Текст книги "Зона Посещения. Луч из тьмы"

Автор книги: Александр Тюрин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Сканеры «хоппера» легко засекли биообъект, тем более что Лауниц грешным делом нацепил на крысака радиолокационный отражатель, – и наемники из «Вау» выслали первого робота. Тот, в отличие от киношных терминаторов, не скрежетал и не сотрясал землю страха ради, а ступал невидимкой с максимальной мягкостью, зато его голова-башенка, оснащенная спаркой пулемет-гранатомет, вращалась с великой скоростью в любую сторону.

Крысак в аккурат привел ягдкнехта к густой поросли «ржавого мочала». Если честно, Лауницу в первый раз стало жалко неживое существо. «Мочало», доедавшее двадцатифутовый контейнер, встало дыбом, как будто в предвкушении, а потом моментально проросло в сторону виновника торжества; он и не заметил, как его мигом опушили, сделав видимым на все сто процентов. «Мочало» было голодным и жадным – и через несколько минут от ягдкнехта почти ничего не осталось, кроме кремния россыпью и пластика в комках.

Теперь ребята из «Вау» вряд ли еще считали, что крысак и есть искомый биологический объект, тем более что и Лауниц снял с Сени отражатель. Стоило ли так рисковать другом? Так или иначе, приятеля ближе Сени у него в Зоне не было и не предвиделось.

Какая-то условно умная голова шепнула командиру поисковой группы, что этот крысак-то – тварь ручная и рано или поздно приведет к хозяину. Во второй раз командир снарядил на поиски Лауница ягдкнехта и двух рейнджеров в бронированных экзоскелетах.

Лауниц отметил, что нарядились они как во время операций в какой-нибудь Африке, когда надо уничтожить становище нелегалов, печатающих на левых 3D-принтаках швейцарские часы, неотличимые от настоящих, или выращивающих элитные спорткары в ржавых баках с нанорепликаторами… Стволами водят туда-сюда, делают эффектные знаки руками и что-то гаркают по близкосвязи. Так и видно, что у них в голове мелькает, как стробоскоп: «Какой я, блин, крутой!».

На беду преследователей, крысак был достаточно умной тварью, чтобы увести их в самую неприятную часть Кухни, где часто включается «метла». У рейнджеров были прекрасные интерактивные карты, сделанные с помощью спутников, локаторов с фазированной решеткой и дронов, только они не знали, что «метелка» реагирует на мусор, когда его много и когда он ведет себя нагло. Тогда она выдвигается из «кладовки» или, точнее, из портала (как нравится, так и назови, если успеешь) и Пост-стрит превращается в ад на всем своем протяжении.

Крысак пробежал там первым и успел до полного открытия портала. А ягдкнехт под действием «метлы» лопнул и разделился на составные химические вещества в виде порошков, один из рейнджеров – на жидкую и твердую фазу. Второй боец ухитрился в своих техноштанах с силопроводами пробежать 50 метров за 5 секунд и оторваться от «метлы». После чего столкнулся со Лауницем. Тот успел своим самодельным мечом-кладенцом обрубить рейнджеру третью, подвесную механическую руку, снабженную огнеметом. Однако другая рука наемника – живая, но облаченная в подвижную силовую броню – ухватила меч и отправила в дальний полет, чуть не оторвав пальцы Лауницу. Единственного удара кулака другой бронированной руки было бы достаточно, чтобы обеспечить длительный отдых в постельном режиме, а в данных условиях – мучительную смерть, но Лауниц заслонился отрубленной кибермеханической конечностью. Как часто бывало под действием «метлы», ее металл утратил кристаллическую структуру и оплелся змеей вокруг руки рейнджера.

