли. Спутники, наверное, тоже вели наблюдение, но видели внизу только большой автономный траулер морозильного типа.

На головах некоторых присутствующих были закреплены троды человеко-машинных интерфейсов. Скин-коннекторы на висках подсвечивались призрачным сиянием голограмм, придавая коже мраморный рисунок.

В этот как бы трюм как бы рыболовецкого судна, дрейфующего в океане в трехстах милях от побережья той страны, где располагался Хармонт, сходилось множество сигналов от спутниковых группировок, стратосферных дронов, загоризонтных РЛС берегового и морского базирования и даже гидроакустических буев.

– Они, что, не видят? Эта штука уже встала на дыбы, как кобра перед броском. Глянуть только на рисунок магнитогидродинамических волн – настоящий горб.

Говорил человек с большими звездами на погонах, морозным взглядом и крепкими мозолистыми руками – видно было, что изведал и Крым, и рым, и медные трубы.

– Товарищ генерал, они не видят, потому что не хотят видеть, – отозвался командир подразделения, которое на обычных кораблях называется БЧ-7. – Похоже, кто-то в «Монлабс» решил посмотреть, как эта штука схарчит весь город и что из того получится. Думают, наверное, что на выходе будет копируемый продукт, который хватай, защищай патентом и греби деньги лопатой.

– В принципе, это на них похоже, торгашеский подход вместо культурного. Но боюсь, что гнили в «Монлабс» больше, чем нам кажется. Не исключено и намеренное скармливание города той самой «штуке». А вслед за Хармонтом могут и весь мир скормить. Вдруг, Муромцев, мы и сами недооцениваем степень ее агрессивности?

К разговору подключился «ботаник» или «научник». Свитерок, шарфик, узкие плечики, всклокоченные волосы – нет, ничего этого не было. Нормальный на вид офицер, высокий, подтянутый.

– Товарищ генерал, я не биолог, но наш эксперт в центре связывает ее появление с мутацией дрожжеподобных. Только этот грибок питается не органическими, а хрональными остатками. Хрональные потери у окружающего пространства по основным градиентам – около тридцати килооргов. Кривая потребления хронала растет по экспоненте.

– Ну вот и я про тоже. Только сказку про случайные мутации оставь дедушке Дарвину. Как вам вариант, что Посетители сами провели направленную мутацию какого-то гриба, чтобы он почистил Зону и затер следы их пребывания? Грибы же сапрофиты.

– Товарищ генерал, я в грибах не слишком разбираюсь, потому что в них соображают те, кто ходит в лес расслабиться и поддать. Но вижу, что пока на границе Зоны темпоральный барьер составляет всего одну миллисекунду. Для красоты слога можно сказать, что она уверенно приближается к нашему миру. А векториальный анализ показывает, что ее базовый хронопоток все менее отличается по направлению от нашего. Боюсь, что по умыслу Посетителей или по глупости парней из «Монлабс» Зона может как бы выйти из себя. И последствия будут малоприятные, учитывая, какой бедлам царит в Хармонте. Так что затирать следы пребывания тот самый зверь будет не только в Зоне. Если тут не к столу были упомянуты грибы, то стоит сказать, что эти достойные существа обладают внешним пищеварением и перед обедом размягчают окружающую среду своими ферментами.

– Я теперь точно не хочу попасть к ним на обед. Капитан Липский, какие шансы восстановить связь с нашим агентом?

Отозвался тот, что был в тродах человеко-машинного интерфейса.

– Товарищ генерал, звук убавьте, а то я словно рядом с громкоговорителем на вокзале… В ближайшее время почти никаких. Агент полностью заблокирован. Я остаюсь пассивным наблюдателем.

– Если честно, устал уже и от пассивности, и от селедки, и от этого «штиля». Я же все-таки сухопутная крыса.

– Товарищ генерал, разрешите обратиться, – сказал один из операторов, тот, что располагался у переборки с серверной распределительной панелью; нейрокабель входил в разъем боди-коннектора в районе его третьего шейного позвонка.

