Текст книги "Князь плесковский (СИ)"

Автор книги: Александр Мазин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Глава 4

Глава четвертая

Добрый молодец в дорогом плаще

Эсты пришли сушей. Конно, а значит по дороге. Обнаружили их уже на подходе, тем не менее предупредить нас заблаговременно дозор успел. Тулб Огонек сообразил забросать дорогу сушняком. Так, чтобы на лошадях нельзя было сразу проехать.

Расчистить завал было нетрудно, пара минут. Но и пары минут хватило, чтобы тихонько отойти, а уже потом пустить лошадей галопом.

Численность эстов варяжата оценили примерно в два десятка. На вид – вои. Насколько умелые, неизвестно.

– Но не лучше нас! – самонадеянно заявил Огонек. – Мы бы полдюжины положить успели, да ты не велел.

Последнее не факт, если воины действительно умелые. После первой же стрелы всполошились бы. Но парня я похвалил. С завалом ловко получилось.

Веснушчатые щеки дренга сравнялись цветом с его шевелюрой, а я подумал: пора его из дренгов в хускарлы переводить. Вернее, в гридни. Тем более опыт командования у него есть и соображает неплохо.

Посоветуюсь с сыном и, может, поставлю Огонька новичков гонять, когда мы их наберем.

– Бери шестерых хускарлов и пятерых стрелков, – сказал я подошедшему Витмиду. Потом повернулся к сыну: – Этих пятерых ты подберешь. Можно не самых умелых.

– Беглецов бить? – уточнил Вихорек.

– Именно.

– Тогда кого-нибудь на деревья посажу, – рассудительно произнес сын. – И лучше десяток взять. Вдруг разбегаться начнут.

Я обдумал и кивнул. Хорошая идея. Умеет мой сын мозгом пользоваться. А что десяток – это половина всех моих стрелков, не критично. В оставшейся половине Вихорек и еще Заря. А у этой парочки стрелковая мощь побольше, чем у пяти варяжат.

– Оспак, на тебе ворота! Когда наши выедут, закроешь. Но засов не закладывай. Не хочу, чтобы эсты их поломали.

– Что там ломать? – пожал метровой ширины плечами Парус. – Раза два по петлям рубануть.

Прав дан. Так себе ворота. Но это же не крепость, а мирное селение. Им ограда нужда, чтобы зверье не лезло да куры не разбегались.

Уловка Огонька и проворство коней дозора выиграло для нас лишних десять минут. Как раз хватило, чтобы стрелков расставить внутри и снаружи.

Когда эсты показались на дороге, все приготовления были завершены.

Численность отряда Тулб оценил верно: два больших десятка.

А точнее двадцать три. Смертника.

Ну а как иначе назвать тех, кто едет по дороге к вражескому укреплению, даже на потрудившись взять в руки щиты.

Пожалуй зря я усомнился в словах Тулба, что они половину могли еще на дороге положить. Так себе вояки.

Зато их лидер опознавался сразу.

По понтам: шлему с вызолоченной стрелкой и роскошному желтому плащу с меховой оторочкой, закрывавшему половину конского туловища. Богато и бесполезно с защитной точки зрения.

И лидер этот поехал прямо к воротам. Ничуть не смутился ни несколькими шлемами на стене у ворот, ни тем, что ворота эти закрыты, несмотря на дневное время.

Храбрец или дурак?

– Хорошая у него лошадка, – негромко произнес Вихорек, стоявший рядом со мной на полутораметровой площадке за частоколом, который в принципе неплохо было бы подновить: бревна пошли трещинами. – Можно я ее себе возьму?

– Там видно будет.

Я оглядел эстов повнимательнее и понял, что их недооценил. Серьезные бойцы.

Для эстов во всяком случае: у половины даже мечи имелись.

Всадники подъехали к воротам почти вплотную. Будь у нас под рукой пара горшков с кипятком или смолой, могли бы сделать им горячо.

– Эй там! – закричал один из спутников лидера на словенском. – Открыть и впустить господина!

Господина чего, интересно?

Ладно. Признаков осмысленной враждебности (понты не в счет) эсты не проявляют. Значит, поговорим.

Я спустился по лесенке на землю.

Детали мы оговорили заранее. Мне тут же подвели Ворона.