Умелый боец из «Вау» привык действовать в любых условиях, даже самых стесненных. Наверняка он подумал: «Сейчас замочу этого наглого типа, как того здоровенного негра в Тимбукту, который в итоге без башки остался». Свободной рукой рейнджер вытащил крупнокалиберную винтовку из заплечной кобуры. Но ствол винтовки еще не успел выйти на линию прицела, когда Лауниц, ухватив за пламегаситель, отвел ее в сторону от своей головы, преодолевая стальные мышцы рейнджера. Очередь из трех выстрелов ушла в молочно-белое небо Зоны. В это время Лауниц поднял ногой, как на футболе, банку с остатками краски и пинком направил ее в бронированную голову рейнджера. Оказалось, что краски там достаточно и она неплохо размягчена, чтобы забрызгать и залепить забрало переменной прозрачности на шлеме бойца.

Экзоскелетированный рейнджер вырвал свою механическую конечность из руки Лауница и тот едва успел присесть, когда эта штука свистнула над его головой. Из-за того, что поспешил, не удержался на ногах, но и это сослужило добрую службу: Лауниц, плюхнувшись на бок, ткнул крепкими ботинками в оба колена рейнджера и заодно отпустил ствол. Ваушник, который так и тянул его на себя, шлепнулся назад. Выстрелил сразу, но почти вслепую, поэтому промахнулся.

У экзоскелета были рычаги и на спине – потому медлить не стоило. В резерве у Лауница оставалось одно важное приспособление – гирька на цепочке. Бросок грузика – и цепочка обмоталась вокруг рук рейнджера, не давая ему выстрелить прицельно…

«Метла» не всегда работала тупо, по одной улице, могла заглянуть и за угол, если там имелся мусор. Что она сейчас и сделала, сорвав с петель даже торчащую дверь бывшего почтового отделения. Лауниц закинул рукоятку цепа на ее красивую медную ручку, сам едва удержался, но рейнджера потащило по улице вслед за дверью…

В этот момент в переулок вступил шестиногий пепелац «Вау» – причем прошел боком между двумя домами, поставленными впритык. Очередь из пулемета сразу прошила длинную жесткую строчку в паре метров от того места, где стоял Лауниц.

«Метла» выдернула из земли кабель, оставив приличную траншею, от полуметра до метра глубиной. Лауниц соскользнул в нее и, преодолев метров двадцать, оказался у машины в тылу. Стальная трубка в полистироловой оболочке и женские стринги в качестве тетивы – рогатка была готова, как и боезаряд – тот самый «футляр» с печально известными «пузырями» внутри (Лауниц назвал их «червяги»). И дал им заодно почти научное объяснение: когда они попадали внутрь, а попадали они внутрь чего угодно, потому что двигались сквозь эйнштейновское пространство-время, то из них выходили милые на вид личинки, похожие на червячков. Выходили, но надолго в организме носителя не задерживались, успевая за короткое время понаделать уйму ходов и расщепить все, что наиболее энергоемко, начиная с белков.

Стрелок вместе с пулеметом взяли короткую паузу на поиск цели, за это время Лауниц успел из своей рогатки навесить на пепелац пару боезарядов с червягами.

У «хоппера», как оказалось, по сути не было тыла. Приподнявшись на две задние «лапы» и, напоминая уже тираннозавра, он ловко обернулся к Лауницу и двинулся навстречу. Его прицельный комплекс снова захватил цель, и пулеметы стали палить прямо в траншею, лишь немного не доставая до дна.

Момент был аховый, от такого калибра не укроешься. Попробовать перебежкой добраться до подвала? Но до подвального окошка метров десять, да и пепелац совсем уже рядом.

«Хоппер» вдруг остановился. Слышно было, что мотор работает вхолостую. Сила тяжести плавно опустила переднюю поднятую часть машины на грунт.

Лауниц, оглянувшись, выбрался из траншеи и потихоньку стал приближаться к замершему техномонстру. Пока все тихо, слышно только, как вращается коленвал. Заскочил на броню. Один из ваушников успел открыть люк – иначе бы Лауниц не заглянул внутрь. Он увидел голову наемника и отшатнулся. Из уха кучерявого, как араб, парня как раз выползала молодая червяга. А его рука, держащая какую-то банку, была протянута вверх. Лауниц, преодолев отвращение, вырвал предмет.