– Давай, сержант.

– Виртуальный эксперт пропесочил максимальный массив данных и, кажется, нашел Юрия Заварзина в одном загадочном рефрижераторном контейнере на грузовой станции. Внутриклеточную воду ему заместили антифризом на пропиленгликолевой основе, связали наиболее неустойчивые белки протеиновым комплексом hsp70-82, заморозили; значит, его вывоз готовился спецами «Монлабс». Только их умельцы могут сделать такое.

– Где нашли?

– На румыно-российской границе.

– Срочно связывайся с подразделением «Вест», чтобы высылали группу перехвата. Вот этот человек подарит нам возможность грохнуть любой гриб.

Кухня. Первые шаги

«Дополненная реальность», предоставленная «Монлабс», отрубилась с прощальными словами «услуга отключена, срочно пополните счет». Выдернув из-под кожи иголочку радиоконнектора – на фига козе баян, а ему маяк – Лауниц заторопился туда, где видел в бинокль «зеркалку». Это, в общем, вода – на сталкерских сайтах пишут, что пить ее вполне можно. Но вода полимерная, где неограниченное множество молекул сцеплено водородными связями и сшито квазичастицами-экситонами; вода с кардинально повышенной вязкостью и памятью формы. На стене может висеть серебристо-зеркалящим жгутом, а в животе еще какое-то время ползать туда-сюда.

Не успел дойти: внезапно наступила великая ясность, воздух словно зазвенел, а на небосвод будто кто-то лихо плеснул розовой краской. Лауниц увидел ударный дрон типа «летящее крыло», вынырнувший из-под низкого, едва ли не падающего на землю облака, и сразу же факел ракеты, нырнувший вниз по спирали. Понял, что по его душу. То ли Берковски окончательно решил рассчитаться с благодетелем, доставившим ему «смерть-лампу», то ли просто прилетели натовцы и отрабатывают уничтожение бразильско-кубинских «врагов свободы», покусившихся на дары, оставленные инопланетянами для «мировой демократии». Под этим соусом натовские птички немало диких сталкеров спалили – на радость «Монлабс».

Лауниц успел нырнуть под остов грузовика и вспомнил: когда самолеты Люфтваффе пикировали на грузовички, что привозили хлеб и эвакуировали детей по зимней Дороге Жизни, была единственная возможность спастись – укрыться под капотом. А потом подумал, что такое воспоминание и в самом деле могло прийти только от Загряжского, потомственного питерца.

В последний момент Лауниц откатился в дренажную канаву, затем был разрыв, ударная волна задела его, пройдя по внутренностям, короткий ураган щебня пробарабанил по куртке. Вот сволочи летучие, российской ЗУ С-1000 на них нет. Он почувствовал, как что-то течет по штанине. Лауниц не сразу понял, что это кровь, поэтому смог прибавить скорости, хотя и стал сильно хромать. Вдоль двух длинных пакгаузов с обвалившимися крышами он доковылял туда, где раньше стоял мост. Тут едва не напоролся на «тёрку» – хорошо, что «Монлабс» не смогла дистанционно отключить ему детекторы гравитационных возмущений. «Тёрка» успела наделать немало трухи из того, что пыталось переехать мост, когда он еще существовал. Судя по валяющимся на грунте водительским талисманам, которые «тёрка», видно, не переваривала, натерла она штук двадцать легковых и грузовых тачек. Не считая автобусов, водители которых талисманами не пользуются…

На сайтах, все еще мусолящих тему Зоны (а они поголовно проходят по категории «НЛО, эзотерика, маленькие зеленые человечки», столь любимой пенсионерками), тот кластер, что за экс-мостом, назывался Кухней. Считалось, что такое название сектору дал ныне покойный сталкер, известный как Старый Рэд. Кухня занимала то место, где раньше был бизнес-квартал; располагались там прежде фирмы, что занимались продажей того, что производил завод. И фирмы, что перепродавали то, что продали другие. А также те фирмы, которые хотели вклиниться между первыми и вторыми. И те заведения, куда клерки ходили жевать черствую пиццу, запивая ее дрянным кофе.