Хускарлы выстроились за мной в недлинную линию. Пешие.

Все это время снаружи противно надрывался эст. Ладно, если он так настаивает, можно и открыть.

Неожиданно, да? Ты приехал воспитывать смердов, а тут воины. Целый десяток бойцов.

Или – всего десяток?

Лидер смутился. Ненадолго. Оценил численность и решил, что за его спиной сил побольше.

Совсем не умеет считать паренек.

– Ты кто таков? – через губу процедил он, глядя на меня.

Как грубо. Не только считать не умеет, но еще и воспитание хромает. Ты приехал, тебе и представляться.

А он моложе, чем я думал. Вместо бороды пушок белесый сантиметровой длины.

Дорогого плаща на мне не было. Но нынче не сумерки – белый день. Солнышко стоит высоко и светит так ярко,что даже в доспехах уже жарковато. И эстский вьюнош эти доспехи видит отчетливо. И шлем красивый, и броньку золото-серебряную и прочие детали, которые о моем статусе говорят однозначно. Я еще и руки на конскую холку положил так, чтобы толстые золотые браслеты были видны.

– Ты у меня спрашиваешь? Ты? У меня?

Нахмурился щегол. Изобразил угрозу: послал коня в ворота, мне навстречу. Да еще и руку положил на оголовье меча. Левую руку. Красавец. Нет, возможно, он левша. Но даже если и так. Ему же не пешего обратным хватом бить. Он меня, всадника, пугать собрался. Толковей было бы копье, которое у за спиной торчит, взять наизготовку. Или хотя бы щит от седла отцепить.

А конь у него и впрямь неплохой. У Вихорька глаз наметанный. Боевой конь, злой. Уже на моего Ворона косит агрессивно.

– Я – Тармо! – заявил эст. – Меня все знают! Что ты делаешь на нашей земле, чужак-норман?

– Чужак? – Я усмехнулся. – Нет, эст, это ты чужак, а я здесь князь. Ульф Хвити мое имя. Улав Белый Волк по-здешнему. Ты этого не знал и потому за дерзость твою верегельд невелик будет: гривна с твоей шеи. Будет тебе урок, раз папка тебя не научил, как со старшими правильно разговаривать.

– Невелик? Гривна моя?

Я сумел его удивить, похоже. Что ж, поясню и это.

– В гривне твоей и марки серебра не наберется, но как я сказал: ты не знал, с кем говоришь, потому наказание будет легким.

Короткая планка шлема не помешала мне видеть, как раздуваются ноздри эста. Гневаться изволит молодой человек. Но пока держит себя в руках. Я с самого начала решил: убивать и его и остальных эстов без повода не буду. Не то, чтобы я боялся пролить кровь. Знаю я таких ребятишек, как эти. Уважают они только силу. Хотя где иначе? А потому если опомнятся, то я их даже отпущу.

– Снимай гривну и проваливай, – добродушно произнес я, игнорируя ярость Тармо, которого «все знают». – На первый раз я вас отпускаю, на второй – накажу.

И послал Ворона вперед, сокращая дистанцию.

Тоже демонстрация силы.

Он не понял. У него за спиной – двадцать три всадника подтянулись, а десятка моих хирдманов осталась стоять.

То есть я вроде бы один, а их вон сколько.

Кое-кто из эстов тоже так посчитал. Один опустил в боевое положение копье, другой извлек и меч и положил его поперек конской холки. Щиты у всех, кроме самого Тармо, уже в боевом положении. Красивые щиты. Цветные.

– Где наши люди? – процедил Тармо. – Я пришел за ним. Где они… князь?

Акцент его усилился. Слова разбирались с трудом.

– Можешь звать меня конунгом, – я перешел на тот диалект языка викингов, который понимали все обитатели Балтики, независимо от племенной принадлежности, но на всякий случай я подбирал фразы попроще: – Твои люди разбойничали на моих землях. Теперь они – мои холопы. Те, кто жив. Хочешь их выкупить? Не возражаю. Если у тебя нет денег, привезешь. Я подожду. Сейчас слушаю твои предложения.

– Мое предложение – ты освобождаешь их! Немедленно! И убираешься отсюда! Немедленно! – Он аж слюной брызгал от ярости, но все же держался. Хамил, но не оскорблял. Мне он уже почти нравился. Уверен, что сильнее, но в драку не лезет. Пытается словами продавить.