Ваушник сумел выбраться из машины, с закатившимися глазами он прошел несколько шагов и рухнул плашмя, двинувшись со всего маху головой об камень. Череп его раскололся – в двух его половинках, похожих сейчас на скорлупы кокосового ореха, подрагивали изъеденные остатки мозга – в них весело копошилось новое поколение червяг.

Внутрь машины Лауниц не рискнул полезть. Отсоединив информационный кабель, снял пулемет 7,62-мм HK-221 с наружной дистанционно управляемой турели. К нему имелась одна коробка с лентой. Жаль, что ни сошки, ни приклада.

Вовремя почувствовал, что пепелац стал вибрировать и разогреваться, поэтому припустил с брони. Когда был метрах в пятидесяти от машины, то выяснилось, что и на нее нашлись любители.

Живой взрыв раскидал «хоппер» тысячей мелких биомехов. Их было меньше, чем на заводе, и они были крупнее. Атаковали без помощи тонкого расчета, волной. Тут и пригодился пулемет с кассетными пулями – очереди проделывали в ней здоровенные дыры, заполненные паром и крошевом. Наконец, интеллект роя отреагировал: биомехи, слипшись, заметались шлангом из стороны в сторону, а затем, скрутив спираль и поднявшись по-змеиному, бросились на врага. Коробчатый магазин пулемета иссяк, зато пригодилась китайская граната, а по сути банка с пирогелем, которую выронил наемник-араб. Хорошо, что будучи уже с червягами в голове, он не сорвал колпачок.

Запущенная в воздух банка лопнула, образовав облако интенсивно оранжевого аэрозоля. На счет «раз-два» облако вспыхнуло, начиная с краев; управляемый взрыв нанокристаллов был направлен внутрь – к центру. В конце картинного взрыва отлично видимая ударная волна бросилась из центра наружу. Все, что находилось в зоне поражения, распалось на атомы, или, возможно, чуть более крупные части – пепелац, роботы, тела людей.

С помощью таких гранат китайский и северокорейский спецназ, часто жертвуя собой, выигрывал уличные бои в густонаселенных Сеуле, Маниле и Сиднее во время Второй тихоокеанской войны…

Лауниц едва успел соскочить в оконце подвала, – ударная волна не последовала за ним, случайно заколотив проход куском бронещита, оторвавшимся от «хоппера».

Глава 4
Зона смотрит на город и мир

Первая спора лаборанта Ли

«Смерть-лампа», получив название X-объект, была помещена в блок номер 5 нового лабораторного комплекса «Монлабс». С МИВК был подписан формальный договор о передаче артефакта на исследование. Еще несколько дней ушло на его первичное исследование с применением нейтронно-радиационных, нейтронно-активационных и гамма-спектрометрических методов исследования. По результатам исследования было заключено, что «смерть-лампа» не является твердым телом или жидкостью, это плазменный конденсат, стабилизированный неизвестным полем, источник которого также не определен.

Дани Ли, молодой лаборант китайского происхождения, работал в блоке номер 5 под руководством доктора Моранди, умницы в старомодных очках, на которые впрочем были навешаны микровидеокамеры и напылены прозрачные экраны.

На взгляд молодого Ли, ему пришлось выполнять довольно странную работенку.

Он вносил в испытательную зону разные предметы, устанавливал их на штативах или фиксировал в «точках зависания» искусственного гравитационного поля. Переборки помещения имели тьму мелких отверстий, каждое из которых снабжено было сверхпроводящим СКВИД-регистратором[4]4
  SQUID, сверхпроводящий квантовый интерферометр, используемый для измерения очень слабых магнитных полей.


[Закрыть] магнитных возмущений, а в пол и подволоку были вмонтированы датчики квантов и элементарных частиц.

