Текст книги "Зона Посещения. Луч из тьмы"

Автор книги: Александр Тюрин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)

– Посмотрел? Теперь, едем, наконец, Саша? – спросила Вера. – Я уже все рецепты пельменей в голове перебрала. А ООН уже, кстати, дала добро на зачистку Хармонта от этого самого мицелия и от тех, кто эту гадость в город запустил. Наши будут работать, и не только Корпус деструкторов…

Едва Загряжский с оханьем расположился на переднем сиденье – разом заныли все кое-как зажившие раны, – опять вышла задержка. Около внедорожника появился офицер с российскими нашивками. У него в руках было что-то длинное, замотанное в ткань.

– Адъютант генерала Суздальцева, – он козырнул. – Тут один господин ушел от нас и не обещал вернуться. Он оставил вещь, кажется вашу.

Офицер протянул в окно автомобиля длинный предмет, в котором, немного раскрутив ткань, нельзя было не признать казачью шашку.

– Прадедовская, – подтвердил Загряжский. – Прадед был есаул на сибирской линии. Рубал ею степных джигитов – это такие отморозки, которые наших людей хватали и в рабство в Бухару продавали. Спасибо, товарищ капитан…

Офицер не сказал, что к рукоятке шашки был приделан цилиндрический предмет, без каких-либо признаков «начинки» и органов управления, из гладкого металла, вроде легированной молибденом стали. Однако на поверхности предмета были троды, которые сразу стали взаимодействовать через скин-коннекторы со скрытым персональным коммуникатором капитана-лейтенанта Загряжского. Это был декоррелятор большой мощности, построенный Юрием Заварзиным, фактически аккумулятор хрональной энергии, полученной на ускорителях, способный к рассогласованию и разрушению хрональных каналов вплоть до горизонта событий.

– Генерал передает вам на словах, что поскольку «сэр» – один из столпов общества, то вопрос о его судьбе решался в комитете ООН, и англосаксы отстояли его. Точнее, никакого решения не было принято. Так что любое действие под вашу ответственность. В случае провала – вооруженные силы не имеют к вам никакого отношения. Однако… по очень достоверным слухам, объект в своей резиденции около Хармонта.

Когда Загряжский трогался с места, то увидел, как боевые платформы с русскими опознавательными знаками и наспех намалеванными флажками ООН двинулись в глубь Зоны. А потом почувствовал на свой щеке поцелуй Веры. Настоящей Веры.

– Соскучилась, – пояснила она. – Сашка, а ты в инопланетян веришь? Говорят, они тут как-то отметились.

– Раньше верил, теперь не знаю. Думал прежде, на кой черт эти сотни миллиардов звезд и миллиарды планет, если на них там и сям не появились разумные деревья, ученые тараканы или интеллектуально развитые пятна на стене. А теперь понял – если даже они есть, то они с нами никогда не будут общаться по правилам, или используют, или зачистят, гнили-то у нас хватает. Так что лучше бы их не было, а целая Вселенная, все эти сотни миллиардов звездных систем были б только для нас. В смысле, как поумнеем, тогда и для нас. Но это еще не скоро случится.

– Ты прямо философом стал и этим еще больше на Сережку походишь. – Вера потрепала его по щеке.

– А флотские не могут быть самыми тупыми. Без философии в любом дальнем походе будешь сильно скучать. Кстати, заедем по дороге к одному типу – надо кортик забрать, папы твоего покойного, Ивана Антоновича.

– Тот самый, который у нас украли десять лет назад? Ну, ты даешь, Сашка.

В гостях у олимпийца

Двести метров по скальной стене в экзоскелете, покрытом метамерным материалом, который искривляет световые лучи и радиоволны. Угнездившись на скале, Загряжский стреляет из подствольника. В сторону нависшего над долиной дворца-гнезда уходит боезаряд – фактически якорь с урановым сердечником, способный проникать на несколько сантиметров даже в самую крепкую сталь и выпускать там диамантоидные крючья-лепестки. От якоря тянется невидимая нить из трехслойных углеродных нанотрубок, которая заканчивается карабином, что защелкнут на обвязке Загряжского.

