Текст книги "Князь плесковский (СИ)"

Автор книги: Александр Мазин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Своих сынов у Говена не было.

Велел сестричу собираться в дорогу бронно и оружно, сам тоже кольчугу поддел и секиру за пояс сунул, бросил всполошившейся жене:

– Вернусь завтра.

Ага, как же.

Завтра сюда Жировит нагрянет и выставит постылую бабу. Жену Говен не любил. Стара, некрасива, да еще бездетна. Взял ее из-за приданого. В новой жизни такая обуза ни к чему.

Со двора Говен с сестричем выехали уже в сумерках. Полученное от Жировита серебро покоилось в седельных сумах вместе с нажитым прежде.

– Куда, боярин, по ночному? – спросил его ратник-привратник.

– Тебе что за дело? – прошепелявил Говен.

– Так скоро велено ворота затворить, – пояснил вой.

– Ну так и затворяй! – буркнул Говен.

И пустил коня рысью. Сестрич – за ним. Кивнул, однако привратникам и добра пожелал. Он до того два года в городской рати службу нес.

– Вишь каков боярин! – сказал ратник напарнику. – Правильно его сегодня поучили. Бояре наши – чисто разбойники.

– Не все, – возразил напарник. – Став не таков. И Милслав не таков.

Оба поставили копья к уже прислоненным к стене щитам и принялись обсуждать плесковскую старшину.

По Говену тоже прошлись разок-другой. Обидно. Услышал бы боярин, непременно осерчал. Хоть и говорят: на правду не обижаются, но это и есть самая неправда. Потому что именно на правду и обижаются больше всего.

Говен не услышал, но судьба ратней от того не изменилась. Потому что в тот самый день в карауле будут стоять тоже они.

Посыл от союзных прискакал к Талису в тот же час, когда Говен покинул Плесков.

– Нашли нас, – сообщил посыл. – Сам князь там был.

– Вот как? – удивился Талис. – Битва была?

– Не было. Только наших с десяток побили, – вздохнул посыл. – Князь без дружины был. Налетели, приманку забрали и водой ушли.

И рассказал в подробностях, как было.

Талис усмехнулся:

– Оплошали вы знатно.

Посыл промолчал. Что тут скажешь?

– Как теперь уходить будете, без лодок? – спросил Талис.

– Как только, так сразу, – сказал посыл. – Решили: ждем, пока рать из Плескова не выйдет, а там и уходим.

Талис нахмурился.

– Уговор другой был, – напомнил он эсту.

– Я причем? – пожал плечами посыл. – Старшие так решили.

Талис выругался.

Если эти трусы снимутся с места раньше времени, все насмарку.

Но посыл успокоил:

– Старшие сказали: если ты гневаться станешь, то знай: мы недалеко отойдем. На полпоприща. Там болото обширное, на нем – гать. Вот за гатью, на островке и станем. Там отобьемся.

Другое дело. Так даже лучше выйдет. Болото есть болото. Нурман перед ним застрянет надолго.

* * *

Мы вернулись в город еще до темноты.

Я велел Стегу и Гагаре готовить воев. В планах завтра с рассветом отправиться учить жизни вторженцев.

Распоряжения отдал, а сам пошел к жене. О суде ее мне уже в общих чертах рассказали, но послушаем первоисточник.

Послушал. Одобрил. Особенно то, что не стала свое первое решение продавливать, а приняла совет Милслава. Понятно, что этот боярин тоже небескорыстен. Есть у него терки с Говеном, есть. Но Милслав наш, а Говен – Говен и есть. Вякнет – оставшихся зубов лишится.

А она хороша, моя Заря. Была. Сейчас ну прямо красавица. Глаз не отвести.

Я всегда считал, что мне заходят сугубо спортивные девушки. А вот и нет, оказывается. Это же мечта, а не фигурка. И личико тоже округлилось, похорошело. Не Гудрун, но красотка-красотка.

А еще она мать моего сына, который сейчас спит в соседней клети под присмотром пары нянек.

– Нравлюсь тебе? – Повернулась боком, придерживая потяжелевшие груди ладошками. – Хочешь меня?

– Очень.

Но не шевельнулся. Смотрел.

– Так возьми!