Господину Дани Ли доступна была лишь внешняя канва экспериментов, а общего он, как ни старался, понять не мог, хотя вместе с руководителем эксперимента наблюдал за происходящим в испытательной зоне как визуально, так и с помощью 3D-мониторов. Кибероболочка зоны сообщала о трансформациях шестимерного фазового пространства, но ее кодированный язык был для Ли почти птичьим, хотя он и владел математикой на приличном университетском уровне. В шестимерном описании присутствовала как трехмерная пространственная протяженность, так и трехмерная временная. Время было неодинаковым в разных направлениях!

На взгляд лаборанта, в испытательной зоне ничего примечательного не происходило вплоть до активизации X-объекта. В этот момент Дани Ли обычно поручали наблюдение за находящимися там твердыми телами и биоматериалами.

От активных точек на поверхности X-объекта начинали исходить зеленые светящиеся линии, напоминающие линии напряженности у магнита, только более скрученные, активные, как бы наводящиеся на цель. Приборы показывали, что возникающее свечение аврорального типа связано с ионизацией атомов атмосферных газов, хотя никакого увеличения интенсивности электрического или магнитного полей не отмечалось.

Попавшие в силовые линии X-объекта аморфные и некоторые кристаллические тела приобретали подвижность, оплывали, превращались в какой-то первобытный орнамент из извивающихся макарон, в арабески из ползучих нитей, которые, немного погодя, завивались колечками причудливой вязи и исчезали без остатка. Руководитель эксперимента называл это «уходом в посленастоящее». При этом не отмечалось ни интенсивного электромагнитного излучения, ни потока быстрых частиц. Казалось, был безжалостно нарушен базовый закон сохранения энергии, однако руководитель эксперимента не согласился с таким обвинением и предложил Дани Ли заниматься техническим обеспечением экспериментов, соответственно той позиции, на которую он взят в фирму.

В камере проходили испытания и разные минералы, и пластики, и детали из сверхпрочных волоконных и сложноструктурированных сплавов титана и неодима – любой объект терял первоначальную структуру, визуально «рассопливливался» и исчезал, когда в него проникали зеленые нити.

На седьмой день экспериментов настала очередь и привычных биообъектов. Сначала это были микробы – их словно аннигилировало. Чашка Петри, где только что они цвели и пахли, невероятным образом очищалась до идеального состояния. С крупными растениями было несколько иначе: какой-нибудь кактус мог достаточно долго противостоять воздействию X-объекта, но, в итоге, все равно превращался в узорчатую кашу, слегка светящуюся разными оттенками зеленого, от изумрудного до малахитового, которая исчезала в течение нескольких миллисекунд.

Брюхоногие, то есть улитки разных видов, скакали, как лошади, будучи нанизаны на зеленые кривые. А исчезали они так, словно их продавливало сквозь невидимую мембрану. Но через небольшой промежуток времени они возвращались назад, теперь прозрачные, светящиеся зеленым. Предположение, что у них произошло изменение хиральности аминокислот, не получило экспериментального подтверждения. Ни одну из особей не удалось подвернуть биохимическому анализу, вскоре они исчезали снова, порой через миллисекунды, и теперь уже навсегда.

С крысами творились еще более странные вещи, вариантов их реакции на воздействие X-объекта было множество. Часто наблюдалось заполнение неизвестной нитевидной субстанцией внутренних полостей животного и проникновение ее в мозг. Кожные покровы постепенно приобретали прозрачность, а субстанция переходила в глобулярную форму и начинала светиться. Фотометрия показывала, что остальные ткани животного переставали вообще взаимодействовать с электромагнитным излучением. Отмечались попытки одного самца, с крупным зеленым коконом внутри, раздуться и поглотить другую особь. Разбухая, он все более напоминал пузырь, который лопнул через пять часов, оставив пенную массу с газообразной дисперсной фазой. Большинство особей, содержащие в полостях тела нитевидную субстанцию, погибали в течение суток от дисфункции внутренних органов.