Начинается подъем, капитан-лейтенант захватывает силовыми перчатками невидимую нить – видно ее только в режиме «дополненной реальности», визуализированной линзоэкранами, – и отталкивается ногами от скальной стены.

В конце стометрового пути надо пробивать стену дворца в районе нижнего аварийного люка – направленным взрывом. Трубка с поликсилиновой взрывчаткой ввинчивается в поликарбоновую облицовку – если неверно выбрал направление, тебе самому и снесет голову. Проникать внутрь Загряжский будет не через люк, а через вентиляционную шахту. Если бы не выдвижные титановые крючья на нижних конечностях экзоскелета, то карабкаться по ней оказалось бы безнадежным делом даже для ловчайшего из гиббонов.

Загряжский вышел в районе дворцовой кухни, и первым человеком, которого пришлось ликвидировать, был повар. Впрочем, это был не просто повар, а самурай, сведущий не только в самых передовых технологиях изготовления пищи, но и в изощренной технике защиты хозяина, своего дайме, каким являлся для него Роджер Дюмон, хоть и был гайдзином.

Когда Загряжский осторожно выдавил свифт-устройством, применяющим метод кристаллического смещения, решетку вентиляционного канала, у него оставалось не более трех секунд на то, чтобы выпрыгнуть из отверстия вентиляционного колодца и увернуться от острейшего японского клинка, заточенного до одноатомного предела наноабразивами – тот разрезал любое мясо так же легко, как воздух, а кости перерубал, словно печенье.

Загряжский откатился к столу, около которого стоял повар, и едва не попал под струю жидкого азота, что использовался самураем для приготовления изысканных блюд. К своему великому сожалению, повар, по сути, стал следующим изысканным блюдом. От удара тяжелой «руки» экзоскелета японец уверенно увернулся, прыгнув на спину, и хотел уже напряжением мышц спины вскочить обратно на ноги, как на него была направлена струя жидкого азота из трубки, соединенной с баллоном.

Следующий удар кулаком экзоскелета – крепкий апперкот. Голова самурая не выдержала, если точнее, треснули замерзшие мышцы шеи. Перед смертью глотка повара издала несколько рычащих звуков, и Загряжскому показалось, что это было: «Проклятые русские». С хрустом отломившаяся голова попала на сковородку – идеально раскаленную, с замечательно гидрофобной и управляемо лиофобной поверхностью. Пища должна была пребывать на ней не более нескольких секунд, и Загряжский, услышав шипение и почувствовав дикий жар даже сквозь экзоскелет, перекинул ее поскорее в тарелку. «Извини, но сердился ты зря».

Объемный экран показывал, куда надо было в этом дворце-гнезде Кощея Бездушного доставить очередную порцию блюд. Александр Загряжский должен был поспеть вовремя – к обеду. А обеды у важных персон проходят не так, как у неважных персон – типа набить брюхо, глотнуть пивка для расслабона, перекинуться в картишки и сесть снова за работу. Они часто проходят в компании других важных персон и сами по себе являются работой. Притом набор и качество блюд имеет особое значение.

Загряжский не мог не обратить внимания на продукцию дворцовой молекулярно-вакуумной кухни. Сама по себе она являлась продукцией сверхвысокой технологии – понять, что есть что, на глазок было невозможно. Мясо превращалось во что-то напоминающее суфле, броколли трансформировалась в бифштекс, яблоко в огурец. Кроме того, выйдя с механохимической плиты, блюда попадали в вакуумные сосуды, которые предотвращали преждевременный доступ к ним окислителя, присутствующего в атмосфере, а затем заполнялись инертным газом для выравнивания давления с забортной средой. По счастью, на самих блюдах были этикетки, чтобы едоки не запутались. Ага, теперь понятно, это и это – на тележку, не забыть и форель, превращенную в розовую пену… Голову повара-японца пришлось отправить в один из сосудов – так получилось, что вместе с телом в бак для отходов она не помещалась.