И я взял. Но это оказалось непросто. В первый раз она увернулась. Во второй – бросила в меня покрывалом. В третий – неожиданно и сильно толкнула в живот. Ладно. Битва, значит? Я тоже так умею. Только лучше. Нырок, подхват, бросок. И вот уже кто-то летит вверх тормашками на наше брачное ложе…

И ловко выскальзывает из-под меня. И даже с захватом в ножницы моей кудрявой головушки. Этак можно и шею свернуть. Запросто. Всадница же. Еле вывернулся. И то потому что Заря ослабила хватку. А потому, освободившись, честно рухнул на спину:

– Ты победила!

Улыбка до ушей.

– Плати виру, побежденный! – Встала мне на грудь коленками.

– Что пожелает моя госпожа? Сразу скажу: мечи не отдам!

– Я желаю пойти с тобой на эстов!

Молчу.

Нечего сказать.

– Или не убедился, что прежняя сила ко мне вернулась?

И опять не нечего возразить. Зато понимаю, зачем вся эта акробатика.

Вроде бы обещал я шутейно, а все же обещал.

Но взять я ее не могу.

– А на кого я Плесков оставлю?

– Гагара справится.

– Нет. Он норег. Ему эти поводья не удержать.

– Тогда Стег!

– Нет.

Перестала улыбаться. Взгляд построжел.

– Если ты думаешь, муж, что я всю остальную жизнь буду в тереме сидеть да челядь строить, то – зря. Не будет так.

– Не будет, – соглашаюсь я. – Обещаю: будут тебе битвы. И не скучные гонитвы по болотам, а настоящие.

– Слово?

– Слово, люба моя!

Разъехались коленки в стороны, наклонилась: лицо к лицу:

– Я запомнила. Но это не вся твоя вира.

– Что еще? – Я снова напрягся.

– Еще одного сына хочу! Прямо сейчас!

Вот это требование, которое я – с удовольствием.

И это была славная битва, в которой не было побежденных. Только победители.

Уже засыпая на моей груди, Заря еще раз напомнила:

– Битвы. Ты обещал, муж.

– Будут, – подтвердил я, обнимая ее покрепче. – Перун мне свидетель.

И Перун услышал.

[1] Сестрич – сын родной сестры.

Глава 27

Глава двадцать седьмая

Погоня

Вышли мы из города затемно и по возможности скрытно. Вдруг кто-то из местных – соглядатай эстов и вздумает их предупредить?

С собой я взял пару местных проводников и почти весь костяк дружины. В городе осталось десять стрелков-кирьялов под водительством Комара, шестеро хускарлов, которые должны были тренировать новиков. Над ними старший – Гагара. Еще братья Варгдропи. Эти очень хотели – с нами, но я решил иначе. Эти громилы неплохо ладили с моей женой и им велено было сопровождать Зарю везде, куда она намылится. И всячески оберегать. И удерживать от лишнего риска, даже вопреки ее собственному желанию.

Еще новиков взял. Половину позеленее оставил в Плескове, а вторую забрал.. Опробую в бою. Пора.

Мы торопились.

Я обещал жене вернуться побыстрее. Быстрая победоносная войнушка. В тот момент я был в этом уверен. Численное превосходство противника значения не имеет. Дюжина колчанов, как говорит мой сын.

Но торопились мы все же не настолько, чтобы не выслать дозоры, опережавшие нас часа на три. Дозорами рулил Стег. Дорогу он знал.

Путь занял даже меньше времени, чем наше возвращение. Застоявшиеся кони шли рысью, лишь временами переходя на шаг.

К сожалению, мы опоздали.

– Ушли, – сообщил вернувшийся Стег. – Но недавно. Парни идут по следу.

Что ж, не так уж плохо. Если бы эсты укрепились, было бы сложнее. Все-таки их больше и намного.

На место бывшего лагеря мы вышли минут через сорок.

Да, враги ушли. Но не в спешке. Никакого брошенного имущества. Выгоревшие кострища и кучи дерьма – все, что осталось.

Что хорошо: когда по лесу идет толпа под три сотни, то за ней остается не только приличный след, но и не менее приличная тропа. Да и дорогу им приходится выбирать получше. Они и выбрали: по гребню водораздела. Тут уже имелась тропа и вдобавок было сухо, в отличие от низин. Так что двигаться мы могли по-прежнему конно и довольно быстро.

– Куда они бегут? – спросил я наших проводников.

Они не знали.

– А что впереди?

Впереди были горки. И минимальная возможность маневра: слева речка, справа – обширное болото.

Ладно. Догоним, разберемся.

