Текст книги "Князь плесковский (СИ)"

Автор книги: Александр Мазин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Мечталось выпить капустного рассолу и завалиться обратно в постель.

– Медвежонок что? – поинтересовался я.

– Ходили к нему, – ответил Искуси. – Спит. С девками двумя. Девок разбудили, а его…

Продолжать варяжонок не стал.

Будить берсерка, который не просыхал много дней, и спит так крепко, что не заметил ухода девок, все равно что в берлогу спящего медведя голышом сунуться.

– Воевода здешний?

– Став-то? Этого первым разбудили. Но идти без тебя не хочет. Говорит: в остроге дружинники князя эстского, до полусотни.

Неслабый расклад! В каких-то ста с небольшим километрах от Плескова – малая крепость вероятного противника. И никто не чешется.

– Став говорит: договор у них с князем Трувором, кому с кого брать, – пояснил Искуси. Подумал немного и добавил: – Был договор.

Понятно, что был. Теперь я тут главный. А со мной договора нет. Но будет. Наверное.

А боец – молодец. Знал, какие вопросы я стану задавать и подготовился. Добрая смена растет.

Все. Теперь от рейда не отвертеться. И поспешить надо. Селение стоит равноудаленно и от нас и от острога. Если оттуда успеют раньше, совсем нехорошо выйдет. А ведь могут и успеть, если мы промедлим. Тем более у беглеца преимущество, хотя и небольшое: часа три.

Зато у эста один конь, а у парня, что к нам прибежал, два. И у нас по два будет, когда к селению пойдем.

– Виги буди, Искуси, – распорядился я. – Пусть поднимет и соберет четыре… – Нет, не наберет он четыре. После недельной-то пьянки: – … Два десятка стрелков. Одвуконь. Припас на два дня скажи ему взять людям и лошадям. И ждать в готовности.

Так, а кого из тяжелых с собой прихватить? Медведя в берлоге тревожить не будем. Тьедар? Тоже нет. Шесть дней петь и пить – это тяжко. Умаялся скальд. Оспак? Этого можно. И тоже пару десятков в той же комплекции. Парус – хольд не особо инициативный, но опытный. Сообразит, кого взять. Еще что? Местные. Став не спит, уже хорошо. Его тоже возьму. Он воевода. Ему положено.

– Вихорьку скажи: Оспака разбудить и ко мне.

– А ты куда нацелилась? – я повернулся к Заре. – Досыпай иди.

– С тобой поеду, – решительно заявила супруга, наматывая на голову наскоро заплетенные косы.

Настоять или нет? Черт с ней, пусть едет. Когда у нее такое лицо, лучше не спорить.

Я вздохнул и потянулся за рубахой.

Глава 3

Глава третья

Ультимативная сила

Солнце не взошло. И не скоро взойдет: ночь. Но факелы горят: идет процесс.

Став ждал у крыльца.

– Здрав будь, княже.

– Поздоровеешь тут, – проворчал я, оглядывая двор, где мухами носилась разбуженная дворня. Вихорек, вижу, уже распоряжается.

А где Оспак? Ладно, потом.

– Ваших мне подбери из городской рати, кто с эстами дело имел, – сказал я Ставу. – Двоих, троих, больше не надо.

– Подберу. И сам с вами пойду.

– Зачем?

Нет, я в общем не против. Но если целый князь едет с ворами разбираться, то взять с собой еще и тысяцкого, не перебор ли?

– Если вои от эстов подойдут, разговор трудный выйдет, – сказал Став.

В целом логично. Для тысяцкого. Но те, кто убивает моих данников, это враги. А с врагами я переговоры тоже устраиваю, да. Но не в этом случае.

– Трудный, говоришь? Может и трудный, – согласился я. – Для них. Тут такое дело, воевода. Эсты убили ваших смердов. Может раньше это было пустяком. Но теперь смерды ваши не только ваши, но и мои. Мои, боярин. А за своих я спрашиваю полной мерой.