Переодевшись в небесно-голубой комбинезон повара, Загряжский провел трофейной чип-картой через прорезь замка и заодно приставил отрезанный палец самурая к сканирующей поверхности. Дверь, выводящая с кухни, мягко шипя, распахнулась.

В конце коридора он повстречал человека, который как раз вышел из лифта. Загряжский опустил голову, чтобы его опознали не сразу.

– Яманака, почему ты не ждал моего прихода на кухне, это я обеспечиваю доставку пищи, понял? Что за самонадеянность? – выговаривал человек внушительной комплекции, чьи глаза-маслины выдавали в нем турка или араба.

Загряжский попытался отвести взгляд в сторону и поскорее проскочить вместе с тележкой мимо ревностного слуги. Но здоровенный турок или араб уже распознал его.

– Так ты не Яманака!

Его рука уже пошла к виску – ясно, там боди-коннектор трансивера, который сейчас передаст общий сигнал тревоги.

– Я не Яманака?

Загряжский ударом локтя в тот же висок опередил слугу-турка. Тот был ошеломлен, ранен, но еще не потерял сознания и даже ответил могучим кулаком, подавшись вперед, – чуть не опрокинул тележку.

Загряжский, слегка отклонившись, поставил на пути мощного кулака вилку с длинными зубьями. Взвизг, брызги крови. Затем, подхватив одно из вакуумных блюд, окончательно оглушил противника ударом в другой висок. И отключил, с размаху опустив блюдо на поникшую голову слуги.

Для того чтобы попасть в лифт, надо было использовать чип-ключ турка-араба и, увы, его палец – подтаскивать целую тушу не было времени. Так что пришлось снова воспользоваться разделочным ножом повара-самурая.

Загряжский съехал на три уровня вниз к той диамантоидной платформе, на которой стоял весь дворец. На выходе из лифта оказался какой-то человек, похоже, что личный телохранитель большого босса – англичанин, судя по сосредоточенному взгляду холодных хищных глаз и дорогому твидовому пиджаку. Пришлось резко толкнуть тележку ему в живот, одновременно прыснув маскиратором на ближайшую видеокамеру. Столкновение с массивным предметом согнуло англичанина в тугую дугу и помешало крикнуть. Не теряя времени, Загряжский схватил его за темя и резко приложил лицом к тележке. Англичанин попал глазом на конический колпак, прикрывающий горячее блюдо, тот пробил ему глазную впадину и вошел в мозг. Тело погибшего бодигарда придется запихивать на нижний ярус тележки – не оставлять же его здесь. Пару минут ушло на то, чтобы изготовить полимерный слепок с его лица и натянуть на стандартный мимический каркас с сотней ниточных актуаторов. Уцелевший глаз англичанина тоже надо было изъять. Хорошо, что бодигард с Загряжским были примерно одного роста и комплекции, у обоих узкое худое лицо, почти совпадает цвет волос, так что не надо прыскать окрашивающим спреем – можно понадеяться, что кибероболочка дворца не заподозрит подмены.

Теперь тридцать метров по коридору, напоминающему по антуражу подземелья рыцарских замков – похоже, сэр Роджер Дюмон ценил наследие предков – тех, где гноили плененных соперников и насиловали их жен, где пытали тридцатью способами недовольных вилланов.

Одновременно это было путешествие по виртуальному дворцу – Загряжский вошел в него через персональный коммуникатор англичанина, не успевшего закрыть порт. Того, кстати, звали Ронни Кингсли Фитцджеральд, и, судя по татуировке, оказавшейся на мертвой руке, раньше он служил в САС.

Виртуальный дворец больше напоминал колодец. Прокладывая путь виртуальному Загряжскому, первым всплывал его проводник – искусственный интеллект Виртгилий (Виртуальный Вергилий), происшедший от боевых ледорубов, которыми русская электронная разведка ломала зубы аэнбэшным хищникам. Искин до этого работал молча, глуша системы наблюдения дворца. А отзывался он, как исключительно вежливое существо, лишь когда его спрашивали.

«Прорвемся, дружище Виртгилий?»

