Текст книги "Князь плесковский (СИ)"

Автор книги: Александр Мазин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Глава 14

Глава четырнадцатая

Подпалить хвосты

Несмотря на все старания, закончить строительство до снега не получилось. Зима пришла быстро. Реки встали меньше, чем за неделю. И сразу пришли холода и ветра. Рычажную систему над воротами и верх дозорной вышки доделывали уже под пение вьюги. Однако доделали. Последний штрих, водруженный на крышу дозорной вышки шест с моим флагом: с коронованой волчьей головой на черном фоне, установили только со второго раза. Во время первой попытки выполнявший ответственную миссию Тулб Огонек сверзился с обледеневшей крыши. Хорошо хоть летел недалеко, потому что привязался.

Но – закончили и теперь часть моих холопов оформляла интерьер терема. Остальные тоже не простаивали. Трудились, кто где. Но никто не роптал. Во-первых, коллективная ответственность, во-вторых, жили они по местным меркам замечательно. Кормились сытно, обуты, одеты, в тепле и телесным наказаниям практически не подвергаемы, а если и прилетало, то всегда за дело. Поселил я их в казарме, сейчас, когда значительная часть моего хирда отсутствовала, пустовавшей. Присмотр строгий я с них снял: куда им теперь бежать: в зимний лес? А если и доберутся до своих, то те могут и не обрадоваться лишним ртам. Часть холопов я периодически или даже на постоянной основе «сдавал в аренду» плесковичам. Двоих у меня недавно выкупили, причем задорого и женили. И стало в городской рати на двух воев больше, а у пары плесковских невест появились женихи. Свадьбы ожидались весной, ближе к равноденствию. Смерды предпочитали бракосочетаться коллективно.

Побушевав некоторое время и обозначив свою власть, зима немного успокоилась, погода улучшилась и это ознаменовало начало самого продуктивного времени для здешней торговли. Народ вылез из-под снежных завалов и засуетился.

Плесковские купцы ставили возы на полозья, собирали товары, запрягали мохнатых выносливых лошадок и кто поездами, кто сам по себе, растекались по замерзшим дорогами и рекам, кто куда. В основном на запад, юго-запад, а то и вовсе на юг. За зиму те, кто не боялся холодов, невзгод, разбойников и алчных правителей, вполне могли сбегать к Киеву и обратно.

Я, памятуя о своих княжьих обязанностях, по возможности обеспечивал безопасность на доверенной мне земле. Выслал на озера где кое-кто продолжал заниматься ловом, теперь уже подледным, отряд ратников-лыжников, придав им полдесятка своих дружинников для общего руководства. Отправил конные патрули теперь уже только из своих по лесным дорогам вплоть до границ соседней чуди и прочих латгалов. Взял под контроль Великую, движение по которой стало довольно насыщенным, причем в обе стороны. Километрах в десяти от Плескова, на волочанском селище я поставил таможенный пост. Группа мытарей для сбора дорожного налога и с группа быстрого реагирования, если какая-нибудь банда окажется слишком резкой для кирьяльских патрулей.

Плесковский торг тем временем заполонили соседи-конкуренты. Новгородское подворье в посаде, пустовавшее все лето, теперь полнилось торговым народом. Рынок на площади так и кипел. Купцам мороз не помеха, если прибыль намечается. А ведь это еще только начало. Апофеоз наступит, когда начнется зимняя ярмарка. Но это еще не скоро, после Йоля, то бишь Солнцеворота.

Убедившись, что порядок в княжестве есть и поддерживается, я поцеловал жену, сел на Ворона, выдернул из девичьих объятий двух «наследных принцев», Вихорька и Вильда и отправился с официальным визитом к старому знакомцу Елдеты.

Я не забыл, что ему обещал и собирался обещание выполнить. Причем уложиться до главного зимнего праздника, который по настоянию Зари, намеревался отметить у тестя. Спорить с беременной женой – себе дороже. Да и не против я с Трувором и «старой варяжской гвардией» потусить. Взял только обещание с Зари, что на коне скакать не будет, а весь недолгий путь в комфортабельном возке просидит, который ей к этому времени смастерят.