* * *

– Уверен, что дружина из города ушла? – спросил Талис.

Талис был военным вождем трех племен уже пятый год. Удачливым вождем.

Ни разу без добычи не возвращался. В собственном племени его, однако, не жаловали. И именно из-за удачи. Неудобен Талис старейшинам. Много власти забрал. Иные его уже и князем именовать стали. А что это значит? Это значит: пожелай Талис, и править будет уже он. Единолично. К этому все шло. У Талиса уже и дружина своя была, личная. Небольшая, десятка три, зато все настоящие воины. Никто на земле не работал, зверя не бил. С меча кормились. Вот-вот со своих дань брать начнут. Потому только свои и были против того, чтоб Талис возглавил союзное войско.

Вот только само войско было за Талиса и другие старейшины тоже.

Изборский князь со своими варягами у латгалов изрядно крови попил. А тут такой случай его ущучить. И добыча, опять-таки. И молодых парней, самых злых и дерзких, сбагрить. Беспокойные они, молодые. Пусть на словенах клыки пробуют, а не на соседях.

Талис все знал. И его все устраивало. А еще он знал, что из этого похода вернется уже князем. И пусть старичье бухтит. Пусть скулит о заведенном порядке и прошлых временах. За Талисом сила, добыча и слава. Во времена нынешние это главное, а не замшелый уклад пращуров.

– Уверен, что ушла дружина? – строго спросил Талис.

– Еще затемно. Думали: не заметит никто, но отец велел при воротах ночами дежурить, следить. Ушли они, всеми богами клянусь!

Стоящий перед Талисом парнишка – не воин. И отец его тоже не воин, торгаш. Железо возит. Этой зимой не было его. Но, как оказалось, на то причина была. И чтоб ее, причины, не стало, торгаш своих предал.

– Отец напомнить просил: на его подворьях знак будет: пук соломы. Ты, князь, своим скажи, чтоб не трогали!

Талис кивнул. Но вслух ничего не сказал.

У него были другие планы на этот словенский город. И соблюдения интересов словенина-предателя в этих планах не было.

* * *

Сверху болото просматривалось отлично. И болото, и войско, которое мы преследовали. Эсты обосновались на островке прямо посреди трясины. Даже не обосновались, а обосновывались. Строили шалаши, разжигали костры… Нас, похоже, больше не опасались. И тому было объяснение: большая часть разделявшего нас километра – болото.

Вопрос: как они там оказались?

Проводники сообщили: по гати прошли.

Гать угадывалась. Но именно угадывалась, потому что большую ее часть водой накрыло полностью.

Следующий вопрос: зачем они туда забрались?

Ответ я полагал очевидным.

Еще вопрос: как их оттуда доставать?

– Они на гати завал сделали, – сказал Стег.

Точно. Мини-засека. Болотная баррикада. Отсюда не видно, но за ней наверняка кто-то сидит.

Задачка, однако. Стрелами тех, кто за завалом, не закидать. Бить наугад навесом – попусту. Это же не армия. Пяток воинов под щитами, больше не надо. По гати, если верить проводникам, а я им верил, может пройти в это мокрое время пара человек. Местами вообще один. И только со слегами, погружаясь кое-где по-пояс. Изумительная перспектива для штурма.

– Ее не поджечь, сырое все, – глубокомысленно изрек Кёль Длинный.

Осада?

Не вариант. Еды у нас на пару дней. Овса и того меньше, а свежая травка еще только пробивается.

Уточнил у проводников: есть ли другая дорога на остров?

Есть. Но нам это скорее в минус, потому что там тоже гать и уводит она на ту сторону болота. А там уже исконно чудинские земли. Но важно другое: в длину болото намного больше, чем в ширину. Дня два идти, причем пеше, потому что камни там, лошади не пройдут.

А с другой стороны?

А с другой – только водой. На лодках сейчас было бы легко, но лодок у нас нет.

Получается, никак?

– А давай я по гати подойду поближе и стрелами тех, кто на острове, побью? – предложил Вихорёк. – Они же нахальные, не прячутся совсем.

– А можно, – поддержал идею Кёль. – Я с ним пойду. Если вылезут драться, тем хуже для них. И придержу Виги, чтоб стрелять удобнее. Там же бревна внизу, скользко.

Я задумался.

Да, это будет не победа, а укус. Но болезненный. Пару ворогов Вихорёк точно успеет пометить.

Но что-то меня смущало. Что?