Проводились и опыты с волками. Как и в экспериментах с крысами, наблюдалось нарастание прозрачности кожных покровов и свечение нитевидной субстанции в зеленой части спектра, однако случаев быстрого летального исхода было меньше. На боку у одного взрослого крупного самца образовалось воронкообразное отверстие, которым он всосал половозрелую самку, не увеличившись при том в весе. Другую самку, отчаянно визжащую, с помощью телескопического сеточного захвата экспериментаторы вовремя отделили от поглотителя, но она успела потерять значительную часть крови, до трех килограммов веса, зрение и некоторые рефлексы. Еще Дани Ли услышал, как руководитель эксперимента шепнул своему помощнику что-то насчет «ухода двух десятых секунды на хрональный канал».

Самое интересное, что у волка-поглотителя через трое суток прекратилось дыхание и сердцебиение – в общем, по всем канонам он околел. Но он в каком-то смысле остался жив, брал откуда-то энергию, двигался, однократно были отмечены испражнения. Проявляли двигательную активность и зеленые нити в нем. В общем, живой червивый труп…

Проанализировав массив имеющихся данных, лаборант понял, что под воздействием X-объекта происходит разложение пространства, вещества, структуры. Или это было нарушением законов сохранения, или же материальные объекты превращались в потоки чистого времени, которые сами по себе обладали способностью создавать пространство и организовывать материю…

Дани Ли был человеком с двойным дном и имел еще одного работодателя – на своей старой родине. Разведка могущественной азиатской страны требовала от Дани Ли ответов на важные вопросы. Лаборант пока не знал их, но зато был хорошо знаком с компьютерной системой исследовательского блока номер 5.

Однажды в ночную смену он врубил терминал, собираясь поработать с управляющей системой на самом низком уровне – уровне объектных кодов, без участия интеллектуальной кибероболочки. Для отвода глаз записал в системном журнале, что проводит техосмотр аппаратного хардвера. Кибероболочка, как говорится, заткнулась и больше не возникала. Поставив флаг ремонтных работ, Дани Ли подключился к базе данных через киберпространственное расширение. Пролетев по глубоким ущельям каталогов, он обнаружил коды доступа в испытательную зону! Уже через минуту перед радостным шпионом-лаборантом распахнулся люк, ведущий прямиком туда…

Соблазн все узнать разом был велик, и Дани Ли не смог удержаться. Сначала решил проверить приборы, установленные в угловых секторах зоны – не являются ли они источниками мощных излучений? Он вошел в зону с портативным, но мощным терагерцевым сканером. Использование сканера требовало установки переносных экранов. Дани Ли увлекся работой и не заметил, как за ним мягко и совершенно бесшумно затворился входной люк.

Его внимание как раз было поглощено состоянием бокса, в котором находился странный микроскопический биообъект, из неясных соображений именуемый «спора».

Бокс оказался открыт. Внутри имелись следы повреждений – металлические переборки выглядели изъеденными коррозией. Собственно, тот объект, который находился в боксе, сейчас характеризовался совсем не микроскопическими размерами. Он был прикрыт темной пластиковой пленкой и явно имел человеческие очертания. «Труп!» – зажглось в голове Ли, и сразу стало жарко. В этот момент он заметил, что вообще-то и в помещении душно, а люк, ведущий в испытательную зону, закрыт. Однако шпион не придал этому большого значения, ведь он знал все коды низкоуровневого доступа к компьютерной системе, управляющей герметичностью, вентиляцией, открытием люков и всеми манипуляторами.

Дани Ли куда больше занимало, что или, вернее, кто там под пленкой? Он подошел к объекту, потянул пластиковое покрывало, затем откинул его.

В боксе лежало тело… несомненно, человеческой особи, но с прозрачными тканями, среди которых находились словно посеребренные внутренние органы. Наблюдалось и зеленое свечение, однако менее интенсивное, чем у пораженных животных, и не локализуемое в каком-либо определенном отделе тела.