С собой в гости, помимо сына и шурина, я взял десяток хускарлов, восемь варяжат и два десятка кирьялов. Стега оставил в Плескове, и.о. воеводы. Возможно, нам придется много бегать на лыжах, а при всех многочисленных достоинствах черниговцы как лыжники северянам сильно уступали.

Дорога, на которой мы повеселились осенью, нынче была куда оживленней. В остроге, который мы затрофеили у Елдеты, теперь обитал гарнизон плесковских ратников, а прямо перед его воротами разместился спонтанный рыночек. Плесковичи наверняка на нем подзарабатывали, но я не возражал. Раз не разбегаются смерды, значит их все устраивает.

Нас тоже все устраивало. Прокорм, ночлег и припасы в дорогу острожане нам предоставили и руливший в остроге десятник об оплате даже не заикнулся. Попросил только сообщить Ставу, что у него все хорошо.

У Елдеты тоже все было хорошо. С виду. И принял он нас по высшему разряду. Если и оставалась у эстского князя на меня обида, то он это умело скрывал. Мы славно попировали, посоревновались во всяких зимних спортивных, потом выспались и приступили к обсуждению наших общих дел. И тут радушие Елдеты мне стало предельно понятно. Как оказалось, пришел я очень вовремя. Примерно месяц назад, еще до настоящих холодов, Елдеты выкатили предложение, от которого по мнению предлагавших, отказаться он никак не мог.

Не знаю, как это по-здешнему называлось, но у франков такое именовалось «вассалитет».

Нагнуть моего вынужденного союзника пытался не кто-нибудь, а его родич. Племяш четвероюродный. Шустрый малый уже подгреб под себя земли нескольких родственников, проложив сюда «коридор» от самого синего Балтийского моря.

Когда-то Елдеты дружил с папой племяша. Даже палубу одну с ним делили. Но потом папа умер. При невыясненных обстоятельствах. А княжеский стол занял сынишка. И дружба закончилась.

Что характерно, в линии «престолонаследования» конкретно этот племяш был не первым и даже не вторым.

Зато он был удачно женат на дочке какого-то неслабого князя с соседних земель и тот ссудил зятю пару сотен головорезов.

На всякий случай я уточнил: не варяг ли оный воинодавец?

Оказалось, нет, не варяг. Хотя ходили слухи: с варягами он дружен. Или нет. Неопределенность. А еще слухи говорили, что «объединение земель», проводимое зятем, велось при активном участии людей тестя. И сейчас эти люди двигались сюда, чтобы принять ответ на ультиматум. И что-то подсказывало Едлеты, что его ответ уже непринципиален, потому что во главе делегации – шурин племяша.

И это были уже не слухи, а вполне определенная информация, которую принес Елжеты один из его доверенных… Купцов?

Но некоторое время у нас имелось, потому что на пути шурина имелось еще одно владение, которому светило потерять независимость. Некоторое – это от семи до двенадцати дней. Как пойдет присоединение.

Семь дней – это мало. Даже если я отправлю гонца за подмогой, то собрать сколько-нибудь значимый контингент Стег сможет минимум дней за пять. Дружина-то моя не в тереме отирается, а работу работает.

Значит придется – своими силами.

– Какими силами располагаешь? – поинтересовался я у своего недавнего противника.

– Три сотни ополчения наберу, – ответил эст. И вздохнул. Небось по своим ветеранам заскучал, тем, которых я выкосил в сентябре.

– На стенах и ополченцы пригодятся, – заметил я.

Елдеты покивал.

Мы расположились в комнате, которую можно было назвать рабочим кабинетом. В одном углу – вывешенная на перекрещивающихся копьях кольчуга франкской работы с несколькими «заплатками», в другом – волосатый божок с двумя лицами.

Помимо нас, князей, в совещании участвовали сыновья: Вихорек и Вестеке.

Две сотни качественных воинов раскатают три сотни ополчения минут за десять. Если в поле. А вот в крепости могут и не справиться. Если мы пособим. Крепость у Елдеты хорошая. Мы ее штурмом взяли не потому что укрепления слабые.

Вот только играть от обороны как-то стремно и непривычно.

– А если с ними, как тогда со свеями? – внезапно предложил Вихорек. – Постреляем, как по куропаткам.

Неплохая идея. Наверное. Но не факт. Да, местность на карельскую похожа, но нам она незнакома. А о противнике я этого сказать не могу.

