Текст книги "Князь плесковский (СИ)"

Автор книги: Александр Мазин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

– Не возражаю! – крикнул я. – Пять марок серебром и я отдам тебе убийцу!

Удивился. Слишком мало попросил? Ну так жеребец, который сбросил Тармо, столько и стоит.

О чем я вождю и сообщил. Пояснив: с лошадки свалился его братишка, оттого и умер. Платить за коника будем?

– Это невозможно! – возмутился эст. – Мой брат – лучший наездник!

Лучший, чем кто, интересно? Свинья, собака?

– Хочешь сказать: я лгу? – поинтересовался я.

– ДА!

Он что, ждет, что я начну спорить? Вот мне больше делать нечего, как диспуты с недоумками устраивать. Главное, чтобы эст не передумал нас штурмовать.

– Веришь, не веришь, дело твое. Ты зачем сюда пришел, Вестеке? Если только болтать, то забирай своих бондов с палками и пошел вон. Мне пора обедать.

Мои заворчали. Тихо, но дружно. Как это так: пошли вон? А имущество?

Простодушный народ – викинги.

– Ты! Пес! Выходи и умри как мужчина!

Люблю я этакие фразы. «Выходи и умри». Классика. «Презренный, дай себя догнать, дай голову с тебя сорвать». В Фарлафе от скандинава, пожалуй, только имя. Но неправильный викинг еще не значит – дебил. Не прав Александр Сергеич. Но шутки любил. Свои. Над другими. Прямо как я. Это же весело.

Я рассмеялся. А Вестеке еще больше рассердился. Заругался по-своему.

– Можно я его убью? – поинтересовалась Заря.

– Нельзя.

Убить– несложно. Убить я его и сам могу. Но вдруг остальные разбегутся? Лови их потом по лесам-болотам. А мне холопы нужны. Я в Плескове большую стройку планирую.

Ладно. С учетом новых обстоятельств прежний, оборонительный, план стоит пересмотреть. Я, оценив качество и количество бойцов противника, выработал новый. Называется «лис в курятнике». Дело за малым: заманить в курятник кур.

– Уговорил! – крикнул я эсту. – Только биться мы с тобой будем здесь, во дворе. Сейчас велю открыть ворота. Только один заезжай. Договорились?

– ДА!

– Тогда жди.

– Он тебя обманет, – заметила моя беременная красавица. – Откроем, ринутся все разом. – Увидела мою довольную улыбку и догадалась: – Ты так и задумал?

– Тьедар! – крикнул я вниз. – Помнишь, как у вас гринд ловят?

– А то!

– Расскажи Стюрмиру. Сейчас мы будем запасать эстское мясо!

В эту игру мы уже играли. Будь здесь город плотной застройки вроде Йорвика или Парижа, было бы проще. Но ведь нам не с крутыми вояками биться. Справимся. Главное: потерь не допустить.

Десять минут – и из подручных средств, возов, поилок, бочек и прочего инвентаря был сооружен узкий коридор: от ворот к проему между стеной сарая и конюшней. С третьей стороны – стена крепости. Не слишком высокая, но непреодолимая, потому что туда я отправил двух стрелков и двух хускарлов.

Десять минут – срок немалый, но эсты нас не торопили.

Вестеке тоже готовился. К стремительной атаке с последующим разгромом глупых нурманов. Нашей настоящей численности он не знал. Полагал, что два десятка на стенах – это все.

Ворота начали открываться…

И все, как я предполагал. Первыми в расширяющийся проем ринулись всадники. Галопом. Оторвавшись от пешцов. Отличная тактика, если требуется разогнать толпу смердов. Роковая, когда против тебя те, кто не мочит штанишки от вида галопирующих лошадок. Будь у нас желание, могли бы запросто отрезать пятерку «шевалье» от пехоты.

Но желания не было, так что ворота остались открытыми.

Похоже, эстов совсем не учили биться верхом. До нас. Сложнее было лошадок успокоить, чем со всадниками разобраться. Но успокоили и даже успели вовремя вывести из импровизированного коридора, откатив одну телегу с хламом, а потом вернув обратно и снова заклинив колеса.