Спустя минуту почувствовалась какая-то тянущая сила. Дани Ли пытался списать свои ощущения на страх, ведь как гласит гуанчжоусская поговорка: «Страх – советчик с большими глазами и маленькой головой». Но нет, помутнение зрения и провалы в сознании нельзя списать на страх. Дани Ли бросился от бокса к люку, пытался открыть его, но технически это оказалось невозможным – сетевые разъемы на внутренней панели не функционировали или были отключены другим лаборантом. Провалилась и попытка установить связь с системой через инкорпорированный в тело лаборанта радиоконнектор. Скорее всего, радиоканал был разорван изолирующим покрытием зоны.

Тяжесть нарастала, накатывала волнами, вызывала дурноту и жар, Дани Ли уже проклинал тот день, когда уехал из родной гуанчжоусской деревеньки учиться в университет, а затем к круглоглазым варварам, в Хармонт. Он вспомнил, что такой же злосчастной дорогой в прошлые века прошли сотни тысяч кули, его соотечественников – они не вернулись назад, сгинув от изнурительной работы на чужбине. Но затем тяжесть сменилась необычной легкостью – только что его будто придавливало каменной плитой, но сейчас уносило быстрой рекой. Во время сплава по этой реке он словно получал сигнал от кого-то… «Ты ведь хотел быть со мной, поэтому не сопротивляйся, я дам тебе легкость, подарю радость».

Из бока лежащего человека к Дани Ли устремились тонкие зеленые нити. Казалось, надо бежать, но он не мог даже шевельнуться – как в дурном сне. Тысячи нитей вошли в китайского лаборанта и потянули к зеленоватому сиянию, озарившему прозрачное тело.

Лучи, исходящие толстыми пучками из прозрачной человекоподобной особи, ветвились и извивались в стиле первобытного орнамента, заполняя все пространство испытательной зоны.

Тело встало – разом поднялось, повернулось к Дани Ли и «распахнуло» прозрачные кожные покровы. Страдалец лаборант еще отметил, что оно стало напоминать ангела… падшего ангела.

Уже расплывались ботинки, один из них растекся как карамель на солнце, другой обвил первый шнурками и с жадностью поглотил. А затем и сам пропал из виду. Следом Ли почувствовал, что и куртка на нем начинает шевелиться, истончаться, покрываться прорехами, выпускать нитки и как-то слишком тесно его обхватывает.

Что-то впилось острыми крючками в его кожу, сразу в печень и мозг, в каждую его клетку. Из каждой клетки поплыла наружу внутриклеточная жидкость. Отчаявшийся Дани заметил, как тончают его руки и ноги, а живот тянется к спинному хребту.

Тело человекоподобной особи расплющилось, утончилось и лопнуло, превратившись в воронку. Но отчаяние лабората уже сменилось счастьем – он освободился, можно было уплывать вдаль. Впереди Дани Ли ждала огромная оранжевая планета с ее бесконечными ледяными дворцами. Там жили бесчисленные копии Дани Ли, и доброго дядюшки Хо, который вырастил его, и нежной Лю Шао, которая когда-то подарила ему свою любовь…

Последующее вскрытие Дани Ли показало наличие в его мозгу и других частях тела образований, напоминающих цисты эхинококка. Но внутри них не нашлось ничего, только пустота, несмотря на тщательный микробиологический и гистологический анализ.

А еще исчез микроскопический биообъект, доставленный из Зоны.

Восставший из ада

Для автоматического отеля японского типа, где он единственный постоялец, здесь слишком много звуков. А вообще-то он здесь единственное живое существо. Идеальное место, чтобы окончательно сбиться с катушек. Комната в девять квадратных метров, или сколько там в футах… Он так и не привык к англосаксонской системе…

Когда он прибыл два дня назад, кибероболочка отеля поздравила его с возращением. Оказывается, что тут уже жил постоялец с тем же именем и фамилией, с той же датой рождения, целых полгода. Но он об этом ничего не помнил. Он знал название немецкого городка, в котором родился, но не мог оживить никаких воспоминаний о детстве. Странно, но он даже не помнил, где находился, прежде чем оказаться на Ориджин-стрит и пойти в гостиницу.