Но запретить легко. А если подумать…

– Скажи, князь, они по лесу пойдут? На лыжах? – спросил я.

– Зачем по лесу? – удивился Елдеты. – Там дорога хорошая. Сейчас хорошая, – уточнил он. – И конные пройдут, и сани. Легко.

Всадники, значит. Это хорошо. Кони по сугробам не скачут.

– Легко – это неправильно, – сказал я, подмигнув Вихорьку. – Думаю, мы дорогу им немного усложним.

А заодно уточним, сколько их там и какого качества. Не слишком-то я доверял информации, полученной от Елдеты. Если Вихорек их пощупает, проведет разведку боем, не увлекаясь. «Не увлекаясь» – это ключевое. Но я надеюсь, Вихорек повзрослел достаточно, чтобы не нарываться. Опять-таки, он удачлив, не отнимешь. А это важная составляющая успеха.

– Нужен кто-то из твоих, князь, – сказал я Елдеты. – Кто-то нетрусливый и хорошо знающий ту дорогу.

– Сын с вами пойдет, – не раздумывая, сообщил Елдеты.

Судя по лицу Вестеке, восторга он не испытал.

Но кивнул. Идти против воли отца здесь не принятно. Хотя случается и такое. Вон, агрессивный племяш нашего князя тому пример.

– Почему я должен идти с этим наглым княжичем? – буркнул Вестеке. – Пошли кого-нибудь из дружины.

– Потому что я так сказал! Ты забыл, с чего началось? – Елдеты сурово посмотрел на сына. – Так вспомни! Ты этого конунга против нас ополчил. Ты. И вины с тебя я не снимал! А норман этот с нами по чести обошелся. Даже по-доброму.

– Хороша доброта! – взвился Вестеке. – Да он…

– Нишкни! – рявкнул Елдеты. – Я жив, ты жив, город наш стоит, данью себе кланяться он не заставил. Расскажи мне кто о таком прежде, я бы только посмеялся: не бывает таких норманов! Потому обиду свою зарой. И послужи ему и сыну его. Да не так, как мне послужил осенью, а как следует! Или считаешь, Свендал, который к нам сейчас идет, добрей будет?

– Нет, не считаю, – глядя в пол, пробормотал Вестеке.

Князь подошел к сыну вплотную, взял крепко за подбородок, заставив поднять голову, посмотрел в глаза, произнес на удивление мягко:

– Думаешь мне не больно молить о помощи нормана, что нас побил? Но что было, то было. А теперь нет у нас другого пути теперь, кроме как с ним. Потому гордость свою засунь поглубже и делай, что скажут. Может, научишься чему. И с сыном его подружись. Он воин искусный, но годами юн и бесхитростен. Такая дружба нам много пользы принесет.

– Я постараюсь, – пообещал Вестеке. – Послужу норманам честно, раз ты так хочешь.

– Дурак! – сердито сказал Елдеты. – Не норманам твоя служба нужна! Нам! Иль не уразумел?

– Да понял я, – проворчал Вестеке, отводя взгляд. – Не подведу тебя, отец. Пращурами клянусь!

Елдеты отпустил сына, буркнул:

– Иди собирайся.

Никогда он не думал, что направит норманов против родной крови, а вот.

Жаль, что обе дочери его не выжили. Сейчас бы посватал одну за княжича Виги.

Нет, не посватал бы. Зачем норману невестка, за которой ничего нет?

– … В серьезный бой не лезь, – наставлял я сына. – Если Елдеты не обманули, к нам идут две сотни хирдманов примерно таких, как мы здесь осенью вырезали. От этого и исходим. Твоя задача: уточнить: верны ли эти сведения, и ущипнуть противника за что-то мягкое. Но главное для тебя, сын, сын, это осторожность. Действуй только наверняка. Не нарвись. Местность здесь скверная. Озера, болота, горки всякие неудобные. А две сотни – это две сотни. Вестеке этот – не охотник. Он княжич. Откуда ему всякие укромные тропы знать? Слезут наши вороги с лошадей на лыжи, загонят вас в какой-нибудь кабаний угол и раздавят.

– Это еще поглядеть надо, как нас давить будут, – пробормотал Вихорек.

Естес-сно.

Я крепко взял его за ухо.