Пехота ринулась в ловушку толпой.

Пехота.

Толпой.

Надеюсь, строят они лучше, чем сражаются.

Вбежали, удивились… И побежали дальше. Сзади-то подпирают.

Справа от меня Заря метнула стрелу. И еще одну. В тех, кто остался за стеной.

– Лучники, – пояснила она.

У угодивших в ловушку луки тоже были, пусть и не у всех. Но они так и остались в налучах за спинами.

Всё. Вернее, все. Последние эстские копейщики миновали ворота. Неширкая, в четыре щита, тройная шеренга хускарлов перекрыла им путь к свободе.

– Вер! Трик! Хэр!..

Живой поршень пришел в движение, сдавливая человеческую массу.

Сразу несколько эсток пошустрее, полезли через собранную из чего попало и вполне преодолимую ограду. Там, на телегах, скамьях и бочках шустрые и остались. Жаль потерянные рабочие руки, но это тоже естественный отбор. Прыткие холопы не нужны. Нужны послушные.

– Вихорек! – крикнул я. – Своих на конь и наружу. Телеги подогнать, и чтоб никто не ушел!

Как выяснилось позже, кое-кто все-таки сквозь моих хирдманов просочился. Но ругать парней я не стал. Эсты эту территорию знали, а мои – нет.

Глава 6

Небольшая бонусная глава. Спасибо всем, кто меня поддерживает: наградами, покупками, лайками. советами, добрыми словами! Это реально мотивирует.

Глава шестая

Петушок

– Ты трус! – заявил мне Вестеке, когда его, связанного, но практически неповрежденного, поставили передо мной.

Мои заржали.

– Почему так думаешь? – заинтересовался я.

– Ты отказался со мной биться!

– А зачем мне? – поинтересовался я.

– Как зачем? Я тебя вызвал!

Гогот еще пуще.

– Вон петух, – показал я на восседающую на забороле птицу. – Если он закукарекает в мою сторону, мне с ним тоже биться?

Молчит. Не хочет нового взрыва хохота. Молодой. Обидно ему. Еще не понял, куда попал. И к кому.

Но со мной ему повезло. Я неправильный норман. Норман-гуманист, ха-ха!

– Как думаешь, что было бы, если бы я согласился?

– Мы сразились бы, – Эст отвечал неуверенно, чувствовал подвох.

– Нет, – покачал я головой. – Не «мы сразились бы», а я тебя убил. Потому что я – ярл селундский и князь плесковичей, сражавшийся с данами, свеями, франками, англами, хазарами и многими другими. Я победил в десятках хольмгангов с лучшими воинами Севера. А ты?

Молчит.

– Ты для меня вроде того петуха, – сообщил я.

Покраснел. Даже губы задрожали. Но смолчал. Плюсик ему за это. И комментарий впридачу.

– Убью тебя – славы мне не прибавится, – пояснил я. – А вот с живого можно и выкуп получить. Ведь можно?

Вестеке кивнул. Вздохнул, как всхлипнул.

Я его понимаю. Меня вот тоже когда-то унизили. Его соплеменник, кстати. Отчасти. Князь Водимир. И умирал Водимирушка потом долго и крайне неприятно. Но не за тот случай, за другой.

– Вот теперь понимаешь, – сказал я ласково. – Я не настолько кровожаден, чтобы убить тебя и лишить своих воинов серебра. А сейчас мне от тебя кое-что нужно.

– Что?

Воспрял эст. Выпятил грудь. Торговаться, что ли, собрался?

– Ответы на мои вопросы.

– Я тебе ничего не скажу!

Мои опять заржали. Вестеке покраснел еще сильнее, хотя вроде уж некуда.

– Скажешь, – произнес я еще более ласково. – Конечно скажешь. Все говорят. Почти все, – поправился я, вспомнив Рагнара.

– И ты? – не стерпел плененный княжич.

Я покачал головой.