– Ты смешной, – заявил я, подъезжая еще ближе и успокаивающе поглаживая левой рукой Ворона, который очень хотел показать жеребцу эста, что он, Ворон, – главный.

И мне, похоже, стоит показать, кто тут главный. Потому что ну не может он не видеть, что класс у нас куда выше, чем у его молодежной банды.

– Я – смешной⁈

– А как иначе оценить то, что ты делаешь? Ведешь себя так, будто за твоей спиной сотенный хирд, а не кучка юнцов с копьями. Указываешь мне, князю, на моей земле. Ты, должно быть, настоящий храбрец. Обычно вы, эсты, отважны, только когда вас втрое больше, а когда сила не за вами, трусливо лижете сапоги настоящим воинам. Трусливое племя, – я делал вид, что не замечаю, как он скрипит зубами. И зря. Я ведь правду сказал. Ну почти правду. А о Тармо – только хорошее.

– Ты не такой, Тармо, я это вижу. Ты, быть может, даже вызвал бы меня на хольмганг, если бы я позволил…

Не слушает. Ярится. Рот разевает совсем по-рыбьи. Дыхание сперло от злости?

Ну пес с тобой. Не хочешь по-доброму, и хрен с тобой.

– Вызвал бы, если бы я позволил, – спокойно продолжаю я, теперь уже сознательно провоцируя и следя боковым зрением, как пальцы эста тискают рукоять меча.

Его соратники тоже меня слышат. И тоже изволят сердиться и желать мне нехорошее. Дурни небитые. Пучок таких отдам за одного моего дренга. Они – не моя забота.

Моя – Тармо. Он вот-вот взорвется. Нужна лишь самая малость. И я ему эту малость сейчас дам.

– … Если бы я позволил. Но кто ты такой, чтобы я с тобой бился? Юнец, славный лишь тем, что нацепил пояс воина и красивый плащ? Я всего лишь с тобой беседую, а ты уже трясешься от страха.

Трясся он не от страха, а от гнева. Но тем обиднее.

Упала планка. Выкрикнув что-то невнятное, Тармо выхватил меч. Неловко, потому что левой рукой. Я не мешал. Даже дал ему возможность перехватить оружие в правую руку, а потом хлопнул Ворона по шее и тот наконец-то сделал, что хотел: хватанул эстова жеребца за ухо. Тот вызов принял и взвился на дыбы, заслонив меня от эста с копьем и вынудив своего всадника ухватиться за луку седла.

Эту руку я ему коротким взмахом Слезы и надрубил. Мог бы и вообще отсечь, но пожалел. Глупый, но храбрый. Да и в переговорах такой пленник пригодится.

Тармо свалился наземь. Эст, который уже почти метнул в меня копье, схлопотал стрелу Зари в шею, а потом копье Оспака, ударившее в грудь, вынесло эста из седла.

Тот, что с мечом, заорал и рванул меня убивать.

Но не убил. Потому что умер. Бронебойные стрелы с расстояния в ничтожные двадцать-тридцать метров даже бронную тушку прошивают до позвоночника и дальше.

Секундой позже эстский отряд разделился. Двое кинулись на меня. Несколько храбрецов галопом устремились на двинувшийся вперед строй моих хускарлов. Большинство, однако, проявило смекалку и развернуло лошадей хвостами к частоколу.

Мысль здравая, но запоздалая. Бойцы Витмида уже встали поперек дороги двойной шеренгой.

Эти эсты, похоже, никогда не имели дела со скандинавской пехотой. Они могли бы обойти короткий строй по огородам (и попасть под стрелы моих лучников), но почему-то решили, что им удастся сделать то, что не удавалось даже франкским шевалье. Прорвать «стену» викингов.

Результат очевиден. «Стена» ощетинилась копьями, кони, оказавшиеся умнее всадников, затормозили всеми четырьмя, отряд эстов окончательно смешался и превратился в цель, потому что остановленная и сбившаяся в кучу конница – идеальная мишень.

Пехота моя тоже не осталась в стороне, но меня от этого радующего глаз зрелища отвлек эст-самоубийца, решивший на скаку срубить меня мечом, пока я успокаивал Ворона.