– В зарубу не лезь! – жестко произнес я. – Создай им трудности! Подпали им хвост и беги! Тебе ясно?

– Ясно, – пробормотал сын. – Ну понял я, понял! – воскликнул он, потому что ухо я не отпустил. И другим тоном: – А что, к примеру, им сделать?

Тут уж я задумался. Выпустить пару десятков стрел – как-то несерьезно.

– А сам что думаешь? – задал я встречный вопрос.

– Они на конях идут, – сказал Вихорек. – Значит – с припасом. Двум сотням коняшек овса много надо. Зима же, а места здесь пустоватые. Это я так думаю, – поправился он. – У Вестеке спрошу. Но если так и есть, то умно было бы запасы им сжечь, как тем свеям.

– Со свеями вам тогда повезло, – сбил я его оптимизм.

– Так может и с этими повезет?

– Может. Но все равно зря не рискуй. Не получится им шкоду учинить, пускай. Главное: выясни, сколько их и каковы. Это главное. И обратно вернитесь. Все вернитесь. Уяснил?

– Угу.

Судя по его лицу: пошел мыслительный процесс. Ну и хорошо. Думать не вредно.

– Еще вот что, сын: приглядись к княжичу здешнему. Спесь мы с него сбили. Может теперь и дружба завязаться. Мы здесь чужие. Иметь своего среди чужих – пригодится. Отец у него – хитрая сволочь. Он с нами, пока без нас никак. А с Вестеке можно и по-хорошему завязаться. Так что попробуй. Сделай лицо попроще, похвали, подбодри.

– Сделаю, батько, – ухмыльнулся Вихорек. – Приручу, как коня норовистого.

– С собой кого возьмешь?

– Вильда. Огонька. А десятки себе они сами наберут.

Я кивнул. Хороший выбор и хороший подход.

– Накидки белые возьмите.

– Непременно. И кужушки смердьи. Чернью прикинуться, если что.

А, кстати, хорошая идея.

– Стрелы тоже простые возьмите, – сказал я. – Пусть-ка погадают, кто на них напал.

Теперь уже кивнул Вихорек.

И я отпустил парня.

В том, что он справится, сомнений нет. Лишь бы от излишней храбрости не нарвался. Хотя с этим у него теперь попроще стало. Хоть по виду и не скажешь, но – повзрослел.

А предположение Вихорька о том, что пополнить запасы ворогам будет не так легко, подтвердились.

Остались пустяки: реализовать задуманное.

– Здесь их принять предлагаешь? – спросил Вихорек, оглядываясь.

– Здесь хорошее место, – дипломатично ответил Вестеке.

Он помнил наказ отца: подружиться. И это оказалось не так уж трудно. Княжич плесковский вел себя с Вестеке, как с равным: не помыкал, не шпынял, ни словом не упомянул, что Вестеке был у них в плену. И вои, что с ним шли, тоже. А Виги они, сразу видно, уважали, хоть многие и годами постарше. Даже Труворсон, который сам княжич, власть Виги признавал безоговорочно. А еще говорят, что норманы и варяги друг друга не переносят.

– Что скажете? – спросил Виги своим десятникам.

И в этом его подходе тоже было то, чему стоило бы поучиться. Вестеке бы не спросил, сам все решил, а ведь так правильно. Ты главный, но не всеведущий.

Десятники-варяги, Вильд и рыжий Тулб отвечать не торопились. Осматривались.

Потом одновременно кликнули по паре дружинников из своих, раздали команды. Двое дальше по дороге побежали, двое – налево, вверз по склону. Справа и так все ясно. Болото шагов на триста просматривается.

Что ж, пусть проверяют. Вестеке в своем выборе не сомневался. Дорогу он знал, место сие наметил еще когда из города вышли. Беспокоило только: успеют ли? Успели. Хотя и не торопились. Отряд свой Виги вел осторожно, по-умному. Ночью отправлял вперед двоих разведчиков без поклажи, переодетых смердами, с приказом: если увидят врагов, сразу назад. Не увидят: один ждет всех, второй продолжает бежать вперед. С тем же наказом. Следующей ночью – следующая пара, пока первая отдыхает.