– Я – из тех, кто «почти». Но тебе, как я сказал, повезло. Я не мучаю людей ради удовольствия, а все, что ты можешь мне сказать, я уже знаю.

Тут я схитрил. Знаю я далеко не все. С остальными пленными пока еще не говорили толком. Так, порасспросили по-горячему. Но они ведь и соврать могли. А мне нужна достоверная информация. Из первых рук. Вот из этих, связанных.

– Пытать тебя сегодня не будут, сын Елдаты, – сказал я, нажав на слово «сегодня». – Больше того, ты сейчас сядешь за мой стол. Как равный. Ну почти. Угощать я тебя не стану: ты ведь не гость мой, а пленник, но зато потом тебе и всем остальным дадут поесть и попить. О раненых тоже позаботятся. Это ведь теперь мои холопы. Ты очень вовремя привел их, сын Елдеты. Я намечаю большое строительство в моем городе. Мне пригодится каждый раб.

– Они не будут на тебя работать! Они воины!

Молодой. Еще моложе покойного Тармо.

Но старше моего Виги-Вихорька. Лишнее доказательство того, что возраст – это не прожитые годы. Пара моих лет здесь – это десять в моей прежней жизни.

– Будут, – возразил я. – Мне даже не придется резать им жилы на ногах, как это делают у нас на родине, – я тронул пальцами пару рун, которые Бетти, вышивавшая эту рубаху, вплела в нарукавную вышивку и сообщавших умеющему их читать, что я – с Селунда.

Вестеке побледнел. Может, он умел читать руны, но скорее всего и без рун того знал, кто мы и откуда.

Плесковичи? Ха! С такой броней и с такими мечами. А уж о методах, которыми мотивируют повиноваться нурманы, ходили слухи, многократно превосходящие реальность. Которая тоже была впечатляющей.

– Поговорим о важном, – перевел я разговор. – О серебре. Ответь на простой вопрос: сколько твой отец заплатит за то, чтобы ты вернулся к нему одним куском?

– Одним… куском?

Голос дрогнул или мне показалось?

– Бывает, что нам лень ждать выкупа, – пояснил я. – И тогда мы отрезаем от пленника понемногу и отправляем родне. Это помогает родне собирать серебро быстрее. Но не тревожься, – успокоил я его, – сейчас я не тороплюсь. Готов ждать, пока не начнутся дожди. Так на что мне рассчитывать? Сто марок серебром, двести? А за триста я даже отдам трех твоих людей. По твоему выбору.

Сдулся княжич. Бледный, потный. Белесая челка прилипла ко лбу, глазки бегают.

Жалкое зрелище. А ведь недавно так хорохорился. Небось, представил сейчас, как отреагирует папа с почти неприличным именем, когда узнает, сколько марок перекочевало и перекочует из его казны в мою.

Нет, папа вполне может раскошелиться. Тридцать кило серебра – не такая уж большая сумма для конунга. Вот только конунг конунгу рознь. И не этот ответ мне нужен.

Потому что я не собираюсь брать с папаши эти триста марок.

Я собираюсь взять намного больше. Желательно все.

А для этого мне нужна информация. Правдивая и полученная добровольно.

И паренек мне эту информацию даст. И для этого я немного поделюсь с ним моими планами.

– Пожалуй, я не стану требовать у него выкуп,, – я аккуратно отрезал листик оленины, положил политую жиром лепешку, изучил результат и украсил бутерброд двумя первышками зеленого лука. – Пожалуй, я сам приду к твоему отцу, Вестеке, – Я открыл шкатулочку с перцем. – Мне говорили: у него неплохая крепость, а вот дружина дружина невелика, – Я откусил немного, на пробу. Пожалуй, еще немного перчика. Вот теперь отлично.

– Да, невелика. Сотня где-то осталась, верно? Посмотрим, насколько они хороши? Если такие же, как ты, то это будет легкое дело.

И принялся не спеша, с интересом наблюдая за тем, как меняется выражение лица княжича. Не быть парню дипломатом.