– Я бы с ним пошел, – заметил Стег. – Вдвоем мы им веселее сделаем.

– Ладно, действуйте, – разрешил я.

– Я с ними, – с утвердительной интонацией произнес Мелоун. – Болота я знаю.

Знал он болота нортумбрийские, но разница невелика.

– Идите, – разрешил я. – И ты с ними, – велел я одному из проводников. – Покажешь, где гать начинается.

Спустились. Подвязали плащи и пятнадцать минут бродили по колено в грязи, тыча слегами. Нащупали. Гать, блин. Вода стоит на полметра выше. Не простудились бы, холодно. На плоту было бы удобнее. На плоту… А это мысль. Позвать их обратно?

Нет смысла. Они уже на полпути. Малоун впереди. Щупает слегой. За ним Стег и Вихорёк. Кёль замыкает. Он тоже со слегой. Страхует тех, кто впереди.

Кстати, на плотах можно было бы и к острову подойти. У бриттов я видел охотников, которые на таких плотиках по болоту только так рассекают.

Нет, не выйдет. Для вязки плотов веревки нужны, а их у нас, считай, нет.

Что-то меня беспокоит. Что?

Нет, не беспокоит. Бесит.

Гордость это.

Я – тот, кто брал Париж и Йорк. Воевал с королями. Я! Стою сейчас у какой-то сраной гати и думаю о том, как выковырять из болота диковатых чудинов-эстов, которые мало чем отличаются от смердов-пахарей.

Плюнуть и растереть! Пусть сидят в своем болоте.

Но не могу. Я уйду, они вылезут и будут на моей земле безобразить.

А если только вид, что ухожу? Часть уйдет демонстративно, а вторая часть дружины, скрытно…

Нет, не выйдет. Бойцов у меня – всего-ничего.

Мелоун посторонился, пропуская Стега. Разошлись еле-еле, держась друг за друга. Дистанция уверенного выстрела. Для них. Эстам сто метров – это запредел.

Сын помахал рукой и едва в болото не ухнул. Длинный придержал. И не отпустил. Так стрелять устойчивее. Лук – не помповуха, но отдача у него имеется, а сын у меня пусть и сильный, но легкий. Стег, впрочем, тоже спиной в плечо Малоуна уперся, а тот, в свою очередь, слегу в гать воткнул.

Ну, начали.

И начали они не с завала, а с острова. Я не видел самих попаданий, но моего нынешнего зрения хватило, чтобы заметить тех, в кого попали. Четверых, точно. Но праздник быстро закончился. Попрятались цели.

Стег еще пару раз выстрелил в тех, кто прятался за завалом, но не похоже, что удачно. В болото оттуда никто не выпал.

Мои посовещались недолго и двинулись обратно.

И тогда из-за нагромождения веток выглянул эст с луком.

Вокруг меня заорали бойцы. Шедший замыкающим Длинный обернулся…

Но эст уже выстрелил. И попал.

На этот раз уже Вихорёк подхватил Келя, не дав ухнуть в топь. А мгновенно развернувшийся Стег всадил стрелу в уже прячущегося за завал эста. Тот опрокинулся на спину и скатился в топь.

А мои двинулись дальше. И непохоже, чтобы Кёль был серьезно ранен.

Его и не ранили. Стрела пробила свернутый на плечах плащ, ударила в кольчугу и застряла, проколов подкольчужник, но не дотянувшись до живого.

Но Кёль все равно расстроился. Из-за плаща.

А я устроил совет.

Предстояло решить: будем ли мы караулить эстов или вернемся в Плесков.

Сошлись на том, чтобы заночевать здесь, но со всей возможной осторожностью. Все-таки мало нас и если эсты ночью сделают вылазку, в темноте без потерь не обойдется.

Была идея: перекрыть гать с нашей стороны, но ее отвергли. Тогда враги точно не сунутся. Значит что? Значит секреты. Засады стрелков и что-нибудь вроде защитного периметра из лесоматериалов.

И лошадей отогнать подальше на всякий случай.

На том и порешили.

А ночь…

Ночь вышла отчаянной.

Но не для нас.

Глава 28

Глава двадцать восьмая

Падение Плескова

В город чудь вошла беспрепятственно. Ратников, которые должны были присматривать за воротами, даже убивать не стали. Оглушили, оттащили и заперли снаружи на засов.