«Удалось сбить калибровку системе визуального распознавания. Однако портал “цитадели” еще проверяет на запахи – а ты изрядно вспотел, командир. Но думаю, удастся обеспечить небольшой сбой питания».

На входе в «цитадель» окно возможностей оказалось узковатым. Загряжский приложил палец англичанина к сканирующей панели, подставил трофейный глаз под сканирующий узкофокусный луч и услышал от киберсекьюрити:

– Запах не узнан.

– Я сегодня много занимался спортом, – с напором сказал капитан-лейтенант Загряжский.

– Ваш спектр запахов не опознан.

– А вероятность изменения спектра после злоупотребления алкоголем?

«Командир, система будет решать еще пять секунд. Я пока попытаюсь проникнуть в систему кодирования замков», – известил Виртгилий. Собственно, договорил он фразу, когда уже все устроил. Дверь распахнулась.

Загряжский сделал шаг и оказался в помещении, напоминающем по интерьеру вавилонские храмы.

Голографически визуализировался искин, который можно было назвать «вавилонской блудницей».

– Ты не Фитцджеральд, – сказала она голосом, который, казалось, исходил отовсюду. – Все эти обманки со мной не сработают.

– Но и ты не жена и даже не любовница Дюмона.

– Я не пропущу тебя к нему.

– И зря. Я не причиню тебе вреда, если ты пропустишь меня. Я заберу его с собой, и ты останешься здесь полной хозяйкой. Пока дворец перейдет в другие руки, ты сможешь уничтожить и высокоуровневые, и низкоуровневые административные доступы к своему ядру и заменить их теми, которые ты полностью контролируешь.

Искин быстро принимал решения. Из-за строгого программного ограничения причинить какой-либо вред хозяину он не мог, но вот не помешать тому, кто может причинить вред? Почему нет? Дверь открылась.

– Пусть этот чертов мицелий не строит тут из себя хозяина, – ее голос уже не гремел, а входил направленным пучком в ухо Загряжского, мягко и вкрадчиво. – Надеюсь, русский, тебе повезет, иначе пропали мы оба.

– Держи за меня кулачки, красотка.

Переход катакомбного типа, без принуждения распахнулась еще одна дверь, Загряжский вошел и… тут же все пространство вокруг него было оплетено нитеплазмой.

– Я ждал кого-то вроде тебя, – раздалось откуда-то из середины гущи. – Но, сделаю комплимент, лично тебя потерял из виду, и даже, когда ты был перед моей дверью, принял тебя за Фитцджеральда. Видимо, нитеплазма вычистила из тебя все «закладки».

– И как, заждались, сэр Роджер?

– У меня есть время ждать. Я больше не ограничен своим телом. Знаешь, какое это восхитительное чувство? Я везде и нигде, практически, как мои деньги, только могу проникать еще глубже, чуть ли не в каждую геометрическую точку.

– Так значит, деньги вам в каждой геометрической точке больше не нужны. Отдайте их детям в Африке, их семьи доведены до ручки вашими вездесущими стерильными семенами.

– Деньги еще сыграют свою роль в последнем акте мирового спектакля. Потом я стану всемогущим и без них.

– О, да, станете божеством. Мамона, как вам такое имечко? Или Вельзевул?

– Иди к окну и не оборачивайся, – голос журчал и слева, и справа. – Кстати, у тебя какое звание?

Загряжский сделал шаг и понял, что большой распределенный босс смотрит на него сразу из нескольких точек.

– Такие сведения выдаются только под пыткой, сходите за клещами.

– Ага, я тебя нашел, понадобилось три десятых секунды. Капитан-лейтенант Загряжский Александр Романович, родился в Петербурге, окончил Омское высшее общевойсковое командное училище, далее 810-я бригада морской пехоты Черноморского флота, Севастополь, 431-й морской разведывательный пункт, 2-я отдельная десантная рота Космофлота. Как же я раньше не распознал тебя, братец Сергея Загряжского? Чертовщина.