– Попробуй! – злобно процедил Вестеке. – Посмотрим, как вы все умрете!

Я немного схитрил. Как мне сообщили, в крепости папы Елдаты, то есть Елдеты – осталось никак не меньше двух сотен бойцов. И еще ополчение. Городишко эстский поменьше Плескова, но сотни полторы даст.

Нет, не дипломат мой пленник. Другой бы подтвердил, что да, сотня. Это же какая прекрасная возможность подставить мои четыре десятка под топор.

– Сотня? Тебе сказали? Давай, норман! Иди и сдохни! Все сдохните!

Аж слюна изо рта брызжет. Хорошо, что я сижу далеко.

Вот и говори с людьми по-доброму. А ведь мог и на балку подвесить.

Никакой благодарности. Зато теперь я точно знаю: предварительная информация верна. И с четырьмя десятками к папе Елдеты соваться не стоит.

– Уведите его, – велел я присматривавшим за Вестеке дренгам. – И скажите, что я велел его покормить. И всех остальных тоже. Овсяной кашей.

Смолчал княжич, только щекой дернул.

И что ему не нравится? Овес – здоровая полезная пища. Они же сами нам только что целых два воза подогнали.

– А хороша твоя мысль, – сказал Оспак Парус, пересаживаясь на место Вестеке.

– У меня все мысли хорошие, – заметил я. – Которую ты имеешь в виду?

– По частям.

Парус швырнул обглоданную баранью кость тершемуся рядом песику…

Которого тут же сшиб кобель покрупнее.

Но кость досталась третьей, мелкой сучке, спрятавшейся между ножищами Паруса. В общем все как у людей.

– Мы так делать не будем, – сказал я. – И не говори никому.

– Понял тебя, конунг, – Оспак подмигнул и потрепал сучку по загривку.

Та не обратила внимания: грызла.

Глава 7

Глава седьмая

И драка впридачу

Медвежонок пришел на следующее утро.

И первым делом высказал недовольство: почему это я его, бедного-одинокого, бросил, с собой не взял?

Возражение, что его было не поднять, братец отмел.

– Надо было постараться! – заявил он.

– Люди старались, – заметил я. – Ты не разбуживался.

Не особо-то они старались. Будить берсерка – это та еще лотерея.

Потому что проснуться может как раз берсерк.

Ворчал Медвежонок, впрочем, недолго. Нашел занятие поинтереснее: пошел изучать наши трофеи: пленных, добычу, содержимое эстского обоза.

На возах, которые мы захватили, оказались припасы на зиму для двух крепостей. Той, в которой мы расположились. И еще для одного места, в которое нам предстояло наведаться после того, как разберемся с Елдеты.

Как мы узнали от пленных, на восточной стороне большого плесковского озера наши эсты, которых словене, кстати, огульно называли чудью, совместно с другой близкородственной чудью, поставили городок.

Что неприемлемо.

Так заявил Став, который, похоже, намеревался быть с нами до самого победного конца. Искоренить чудинский городок – это задача номер один. Ведь именно на восточной стороне озера самая лучшая рыбалка. Не допускать туда посторонних – наша первоочередная задача. Причем эта рыбнадзорная функция была, считай, главным аргументом в пользу моего вокняжения.

Три могучих драккара ставили точку в многолетней конкуренции за рыбные угодья.

Ну или поставят.

Я пообещал. Да, искореним. Но не в первую очередь, а только после того, как разберемся с Елдеты.

Став не возражал. Понимал: решать не ему.

– Бедные здесь земли, – сделал неожиданный вывод мой брат, изучив трофеи.

– Да уж не франки, – согласился с ним Тормод Лошадиная Голова.

– Ни эйлиля золота! – вздохнул Скиди.

– Так, умолкли все! – пресек я охи бравых селунцев. – Золота вам не хватает? Твоя жена, Скиди, только на себе его три марки носит, а твоя, брат, и все пять.

– Так она и сама больше, моя Фрейдис, – резонно возразил мой брат. – Только ведь его много не бывает, золота.