Пришлось использовать Слезу второй раз, отбивая вражеский клинок. Третьего раза не потребовалось. Проскочившего мимо меня эста догнали сразу две стрелы.

Ему повезло больше, чем атаковавшим строй. В них даже почти не стреляли. Окружили линией щитов и бесхитростно попортили железом защищенные только тряпками ноги. После чего храбрецы тоже оказались на земле, а пешие и всадники принялись дружно ловить лошадей.

К сожалению, Тармо не выжил.

Не по моей вине: упал неудачно и сломал шею. Огорчительно.

Как я и предполагал: он был важным перцем: племянником эстского вождя.

Такой мог бы и денег в виде выкупа принести и рычагом в переговорах послужить.

Но что есть, то есть. Вообще же в живых осталось девять эстов разной степени попорченности. При должном уходе у всех были шансы выжить, но двое этот шанс сразу потеряли, заявив о категорическом отказе от сотрудничества.

Однако пользу нам они все-таки принесли, послужив демонстрационными образцами для остальных.

Понаблюдав работу моих специалистов, семеро выживших впечатлились и отвечали на вопросы охотно и старательно.

Я в профессиональной презентации моих дознавателей-нурманов не участвовал. Да, всем известно, что мастерство палача входит в обязательный пакет навыков викинга, но у меня есть в этой области достаточно как любителей, так и признанных мастеров, так что мне, как обычно, принесли уже готовую информацию.

Земли эстского вождя, которого мне проще было именовать князем, чем его собственным титулом, были обширны, богаты, но, к его сожалению, малолюдны и не имели ни выхода к морю, ни даже нормального доступа к большому Плесковскому-Чудскому озеру. Причина последнего: заболоченность части берегов вышеназванного озера и категорическое нежелание имеющих доступ плесковичей подпускать к водному ресурсу посторонних.

Зато князь, носивший имя Елдаты или Елдеты[1] (примерно так я его услышал), контролировал приличных размеров лесные угодья и значительную часть стратегического сухопутного пути на северо-запад. Чем оный князь Елдета и пользовался, облагая путешествующих дорожным налогом.

Застава, с которой прискакали грозные эстские парни, была как раз одним из таких мытных пунктов.

Располагалась она, кстати, относительно недалеко, примерно в тридцати километрах. Нам повезло, что эсты выехали не сразу, а лишь сегодня утром, причем без особой спешки. Понятно, что мы бы их все равно раскатали, но скорее всего без потерь не обошлось бы. А уж поселковым прилетело бы по полной.

К счастью группа быстрого эстского реагирования оказалась не слишком быстрой и это радовало.

Радовало и то, что на заставе осталось всего с десяток бойцов, а безвременно ушедший от нас Тармо не потрудился отправить дяде вестника с новостями. Был уверен, что сам все решит.

Он бы и решил, если бы у Плескова не появился князь. Потому что для городских старшин понятие «быстро», означало совсем не то, что для меня. Собрать боярский совет, договориться меж собой и наконец выдать воеводе разрешение на использование плесковской рати в боевых действиях против эстов – это минимум сутки. И не факт, что договорились бы. Те, кто лично заинтересован в хороших отношениях с эстами, наверняка выступили бы против. Ведь на селение, из-за которого надо было идти на конфликт, им плевать. Их логика: сами заварили кашу, сами и кушайте. Тем более ограбленный торговец даже не из полноценных плесковских граждан, а какой-то хуторянин.

В общем, пожелай Став вершить справедливость, использовать мог бы исключительно собственных людей.

А на фига ему это надо: рисковать своим, ради чужого? Да и накидали бы эсты его личным бойцам стопудово.

Хорошо, что теперь у Плескова есть князь, а у князя – дружина, сказал я Ставу и он охотно согласился.

К полудню у меня был полный расклад по противнику и его возможностям. И готовое и очевидное решение: наскоро перекусив, двинуть к заставе. С ней я разберусь сам. Там и обоснуюсь на время, потому что для вдумчивого общения с Елдетой четверых десятков маловато маловато будет.

