Текст книги "Князь плесковский (СИ)"

Автор книги: Александр Мазин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

* * *

К утру ничего не изменилось. Эсты сидели на острове. Завалы на гати оставались на месте.

После завтрака я опять собрал совет.

Предложения были. Например, сплести щиты и под прикрытием их и своих стрелков разобрать завал на гати. И попытаться выйти на остров.

План был реализуемый, но я его отверг. Брести цепочкой к острову по скользким бревнам, которые пусть и не всплывают, потому что давно пропитались влагой, но не сказать, что твердая опора. А по обе стороны – топь. В такой ситуации даже с силой брошенное копье может в болото смахнуть. Это в строю, на твердой земле численным превосходством врага можно пренебречь. Так что потери будут и немалые. А я терять никого не готов.

В конце концов сошлись на том, что надо отойти. Оставить здесь парочку конных дозоров, встать лагерем километрах в десяти и выждать.

Нормальный план.

Но просуществовал он недолго.

– Став!

Вот уж кого я не ожидал здесь увидеть. Воевода плесковский собственной персоной. Буквально свалился с коня. Не подхвати его парни, упал бы. И хрипящий конь, весь в мыле, на дрожащих ногах, с кровью из ноздрей. Ябирь подхватил коня за узду, шепнул ему на ухо, прикрыл ладонью налитый красным глаз, чиркнул ножом.

Став засипел, пытаясь что-то сказать. Ему сунули флягу. Помогло.

– Плесков взяли, княже, – прохрипел воевода. – Твой двор держится. Поспеши.

И отрубился.

Глава 29

Глава двадцать девятая

Переговоры

– Отец!!! – закричал новик.

Чуть со стены не махнул. Вовремя ухватили.

– Это кто? – негромко спросила Заря у Гагары.

– Комяка. Старший из мастеров-кожемяк, – ответил норег. – Под боярином Жирославом ходит.

– Уже не ходит, – так же негромко произнесла Заря.

Судя по тому, как мастер висел на перекладине, ноги у него были перебиты.

И на виду был только он. Те, кто его искалечил, прятались за большими щитами.

– Видите это? – закричали из-за щита. – Со всей вашей родней так будет!

И ткнули Комяку в бок железом.

Мастер закричал.

– Со всей родней! – заорали снова. – Открывайте ворота! Тогда пощадим!

Семьи хирдманов жили не в городе, а здесь, на подворье, а вот новики заволновались.

– Ангвлад, следи, – Заря кивнула на ворота.

Варяг кивнул. Но это так, на всякий случай. У ворот, кроме новиков, еще и свей Фрост Ржавчина. Ума хускарл невеликого, но исполнителен и новики для него – мясо. Но доводить до крови не хотелось бы.

– Если откроем ворота, убьют всех! – громко сказала Заря. – И пытать тоже будут всех!

Новики переглядывались. Умом они понимали, но если их родичей мучить станут…

– А я знаю, кто орет! – заявил один из новиков. – Старейшина это! Жировит!

– Вот стервь вонючая! – зарычал сын Комяки. – Мы ж его люди! Отец его, как отца!

– Открывайте! – заорал боярин. – Не то и другие тут повиснут!

Комяке опять сунули железо в бок. Мастер закричал, задергался.

– Каленым жгут, – со знанием дела произнес Вилмар Варгдропи.

Заря не ответила. Изучала щиты, которыми прикрывались враги.

– А давайте откроем ворота! – вдруг предложил Ангвлад. – Нет, не по-настоящему! Откроем, а когда они бросятся, встретим их стрелами и снова запрем!

Гуннар поскреб заросший волосом подбородок.

– А дело говорит молодой, – сказал он Заре. – Может выйти. Все слышали? Действуем!

– Ангвлад, в конюшне пара лошадей осталась, – сказала Заря. – Пусть выведут во двор. И веревки пусть принесут.

– Что ты задумала, госпожа? – насторожился Гуннар. – Не гонца ли послать? Не стоит, не пропустят.

– Что задумала? – Заря подмигнула: – Скоро увидишь!

Комяку прижгли еще раза три, когда со стены подворья женский голос крикнул:

– Довольно! Мы сейчас откроем!

Талис, уже не веривший, что придумка сработает, оживился.

– Молодец, – бросил он боярину Жировиту. – Будет тебе награда.

«Быстро умрешь», – добавил он мысленно.

Оставить в живых он собирался лишь тех, из кого получатся хорошие рабы.

Прятавшиеся за большими щитами воины приготовились. Они знали, что делать. Стремительный бросок через площадь, ворваться внутрь и бить всех, кто мужчина. Женщин – как получится. Княгиню не трогать ни в коем случае. Она и сын – заложники.