Кажется, его держали в каком-то обезьяннике и усиленно потчевали транквилизаторами, ему разрушили фармакологией большую часть памяти. Может, это были албанские бандиты? Он, кажется, должен им крупную сумму, его поставили на счетчик. Но он как-то утек, раз – и наружу. Наверное, там кто-то элементарно забыл дверь закрыть.

А вот обиды, полученные от киностудий, он помнил хорошо. Бегство актеров в тот день, когда он уже почти нашел деньги на свой первый фильм. Помнил и украденный сценарий. Запечатлелись в памяти каждая его буква, как и каждый кадр в том фильме, который сделали по его сценарию, свистнутому агентом Верховена-младшего.

Сиреневый пластик стен в самом деле кажется знакомым, как и неистребимая плесень в санузле, где душ напрямую общается с унитазом. Впрочем, жилые гробы из дешевого пластика – это стандарт для проживания неудачников от восточного до западного побережья. А грибок появился раньше нас на Земле и истребит его разве что взрыв Солнца. Он – сама вечность.

– Хотите перекусить, господин Лауниц? – настойчивым звуковым пучком влезла в уши медийная стена. – Я знаю, что вы не любите пиццу, так что предложу вам донер или питу.

– Ты меня с кем-то путаешь, тупая штукатурка, – отозвался Лауниц. – Я нормально отношусь к пицце. Есть жратва на свете и получше, но пицца мне больше в кайф, чем этот дурацкий донер, который слепили из какашек на механохимической фабрике.

– Спасибо. Заказ произведен. Доставка в течение получаса.

– Учти, я выйду ненадолго пробздеться.

– Не страшно. Если вас не будет в номере, то рободоставщик оставит коробку с пиццей у робопортье.

Через двадцать минут он надел куртку – зачем он только купил такую пеструю – и вышел из номера. Когда проходил мимо видеокамеры на этаже, одним движением прицепил к ней зеркальце со скобой. Будет теперь показывать другой конец коридора, внешне точно такой же, как и тот, в котором находится его номер.

Система доставки пиццы не обманула – рободоставщик вступил на этаж через двадцать пять минут. Такой паучок, высотой с чемодан, на четырех рычажных конечностях. Выйдя из грузового лифта, он повернулся к Лауницу, так сказать, задом и важно направился к его номеру. Хорошо, что датчики видеорегистратора у паучка располагались только спереди. Догнать его не представляло труда, как и накинуть тросик на две его задние лапки. Другой конец тросика Лауниц уже навязал на ручку ближайшей двери.

Отвертка у Лауница была с собой. Свинтил у паучка нижнюю боковую панель, за которой открывался наилучший доступ к устройствам, находящимся на системной плате. Когда вытаскивал из сокета чип-контроллер, было полное ощущение, что тащит какой-то орган из живой твари. Паучок еще задними лапками так жалобно шевелил. «Тьфу, ненавижу вредить животным, это как детдомовца обидеть», – подумал он. Ладно, отмучился рободоставщик, отдал чип.

Лауниц спустился на первый этаж, вышел во двор, где припарковываются пиццамобили – яркие и крикливые, как дешевые пластиковые игрушки.

Лет пять назад они окончательно победили девок на электроликовых коньках, которые разъезжали с пиццей, помахивая куцей юбочкой над круглыми булочками. Может, потому, что булки у местных дев оказались уж слишком увесистыми – с многолетними отложениями хот-догов и бургеров… А вот и пиццамобиль. На месте заднего сиденья держатель с выдвижной аппарелью для паука-доставщика – сейчас там пусто.

На приборной панели пиццамобиля мигнула синяя лампочка, значит, он опознал чип от паучка, который Лауниц положил в нагрудный карман, и зафиксировал его возвращение «к мамке».