Река ушла из этого русла – в новое, проходящее восточнее, оставив на память овраг или же, поэтически говоря, долину смертной тени или ужасной грязи. За ним шли руины, куда никто не ходил. Хотя кто-то, может, и ходил, да не возвращался.

Когда Лауниц был еще посредине оврага, дрон снова выглянул из облачной пелены, из точки моментально вырос в «птичку» и в кабрировании шарахнул второй ракетой. Ударной волной Лауница сдуло с места метров на десять. Спасло только то, что на бывшем дне реки была куча мусора, который нанесло из развалившихся домов, что ранее стояли по берегам, когда-то красиво обсаженным ивами.

Металлический стол от компьютера принял на себя волну осколков и горячих газов. Может, лучше было бы лишиться сознания, но Лауница только оглушило и на все чувства легла тяжелая изолирующая прокладка. Он еще созерцал, как вибрирует застрявший в грунте раскаленный стабилизатор ракеты, однако не осталось ни одной мысли. Когда прокладка отвалилась, пришла боль, тупая, ноющая; ребро или сломано, или трещину заработало, да и в довесок большая рваная рана на бедре, оставшаяся от первого взрыва. Вниз до колена все мокрое от крови.

Третьего удара с дрона не случилось – видимо, Зона вошла в фазу электромагнитного хаоса, да и воздух покрылся редкой, мелкой и посверкивающей пылью. Дроны фирмы «Мессершмитт-Бельков-Блом» не нуждались в дистанционном управлении, самостоятельно ставя и решая задачи уничтожения целей, но, наверное, мини-искин воздушного робота решил, что задача оптического распознавания сейчас решается неудовлетворительно из-за бликов, а в воздухозаборник может быть всосано опасное количество пыли. Впрочем, награда должна была найти героя.

Лауниц успел заметить, как от БПЛА отделилось несколько кубиков, которые стали спускаться на жестких крыловидных парашютах. Последним усилием преодолел набережную, обратившуюся в рваный склон, дополз до развалин какого-то офисного здания и провалился через трещину перекрытия в подвальное помещение.

В течение ближайших часов его не заметили, хотя конечно же искали – те кубики были, скорее всего, сбрасываемыми контейнерами с начинкой из самонаводящихся мин-кузнечиков. И ползали и прыгали эти устройства хорошо, будучи интеллектуальным развитием противовертолетных мин. Наводились на образ цели, введенной в их память, чувствовали звуки, тепло и электромагнитные поля, даже такие слабые, как у человека. Это было похоже на персональную охоту за ним, устроенную «Монлабс».

Его оставили в Зоне, чтобы прикончить. Видимо, таково решение высокого начальства. Берковски не мог пристрелить его сразу на периметре – там же видеокамеры, а вот на дикой территории ничто не мешает. Хитроумный Зигмунт вроде является в «Монлабс» не только шефом сектора прорывных исследований, но и куратором ЧВК «Вау». А почему торопится прикончить? Ответ знает только ветер, но его здесь нет.

Лауниц спрятался в расколовшемся сейфе, единственным лекарственным средством был самодельный жгут – сделанный из колготок давно исчезнувшей работницы офиса, – которым он перетянул ногу выше раны. Последняя вода из фляги ушла на промыв раны. Не только «капец-лампа» осталась у Веры, но еще и переносная аптечка, и даже сухпайки. Заботливая девушка, обо всем побеспокоилась.