Не исключалась, само собой, вероятность, что во время захвата заставы кто-то из тамошних сумеет ускользнуть, проинформировать Елдету и испортить сюрприз, который я ему приготовил. Но и в этом случае я сумею его удивить. Ведь доложат ему о четырех десятках, а с визитом придет больше двух сотен.

– Вильд, у меня для тебя поручение, – озадачил я своего младшего брата по браку. – Скачи обратно в Плесков и скажи Медвежонку, чтобы поднял две сотни и шел к заставе, из которой пришли эти. К вечеру мы будем там и там же заночуем. Дорогу сюда запомнил?

Кивок.

– Скажешь, что до заставы отсюда примерно поприще прямо по этой дороге.

– Княже, а что наши ратники? – без особой надежды поинтересовался подошедший Став. – Возьмет их твой брат?

Я понимал его желание присоединиться к будущей победе. Однако делиться славой и добычей с плесковцами пока не планировал. Как и обижать Става.

– Некогда, – отказал я воеводе. – Ты с нами и люди, что с тобой тоже. А остальные… Будут еще у нас славные битвы. Да и подучить плесковскую рать было бы неплохо. Сколько их тебе бы понадобилось, чтоб с этими эстами управиться? Да еще и без потерь?

Став вздохнул и отошел. Все он понимал, но как же славно воевать, когда всю воинскую работу делают другие, а ты только в дележе добычи участвуешь.

– Перекусить возьми в дорогу, Труворсон, – велел я Вильду. – Пообедать ты не успеешь.

– Да я не голоден, – возразил Вильд.

– Это сейчас. Все, двигай. Витмид! Эстов пленных всех вместе запереть. Оставь пару хирдманов, чтоб присмотрели. Заберем на обратном пути.

– И сколько хирдманам с ними быть? – уточнил Витмид.

– Пара дней, не больше. Потом сюда Свартхевди подойдет и твоих заменят. Пусть скажут: я велел. И старосту здешнего – ко мне.

Дедушка явился незамедлительно. Аж запыхался.

– Обед нам, – распорядился я. – И еще: завтра или послезавтра сюда мои дружинники подойдут. Числом в две сотни или больше. Их тоже надо будет накормить.

Личико у дедушки стало кислое-прекислое.

– Жалеешь, небось, что с теми эстами связался? – спросил я.

Дедушка молчал.

– Ты говори, – поощрил я. – И говори правду. Я князь, мне нельзя врать.

– Угу, – выдавил глава здешнего рода. – Обнищаем мы теперь.

– Не со мной, – Я сыпанул на стол пригоршю серебра. – Со мной, дед, только богатеют.

Староста вмиг повеселел, сцапал серебро и проворно, как молодой, ускакал устраивать нам пир.

Да, я щедр. Но только я. Даже не сомневаюсь, что мой братец и ломаной монеты им не даст. Не принято здесь платить за то, что можно взять бесплатно.

[1] Это не авторская шутка, а подлинное историческое имя.

Глава 5

Глава пятая

«Выходи, пес, и умри, как мужчина!»

Это называется крепость? Да ладно! Укрепление на острове в Выборгском заливе, которым я недавно владел, и вполне возможно вновь завладею, выглядит неприступным бастионом в сравнении с этим курятником.

Почему курятником? А как еще назвать острог, по двору которого разгуливают куры, а на перильцах вышки, с которой бдительному часовому следует наблюдать за дорогой, в качестве часового восседал петух, красиво подсвеченный заходящим солнцем.

Надо отдать должное птицу, дозорным он отработал на отлично: захлопал крыльями и закукарекал.

Никто из двуногих бесперых предупреждению не внял. Ворота, как были открытыми, так и остались. И даже когда мы оказались в прямой видимости, никто затворить их не потрудился.

Возможно, бойцов беспечного гарнизона ввел в заблуждение приметный плащ Тармо, который после чистки я накинул на плечи.

А может сказалось ожидаемое падение дисциплины в связи с отсутствием начальства.

Так или иначе, но въехали мы на эстский форпост, не вынув клинков из ножен и не выпустив ни одной стрелы.

Десять воинов, мне сказали.

Воинов? Да ладно!

Лично я увидел шестерых перепуганных парней, выбежавших во двор, не потрудившись даже доспехов надеть. Трое и щиты прихватить позабыли.