От городских ворот к княжьему двору – прямая ровная улица. Минуты две, если бегом. Чудь бежала, уже не скрываясь, бряцая металлом, топая и подбадривая друг друга негромкими выкриками. Передовые несли лестницы.

Город спал. Никто не мешал.

Добежали.

Внутри, слышно, проснулись. Закричал кто-то по-словенски.

Поздно!

Лестницы встали к стенам почти вровень. Так и задумано. Если лестница выше стены, ее нетрудно оттолкнуть.

Первые тут же полезли наверх, за ними – вторые, третьи. Пять лестниц, пятнадцать бойцов. Хватит, чтобы занять кусок стены. Дальше – проще. Сколько там осталось княжьих дружинников внутри? Двадцать? Тридцать? Ничто против четырех сотен. Вдобавок норманский князь забрал с собой лучших, так предатель сказал…

* * *

– Проснись, княгиня, проснись, беда!

Заря открыла глаза. В отсутствие мужа она спала внизу, в клети за трапезной. В чашке светильника плавал оранжевый огонек. Звона оружия не слышно. Уже радует.

Первым делом – взгляд на люльку: не проснулся Рагнвальд? Нет, спит.

У ее ложа – Комар, дренг кирьяльский. Или уже хускарл? Заря не помнила.

А Комар уже и воздуха набрал…

– Не кричи, – отдернула его Заря. – Тихо говори. Что?

– Псы в посаде надрываются, – шепотом сообщил Комар. – Не к добру.

Заря сначала хотела его отругать спросонья, но голова уже заработала: сообразила.

– Гагару буди! И всех поднимай: к оружию. Если то враги, то им время потребуется, чтобы в город войти. Как раз успеем.

Или нет?

При воротах сейчас своих нет, некому. Муж многих увел. Только ратни городские остались.

На миг шевельнулась обида на Ульфа. Что ж нет его, когда нужен? Шевельнулась и ушла. Она – княгиня. И воин. Она справится.

Комар еще только выбегал из опочивальни, а Заря стояла на ногах. Она одним движением скинула длинную ночную рубаху, голая, подбежала к каморке, где спала нянька, пихнула девку босой ногой:

– Вставай живо, облачиться мне поможешь.

И не дожидаясь, пока та подхватится со своей рогожки, вернулась в опочивальню, откинула крышку ларя, где лежало боевое, и в три секунды надела шелковое исподнее. Поверх – мужские штаны, стеганый подкольчужник…

Сонная девка подбежала, принялась помогать. В четыре руки Заря облачилась быстро. Опоясалась мечом, через плечо – ремень колчана. На лук – тетиву, связку стрел – под мышку.

– Рагнвальд на вас, – бросила няньке и проснувшейся от суеты кормилице. – Шкурой ответите.

В большой трапезной уже толклись дренги и новики. Кто с чем, но оружные. Уже хорошо.

– Что стоите? – рыкнула на них Заря. – На стены, бегом! Гагара!

– Здесь я. На гард напали?

Норег только вбежал, но уже в броне. Только шлем застегнуть осталось.

– Скоро узнаем! Гони воев на стены! Я – туда!

Во дворе – суета. Заря глянула на вышку: дозорный на месте.

– Эй там, что видишь?

– Ничего! – раздался сверху звонкий голос. – Темно же! – И, после паузы. – Слышу только! Бегут, вроде? – И, испуганно: – К нам бегут! Ой, много!

Заря тоже услышала топот и взлетела на стену, как на крыльях. Кажется, даже руками лестницы не коснулась. Как раз вовремя, чтобы уловить, как ударилась о бревна частокола лестница.

Внизу, под стеной, копошились люди. Много людей. Не напутал дозорный.

«Слишком они быстро в город вошли?» – мелькнула мысль где-то на краю сознания.

Предательство?

Лук уже был в руках, стрела наложена.

Темно. Заря ночью видела хорошо, но нынче луны нет, звезд не видно: облачно. Ничего не разглядеть в пяти шагах.

Показавшаяся меж зубьев частокола голова была в трех.

Заря рванула тетиву, вполсилы, до щеки.

Глухой звук попадания. «Шлема нет», отметило сознание.

Голова исчезла.

Справа, шагах в десяти – хрусткий удар, с каким меч разбивает кость.

Заря порадовалась: не одна на стене.

Внизу завопили.

С той стороны ворот со стены вниз бросили факел.

Заря увидела прижатые к стене лестницы, множество голов внизу.