Проспал четыре часа, несколько раз его тревожили взрывы: где-то неподалеку рвались «кузнечики», неверно реагируя на ложные цели, а может, повинуясь программе самоуничтожения – экология превыше всего. Окончательно пробудился от боли и сильной сухости во рту. И еще от легкого звона – будто соприкоснулись два бокала из тонкого стекла. В момент пробуждения он заметил, что от него, точнее, от его левой руки, стремительно удаляется какая-то тень размером с тарелку и вроде с шестью конечностями. На руке он увидел следы трех маленьких уколов и быстро растущую опухоль. Не «кузнечик», так другая тварь нашла его. Понял, что температурит и практически не чувствует ногу ниже жгута. Выглядит нога плохо – сочетание синюшного кислородного голодания с расширяющимся воспалением. Надо было срочно найти какие-то лекарства. Еда могла подождать, совсем недавно принимал спиди и еще одна таблетка со спрессованными запасами АТФ завалялась в нагрудном кармане, но добыть воду надлежало в ближайшие несколько часов. Или же сдаться и тихо-мирно сыграть в ящик – в этом случае не обязательно было менять сейф на какое-то другое посмертное обиталище.

Чтобы отыскать лекарства, предстояло решить сложную задачу: обнаружить труп сталкера, ради находящейся с ним аптечки – вроде той, что унесла зараза-Вера.

Лауниц принялся старательно вспоминать места гибели сталкеров в последние пять лет, сведения о которых попадали в теневой сетевой эфир на бродячие-ползучие сервера. Айно Мяги погиб на заводе, его, так же как и Стецко, раскатало всмятку, Кашмарек отдал концы в Слепом квартале, Гонтовский в Чумном, Гринбергс сгинул неизвестно где, Плавшич… Как не заметить, что восточноевропейцы преобладают. Всё надеются по дурости поднакопить деньжат на какой-нибудь модной теме и купить виллу на Ривьере, где слуга говорит «сильвупле», а жена – с круглым задом и кудрявым мопсом. Вот и валяются теперь ваши останки, любители вилл на Ривьере, где попало в совершенно неприбранном виде… Плавшич, похоже, где-то здесь преставился. Его напарник спасся чуть ли не в чем мать родила, потеряв по дороге лучшую часть члена. Оба попали в бродячую «тёрку» уже довольно давно, но какая-нибудь аптечка (раньше это были такие внушительные стальные коробки), может, и уцелела. Кажется, это произошло на восточной стороне котлована, оставшегося на месте высотки страховой фирмы «Аллайанс». Ее просто выдернуло из грунта, словно сорняк, и куда-то засосало. Это метров триста отсюда.

Наступать на раненую ногу было почти невозможно, однако и на одной здоровой далеко не упрыгаешь. Двигаться пришлось на трех конечностях – колене и двух руках. Вначале из сейфа, потом по проходу между двух почти сложившихся стен. Перед ним была Кухня…

Раньше на месте погибшего селения оставались печные трубы, сейчас – открытые квадратики подвалов, ящики сейфов и скобы скоросшивателей. Квартал создавали а-ля лондонский Сити, оттого был в изобилии красный кирпич, массивные чугунные решетки, львы, таблички с именами и прочие изделия из бронзы. После Посещения все это брызнуло в разные стороны и превратилось в разноцветные шарики, среди которых встречались настоящие «черные брызги», и небольшие продолговатые объекты вроде знаменитых «булавок», на которых сделало себе состояние несколько удачливых сталкеров первого поколения.

Лауниц медленно шел в сторону Ройял-стрит, когда-то главной городской улицы, и вдруг понял, что за ним следят. Страшно неприятное ощущение осознавать – что-то на тебя пялится, прищуривая фасетки и облизывая мандибулы, а ты его не видишь…

Желтое тело, состоящее как будто из трех разнокалиберных цилиндров, пронеслось над головой, а трещина в земле, метрах в двадцати, отозвалась низким жужжанием. Уж не оса ли там отдыхает?

Лауниц поспешно изменил направление движения.

И оказался на первом этаже офисного здания, на вид такого же древнего, как и помпейские сортиры. Собственно, первый этаж был и последним – все, что выше, исчезло.