– По вашей варяжской Правде за убитого свободного от двух до пяти гривен вира положена, – сообщил Став. – Значит по пять за каждого?

Гривна – это примерно две марки. Два кило серебра. Серьезная сумма. Этот самый свободный смерд за всю жизнь столько не заработает.

Однако они ведь те только смердов убили на кучу марок. Они еще нам с Зарей выспаться не дали, а за такую подлость спрос удваивается.

Хотя если эти уроды дадут вирой двадцать кило серебра это будет отличным уроком для остальных потенциальных убийц. Так, стоп. Они же помимо возчиков еще четверых укокошили. А это уже не двадцать, а шестьдесят кило! Ладно, пятьдесят восемь. Пару гривен отдам родичам убитых как компенсацию, остальные – мне. Вирой. Никогда не думал, что быть князем так выгодно. Шучу. Кровью не торгуем. Но раз уж она уже пролилась, возмездие не замедлит.

– Будь по-твоему, – согласился я. – Поедешь с нами, тысяцкий. Объяснишь эстам, сколько они нам должны.

Став ушел.

Девка из дворовых принесла кувшинчик с медом и пирог в тряпице. Ранний завтрак. Заря, надо полагать, позаботилась. А сейчас забрала у девки пирог, откусила, зыркнула недовольно. Бросила:

– Вон пошла.

И передала пирог мне.

Я продегустировал. Не понял, что жене не понравилось. Нормальный рыбный пирог. Даже теплый.

А мед на травах оказался. Как выпил, сразу в голове прояснилось. Волшебство.

– Ярл!

Витмид.

– Оспак не пойдет, – порадовал меня хольд. – Вставать не хочет, дерется. Меня возьми.

– Возьму, – кивнул я. – А с Оспаком я сам сейчас поговорю. Не хочет он, зараза такая. А я хочу что ли? И ты, хольд, вот чем займись. Набери два десятка трезвых. Сумеешь?

– Трезвых не обещаю, ярл, – Витмид криво усмехнулся. – Но протрезвеют. По пути. С седла поблюют и протрезвеют.

Логично.

Могучий хирд Ульфа Хвити, блин. Приходи и бери, кто хочет. Не на пустом месте образовалась скандинавская традиция нападать на врага во время или сразу после праздника.

– Оспак где?

– В трапезной. Дрыхнет.

По голосу чувствовалось: Витмид полностью разделяет мое желание забить на все и вернуться в постель. Но служба есть служба. И если кто-то этого не понимает, то задача вождя – донести до непонятливого его ошибку.

В трапезной было жарко и довольно светло: часть масляных светильников еще горела.

Оспак спал на столе. В одном сапоге.

Забравшаяся на стол охотничья псина что-то выедала из его бороды.

Оспак не просыпался. Его трубный храп доминировал в хоре. Примерно полсотни моих славных нурманов решили заночевать тут, поближе к жратве и выпивке. Смрад стоял: аж глаза у меня заслезились. А этим пофиг. Крепкий сон – признак чистой совести, говорите? Если так, то совесть у моих головорезов белей свежего снега.

– Вставай, хольд! – рявкнул я прямо в торчащее из сальных волос ухо. – Враг у ворот!

Собака, взвизгнув, подскочила и свалилась со стола. Парус перестал храпеть. На пару секунд.

Я хлопнул Оспака по щеке.

– Подъем, Парус!

– К воронам, – пробормотал Оспак. – К воронам все, кроме пива.

Я ощутил, как нарастает гнев. И это один из лучших моих воинов! Да ему сейчас горло перехватить мальчишка-холоп сумеет.

Я взялся за белую костяную рукоять, торчащую из чехла на поясе Оспака. Потянул наружу нож…

И в ту же секунду мою кисть сдавило в тисках.

Глаза Оспака открылись и глядели на меня. Взгляд был ясный. Хватка на моей руке ослабла.

– Не делай так больше, конунг, – абсолютно трезвым голосом произнес Парус. – Нехорошо может выйти.