Подумала: сейчас бы смолой плеснуть. Или хоть кипятком.

Защитников на стене Заря тоже разглядела: меньше десятка. Но – были. Караульные ночные, надо думать, первыми прибежали. Одного, с той стороны ворот, уже убили. Прямо сейчас. Ворог, на этот раз не в шапке, а в круглом шлеме, перемахнул через стену и приложил топориком. Огляделся быстренько, ища, кого бы прикончить…

И тоже умер. Со стрелой, по оперенье вошедшей в переносицу, не живут.

Заря услышала пыхтенье совсем рядом, развернулась, выстрелила на звук. Стрела звонко ударила во вражеский щит. Озаботился ворог, учел, что с предшественником вышло. От смерти щит уберег, но удар стрелы в упор – это крепко. Ворог не удержался и посыпался вниз, сбросив тех, кто лез следом. Снова вопли. Жаль, стена невысока, вряд ли покалечатся.

Справа опять кто-то вылез.

Выстрелить Заря не успела.

– Я!

И звук, с которым сталь прорубает бронь.

Заря узнала голос: Ангвлад.

А с той стороны ворот было нехорошо.

Пока Заря отвлеклась, вылезли еще трое. А защитников не осталось.

Три стрелы ушли за три удара сердца. Заря теперь целила не в лица, в тулова. Может, не убьет, все равно мало не будет. Бронебойную стрелу с пятнадцати шагов ни один панцирь не удержит. Разве что на двойную кольчугу его надеть.

Пока стреляла, на забороло вскарабкался запыхавшийся Вилмар Варгдропи. Глянул вниз меж зубьев и тут же ширнул копьем. Успешно.

– Брат налево пошел, не подбей! – крикнул он Заре, распрямляясь.

– Уж как-нибудь! – пообещала та.

Те мгновения, которые она выиграла, застрелив ворогов, оказались самыми важными. С той стороны ворот на забороло уже взошли несколько воев.

И в башенке, что с той стороны, тоже кто-то был. Привыкшими к темноте глазами Заря уловила тень движения.

Точно! Башенка. Там и стрелы уже лежат в ларях, приготовленные.

– Смотри тут! – бросила она Вилмару, обогнула его, ухватив за пояс, чтобы не свалиться (здоровый, весь путь перекрыл), разминулась с Ангвладом и бегом к башенке, попутно глянув вниз, на подворье и с удовлетворением заметив, что на забороло уже лезут дружинники.

«Спасибо тебе, Перун! Уберег»

И впрямь уберег. Все решали мгновения. И они решили. И стрелы Зари тоже.

Из башенки все виделось лучше, чем со стены. Да и небо на восходе светлеть начало. Точно угадали неизвестные вороги. Войти в темноте, а добивать уже на свету.

Но просчитались.

Или нет?

Было их несчетно. Всю площадь перед княжьим двором запрудили.

А у Зари – четыре десятка. Было. Теперь меньше. И половина – новики.

«Ништо. Отобьёмся. Бывало хуже».

Вспомнилось, как они с Гудрун и гостями защищали свой дом от хирдманов Кетилауга и Йорана. Тех тоже было много и воями они были посильней, чем эти неведомые.

«Вот так всегда, – опять возникла мысль. – Как враги, так Ульф где-то далеко».

В башенку влез дренг-кирьял. Увидел Зарю, поклонился в пояс. Но тут же выпрямился и, не дожидаясь команды, принялся метать стрелы вниз, в толпу вражеских воев под стеной. Как его звали, Заря не помнила. Только прозвище: Серая Шкурка.

Быстро светлело. Заря смогла посчитать лестницы: всего пять. Не подготовились вороги. Небось, надеялись взять нахрапом. За это теперь платились. Стены княжьего двора нынче высоки. Четыре сажени. Заря знала пару способов взобраться без лестниц и на такие. Набросить веревку с петлей на зуб. Или бородатую секирку с веревкой. Все равно что, лишь бы зацепилось. При должной сноровке можно взобраться. Будь с той стороны такие, как братья Варгдропи, так и было бы. Опасно, да, кто-то точно погибнет, но если сразу несколько сотен пойдет, не остановить. Людей-то у Зари мало. А еще на шестах можно. Но и тут сноровка нужна. Нет, не нурманы с той стороны. Кто?

Заря думала – и стреляла. Опустошила колчан, наполнила снова из ларя. В ларе стрелы похуже. Обычные. Недорогие. Но особых сейчас и не надо.