Некоторое время ничего не проиходило, потом случилось то, чего все они ждали: створы ворот пришли в движение.

– Не спешим! Ждем! – крикнул воям Талис.

Створы тяжелые: дуб, железо. Быстро не закроешь, даже если передумают. Но пусть откроют пошире.

Открылись. Талис, глядевший в щель между толстыми досками щита, увидел то, что хотел. Три человека. Три воина, позади которых пустой двор. Нет, два воина, а посередине – женщина. Только одета как воин. Та самая дочь князя Трувора. Не затоптали бы ее мимоходом?

Но говорить своим Талис ничего не стал. Еще замешкаются. Сын здешнего князя в любом случае у него будет. Договорятся.

– Взять! – крикнул он.

Щиты упали. Полторы сотни латгалов прогрохотали по ним и помчались через площадь. Около ста шагов, два десятка ударов сердца…

Талис не сразу понял, что произошло. С его места были видны только спины тех, кто бежал сзади. А когда понял, то злобно выругался. В его воинов стреляли.

«Видно не все согласились с княгиней», – мелькнула мысль.

Это значило, что он, Талис, был прав, когда велел сразу ударить.

А потом случилось то, чего военный вождь латгалов не ожидал.

Ворота начали закрываться. И что действительно скверно: они закрывались слишком быстро…

…Крупы коней ожгли плетьми, и они рванулись изо всех сил. Хускарлы тоже вцепились в канаты, помогая лошадям.

Створы ворот и впрямь были тяжеленные, но когда их тянут с такой силой, становятся намного подвижнее.

С того мига, когда они пришли в движение и до того, когда они с грохотом сомкнулись, Заря успела выпустить только три стрелы.

Створы ударились, отскочили, совсем немного, заставив людей и лошадей упереться изо всех сил, и встали уже твердо. Последнюю стрелу Заря выпустила, когда дубовый запорный брус лег в пазы. Выпустила в ногу единственному ворогу, успевшему ворваться в крепость.

– Вяжите его! – крикнула она хускарлам, и побежала к лестнице.

У нее еще половина колчана.

Гнев, который испытал Талис после первого штурма с нынешним было не сравнить.

Бешенство Талиса стоило жизни боярину Жировиту и еще нескольким словенам, подвернувшимся ему под руку. Увы, это не вернуло жизни тридцати семи храбрецам, подло побитым норманскими стрелками.

А еще ему вдобавок пришлось посылать переговорщиков, чтобы позволили забрать из-под стен мертвых и раненых. Пришлось, потому что вольные, которых прислали племена, начали роптать. Даже собственные дружинники Талиса смотрели в сторону, потому что большая часть тех, кто сегодня пал, были из них.

Забрать своих латгалам позволили. И чтобы окончательно притупить гнев воинов, Талис позволил им немного пограбить и потешиться с горожанами. Трогать запретил только те дворы, на которые указал Курнява, в верности которого Талис не сомневался. Курнява сам из латгалов по матери и жена его тоже из их племени. И это он открыл латгалам ворота, а не боярин Говен, который должен это был сделать по слову князя Елдеты. Говен вообще из города пропал.

Но с Елдеты Талис спросит потом. И даже хорошо, что договоренность с эстами нарушена. Потому что Талис решил: не станет он сжигать город. Решил сегодны, после того, как увидел, какую добычу взяли здесь его воины. Словенских богатств оказалось так много, что воины снова повеселели.

Однако о покойниках не забыли. Горожан выгнали из города и велели собрать большой костер. На него возложили убитых и подарки. Кое-кто говорил, что надо бы принести в жертву богам десятка два здешних. Чтоб было, кому прислуживать и веселить покойных на той стороне. Талис не разрешил. Он не станет резать этих овец. Через год-другой, когда они обрастут шерстью, он снова придет их стричь.

А сейчас ему нужна казна норманского конунга.

На переговоры Талис отправился сам.

И княгиня тоже вышла сама. Не побоялась. Ловко спустилась по веревке и встала в десяти шагах от ворот. Одета, как воин. Под шлемом даже не разобрать, красива ли.

– Зачем ты здесь, вождь Талис? – спросила она. – Смерти ищешь?

Гордая. Вне стен она, считай, в его власти, а дерзит.

Но храбрость следует почитать. И выказывать.

Талис знал, что со стены за ним наблюдают стрелки. Но он снял шлем, выказав именно ее, храбрость. А еще ему было любопытно, как выглядит дочь князя Трувора, на которую польстился норманский конунг.