Я успокоился так же внезапно, как и осерчал.

– Вставай, хольд, – произнес я ровно. – Ты мне нужен.

Похмельные или нет, но выехали мы еще затемно и именно тем порядком и в том составе, который я определил: с припасами, одвуконь два больших десятка стрелков и столько же тяжелых. Стрелков Вихорек взял так: половина варяжат, вторая половина – лучшие из стрелков-лесовиков. Еще тысяцкий Став с пятью ополченцами и мы с Зарей. Целая армия по здешним мерками.

Я окончательно проснулся и подобрел. Настоянный на травках мед с утра чудеса творит. Опять-таки дорога ровная, рысь у моей кобылки нетряская, ветерок свежий встречный обдувает: прохладно нынче на рассвете.

Справа от меня Заря, слева – Став. Бормочет что-то об эстском князе. Мол, резкий он, как внезапный понос. Плескову с ним трудно. Только авторитет Трувора эста и сдерживает. Трувор у чуди большой славой пользуется. Недоброй славой.

А вот обо мне не знают пока. Несправедливо. Клека-конунга, викинга эстского, Водимирова дядю, мы с Трувором вместе выпотрошили, а слава одному Жнецу досталась.

Вывод? Придется еще какого-нибудь здешнего лидера богатств неправедно нажитых, лишить со всей скандинавской беспощадностью.

Такая мысль окончательно вернула мне хорошее настроение. Настоящим викингом становлюсь на исходе четвертого десятка. Мысль о добыче вмиг на позитив настраивает.

– Вот здесь оне лежат, – сообщает Став, махнув рукой вправо. – В овражке. Так посыл сказал. У поворота на Свисс-озеро.

Самого вестника с нами нет. Приболел с непривычки к долгой скачке.

У поворота? Да ладно. По-моему, эта с позволения сказать дорога из одних поворотов и состоит. Слева, пониже, топь. Справа, повыше – чащоба. И деревца какие-то кривые, бестолковые. Не чета нашим селундским или борам днепровским.

– Что, так и лежат? – удивился я. – А похоронить?

– Родня погребет, – равнодушно сказал тысяцкий. – Вот как ты, княже, эстов накажешь, так они и отправятся. Заодно и тех схоронят, коих эсты побили. Еще и жреца кликнут, чтоб души их за Кромку отправить.

– С таким не всякий жрец справится, – включилась в разговор Заря. – Надо, чтоб бог его с Мореной дружен был. И поторопиться стоит. Заложные ведь недолго близ тел мертвых вьются.

– Ты понимаешь, княгиня, – одобрительно откликнулся Став.

У них тут же завязался профессиональный диалог в языческих реалиях.

Я мог бы напомнить Заре, что она теперь христианка и ей все эти боги теперь не боги, а бесы. Мог бы, но зачем? Пусть этим отец Бернар занимается. Сам крестил, пусть сам и упирается.

Я приотстал, поехав вровень с одним из плесковских ратников. Дорога шириной в полторы повозки позволяла ехать по-четыре.

– Далеко еще?

– Дак солнце там встанет и будем, – ответил ополченец. Потом, спохватившись, добавляет: – Княже.

Меньше часа до цели осталось.

Ратник – крепкий муж моих годов примерно, то есть по здешним меркам уже на пенсию пора. Говор у него странноватый. Кривики вместо кривичи. Да здесь все так говорят. А в Новгороде цокают. Вроде бы люди близкой крови, словене, живут, считай, рядом, а такое различие. Новгородец для плесковича всегда чужак.

Говорит ратник неспешно, с чувством собственного достоинства. Но вот каков сей субьект в бою, можно только догадываться. Впрочем, в ближайшее время до испытания его боевых качеств дело вряд ли дойдет.