Оспаривать очевидное я не стал.

– У нас три большие сотни хирдманов, – напомнил им. – И пять сотен лошадей. А впереди осень. И зима. Того кормления, которое пойдет нам от гарда, должно хватить, чтобы не знать голода. Но хватит ли его на самом деле?

Переглянулись.

Пожрать они все горазды. Все триста с лишним ореликов. А у многих ведь семьи имеются, причем здесь, а не на Селунде.

И тем, кто на Селунд уйдет, тоже припасы в дорогу нужны.

А варяжата мои, молодые растущие организмы, за троих смердов кушают. А еще они стопудово на праздники домой погостить намылятся. Те, кто от Трувора пришел, наверняка. Он же рядом, Изборск. А может и я сам с ними сбегаю. Но как в гости без гостинцев? А что есть лучший гостинец в голодное зимнее время? Правильно: жратва.

– Серебро у нас еще будет, – пообещал я. – И золото. Сейчас задача простая: припасы. И не только еда, а вообще все. Дерево, ткани. На Клыке Фреки пора парус обновлять: заплата на заплате. Шерсть нужна. Смола тоже. И я знаю, где это взять.

– У горожан наших купить? – предположил Скиди.

– Именно. У горожан. Только не купить и не у наших. У их соплеменников, – я показал туда, где десяток моих дренгов контролировал надевание колодок на пленных эстских копейщиков.

Колодки – вынужденная мера. Сегодня ночью дренги пресекли попытку побега. Новую следовало предотвратить. А учитывая, что показательно казнить беглецов я не разрешил, колодки – необходимость. Они и в Плесков так отправятся, в деревянных «ошейниках». И посидят в оковах до моего возвращения в Плесков. А потом у меня будет к ним предложение, от которого у них точно поднимется настроение. Однако эту перспективу я им озвучу уже в Плескове и торжественно. Сейчас пусть подготовятся. Морально.

Для разработки будущей стратегии я собрал совет: Медвежонка, Измора, Гагару, Певца, Тормода, Малоуна, Витмида, Става и Виги.

Заря стала одиннадцатой. По собственной инициативе.

– Пока вы боролись с похмельем, мы времени не теряли, повеселились немного, – заявил я опоздавшим. И тут же подбодрил: – Однако главное веселье впереди. Мы идем брать гард здешнего князя.

– Целый гард? – усомнился Стег. – И как же этого князя зовут?

Я сказал.

Стег хмыкнул:

– Сильное имя. Гордое.

– И что значит? – заинтересовался Лошадиная Голова, владевший словенским на уровне «Эй ты, иди сюда! А ну отдай! А ну иди отсюда!»

Дану перевели.

– Ну так себе, – сказал Тормод, не впечатлившись. – Я знавал человека, чье имя было: «Чтоб ты проглотил уд Тангриснира»[1].

– Да, вот это уж по-настоящему могучее имя, – дружно согласились мои хольды.

– А какое у него было прозвище? – спросил Свардхевди.

– Козел, – ответил Тормод.

– Тоже неплохо, – кивнул мой братец. – Видать хорош он был с бабами, если его так звали.

– Может о князе эстов будем говорить, о могучий брат моего мужа? – вмешалась Заря. – А у кого какой уд вы поговорите потом?

Медвежонок нахмурился, глянул на меня, я пожал плечами.

Да, моя жена – женщина. Но она и воин. Право голоса на совете у Зари есть, раз она здесь. По Закону данов. И по Правде варягов у нее тоже есть слово, поскольку она – моя жена, а значит княгиня.

Заря перехватила наш безмолвный диалог и поджала губки.

– Трувордоттир произнесла верные слова, – дипломатично встрял Тьедар Певец. – Мы говорим о важном, а не о том, что в штанах. Виги, если ты сейчас скажешь то, что намереваешься, то, клянусь медом сваренным из карлика, очень об этом пожалеешь!

Вихорек поперхнулся начатой фразой. Скальд слов на ветер не бросал. Одна коротенькая песня – и ты опозорен навеки.