Баба, кормившая кур и удостоившая нас лишь мимолетного взгляда, выглядела солиднее.

– Оружие наземь! – рявкнул Оспак по-скандинавски.

Пятеро команду выполнили, шестой, похоже, завис. Подъехавший к нему Вифиль выпростал ногу из стремени, несильно пнул эста по кудрявой головушке, а затем отобрал у него копье и бросил его наземь, проворчав, что с такими ледащими врагами славы нам точно не стяжать.

– Этих связать, ворота запереть, – распорядился я. – Ночуем здесь. Виги, на твоих – ужин, Витмид, твоим обшарить здесь все. Ценное поделим, припасы, которые не съедим, заберем с собой.

В изымании явных и скрытых ценностей викинги – лучшие.

– Этих допросить? – уточнил Витмид, показав на эстов, которых уже вязали спешившиеся хирдманы.

– Позже. Нам тут, думаю, дня два сидеть, ждать. Сейчас в первую голову коней напоить и обиходить, – я кивнул на колодец в центре двора: – Потом людей накормить и обустроить, – Я глянул на птичницу и добавил: – Никого не убивать, баб не трогать, добро не портить. Это наше теперь! – Я повысил голос, чтобы до всех дошло. – Повтори!

Витмид повторил. Даже не поморщился. Привык к моим заморочкам.

О том, что надо позаботиться о безопасности, говорить не стал. Сами знают.

Знали. Вихорек, не дожидаясь моей команды, выставил дозоры, взяв под наблюдение оба конца дороги. Вышку наблюдателем обеспечил Витмид: отправил туда Дагбарта и установил порядок смены часовых.

Обедом занялась Заря, подключив к процессу местную дворню.

Я же, как и подобает настоящему князю, отправился искать лучшие здешние покои, чтобы там обосноваться.

Нашел. Не скажу, что покойный Тармо жил в особой роскоши, но спал на простынях. И запас последних имелся, что особенно приятно. Мы с Зарей – люди привычные. Можем и на соломе спать и на попонках. Но «можем» и «хотим» – не одно и то же.

Первая сложность возникла сразу же. Воды в колодце оказалось – чуть. Как пояснили местные – колодцем почти не пользовались. Рядом ручей. Там и воду взять и постираться. Даже поплавать можно: запруда имеется. Бобры постарались. Когда-то.

Коней к ручью и повели, заодно прихватив трех холопов с кожаными ведрами.

Пришла с докладом Заря. Она порадовала: запасы в здешних закромах имелись. Зерно в ларях (от мышей), масло, копчености всякие, мед (как же без него?), соль, брюква с репой. Плюс пара коровенок и несколько десятков кур, стабильно снабжавших гарнизон свежими яйцами. Для прочих телесных нужд – одиннадцать женщин возрастом от 16 до 25. Служи, боец, и ни в чем себе не отказывай. Жена припахала и организовала всех. Ворчала при этом: мол, не царское это дело целой княгине лично холопами рулить, но деться некуда. Бойцы на другом задействованы. Вихорек сумел выделить ей в помощь Хутина и на этом все.

– Зато у нас с тобой хоромы, не то что у остальных, – порадовал я супругу.

Та скорчила рожу. Хоромы! Скажешь тоже.

Тем не менее быту, а особенно быту руководства в этой, с позволения сказать, крепости, уделялось куда больше внимания, чем воинскому обустройству. Подсобные строения по площади занимали больше места, чем казарма, в которой мои четыре десятка разместились с трудом. Точнее, не разместились: десятерым пришлось ночевать в конюшне.

С оружейными запасами тоже было скудно. Два десятка вязанок стрел. Для целой крепости. Моим этот запас на десять минут боя. И в лучшем случае. А когда сын усадил свободных от дозора бойцов на сортировку, оказалось, что треть стрел годится только на истребление белок.

Помимо оружия, скота, холопов, пленных и припасов отыскалось и некоторое количество монет. Немного. Что-то около двух марок серебром. В основном в сундучке Тармо, который нашелся в одном их ларей «командирских апартаментов».

Я отдал монеты Витмиду, чтобы поделил на всех. Мелочь, а людям приятно.

Ночь прошла без сюрпризов, так что я проснулся в прекрасном настроении, предвкушая пару суток праздности с непраздной, но по-прежнему страстной женой.