Я сделал мысленную отметку: надо омолаживать контингент. Потому что скорее всего эта важность – пустые понты. Понятно, что возраст не всегда приговор для воина. Гагара, и на пятом десятке крут. Но у здешних другая порода. Им выживать легче. И прокормиться нетрудно и по-настоящему сильные враги сюда не захаживают. Вокруг болота. За болотами горушки, невысокие, но неудобные. Реки есть, но такие, что гостям торговым разве что зимой идти сюда желание возникнет. А тем, кто железную цену платит, город Плесков и вовсе не интересен. Зверя пушного в здешних лесам немного. Бортей пчелиных тоже. Что с с плесковичей взять? Рыбешку сушеную?[1]

Вот и выходит, что нет тут естественного воинского отбора и один викинг стоит троих таких самодовольных героев в броне из вареной кожи.

Дорога между тем выдала очередной изгиб и справа проглянула река. Или озеро. Вода, в общем. Цель близко, пора готовиться к делу.

Я вскинул вверх руку, обозначив жестом: сменить коней. Увидят не все, но кто увидит, передаст другим. Или те сами догадаются.

Мой боевой жеребец «мой» только условно. Мы друг к другу пока что притираемся. Зовут четвероногого Ворон. За масть. Под кем раньше ходил, не знаю, но выучка есть. Не такая, как у франков, но колен слушается и дисциплину знает. Что он есть в бою, поглядим.

Я подвел вороного ближе, вплотную к кобылке, на которой ехал, погладил, сказал ласковое, угостил морковкой, а потом, выпростав ноги из стремян, переменил седло. Жеребец всхрапнул, но баловать не стал. Уже приучен. Кобылка фыркнула – все же толкнулся я резко, но получила свою морковку, успокоилась и отстала на длину отпущенного повода.

– Виги, дозор! – скомандовал, обернувшись. – Двоих возьми!

Засады я не опасался и неприятных сюрпризов не ждал. Но придерживался правила действовать «по уставу».

Меньше минуты – и мимо меня, задевая кусты коленями, легким галопом прошли Вихорек и Вильд с Анудом.

Сын взял в дозор лучших. Значит тоже в курсе, что мы почти добрались.

Я чуть тронул шенкелями, понуждая Ворона прибавить рыси, поравнялся со Ставом и женой.

– Боярин, Заря, назад сдайте.

Я отметил, что коня тысяцкий не сменил. А вот Заря уже пересела с заводного, гнедого мерина, на саврасого. Говорить лишнего не стала, но вынула из налуча лук и положила мерину на холку. Крышка с колчана уже сброшена.

Тоже все «по уставу». Каков бы ни был враг, а готовиться надо всерьез.

Обгоняя жену, я бросил ей повод моей кобылки. Я не стрелок. Мне может понадобиться свобода маневра.

Как только я оказался впереди, рядом тут же возникли «телохранители». Справа – Витмид, слева – Льотольв Кто-то-умрет. Тоже без заводных и со щитами в руках. У Льотольва копье под мышкой.

Викинги конно драться не любят. Предпочитают на своих ногах стоять, когда рубят и мечут. Но с седла тоже кое-что умеют. Льотольв и с коня копье пошлет – мало не покажется.

Топот копыт впереди. Дозор возвращается.

– Есть селение, – доложил Вихорек. – Два стрелища до него. Боя не видел, ворота открыты. Внутрь заезжать не стали.

Я кивнул. Показал жестом: следуем за мной.

Дозорные пропустили нас вперед. Варяжата отъехали к своим, а Вихорек пристроился позади, рядом с Зарей. Дистанционное прикрытие.

Лес слева отступил, освободив место для огородов. Поселок стоял на берегу, выше уровня разлива озера. Да, теперь понятно, что это именно озеро и небольшое. У берега – пара лодок. Склон густо зарос лисичками.

Витмид обогнал меня на корпус, первым въехал в створ ворот и тут же спрыгнул с коня.

Никто на него не напал.

Мы с Льотольвом спешиваться не стали. Очевидно же, что подмога к эстам еще не подошла, а значит мы тут ультимативная сила.