Ага, поехали. Лауниц пригнулся, когда выезжали с парковки отеля. На первом ярусе парковки стояла странная машина. То есть обычная, но неуместная в данном месте. Приличный такой «БМВ». Что он тут делает? Постояльцев в отеле никого, на ближайшие метров сто ни одного мирного жителя, да и дальше почти на километр до жилого комплекса «Бомберс» почти что пустырь. Только пара-тройка ржавых трейлеров с семейками алкашей – а там все ханурики от прадеда до правнука – так что они на вечном приколе. Машины, которые их когда-то таскали, давно уже сгнили.

Теперь отдираем панельку у пиццамобиля. Извини, друг, за небольшое насилие. У тебя ж нет нормальной консоли.

Задания в него вводятся через радиоадаптер или через то, что можно поставить в слот расширения на место радиоадаптера.

Некоторые пользуются виртуальной клавиатурой, сучат руками в воздухе, или стучат пальцами, в которые имплантированы скин-коннекторы, по любой поверхности, в том числе и по лбу. «Я – старомоден, – подумал Лауниц, – с меня достаточно планшетника». Вывод от планшетника заканчивается универсальным штекером, который втыкаем в слот. Протокол общения согласован, программный интерфейс загружен, даю новое задание – на планшете появляется маршрутная карта, взятая из оперативной памяти пиццамобиля. Выберем цель и введем фиктивный заказ. Кажется, все удалось. Едем в здание Института Внеземных культур. Интересно, в какую дырку въезжают там эти машинки?

Тот «БМВ», что стоял на отельной парковке, за ним не увязался – может, просто какой-то менеджер решил наведаться в «Кабуки», проверить на месте, как быстро засоряются унитазы и размножается плесень. Значит, на одичавший пиццамобиль пока никто не обратил внимания. А по умолчанию эта машинка вне подозрения. Одна заменяет пять девок на роликах и трех индусов на великах, отучает от приготовления домашней пищи и семейных обедов, приучает все новые поколения вида homo sapiеns к пожиранию фастфуда, снижающего умственные способности и потенцию. И, конечно же, пиццамобиль внес особый вклад в создание хармонтского жирдяя, триумфально завершающего развитие человечества.

Машинки едут по крайней зеленой дорожке, правее только красная – для велосипедистов, но она не везде. Да и краска кое-где облупилась, как красная, так и зеленая. Так что в год до двух десятков пиццамобилей и велосипедистов погибает под колесами легковушек, грузовиков и БТР.

В кабинке душновато, еще полчаса такой езды и можно ласты от удушья склеить. И еще действие «непреодолимой силы»: какой-то юный дебил приметил человека в кабинке и швырнул комком, слепленным из собачьего кала, в стекло. Это случилось на Ориджин-стрит, когда-то шикарной торговой улице, где толпы туристов отоваривались «сталкерскими» сувенирами – пестрыми пластиковыми побрякушками с пищалками и мигалками («жгучий пух» – доллар, упаковка «зеленки» – пара баксов, фонарик «смерть-лампа» со скидкой). А затем гордо восседали на высоких стульях у барных стоек, потягивая вязкий коктейль «ведьмин студень» с ядовито-зеленым красителем, от которого потом язык неделю не отмоешь.

Сейчас большинство магазинчиков и баров закрыто стальными жалюзи с ржавыми пятнами и корявыми надписями «Финальная распродажа. Обалденные скидки», лишь в нескольких местах горят неоновые вывески, в том числе в районе казино «Золотой шар».

За казино располагается квартальчик приличных новых зданий с роботизированной или нормально вышколенной охраной, с чистыми стеклами и ладно подогнанной плиткой на тротуаре. Но и тут вывески «Продается» и «Сдается офисная площадь недорого». А ведь недавно здесь была своя «силиконовая долина», обильно гнездились, кучковались и петушились хай-тековские фирмы, желавшие непременно урвать свою долю зонального пирога.

Квартал завершался небольшим парком в японском стиле – сакуры еще намекали на сатори, но из прудиков с карпами была уже безжалостно выпущена вода, оставив лишь засохшую плесень. За ним стоял комплекс «Монлабс-2», внешне напоминавший огромную елочную игрушку.