Увидел пятна и полосы – скорее всего, распавшаяся органика. Здесь людей, похоже, размазывало по полу и стенам.

А потом еще нашел останки, в отдельном кабинете – эти были с какой-то изюминкой. Случайность или чувство юмора у Посетителей? Голова, которая раньше придумывала, как купить подешевле, продать подороже и объегорить того, кто попроще, теперь лежала на прекрасно сохранившемся кресле, сияя идеальной белизной и сжимая в зубах недокуренную сигару.

Лауниц сделал несколько шагов по коридору, увидел отблески – словно впереди, вокруг перпендикулярных осей, крутились два металлических кольца – замедлил движение и на следующем аккуратном шаге провалился сквозь прогнившее перекрытие в подвал. Минуту после этого молился, чтобы нога не была сломана.

Не сломана, но тяжелая гулкая боль распространилась по голове. Он увидел брызги крови – чужой и давно запекшейся – и нечто, что можно бы назвать мертвым, изрядно засохшим пальцем. Его наверняка отчикало «невидимыми ножницами», которые опытные люди считали микроразновидностью «мясорубки». Может, она и была чуть впереди по коридору… А кажется, движение идет по верному маршруту: здесь кто-то уже проходил, сталкер-подранок как минимум – капли запекшейся до черноты крови прочерчивали последний путь страдальца.

Лауниц снова услышал жужжание, такое же низкое, как в котловане, только не одиночное, а хоровое. Тот сталкер уверенно пёр навстречу смерти, в сторону осиного гнезда. А ведь надо идти за ним.

В том конце коридора мелькнуло нескольких желтых молний. Похоже, намечается знакомство, приятное только для одной стороны.

Но другого варианта у Александра Лауница не было.

Через двадцать шагов коридор обрывался, за ним было помещение неясных размеров, вроде как холл или конференц-зал… и прямо в воздухе висел геодезик – гудящий шар метров на пять в диаметре с множеством мелких отверстий, из которых вылетели те самые «желтые молнии». А под геодезиком, на щебенистом бетонном полу, с которого давно исчезло покрытие, предавались вечному отдыху сталкерские останки. Череп сохранился хуже всего, «берцы» лучше всего. Там был и качественный походный рюкзак «Джон О’Ди». Если аптечка есть, то она внутри.

Через несколько минут Лауниц оказался под геодезиком у останков. Жужжание теперь казалось оглушительным, он заметил, что сердце его то и дело замирает, особенно если «желтые молнии» пробивают воздух над его головой. Одна из них застыла прямо над макушкой – оса-мутантка размером с птицу. Пока она фиксировала ситуацию, может быть, слегка издевалась над забавным человечком, но не нападала. Лауниц направил руку через грудную клетку трупа – она была уже действительно клеткой, не более того – к фирменному рюкзаку, потянул его, пара костей при этом сломалась и обратилась в щепки. Прости, приятель, тебя, кажется, Милан Плавшич звали, это не специально, лишь от неловкости, но тебе больше ведь ничего не нужно. Так что помоги товарищу.

Еще немного, и рюкзак, пахнущий тлением, оказался у Лауница, он вытянул из него металлопластиковую коробку с красным крестом и где-то на полкило весом, с щелчком открыл ее… Встревоженные резким звуком, над ним сразу пролетело несколько ос, одна даже задела кепи. Внутри аптечки – несколько шприцов с ампулами, белый, красный, оранжевый, желтый, чтобы и тупому было понятно. Это универсальное средство – патоцид называется, коктейль из абзимов, выискивающих патогенные факторы для их полного уничтожения; год назад фармабароны добились его законодательного запрета, чтоб не мешал продавать множество дорогих, разных и малоэффективных лекарств. Красный цвет ампулы означает высокий уровень поражения организма, когда голова уже почти в кустах, а яйца на суку. Возьмем оранжевый.