Но понимали это, как оказалось, не все. Потому что в Витмида прилетела стрела.

Витмид удивился. Не столько выстрелу, сколько тому, что в него не попали. С дистанции примерно метров тридцати.

Заря и Вихорек среагировали мгновенно. В узкую оконную щель ушли две стрелы. Сдвоенный звук попадания, сдавленный вопль.

Минус один, надо полагать. Или два. В горизонтальную оконную прорезь можно и вдвоем заглядывать

Витмид поднял стрелу, показал всем. Срез. Таким даже кожаный доспех не пробить, а вот коня поранить можно. Но не когда окошки-бойницы контролируют такие, как Заря и Вихорек.

Сам дом, где засели вороги, смотрелся основательно. Если сравнивать с полуземлянками, в которых жили английские или франкские крестьяне, то просто дворец. Не удивительно. Леса вдоволь, с топорами народ обращаться умеет. С железом, как мне рассказали, в моем новом княжестве тоже все неплохо. Железо, правда, так себе, из болотной руды, вроде тех криц, что выплавлял Коваль. Сколько-нибудь приличный меч из такого, подозреваю, не сделаешь, а вот топоры – запросто.

Бонг!

Заря. В другое окно.

Взятие вражеского опорного пункта я отложил. Сначала информация. Непродуманные действия – неизбежные потери. А я не хочу, чтобы за меня умирали. Умирать должны враги.

– Став, местные где?

Тысяцкий поманил рукой и к нам, непрерывно кланяясь, подбежал упитанный дедушка в меховой не по времени шапке.

– Узнай у него, сколько в доме эстов и чего хотят. И вели еду для нас приготовить.

Завтрак в походе – это святое. Святее только обед. Или ужин.

Как там говорили в моем прошлом будущем? Завтрак съешь сам, обед раздели с другом, а ужин отними у врага?

Я подозвал Става, чтобы понять, когда и откуда враги нам этот ужин доставят.

– Оттуда и оттуда не подойдут, – заверил меня Став. – Там болотина. Хотя… – подумал немного и добавил. – С захода все же можно пройти, если тропу знать. Сухо нынче.

– Пусть моим тропу покажут, – распорядился я.

В лес – секреты, а дозорам и наблюдателям – контроль пути и озера.

На дорогу конных варяжат, в секреты попарно хускарла и стрелка, а для озера и пары глаз хватит, лишь бы их обладатель повыше забрался. Теперь глянем, что у нас с оградой. Частокол – на троечку. С натяжкой. Высота меньше трех метров, помост с обратной стороны только у ворот. Хорошо хоть с одной стороны берег обрывистый, подточенный паводком – не подойти.

– Господин!

Староста местный. В чем проблема? А проблема в том, что заняли эсты как раз тот домишко, где хранились основные запасы съестного. И выпивки. У местных это сооружение – что-то типа помеси постоялого двора и гостевого дома. Что ж, значит придется повоевать ради полноценного завтрака. Надеюсь, тати не успели сожрать все.

Шестеро, значит. Без броней. Оружие не воинское: копья, топоры, луки.

Такие должны замарать портки только от одного нашего вида.

Хотя кто знает, может и замарали?

– Выходи по одному! – гаркнул Став, бесстрашно останавливаясь в десяти шагах от входа.

Он ничем не рисковал. Мои стрелки четко держали оконные щели: били на малейшее движение. Внутри об этом знали.

– Выйдете сами, князь Улав дарует вам жизнь. Станете артачиться, будете умирать долго и страшно! Как вы того и заслужили!

Насчет «даровать жизнь», это была идея Зари.

– Нельзя их убивать, – заявила моя красавица. – Нам терем достраивать. Холопы нужны.

Ставу не ответили, и он решил добавить аргументов.

– Князь наш нурман и служат ему нурманы. Слыхали, небось, что они с пленными делают?