Дважды утро встречали без новостей. На третий день дальний разведчик вернулся с известием: видел. Вороги встали лагерем на озерном берегу, разбив лед, поили лошадок. Разведчик отметил: встали сторожко. Дозорами окружились, кострами огородились. Это и от волков, и от людей хорошо. А плохо то, что превратить в дело мысль, которую вынашивал (и поделился с остальными) Виги, то есть сжечь сани с добром и припасами, не получится. Бдят.

Значит, надо думать, где их встречать днем.

И Вестеке знал, где. И привел. Показал свою полезность и умение. Отличное место выбрал. С одной стороны – болото замерзшее. С другой – горушка, заросшая хорошим лесом, матерыми соснами. А между ними сугробы по пояс. По таким на лошадях не поскачешь, а вороги – на лошадях. И горушка эта на самом деле не горушка, а гряда. За ней озеро небольшое. По нему можно на лыжах быстро гряду обогнуть и в тыл ворогам выйти. А в тылу у них как раз обоз. Трое саней разведчик насчитал.

Об этом Вестеке и сказал, за что удостоился уважительного взгляда варягов. Виги же слушал рассеянно, о своем думал.

Посланцы вернулись. Рассказали, что видели. Ровно то, о чем Вестеке только что поведал.

Тулб с Труворычем сразу взялись план придумывать: дорогу надо завалить, а когда остановятся и начнут растаскивать, обстрелять с двух сторон и разбежаться. Одним отрядом – в болото замерзшее. Другим – через гряду. По озеру пробежаться, в тыл зайти и на возчиков напасть. Побить, кого выйдет, лошадок попортить и болотом уйти.

Виги выслушал внимательно. А когда Вильд и Тулб договорили, уронил коротко:

– Не пойдет.

И обосновал. Вряд ли все вороги в погоню бросятся. А тем, кто остался, конным, сто-двести шагов проскакать – миг. Или два. И как только они поспеют, на этом бой и закончится. Кирьялы в стрельбе хороши. В строю крепком – так сяк. А в свободной рубке – мясо.

– Остаемся мы четверо, – заключил он, объединив Вестеке с собой и варягами, что эстскому княжичу было, честно сказать, приятно.

– Четверо против скольких? Посекут они нас, други, и не запыхаются. А я отцу обещал нас без потерь обратно привести.

– Битвы без потерь не бывает, – не удержался Вестеке.

– Значит, не будет битвы! – отрезал Вихорек.

– А что тогда? – спросил Тулб.

– Думать! – отрезал Виги.

– Можно их в болото заманить, – предложил Тулб. – За нами в погоню.

– В погоню. На санях с припасами? – засмеялся Вильд.

Тулб смутился.

Виги молчал. Думал.

И надумал. Повернулся к Вестеке и спросил:

– Болото это знаешь?

Эстский княжич пожал плечами. Болото как болото. Зимой пройти можно. Если осторожно.

– А окна близ дороги есть?

Вестеке снова пожал плечами.

– Должны быть. Наверное.

– Так, – сказал Виги. Он принял решение: – Рубим слеги. Ищем окна в болоте. Близ дороги. Найдем годные, здесь ворогов и встретим. Не найдем, станем другое место искать. А еще надо это болото разведать. Уходить по нему будем. От островка к островку. Чтоб на лыжах пройти. И тропы наметить такие, чтобы погоне легко не было. И на этих тропах тоже окна найти, а если лед толстый, то разбить. Сделаешь, Вестеке?

Эст кивнул.

– А успеем ли? – усомнился Вильд. – Может сразу деревья валить начнем?

– Успеем, – отрезал Вихорек. – Если окна подходящие не найдем, так и валить ничего не придется. И вообще сейчас ничего валить не будем. Надрубить только. Надо, чтобы они в правильное время упали. Всем все ясно?

Вильд и Тулб кивнули. И Вестеке вместе с ними. И разошлись.

Себе Вихорек оставил самое важное: расчет. Но считать начал, когда выяснилось, что окна правильные есть и для дела они подходят.

Прикинув ширину дороги, Вихорек решил: ехать конные будут попарно. Пар будет сорок девять-пятьдесят. На каждую пару примерно по семь шагов. Дорога ровная, гладкая, расстояние между парами примерно в лошадиный корпус, больше не надо. Вихорек поставил первую отметку, выбрал нужные деревья и показал паре дренгов: надрубить эти. Потом отсчитал семь сотен двойных шагов, определил нужные сосны и показал второй паре – вот эти. Шесть штук. Завал должен быть качественный, чтобы спешившиеся всадники через него перебрались не сразу.