Один укол патоцида Лауниц сразу сделал через штаны, чуть не сломав иглу об поликарбоновый наколенник, остальные шприцы закинул в свой вещмешок. Набрызгал на рану спреем из аптечки, брызги быстро загустели и конгломерировались в дермапласт, который стянул рану и засветился красным, показывая, что под ним воспаленная ткань. Через его мембрану в разорванную воспаленную плоть сейчас входили трансдермальные анальгетики и антигистамины; расходясь по крови, они блокировали и болевые сигналы от треснувшего ребра. Та оса, которая висела над макушкой, передумала делать плохое и исчезла. Как у них принято – желтой молнией. Минут через двадцать Лауниц пополз. И почти сразу встал на ноги.

То место, где он находился, судя по приметам, являлось бывшим конференц-залом или столовой, от него вел срезанный примерно наполовину и неровно, по зигзагу, коридор – будто ребенок ножницами поиграл. Когда-то тут висели картины «современной живописи», которой так любили украшать офисные здания руководители солидных фирм. Понятно, что все это мазня левой куриной ногой, но внизу ценничек, внушающий, что это не мура, а произведение искусства. Картины тоже разрезало посередине – и вдоль разреза холста виднелась идеально гладкая блестящая ниточка аллотропного углерода.

Метров через тридцать коридор получил завершение в виде стен и потолка, сразу стало сумрачно и неприятно.

Когда свет еще не совсем ушел из узкого коридора, он увидел впереди… людей.

Их было двое, шли они перпендикулярно к его курсу – однако движения выглядели чудны́ми. Будто между их телом, руками и ногами были связи в виде лент из резины или эластомеров. У одного голова сильно закинута назад, так что широко раскрытый рот смотрел прямо вверх, у другого левая нога поджата. Волосы и кожа словно лакированные. Одежда рваная и прилипшая к телу.

– Эй, джентльмены, у вас все в порядке? – окликнул Лауниц. – Вы там перепились, что ли?

С джентльменами было что-то сильно не в порядке, даже не отозвались, но он не мог понять, что случилось.

Хотя шли они вроде перпендикулярно, однако приближались к Лауницу. И были странно изогнуты – в такой позиции идти невозможно при всем желании. Теперь заметно, что они заключены в контур. И если присмотреться, как следует, даже без видеодатчика ясно, что контур этот растягивается и сокращается.

Вероятно, за счет сокращений-растяжений контура адская парочка и приближалась к нему.

До них оставалось уже метров десять. Теперь видеодатчик четко высвечивал, что контур обозначает крупное почти прозрачное пиявковидное тело. Распознаватель видеодатчика переслал образ твари в боди-комп и тот с помощью своих энциклопедий услужливо подсказал: это онихофора, только по неизвестным причинам увеличенная в сто двадцать пять раз. «Сделано в Зоне. Все права защищены. Нарушишь – убью». Еще непонятно, как эта дрянь ухитрилась сожрать людей, но несправедливость ощущается огромная. Не акула, не тигр, которым в каком-то смысле простительно – они большие и сильные, а вялая слизневидная мерзость. На Земле, конечно, водилось немалое количество уродов-переростков в свое время – громадные членистоногие, например, – но потом все приняли правильный вид. Примерно ко времени появления Венца Творения; червячок хоть и противный, но маленький, чтоб никого не пугать, жираф не противный, поэтому и большой… Зона нарушает земные правила, как только может. Или она собралась создать свой альтернативный Венец Творения? На кого он только будет больше похож, на червяка или на жирафа?

У твари видна морщинистая, покрытая наростами и отростками кутикула, ротовое отверстие с раздвоенными крючковидными пластинами по сторонам и подобия ножек, пухленькие такие, коротенькие. Помимо двух людей в онихофоре просматривались очертания каких-то внутренних органов, пучки мелких трубочек, наверное, трахеи, и еще, кажется, крысак – местный мегагрызун, размером где-то на полметра от задних лап до холки.