Я поднял руку, привлекая внимание и прекращая треп.

– Итак, князь Елдеты, – я проигнорировал ухмылки моих «офицеров». – Он обитает примерно в шести поприщах отсюда. Сейчас. Зимой вдвое короче, потому что болота замерзают.

Никто не спросил: при чем тут зима? Все понимали: это стратегическая информация.

– Это место, – я похлопал по столу, – он считает своим. До вчерашнего дня здесь стояли люди, которые собирали для него мыто. И земли еще на поприще окрест Елдеты тоже считает своими. Не скажу, что это богатые земли, но думаю: пусть лучше это будут наши земли, а не его.

Мои закивали одобрительно.

– Став, что можешь сказать о князе эстов?

Тысяцкий откашлялся.

– Сильный он, – сказал он, огладив бороду. – Богатый. И не из тех, что на своей вотчине сиднем сидят. Говорили: богатства свои в море стяжал, как многие нур… Ваши.

– Ты здешние озера с морем не путаешь, хевдинг? – поинтересовался Медвежонок. – Или где-то тут путь к соленой воде есть, о котором я не знаю?

– Есть путь, – подтвердил Став. – И не один. Все – трудные. Знаешь ли ты о них или нет, то мне не ведомо. А вот что Елдеты со своими воями в дальние походы ходил, в это верю.

– Уж не с теми ли вояками, которых мы в нынче в Плесков отправили? – влез Вихорек.

Оказалось, нет, не с такими.

– Эти – юнцы, – возразил тысяцкий. – У Елдеты и другие есть. Опытные. С ними и ходил.

Верить этим сведениям или нет? Я не исключал, что Став крутизну меряет по своим ополченцам. Но вдруг?

– И много ли у него таких, опытных? – спросил Стег.

– Я слыхал: две сотни, – осторожно ответил тысяцкий.

Две сотни. Это серьезно. Такой хирд на пустом месте не снарядить. Возможно, я значимо недооценил потенциал эстского княжества. Две сотни. Это два, а то и три драккара. Сила, с которой приходится считаться. И с которой много всякого добыть можно.

– Сам, что ли видел эти две сотни? – опять вступил Вихорек. Поймал недовольный взгляд Медвежонка и пожал плечами: мол, я только спросил, а что?

– Сам не видел, – степенно произнес Став. – Мы с Елдеты не встречались и в граде у него не бывал. Ряд с ним сам Трувор уложил. Князь с князем. Кому где стоять, с кого дань брать.

Это я уже слышал. И еще тогда подумал: со мной-то у Елдеты договора нет.

Однако раз мой тесть воспринимает эста всерьёз, значит и мне стоит. Две сотни, значит?

– А о граде его что слышал? – спросил я, перейдя на словенский, чтобы подчеркнуть мое уважение к тысяцкому. – Крепок ли?

– Говорили, что добрые стены у него. Не хуже наших. И стоит на горе.

На горе? Это может быть неприятно. Горы здесь невелики. Не чета испанским или норвежским. Но даже двести метров превышения могут создать большие проблемы. С осадной техникой у нас небогато. Точнее говоря, вообще по нулям.

– А велика ли гора?

– Не то, чтобы велика, но наши говорили: к озеру за водой ходить неблизко.

– Но ходят? – уточнил я.

– Ясно, ходят. Вода-то нужна.

Что ж, это радует. С высокой горы в озеро не за водой не побегаешь. Скорее всего это не гора, а холм. Тоже неприятно, но не критично. В общем, придется на месте разбираться. И если у этого Елды действительно две сотни обкатанных в виках бойцов, то ну нафиг такую войну! Одолеть одолеем, все же у меня не какие-нибудь затрапезные викинги. У меня крутейшие хускарлы с Селунда с берсерком во главе, а на прикрытии – стрелки почти что степного уровня. Однако потери будут просто ой. И ради чего? Чтобы прижать одного эстского вождя? Да я тогда его лучше морально придавлю. А если обидится, пусть приходит в Плесков и сам меня атакует. Вот тогда я ему и вломлю.