Увы, наслаждались мы жизнью только до полудня.

Потому что в полдень сторожевой дозор сообщил, что к нам приближается войско. И это было точно не наше войско, потому что наши должны были появиться с другой стороны. Да и рановато для них.

– Что будем делать? – поинтересовался Витмид.

Вихорек ничего не спрашивал. Сразу дунул в рог «все сюда».

Правильное решение: у нас двое дозором со стороны Плескова, а еще четверо в лесу промышляют. Воинам без мяса грустно.

– Что делать? Для начала закроем ворота и начнем готовиться в обороне, – распорядился я. – Сколько их, Борич?

– Конных шестеро и пеших под сотню, – ответил варяжонок, сообщивший новость. – До них еще стрелищ десять. Мы как увидели, сразу сюда.

Десять стрелищ – это пара километров. Для пехоты около получаса, если не спешить.

– С обозом идут?

– Есть телеги. И немало. В хвосте.

– Эт хорошо, – хохотнул кто-то из хускарлов. – Может там, в возах, наше пиво?

Типичный взгляд викинга. «Какой прекрасный доспех! Вытряхну франка, который в нем сидит, и буду носить!»

– Оспак, эстов сюда!

Вид у пленных был не бодрый. Похоже их забыли не только допросить, но и покормить. Или так и задумано?

– Сюда идет отряд в сотню копий, – сообщил я. – Кто это?

Молчат. Переглядываются.

– Ваши? – уточнил я.

Молчат. Боятся.

– Витмид, их уже допрашивали? – спросил я.

Хольд мотнул головой.

– А они вообще меня понимают?

Пожал плечами.

– Вы меня понимаете?

Этот диалект германско-скандинавского, как мне казалось, знают все. Казалось.

– Вы меня понимаете? – спросил я уже по-словенски.

Один отозвался.

– Понимать. Плохо. Не убить. Кушать.

Понятно. Развернутого диалога не получится. Хотя… У меня же кирьялы имеются. А у них со здешними язык похожий. Вроде бы.

– Меткий!

– Конунг! – Лучший кирьяльский стрелок, протиснулся сквозь шеренгу рослых варяжат.

– Попробуй с ними поговорить. На своем, если получится.

Может зря я отца Бернара не взял? Вот кто у меня полиглот из полиглотов.

К счастью Меткому разобрать лопотание пленных удалось. И предположение, кто к нам решил наведаться, от них поступило.

Подмога на заставу идет. Смену везут и припас всякий. Осень начинается, дожди, грязь непролазная. Пока морозом не прихватит, от дорог даже «направлений» не останется.

Еще новость: Тармо весточку дядюшке отправил. И он оказался еще более самонадеянным, чем я предполагал. Написал: мол, небольшая проблемка возникла, купцов родных изобидели. Но тревожиться не о чем. Он разрулит.

Плохая примета: посылать победные реляции заранее.

Пленных загнали обратно в сарай, а я полез на вышку.

На площадке тесновато. Обосновавшийся тут Дьярви ростом был даже пониже меня, зато в ширину мог потягаться со Стюрмиром.

– Конунг, – поприветствовал меня дан, качнув косматой головой.

Шлем Дьярви висел на поясе. Хороший шлем, франкский, со звероватой личиной. В таком в строю неплохо, а вот наблюдение вести сложно, да и тяжеловат. Я бы такой носить не стал, шея бы заболела. А Дьярви – без разницы. Потому что шеи у него нет. Затылок сразу в спину переходит.

С вышки отлично просматривалась леса вокруг, болото на севере, кусочек дальнего озера и, само собой, дорога в обе стороны примерно на километр.

Со стороны восхода галопом неслись два всадника. Наш дозор возвращается. А с захода…

С захода как раз показался авангард потенциально вражеского воинства. Те самые конные. И это не разведка. Сразу авангард колонны. Едут голубчики неторопливым шагом, гордые и непобедимые, шлемы на солнце сверкают. Но не у всех, далеко не у всех. Деталей пока не разобрать. Зрение у меня здесь заметно улучшилось, но не до орлиного. Пришлось подождать, пока поближе подтянутся.