Может, эта медленная пиявковидная тварь схавала три живые объекта, когда они спали, наползла и поглотила? Не сами же они влезли в нее с перепуга. Даже представить такое неприятно… ты засыпаешь с верой в лучшее будущее и надеждой на близкий гонорар, а просыпаешься внутри, ничем не пошевелить, крик вязнет в слизи, настоящая живая могила. Лауниц понял, что страх уже ползает где-то рядом с солнечным сплетением, того и гляди, схватит за нутро.

Страх был отодвинут удивлением, когда он понял, что, по крайней мере, один из тех людей жив. Лауниц отметил, что это обстоятельство вызывает у него только неприязнь. Грудная клетка живого человека показывала дыхание, он даже шевелил ногами, помогая двигаться червеобразной твари. Похоже, она контролировала его мозги или что там от них осталось: одна из внутренних трубочек твари – нервный тяж, наверное, – проходила через его ухо в голову. Но как этого несчастного вытащить? А если вытащишь то, что от него осталось? Да и если придет в себя, то вдруг окажется, что он из «Вау» – от такого недоеденного будут одни проблемы: дурной, да еще агрессивный. С другой стороны, возлюби ближнего своего, как самого себя. Этот вроде как ближний.

– Эй, вы, который в желудке. Слышите меня? Есть идея, вылезайте как-нибудь. Только я к этой заразе подойти боюсь. Стрелять нечем, кусать противно.

Глазные яблоки отреагировали на Лауница поворотом, а рот еще расширился… и из него вышло несколько пузырьков. Да, это ж Гринбергс, можно опознать по длинному румпелю, в Галерее погибших сталкеров присутствует его фото. Вот и видеодатчик передал его снимок боди-компу, а тот отыскал оригинал в базе данных. В Галерее явно поторопились с траурной рамочкой, хотя, конечно, парню лучше было б оказаться на небесах, чем сидеть полуживым мертвецом или там полумертвым живцом внутри непонятной твари. Рижанин, подавшийся на заработки в Новый свет, вряд ли думал, что последней строчкой в его трудовой биографии будет: «Работал инкрементом в фирме Онихофора Всепожиралия».

Отреагировала и тварь. Неожиданным образом. Раскормленная онихофора выплеснула или выплюнула из себя, точнее, из отростков, похожих на сосочки, несколько слизневидных тяжей, которые ловко обхватили Лауница.

Лауниц, моментально утратив всякое чувство брезгливости, стал лихорадочно соскабливать с себя липкую дрянь, но она быстро густела. Через несколько секунд ее надо было отдирать с усилием, а с кожи она срывалась так, что оставались кровоточащие следы от порванных капилляров, – а все большее число тяжей подтаскивало его к той самой твари. Упорно и методично.

Последней свободной рукой Лауниц ухватился за батарею, остальные-то конечности были уже связаны и стянуты. И тут послышалось жужжание. Желтая молния метнулась к Лауницу, опустилась на живот и застыла. Оса! Только ее и не хватало – эти твари выросли в Зоне до таких размеров, что даже крысу сожрать могут. Заострение на конце ее брюшка выглядело как приличный стилет, на нем с мрачной значительностью венчика смерти блестела капля яда. Лауниц не мог отогнать осу единственной свободной рукой, потому что пиявковидная тварь моментально втянула б его в себя – он и так еле держался.

Время на размышления оставалось полсекунды. Онихофора-переросток была теперь в трех метрах, и он видел, как у нее на боку взбухает бугорок с сосочком – сейчас последует еще один грозный плевок.

Лауниц развернулся спеленатыми ногами вперед и отпустил батарею. Его рвануло навстречу клейкой смерти, но по дороге он оказался на ногах, оттолкнулся изо всех сил от пола. И в полете оторвав от себя осу, воткнул ее смертоносным стилетом в онихофору.