Внизу орали, бились о стену, но сделать ничего не могли. Кто-то кинул копье вверх. Оно воткнулось в бревно на два локтя ниже края. Не то, чтобы вороги были совсем простой целью. Многие вскинули щиты, прикрыв себя и соседей. Но это была не сплошная чешуя, как у хирда, бреши имелись.

По лестницам продолжали лезть, но то было дело пустое. Рядом с каждой теперь стояло по нурману. И они встречали добравшегося до верха ударом меча или секиры. Заря видела, как брызгает кровь. Не удивительно. Братья Крумисоны мечом разрубали свиной позвоночник и еще половину туши. А если кольчугой накрыть, то только позвоночник. Человека разрубить проще и кольчуг на ворогах не было. Сила человека в его умениях. Будь среди них кто-то вроде Стюрмира или Тормода, он бы взошел. А эти лезут и мрут. Заря на месте вражьего хёвдинга, давно бы уже трубила отступление.

А это не он ли, хёвдинг? Шлем красивый, кольчуга блестит, а главное, кричит и руками машет.

Заря выбрала пару стрел получше, угадала миг, когда крикливого никто не заслонял, и выстрелила. Попала, конечно, тут шагов пятьдесят. Но не куда целила, в лицо, а в плечо повыше локтя. Все же стрела оказалась не очень хороша. Вторая тоже вошла ниже, в грудь. Но кричать вой в кольчуге перестал. И руками махать тоже. Он и упал бы, кабы свои не подхватили.

И тут наконец началось то, на что Заря надеялась: вороги побежали. Вернее, побежали те, кто позади. Передние отступали продуманно, прикрываясь щитами. Будь у Зари хотя бы три десятка хороших стрелков, тут бы ворогов и ополовинили. Но стрелков было всего восемь, считая ее саму, так что недруги отошли, потеряв всего человек десять. И вчетверо больше осталось лежать под стеной.

Отбились. По первости.

* * *

Талис был взбешен. Легкой победы не получилось. Он потерял не меньше трех десятков. И старший сын лежит раненый. И хорошо хоть живой: вторая стрела в кольчужном кольце застряла. Еще пядь – и дошла б до сердца.

Что толку, что он взял город? Казна норманского князя, в которой одного только золота пуды, говорят, не у него. В этом городе и двадцатой доли не наберется, хоть ты все из него выгреби.

– Я хочу, чтобы она открыла ворота! – прорычал Талис.

Городская старшина, здешние богатеи, согнанные латгалами Талиса в дом здешнего воеводы, самый большой дом в Плескове, ежились и помалкивали. Даже те, кто был на латгальской стороне. Даже тот, кто открыл ему ворота.

Талис уже знал, что нашли не всех старшин. Кто-то успел удрать. И воевода тоже. Смылся, пока шел бой. Подлые словенские псы!

– Я буду спускать с вас шкуры по одному! – пообещал Талис. – Прямо у нее на глазах! Пока не откроет!

– Да срать она на нас хотела!

Предатель. Правду сказал. Остальные загудели одобрительно. Псы.

– Вот и поглядим, так ли! – пообещал Талис.

– Господин! Дозволь совет дать?

– Как зовут?

– Жировит я. Боярин Жировит. Мастер у меня есть, Комякой кличут. У него сын – в новиках у князя Улава. И я точно знаю, что в поход он с ним не пошел.

– Вот, – похвалил Талис. – Добрый совет. Вспоминайте, кто еще у князя в новиках. Не одного же он с собой взял?

Бояре молчали. Переглядывались.

«Не иначе у кого-то тоже родня с той стороны стены», – подумал Талис.

Но говорить об этом не стал. Не время. Если не выйдет с Комякой, тогда и до других дело дойдет. А еще можно попробовать заслать кого – с новиками договориться. Пообещать не тронуть, если ворота откроют.

Выполнять это обещание Талис не станет. Но перепуганный человек всему поверит. А эти боятся так, что у половины – испарина.

– Покажешь моим людям этого Комяку, – сказал Талис. – Попробуем с ним, а там видно будет.

* * *

– Прости, госпожа, я виноват! – Гуннар Гагара склонил голову да так и замер.

Заря заметила: светлой гриве норега уже вовсю пробивалась седина.

– За что простить?