Похоже, аналогичного мнения придерживались все, включая Медвежонка. И исключая Вихорька, который бормотал что-то на тему: одна стрела – один покойник.

Но отклика сын не нашел. Разве что у моей жены, которая цыкнула на пасынка.

На этом наше совещание закончилось.

Хольды ушли готовить к маршу бойцов, а я отправился потолковать с плененным княжичем, которого я решил пока держать при себе. Вот он точно знал, сколько крутых головорезов под рукой его папаши. Но Вестеке на контакт не пошел. Замкнулся. Отдавать его в обработку моим данам не хотелось. Понятно, что они его разговорят, но «товарный вид» он потеряет стопроцентно. А мне его папаше возвращать, если реализуется мирный вариант общение. В принципе у меня было еще кандидаты на подвешивание к балке. Два ближника Вестеке отправились на ту сторону Вечности, но трое были живы и с хорошей перспективой на выздоровление. Допросить их?

Подумав, я решил не зверствовать. Все равно к городу Елдеты мы пойдем и пойдем всей силой. А уж там, на месте, в зависимости от увиденного, я и решу, какую тактику избрать.

На сей раз стремительного броска не получилось. Кони у нас добрые, но не железные. Заводные имелись только у лидеров и у разведки. Опять-таки часть обоза с собой забрали. Так что двигались мы с умеренной скоростью, одолевая примерно два поприща за день. То есть около пятидесяти километров. А ближе к цели и вовсе остановились.

Слева от нас, то есть на северо-западе рос неплохой хвойный лес. Справа – по большей части лиственный, перемежающийся болотами. Местами болото подступало прямо к торному пути и плотно уложенные на дорогу стволы напоминали о том, что изрядную часть года здесь непролазная грязь.

Впрочем пока проехать было можно и конно и повозкам, хотя особого движения на дороге не замечалось.

Только в середине второго дня дозор отловил эстских смердов и узнал от них, что по пути имеется несколько селений, причем ближайшее – довольно большое: на десять дворов. К нему выехали к вечеру.

Действительно большое. Земли вокруг пахотные и много. Урожай уже убран. На лугу у порядком заболоченного озера паслись овцы.

Хирдманы оживились. Ужин обещал быть сытным. Может и пиво найдется.

Пиво нашлось. Хозяева не возражали. Потому что едва нас завидев, быстренько погрузились в лодки и рванули к большому острову посреди озера. В селении осталось лишь несколько стариков. От них мы (отец Бернар толмачил) узнали, что если попытаемся собрать плоты и добраться до острова, то их родичи удерут в реку, вытекающую из озера на юг.

Я заверил, что у нас нет подобных планов. Мы переночуем здесь и уйдем. В гости к их князю.

Старики высказались в том плане, что Елдеты – не их князь, а подлый захватчик. И дань с них берет как с чужих. И когда мы, грозные норманы (как догадались?) его прикончим, то они подарят своему богу за наше здравие барашка. Если таковой останется после нашего визита.

Я пообещал, что останется. Нам для ужина-завтрака хватит и десятка овец. И раз они – тоже пострадавшие от эстского гнета, то я даже заплачу. От пары-тройки дирхемов князь плесковский не обеднеет, а завести друзей в подбрюшье противника всегда хорошо. Мало ли все-таки придется договариваться?

Напоили и искупали коней, поели сами и разместились на отдых. Кто – в домах, кто снаружи.

Мы с Зарей предпочли звездное небо закопченному потолку, но спали, не раздеваясь. Прохладно.

Старик не солгал. Не было у них любви к эстскому вождю. Мои караульные ночью не перехватили никого и с острова никто уплыть не пытался. Озеро в лунную ночь просматривается отлично.

Утром мы отправились дальше и часа через три пополудни наши разведчики увидели город.

Узнав об этом, я остановил колонну.