– А я думал, сэр, что вы с чертом на короткой ноге. Ну, раз вы знаете, кто я, может, познакомите меня со своими друзьями – Ротшильдами, Гольдман-Саксами и Рокфеллерами? Они уже превратились в вездесущих слизняков или все еще сидят в своих кабинетах, разглядывая голых теток в рабочее время и размышляя, когда уж у них, наконец, встанет?

Стекло перед ним лопнуло и вылетело, открыв воздушный простор.

– Нитеплазма не липнет к тебе, мой недолговечный русский друг, так что я просто выстрелю.

– Хорошо, хорошо, сэр Роджер, вы просто выстрелите, а я просто оставлю вам кое-что на память.

В тот момент, когда Загряжский вылетал с высоты в триста метров, он бросил назад декоррелятор Заварзина, начиненный пятью хроноконденсаторами. Падающий спецназовец успел обернуться и увидеть прекрасного монстра со словно изумрудным лицом, карбункулами глаз, прозрачными кожными покровами, хромированным стеблем позвоночника и хрустальным цветком мозга, с мужскими и женскими гениталиями, с золотыми пышными волосами. Но под притворной человеческой оболочкой копошилась свитая в зеленый кокон нитеплазма, чьи побеги распространялись по всему миру вслед за деньгами сэра Роджера Дюмона. Успел Александр Загряжский и крикнуть: «Это тебе за брата, жри, падаль!»

Капитан-лейтенант не упал на землю как мешок – в тот момент, когда в оконный проем вылетали ошметки молодого спорофита, летящий вниз человек выстрелил из подствольника, и в корпус высотного дворца вошел якорь типа роза с урановым сердечником и тринадцатью алмазными лепестками. За ним протянулся невидимый трос из трехслойных углеродных нанотрубок производства Брянского химкомбината. Второй конец его Загряжский успел зацепить с помощью карабина на петлю полной обвязки, углубленной в поликарбоновый корпус своего экзоскелета.

Эпилог

В 18.00 в аэропорту Макнамара совершил посадку пузатый «Чжэн-Хэ-887», следующий рейсом из мегаполиса Бенгалуру. Когда воздушное судно вырулило к тороидному зданию нового терминала и встало на плановое место стоянки, все выглядело как обычно. Через несколько минут аэродромная служба подвела к передним и задним самолетным порталам трапы, и открылись двери. Только через них не повалили пассажиры – пару минут заняло странное затишье, на которое, впрочем, никто из служащих аэропорта не обратил внимания. Потом на трап выскочила миниатюрная стюардесса. Буквально скатившись по нему, побежала по летному полю к зданию терминала, по пути сломала каблук и распростерлась на бетонном покрытии.

Это заметили служащие аэропорта, находившиеся у выходов на летное поле, и к упавшей девушке одновременно направился технический персонал и врач.

Девушка не была в обмороке, но, словно позабыв английский, бормотала что-то невнятное на языке штата Карнатака, где в последние годы авиакомпании обычно набирали обслуживающий персонал. Стюардессу положили на носилки и понесли в отделение Красного креста аэропорта. И только после этого один из техников обратил внимание остального персонала на то, что из самолета никто так и не вышел. На запросы диспетчера не откликнулась и пилотская кабина.

Когда в салон вошли несколько техников и полицейский, то их взгляду открылась странная, если не сказать пугающая картина: в салоне не оказалось ни одного из четырех сотен пассажиров, как и летчиков в пилотской кабине, но создавалось впечатление, что совсем еще недавно здесь были люди. На полках ручная кладь, мусор на сиденьях в салоне. Состояние приборов в пилотской кабине показывало, что пилоты исчезли мгновенно после приземления.

А потом в здании аэропорта появились как будто тени. Если точнее, некие контуры, темные рельефы на словно бы утончившемся пространстве. Контуры раздувались, вскоре они стали похожи на поганки, матово-черные и большие. Поганки лопались, и из них выходили твари, похожие на скелеты, покрытые полупрозрачной плотью. Задняя же часть твари состояла как бы из истекающих темных вод, сквозь которые просматривались зеленые искорки. Перемещалась тварь быстро и всегда в сторону человека, которого хватала и затягивала вместе с собой в воронку. Иногда воронка выбрасывала обратно одежду, личные вещи, гаджеты, импланты…

Твари действовали точно, и каждое их появление сопровождалось исчезновением кого-то из находившихся в просторном зале ожидания.