Все верно сказал Борич: шестеро конных. За ними глотает пыль пехота. Вышагивают попарно. Копья покачиваются над головами тростником. Щиты у пеших тоже имеются, что ожидаемо. А вот шлемов нет, только круглые шапки на головах. И немало их, пеших, выходят из-за поворота и выходят.

Мои подлетели к воротам, нырнули в щель, после чего ворота заложили засовом. Жаль, парни мои, что в лесу сидели, к празднику резни не успеют.

– Спускаемся, – велел я Дьярви. – Тут стрелки встанут.

Дан не спорил. Нырнул в люк, обнял срединный столб и заскользил вниз. Я воспользовался лестницей. Таким же опорным столбом, но с набитыми поперек перекладинами.

Однако слез не сразу. Сначала узнал, сколько ворогов нам презентовала судьба, так что дождался хвоста колонны и первых возов и прикинул примерную численность. Получилось порядка сотни.

Нормально. Управимся. А если это люди того эстского князя, у которого прикольное имя, так и вообще отлично. Осетра удобнее потребять по частям.

Спустившись, велел Вихорьку отправить пару лучников на вышку, а сам полез наверх. Не не так, я ведь теперь князь, а князья не лазают, а восходят. Вот и я взошел. На забороло.

Площадка для защитников оказалась мне в самый раз: «зубы» частокола вровень с макушкой шлема. Мне – по росту, а вот большинству моих хускарлов низковато. Ну значит без них обойдемся. Пока.

До шестерки всадников – метров пятьдесят. И, похоже, останавливаться они не собираются. Непуганые. А вот я бы на их месте, увидав закрывающиеся ворота, точно насторожился.

Наверх влезла Заря. Встала рядом, глянула между «зубов», спросила:

– Тоже эсты?

– Сейчас узнаем, – пообещал я. – Метни им стрелу под копыта, когда скажу.

Едут. На первом – шлем, кольчуга, плащ красивый, который топорщат ножны меча.

Всадник слева от него без плаща. Зато у него два копья и два щита. Надо полагать, если дойдет до драки, поделится с лидером вооружением.

У всадника справа копье задрано вверх и к нему прикреплено знамено: то ли крыса, то ли куница на желтом фоне.

Тройка других укомплектована обычно и по меркам местных «шевалье» даже неплохо. По местным. У меня дренги экипированы лучше.

– Стреляй, – произнес я негромко.

Щелкнула и загудела тетива. Стрела ударила в землю. Испуганный конь прянул в сторону. Всадник умело, надо отметить, обуздал его порыв, успокоил. Потом задрал голову и посмотрел на меня. Из-за шлема, надетого на вожака, мне трудно было угадать выражение его лица. А вот мое ему было видно прекрасно. Специально так стал, чтобы и личико мое бородатое в открытом шлеме и сам шлем и даже золотая цепь на шее видны были.

Начинать разговор вожак не спешил. Я бы на его месте тоже не торопился. А вот пехоту бы в боевой порядок перестроил. Эти увальни даже щиты в руки не взяли. Пялились на забороло, на котором разместились мои воины. Что ж любуйтесь. И обратите особое внимание, что на нас на всех шлемы, а не простонародные шапочки с металлическими полосками.

Пока вожак думал, я смотрел на дорогу. На возы. Хвост поезда терялся за поворотом, но шестнадцать штук я уже насчитал. И они не были пустыми.

Хорошо, что я не выставил на забороло всех моих хирдманов. Не спугнуть бы добычу.

Наконец главный поставщик наших потенциальных трофеев разродился вопросом.

Я ничего не понял.

О чем и сообщил ему на языке викингов.

Он оказался вожаку знаком и следующую фразу он произнес уже по-человечески:

– Где мой брат Тармо? Я хочу говорить с ним.

– Не получится, – крикнул я в ответ. – Может позже.

– Позже? Когда?

– Когда умрешь.

Переваривал он эту в сущности довольно простую информацию минуты две. Потом крикнул что-то своему копьеносцу и тот вручил ему щит и копье, которое он тут же направил на меня. И рожу скорчил грозную.

Ой, боюсь, боюсь.

Рядом хихикнула Заря.

А вот всадник внизу, был серьезен. Убийственно.

– Я, вождь Вестеке, клянусь: я убью того, кто убил моего брата!

Сильное заявление.