Подготовиться они успели. И каждому Вихорек внятно объяснил, что делать и когда. Сигналы оговорил: как только голова колонны поравняется с первым знаком, наблюдатель дважды закричит сорокой. Но деревья валить будут только тогда, когда услышат ответ Вихорька, не раньше. Потому что главное – не остановить колонну, а отрезать сани от всадников. Если пара-другая окажется перед завалом, не страшно. Стрелки их остановят.

Вихорек хорошо умел считать. Отец научил. Но в этот раз он ошибся.

Глава 15

Глава пятнадцатая

Когда план дает трещину

Вихорек ошибся. Неверно рассчитал длину колонны. Вороги шли просторней, чем он ожидал, а сани вообще отстали шагов на двадцать. Так что когда покричала «сорока», сообщая, что голова колонны поравнялась с будущей засекой, «хвост» отстал от нужного места шагов на пятьдесят.

А ведь весь успех дела зависел от того, удастся ли остановить сани, где надо. А именно – напротив ближайшего в дороге глубокого, полуторасаженной слегой до дна не достать, – окна. Хорошее окно, еще и широкое. Трое саней в рядок поместятся.

Вихорек очень хорошо все придумал. Гряду обходить не потребуется. Зачем бегать-утомляться, если можно попросту подождать?

И людей Вихорек правильно расставил, и себе все самое рискованное-интересное забрал. Только ворогов дождаться осталось.

Вражеский отряд появился в хорошее время: солнце едва поднялось над вершинами венчавших гряду сосен и длинные тени, падавшие на болото, скрывали места, где снег взрыхлен, когда разбивали на краю болота и над окном.

И ворогов оказалось ровно столько, сколько насчитал разведчик: двести шесть.

Все – достойные. У каждого поверх подшлемника мехового – шлем железный. Мечи на поясах, копья у седел. Кое-у-кого бронь сверкает из-под расстегнутых шуб. С такой защитой стрелкам Вихорька только в ноги-руки бить остается. Или в лицо. Потому что простой стрелой такую бронь не пробить, а других в колчанах нет. Так они с отцом решили. Пусть вороги думают, что на них не гридь, а лесовики напали.

А еще такое облачение тем хорошо, что по сугробам в нем бегать маятно.

Все продумали, все Вихорек рассчитал, но как часто бывает: дошло до дела и посыпалось. Не угадал Вихорек с длиной колонны и через весь его план прошла трещина. Сигнал о том, что пора деревья впереди валить, подан, а между второй отметкой и возами еще десятка два всадников. Может и не такая уж хорошая мысль была – бронебойных стрел не брать?

Вихорек затаился в сугробе немного выше по склону сразу за занесенным снегом кустом. Проезжавших мимо он видел во всех подробностях. Отчетливо слышал, как хрупает снег под копытами, как дышат кони и негромко переговариваются всадники. Говорили, что удивило, на словенском, хотя говора Вихорек не признал. Знаки и вышивка тоже все незнакомые. А еще у некоторых ножны для клинков слегка выгнуты. Сабли?

Луки, кстати, вернее, некстати, у многих конных тоже были, но с уже накинутыми тетивами Вихорек заметил только у троих. Остальные, видно, оружие берегли. На морозе особые тетивы нужны да и не всякий лук сильный холод держит.

Что делать? Если Вихорек подаст сигнал, падающие деревья перекроют дорогу впереди и колонна сразу встанет. И все пойдет насмарку, потому что неполной дюжиной захватить сани, когда рядом два десятка конных воев, невозможно.

Можно подождать и дать колонне пройти дальше, до нужной отметки, а потом действовать, как задумано?

Но что тогда будет впереди? План был: остановить голову колонны завалом и с той стороны обстрелять противника. Если парочка всадников и окажется не с той стороны то вдесятером их спешить нетрудно.

А уже из-за завала даже десяток может придержать хоть целое войско. Конно его не обойти: с одной стороны – заснеженный склон, с другой… С другой тоже неожиданность приготовлена.