Та моментально сократилась и изогнулась, заодно потеряв клейкость и тянущую силу. Лауниц еще раз толкнулся ногами и оторвался от зыбкой твари. Приземлившись на четыре точки, пополз в сторону, услышал над собой разъяренное жужжание мегаинсекта, повалился куда-то через провал в полу, тщетно пытался задержать падение, обдирая пальцы на краях отверстия, но в итоге сорвался вниз и врезался в нещадно твердую плоскость всем телом.

Когда Лауниц очнулся и с трудом выплюнул накопившийся в горле сгусток крови, рядом с ним, подняв одну лапку и пристально глядя глазами-пуговками, стоял здоровенный крысак с пестрой шерсткой и полуметровым хвостом. Два острющих клыка своими кончиками выглядывали из пасти. Это не тот ли, который был внутри пиявки? Получается, что она его срыгнула по своему нездоровью. И он, выходит, ни капельки не переварился, жив-здоров. Похоже, он и в самом деле из нее вылез, шерстка у него еще вымазана слизью, совсем слипшаяся.

Интересно, каковы повадки у этих тварей? Энциклопедии в боди-компе благоразумно молчали, зверь-то наукой неучтенный и каталогизирован только на сайтах уфологов и прочих «специалистов» с помутившимся сознанием. Однако если мыслить логически – зверь жив-здоров, значит и жрать хочет, против инстинкта не попрешь, будь ты хоть Эйнштейн с хвостом. И аппетита нагулял, поди, немеряно, пока сидел в живой могиле. Наверняка имеются у него и ядовитые железы, как у белок-мутанток. Те, помнится, людей кончали, которые собирались их орешком покормить. Цапнет рыжая бесовка благодетеля и блокировка синапсов, удушье – капец любителю зверушек.

Крысак упорно показывает два зуба, а они по ходу еще длиннее становятся, как будто выдвигаются из челюсти. Черт, если бы он еще рычал или хотя бы урчал, показывая свои намерения, как все приличные звери. Или там делал знаки хвостом, сгибал передние лапы, морщил нос. Но поскольку в Зоне нет приличных зверей, крысак просто молчал – мол, сами догадайтесь, что с вами сейчас будет.

Какой-то тип, выдающий себя за сталкера, уверял в своем блоге, что у крысаков есть зачатки абстрактного мышления – дескать, различают формы предметов, цвет, материал, текстуру. И если они засунут лапу в непрозрачный сосуд, где лежит вкусный жирный червяк, невкусная хлебная корка и пластмассовый утенок, то обязательно достанут живность – с первого раза. Доверяй, но проверяй: блог, может, левый, никакой это не сталкер писал, они вообще-то обычной сетью не пользуются, да и какой сейчас прок от абстрактного мышления крысаков. Нет, лучше не проверять. Пусть доктор зоологии эту тварь изучает за свою профессорскую зарплату.

– Давай, до свиданья, абстракционист с крысиным хвостиком.

Лауниц отполз в сторону. Вроде не преследует, может, и забудет вообще. Встал, сделал несколько шагов, оглянулся. Зря. Крысак, выйдя из оцепенения, моментально сократил расстояние до нуля – может, принял взгляд за приглашение. Сейчас острая мордочка зверя находилась в двадцати сантиметрах от ляжки человека.

– Тебе чего? Нет у нас общих тем. Пошел, до свиданья, альфа-самец. Иди, у тебя ж, наверное, стая есть – она ждет тебя, вожак. Скучают по тебе твои многочисленные жены. Дети пищат: папа-папа, «ведьмин студень» надоел, мяса бы. Тьфу, опять про мясо.

Лауниц уловил, что уже одичал, поскольку разговаривает с диким животным. Он аккуратно двинулся в путь, собственно не разобравшись еще с направлением, лишь бы подальше, но крысак, немного подождав, опять в один прыжок догнал его. Если бы не эта странная манера двигаться, очень быстро и дискретно, крысак напоминал бы собачку типа таксы, только с голым полуметровым хвостиком. Хвост, кстати, крысак держал так, будто применял как антенну. Его передние лапки, как и у остальных крыс Зоны, имели хорошо оформленные пальцы.