– Зря он так, – Заря сокрушенно покачала белокурой головкой, покрытой шелковым платком из страны парсов. Шлем она сняла сразу после того, как оценила степень опасности. – Напугаются – переколют друг друга.

– Если на подмогу надеетесь, то зря! – продолжал увещевать эстов плесковский воевода. – Князь с дружиной пришел! А какова его дружина, вы сами видели!

Аргумент сработал. Дверь откинулась и через высокий порог, щурясь и держа руки ладонями перед собой. перешагнул первый кандидат в холопы.

За ним – еще четверо, причем четвертого поддерживали под руки.

Под взглядами лучников с наложенными на тетивы стрелами они чувствовали себя неуютно, хотя стрелки контролировали не их, а окна и дверной проем.

– Шестой где? – спросил Став.

– Он всё, – грустно сообщил первый эст, подставляя руки отроку с веревкой.

Вот и все. Теперь можно и перекусить.

Кормили нас на свежем воздухе. Гостеприимный дом эсты обгадили. В прямом смысле.

Поляну накрыли не сказать, что изысканно, но сытно. Каша с утятиной, рыбные пироги, копченая осетрина, жаркое из барашка, запеченные овощи, пироги с ягодой, ягодные же морсы. Богатое время – осень.

Мои бойцы сметали все. Особенно молодежь старалась. Растущие же организмы. Таким на троих лебедя сточить – влегкую.

Лебедя мне преподнесли. Уважение проявили. Зря. Я эту красивую злобную птичку не жалую. Чтобы довести до съедобного уровня ее три дня подготавливать надо, а эту только вчера подстрелили. Так что пусть молодежь челюстные мышцы тренирует, а я барашком займусь. Тем более жена у меня запасливая, мешочек со специями всегда при нас. Восточные пряности здесь – экзотическая и дорогущая редкость. То есть не только для вкуса, но и знак статуса. Вроде золотой ложки.

– Княже, дозволь спросить…

Дедок. Глава местный. Патриарх.

Кивнул: спрашивай.

После завтрака у меня настроение хорошее. Тем более впереди развлечение намечается. Знакомство с жутко страшными эстскими воинами.

– Когда ты этих повесишь, с добром ихним что будет? – увидел, как я нахмурился и быстренько уточнил: – Я не за товары говорю, за вещицы простые, портки там, рубахи. Зачем твоим храбрецам такие пустяковины? А нам сгодилось бы.

И глядит умильно выцветшими слезящимися глазками.

– Те, кого они убили, родня тебе? – спросил я.

Затряс головой:

– Не, те городские, плесковские.

Вот как. А я думал, что все погибшие – здешние. Что ж, раз не родовичи, то за первых двоих селянам компенсация не полагается.

Но что-то дать надо. Не хочу прослыть жадиной, а и своих четверых они потеряли. Для такого селения четверо кормильцеы – изрядный ущерб. Отдать ему имущество убитых возчиков? Но у тех своя родня есть. Им тоже желательно что-то подкинуть. Сложно быть князем. То ли дело раньше. Добыча принадлежит тому, что ее добыл. И никаких сомнений.

– Вешать я их не буду, – разочаровал я дедушку. – В город заберу. С них мне вира положена. Пусть платят или отрабатывают. Об остальном с княгиней моей говори, – я кивнул на Зарю, которая сидела рядом. – Если она захочет долю тебе выделить, так и будет.

Правильное решение. Заре здешние порядки привычнее. И по понятиям так. Не по уровню князю с тряпками разбираться.

– Во-первых, смерд, ты вернешь все, что твои уже прибрали, – мигом поймала нить беседы моя юная супруга. – Во-вторых…

Дальше я слушать не стал, выбрался из-за стола и пошел проверять ворота.

Интересно, в каком составе к нам эсты прибегут? И в каком количестве?

[1] Тут герой не совсем в курсе. Эта сушеная рыбешка, своеобразные рыбные чипсы, и заготавливается легко, без соли, и хранится отлично. Хотя с соболями-горностаями по доходности не сравнить, тут все верно.