Так как очень не хотелось, чтобы эстский князь узнал о нашем появлении раньше положенного, я велел расставить смешанные, хускарл плюс стрелок, караулы не только на тракте, но и по сторонам дороги, а сам отправился на разведку, взяв с собой только Вихорька и Стега.

Дорога серой полосой сбегала в долину, к речному берегу.

Крепость эстского князя, если это конечно она, (хотя откуда тут взяться другой?) стояла поодаль, и не на горе, а к моему немалому облегчению на относительно невысоком холме.

Вокруг – поля, где уже сжатые, где еще желтеющие густым ковром колосьев.

– Рожь, – сказал Стег. – Добре уродилась для этих мест.

Я спорить не стал. В сельскохозяйственных культурах я разбирался только на уровне дегустации уже сваренной каши.

Ближе к крепости раскинулся город, небольшой, плотно застроенный. Ниже, до самой реки – посад. Черные крыши не лепились одна к одной, а разделялись широкими полосами огородов. На заливном лугу у реки паслось стадо: коровы, козы, овцы. Между ними сновали собачки. Нас они вряд ли учуют: далеко.

Я позвал Вихорька и велел отправить парней из лесовиков вдоль опушки: поглядеть, каковы стены с той стороны крепости. С ними отправились и Медвежонок с Тьедаром и Стемидом.

Примерно через час разведчики вернулись и я собрал совет.

– Значит, ты слыхал, что у Елдеты две сотни сильных гридней? – поинтересовался я у Става.

– Так говорили, – закивал плескович. – Две большие сотни. Гридней. Таких, как ваши.

Мои хольды заухмылялись. А Измор, Медвежонок и Певец даже засмеялись.

И Вихорек к ним присоединился, что лично меня порадовало, поскольку он тоже оценил уровень крепости, производительные возможности этой земли и сделал очевидный вывод: двести хускарлов она не прокормит и на постройку двух драккаров тут не заработать. На один тоже. Даже на такой небольшой, как мой Северный Змей. Двести копейщиков в коже, пожалуй, потянет. Уровня плесковских ратников. А вот настоящие воины на настоящем драккаре требуют совсем другого финансирования. Им серебро требуется, а не репа с рыбой.

Можно, конечно, допустить, что они такие же, как мы. Но тогда где их корабли?

– А слыхал ли ты, воевода, что Елдеты сейчас в вики ходит?

– Такого не слыхал, – тысяцкий огладил бороду, довольный, что хоть что-то определенное может сказать. – Но добрые вои у Елдеты точно есть. Не то и Трувор бы не стал с ним рядиться.

Вот это резонно. Сколько-то есть. Сколько?

– Тридцать? – произнес Измор, глядя на меня вопросительно.

– Может, – согласился я. – Вряд ли больше. Я бы поставил на пару десятков.

– Принимаю! – тут же отреагровал Медвежонок. – Марка серебром!

– На то, что больше или на то, что меньше? – уточнил я.

Вихорек захихикал. Заря пихнула его локтем: уважение к старшим!

– Все равно! – заявил Медвежонок.

– Марка, что меньше! – включился Тьедар.

– Марка, что больше двадцати! – поддержал Витмид.

Еще пару минут они согласовывали ставки. Я не мешал.

Пока они резвились, спросил у Става:

– О двухстах гриднях от кого слышал? Не от Трувора?

Если инфа от тестя, то можно не сомневаться: так и есть.

– Старшина наш говорил, боярин Говен.

Вроде помню такого. И, кажется, против меня голосовал.

– А откуда ему это стало известно?

– Так он торгует с ним, с Елдеты. И даже родня он с ним дальняя. По прабабке.

Вот как. Берем тогда этого Говена на заметку как «пятую колонну».

Но с ним после. Сейчас надо по вражьей крепости решать.

– Туром на крепость не пойдем, – сообщил я, когда хольды закончили с пари и перестали шуметь. – Сколько бы ни было, а людей класть не хочу. Нужен другой план.

– И он у тебя есть, – предположил Медвежонок.

– Есть, – подтвердил я.

[1] Тангриснир – один из двух неубиваемых упряжных козлов Тора.