По плану так: вороги попытаются преодолеть завал пеше. И это будет ой как непросто. Замерзшие заснеженные ветки, обледенелые стволы – стрелы с той стороны. Однако если всадников по другую сторону завала будет не двое, а два десятка, то десятку Тулба, да еще с охотничьими стрелами в колчанах вступать в бой никак нельзя. Стопчут.

Сообразит ли Огонек, что делать в новых обстоятельствах? Может быть. Тулб – сообразительный.

А если нет? Если станет действовать, как договаривались?

Вихорек поглядел вправо. Там, примерно в трех саженях, закопался в снег Вестеке. И сейчас он пялился не на дорогу, а на Вихорька. Рискнуть или нет?

Вражеская колонна текла мимо. Времени почти не осталось. Решать следовало быстро.

Если бы не Вестеке, Вихорек не стал бы подавать сигнал. Отец четко сказал: главное – разведать и не потерять людей.

Но Вестеке был здесь и попросту пропустить мимо колонну Вихорек не мог. Что тогда о нем эстский княжич подумает? Струсил Ульфсон?

Вихорек решился: дождался, когда первые сани поравнялся с отметкой, кустом бузины. и затоковал глухарем, моля всех знакомых богов, чтобы Тулб не сплоховал.

Результат Вихорек не увидел. Только услышал, как заржали лошади, закричали люди, а потом красавицы-сосны, подрубленные заранее, ударились о дорогу, разделив вражеский отряд на две неравные части.

И на сей раз Вихорек не ошибся: за упавшими деревьями оказалось примерно два десятка всадников. Они завертелись на месте, осаживая и успокаивая испуганных лошадей, и высматривая врага.

И высмотрели.

Тулб, как оговорено, трижды крикнул сорокой и покрепче взялся за жердину, рогулька которой упиралась в сосновый ствол на высоте трех саженей. Стоит нажать, и сосна начнет валиться на дорогу. Вместе с тремя другими, которые сейчас готовятся толкать дренги. Сейчас раздастся сигнал…

Сигнала не было.

А колонна шла.

Вот уже первые поравнялись с его сосной. Поверни кто-то из них голову и присмотрись как следует, мог бы, пожалуй, разглядеть Тулба даже с белой накидке.

Первая пара, вторая… Нет сигнала.

Неужели Виги решил пропустить колонну?

– Что делаем?

Сзади неслышно подкатился Лосенок, а с ним – пятеро кирьялов, которым по задумке надо было после падения деревьев выбежать на дорогу, побить тех, кто успел проскочить, а потом бить тех, кто полезет через упавшие сосны, пока те, кто остался позади, не сделают дело. До оленьего рева. А потом – бежать к оговоренному загодя месту.

Пятая пара, шестая… Столько им уже не побить.

А сигнала нет.

– Вперед бегом, – прошептал Тулб. – Обгоните их и не стреляйте. Не будет сигнала от Виги, значит он решил их пропустить. Тогда просто ждем.

Лосенок кивнул, развернулся и побежал. Остальные – за ним. С лыжами у кирьялов хорошо, но бежать по склону, это не по ровной дороге. Обогнать колонну у них не получалось. Держались вровень. Увидеть их с дороги – запросто. Однако если всадников не задирать, они вряд ли погонятся. Ну увидят они, что бегают близ дороги какие-то. Пусть бегают. Почто время на них тратить?

Сигнал, раскатистая глухариная тараторка, пришел, когда мимо прошла восьмая пара.

Тулб, не раздумывая, надавил на жердь, а когда сосна начала клониться, боком отбежал в сторону, чтобы не задело комлем, и сразу достал лук. Тетива уже накинута, но пару выстрелов стоит сделать вполнатяга. Мороз же.

Сосны падали медленно. На дороге их заметили. Кто-то осадил коней, кто-то пришпорил. Колонна смешалась. Но опытные вои сообразили правильно: под удар никто не попал. И всадниками вороги оказались умелыми: сдержали испуганных лошадей, часть подхватила в руки щиты…

И тут в тех, кто успел проскочить вперед, полетели стрелы. Лосенок и остальные, воспользовавшись тем, что передовые тоже остановилась, успели их опередить.