Заря устала. Руки, плечи, спина гудели. Сколько стрел она вчера выпустила? Три сотни, четыре?

– Не успел затемно гонца к конунгу отправить, а в светлое время не рискнул. Заметят. Может, ночью удастся.

– Прощаю, – вздохнула Заря. – Понимаю, не до того было. Ты ж сам на стене стоял.

– Стоял, – согласился норег. – А мог бы и головой подумать.

«Я бы тоже могла», – Заря вздохнула.

– Стена была важнее, – сказала она вслух. – Не отбились бы и гонца посылать стало бы ни к чему. Какие у нас силы?

– У нас тридцать девять воев, госпожа, – ответил Гагара. – С тобой – сорок. Хорошее число теперь.

– А было сколько? – спросила Заря.

– Сорок три. – Двух новиков убили ночью. И одного дренга из кирьялов со стены скинули. Ушибся сильно. Но поправится. Так что стрелков кирьяльских у нас десять. Комар у них старший. Наших одиннадцать, считая меня. Еще Ангвлад. И восемнадцать новиков. И тот новик, которого украли. Его я не считал. Боец из него нынче плохой. Так что, думаю, отобьемся, госпожа.

– Думаешь или уверен?

– Это война, госпожа, – пожал плечами Гуннар. – Тут всякое бывает. Если правильную осаду поведут, то могут и преуспеть.

– А кто это вообще? – спросила Заря. – Что за народ?

– Олуха того чудины украли. Эсты. Но не те, кого наш конунг осенью поколотил, другие. Надо думать, это тоже эсты. Только другие. У тех уже столько добрых нет воинов.

– Эти тоже не сказать, что добрые, – проворчала Заря по-словенски. И по-нурмански: – Что посоветуешь, Гуннар?

– Стоять, – твердо произнес норег. – Еды у нас до конца лета хватит. Стены без правильных орудий не взять, а откуда в этой глуши правильные орудия? Я другого боюсь, госпожа… – Гуннар помедлил.

– Говори, – потребовала Заря.

– Корабль, – вздохнул Гагара.

– Думаешь, уведут?

– Уведут вряд ли. Работы не закончены, да и река стоит. Не сожгли бы от обиды.

Заря задумалась.

Уберечь Любимчика Ветра не было никакой возможности. Одна надежда: чудины не знают, что значит для нурманов корабль. И не должны узнать.

– Пусть на угловой башне, что ближе к реке, постоянно два стрелка стоят, – решила она. – Кто к сараю сунется, нет, не только к сараю, к пристани – всех бить.

– Всех? – уточнил Гагара. – И плесковских?

– Рыбаков не трогать, – поразмыслив, уточнила она. – Но знакомых. Кого не знают, пусть бьют всех.

– Стоит ли? – усомнился Гагара. – Могут своих погубить.

– Своих там нет! – отрезала Заря. – Свои все здесь. И с мужем. Те, кто врагов в город пустил, нам не свои! И вот что: на площадь пусть тоже никто не суется. Одна стрела в ноги, вторая, если не понял, в непонятливого. И десятки раздели так, чтобы в каждом по два стрелка и по два хускарла, не меньше. Старших сам назначишь. И порядок будет днем: два десятка спят, третий в карауле, четвертый в готовности. Ночью – два в готовности. Могут напасть. Холопов из тех, что пленные, много на подворье?

– Шестеро.

– Их под замок.

– Уже, – ответил Гагара. – Еще ночью распорядился.

– А в городе их сколько, не скажешь?

Норег нахмурился, вспоминая:

– Десяток, не больше. Конунг трэлей частью захваченную крепость перестраивать отправил, частью сильным бондам из здешних в найм отдал. Вот из этих тот десяток и есть.

Заря потрогала шею. Краем кольчуги натерла, когда платок сбился. Отвыкла она от брони.

– Пойду с дворней поговорю, – сказала она. – А ты распорядись, чтобы воду грели. Прошлой ночью кипяток нам бы не помешал.

– Смола?

– Повременим пока, – покачала головой Заря. – Пожара боюсь. – И, увидев, что Гагара хочет возразить, – Знаю, хёвдинг, что нашу стену поджечь непросто, но пока не надо. Вот если они таранный сарай подтянут или башню, тогда да. Но не думаю, что сегодня. Сегодня они переговоров захотят.

– Ты пойдешь?

– Не я, ты будешь говорить. А я челяди дела намечу и спать. Будить меня если только штурм начнется.