Мгновенно вспыхнула паника, кричащие люди ломились к выходам, но именно там их и караулили пришельцы. В зале ожидания появилось несколько полицейских, но твари первым делом поглотили их, вышвырнув назад фуражки и дубинки.

Попытка ускользнуть из здания терминала только ускоряла конец.

Основная масса людей сгрудилась в центре зала, но и там случались регулярные прорывы тьмы. Твари выхватывали из толпы человека за человеком, которые оставляли после себя только штаны, рубашки, ботинки, бумажники, кредитные карты.

Какая-то женщина не выдержала, бросив чемодан и подхватив ребенка, побежала к аварийному выходу.

Одна из тварей словно решила позабавиться с ней. Пару раз возникала перед женщиной, заставляя менять направление. Третий раз должен был стать последним.

Тварь, как будто поднявшись на истекающих из нее водах, зависла над женщиной, которая оцепенела, прижав головку ребенка к своему плечу.

И тут поблизости оказался человек в переливчатом камуфляже, с чем-то напоминающим посох в руке.

Тварь отступила перед ним, превратившись в сплетение сосудов, мышц, сухожилий, стали заметны обвившиеся вокруг ее хребта зеленые нити, все это увенчивалось оранжевым цветком мозга. Именно по этому «цветку», несмотря на кружение твари, и пришелся точный удар посоха. Мозги разлетелись по полу и темная воронка схлопнулась.

Вращая своим посохом, человек в камуфляже пошел по залу, и каждый его удар вышибал мозги из очередной «поганки». Умелыми перекатами и отскоками уходил он от атак нелюдей, и каждое отступление завершалось контратакой.

С грохотом разнеся прозрачные стены зала, в него ворвалось несколько бронированных платформ-экранолетов, их несли роторные двигатели, внешне похожие на трубы допотопных броненосцов.

Из них выскакивали и даже вылетали военные с реактивными ранцами и небольшими несущими крыльями. Они атаковывали «поганок» и хвостатых человекоподобных тварей. Очевидцы потом рассказывали представителям прессы, что бойцы использовали «антиматериальное» оружие вроде ручного автоматического гранатомета «ДМ» под 40-миллиметровый выстрел «Горыныч». Через несколько минут в зале аэропорта не осталось ни одной твари – все исчезли в снопах серебристого пламени. Заодно вылетели последние целые стекла в зале и была повреждена значительная часть несущих металлоконструкций.

Но и после этого спецназовцы с нитеплазменными сканерами-подствольниками, а также дроны, напоминающие больших ос, продолжали изучать закоулки аэропорта, а стаи юрких шестиногих киберсектов-разведчиков проникали в подземные коммуникации и даже в грунт под зданием.

Боец с «посохом» вскочил на одну из платформ, распахнувшую перед ним люк-диафрагму. По голосу и лицу в нем можно было признать Александра Загряжского, офицера российского Корпуса нитеплазменной деструкции.

– Орел, вызывает Беркут. Аэропорт Макнамара очищен от агрессивного мицелия и нескольких нитеплазменных спор. Здание нуждается в реконструкции. С обеззараживанием, надеюсь, скоро закончим… Есть, товарищ генерал. Возьму отпуск, когда закончим чистку в Мехико. И махнем в Крым… Да, у нас серьезные намерения. Поэтому съездим вначале на могилу брата.

Из здания аэропорта сейчас один за другим вылетали экранолеты, закончившие операцию. Подразделению Мо-1572 российского Корпуса деструкторов еще предстояло проверить огромную американскую метрополию на наличие мицелия нитеплазменного гриба, который так охотно проникает туда, где чувствует порчу и гниль. А сверху подразделению должна была помогать орбитальная платформа «Князь Дмитрий Хворостинин» с ее мощными сканерами и гразерами.