Четверо выскочили на дорогу и прямо с дороги выпустили по несколько стрел. Шагов с тридцати. Кто-то из всадников закричал, кто-то свалился на дорогу. Одна из лошадок встала на дыбы да так резко, что опрокинулась и придавила всадника. И очень удачно перегородила дорогу, задержав остальных. Ненадолго. Конные рванули в обход. Часть по склону, часть – с другой стороны. Один взял слишком далеко от дороги и его лошадь, проломив лед, по брюхо ушла в грязь. Нежданчик. Еще у одного конь поскользнулся на склоне и повалился набок, под ноги другого всадника. Но семеро – проскочили и рванули галопом за лыжниками, трое из которых сразу свернули в болото, а четвертый, Лосенок, самый проворный, продолжал бежать по дороге.

«А где еще двое?» – подумал Тулб, но тут же думать перестал, а принялся метать стрелы в сбившихся в кучу всадников перед завалом.

Попасть особо не старался. Главное – быстрее. Прицельно выстрелил только один раз: в того, кто поднял лук. И попал, куда целил – в руку. Однако вскорости стрелков грозило прибавиться. Часть, спешившись, уже гнула древка, чтобы накинуть петельку тетивы.

Спешивались не только лучники. Остальные – тоже. Укрывались щитами, укрывались за лошадьми. Вести себя под обстрелом они явно умели, да уж больно место неудобное: строй не собрать, коняшки мешали.

Колчан пустел быстро. Когда осталось три стрелы, Тулб перестал стрелять и огляделся. Стрелы кончились не у него одного. Трое остальных тоже отстрелялись.

Надо уходить.

– Наверх! – крикнул Тулб и первым побежал по склону, забирая вправо, потому что сразу наверх было бы слишком медленно.

А еще он успел глянуть на дорогу впереди и увидел, что Лосенка на дороге нет.

Зато есть еще два ворога на снегу и карабкающиеся на гряду двое «потерявшихся» кирьялов.

За ними не гнались. Кони по сугробам не пройдут, а на своих двоих да еще в броне гоняться за лыжниками глупо.

Свистнула стрела, ударила в соседний ствол. Другая нырнула в сугроб. И тоже далеко. Стрелки у этих так себе.

Еще одна, и тоже в сугроб. Тулб ее подобрал. Пригодится. А это, кстати, хорошая мысль.

Он остановился. развернулся к дороге и показал неприличный жест.

Снизу заорали. Стрелы полетели гуще, Тулб укрылся за сосной. В ствол не попала ни одна. А ведь до него не больше шестидесяти шагов. Правда, он выше на пяток саженей и деревья мешают. Опять же накидка на нем белая, со снегом сливается.

Стрелы продолжали лететь, но наверх никто не лез. Раз так, то и убегать не стоит.

А потом раздались звуки, которые Тулб спутать не мог. Тем более, что слышал их некоторое время назад. Неподалеку валились деревья.

Сосны упали на пустое, потому что сани остановились, а конные ушли вперед.

Возничие, с виду смерды, а не воины, придержали коней.

Ну, замечательно!

Вихорек сорвался с места, скомандовав: «За мной!», вылетел на дорогу, вмиг сбросил лыжи, крикнул: «Приберите кто-нибудь!», вспрыгнул на первые сани и ухватил возничего за ворот тулупа.

– Не убивай! А-а-а! – завопил тот, дергаясь.

Вихорек прижал лезвие меча к бороде возничего:

– Налево! – гаркнул он в прикрытое шапкой ухо. – Погоняй!

Перепуганный возничий дернул поводья с такой силой, что лошадь жалобно вскрикнула.

– Погоняй! – заорал Вихорек.

Возничий хлестнул кнутом.

Лошадка, было, заартачилась: не хотела в болото, но кнут ожег ее спину раз и еще раз, и бедная кобыла, грохнув копытами по передку саней, ринулась в замерзшую топь.

Да так быстро, что проскочила разбитый лед над «окном», вылетев на твердое.

Но только она. Сани сразу ушли в топь. Не целиком. Передок, на котором Вихорек держал возничего, не утонул. Ржущая в панике лошадь тянула сани за собой, но вытянуть их ей было не по силам. Зимние подковы скрежетали по льду, однако сани продолжали медленно уходить под воду, все больше наклоняясь…