Он угадал.

Княгиня тоже сняла шлем. Не постеснялась показать непокрытую голову.

Красивая. И сильная. Жаль, не получится у него породниться с Трувором Жнецом. Такая жена ночью горло перехватит.

– Зачем я здесь? Потому что этот город теперь мой, – заявил Талис. – Но вы храбро бились, потому я разрешу тебе и твоим людям его покинуть. Возьмете с собой то, что сможете унести, даже оружие.

– Ты так добр! – Княгиня улыбнулась. – Даже если бы ты сейчас сказал правду, а я знаю, что ты соврал, я бы все равно ответила «нет». Однако я дам тебе совет, вождь Талис: уходи! – Она повысила голос, чтобы ее слышали с той стороны площади, где за щитами прятались воины-латгалы. – Беги как можно быстрее. Когда сюда придет мой муж, всех вас ждет смерть!

– Он не придет, – усмехнулся Талис. – Он сейчас гоняет по болотам одного ловкого эстского князька. Откуда ему знать, что я здесь?

– Ты так уверен, что его никто не оповестил?

Заря с удовольствием сказала бы другое. Объяснила бы, кто он есть, и кто она такая. И что с ним сделают ее муж и ее отец. С ним и со всем его родом. И что она не верит ему и на конский волос, так что лучше сгорит, чем сдастся.

Она бы так и сказала, если бы не сын.

Нет, сдаваться она не собиралась. Ни за что.

Но выиграть немного времени – надо. Хотя бы один день. Потому Заря смирит гордость и сделает вид, что раздумывает. А потом, возможно, попросит еще немного времени. Кто-то непременно должен был добраться до Ульфа. Обязательно должен. Пусть Перун и не хочет ее принимать, но ради продолжения их рода он поможет. Непременно поможет. Ульф придет.

– Он не знает, – сказал латгал. – Отсюда, – Талис показал на стену, – не сбежало ни одного человека. Я этом уверен. А эти, – Талис показал большим пальцем за плечо: на город за спиной: – Эти, да, могли бы. Но они не станут его предупреждать, – Талис снова ухмыльнулся: – Они вас не любят, княгиня. Они мне ворота сами открыли.

– Не любят, – согласилась княгиня. – Некоторые. Не все. Я думаю, мой муж уже скачет сюда. Беги, Талис, пока у тебя еще осталось, кому бежать. И знаешь что… Чтобы перебить вас всех, мне не понадобится помощь мужа. Ты жив только потому, что я ночью спутала тебя с другим фазаном. Надеюсь, он мертв?

«Ах ты тварь, – подумал Талис. – Значит, это твоя стрела ранила моего первенца!»

– Он жив и здоров! – процедил Талис. – Стрела застряла в кольчуге.

– Значит, только рука. Сожалею. В следующий раз возьму стрелу получше. Еще пару раз на нас полезете, и мы перебьем всех. И знаешь…

– Что⁈ – рявкнул Талис, стараясь сдержать ярость.

– Мы ведь еще не оборонялись по-настоящему. Убивали вас по-доброму. А можем и по-плохому. У нас ведь и кипяточек есть, и смола горячая наготове. Слыхал, как кричат обожженные смолой? Песни слаще я в жизни не слышала. С удовольствием послушаю снова!

– Поговорила? – процедил Талис.

У него даже щека задергалась от ярости.

– Поговорила? Там теперь меня слушай! Огнем меня пугаешь? А сама в огне сдохнуть не хочешь, нет? Даю тебе время до заката! Или ты с твоими недобитками убираетесь из города с тем, что унесете в руках, или я сожгу этот проклятый богами город с вами вместе! Ты поняла меня?

«А ведь сожжет, – подумала Заря. – Он же сейчас пеной исходить начнет, аки берсерк».

До вечера, значит? Ага. Уже согласилась! Да ни за что! Но об этом ни слова. Надо выиграть время. Сначала до вечера. Потом еще попросить. До утра. К этому часу он, может, успокоится и вспомнит, сколько всего в княжьем тереме хранится. И что скажут его вои, если это все сгорит.

Время. Нужно время.

Ульф обязательно узнает. Он придет. Заря помнила историю Гудрун. Той было куда как труднее. Отдаваться врагу, чтобы сохранить наследника Ульфа, которого Сваредоттир считала погибшим. Заря бы так не смогла. Или смогла? На что она готова ради спасения Рагнвальда? Да на все!

«Помогите нам боги! – истово попросила Заря. – Перун молниерукий! Не хочешь меня принять, так прими сына моего. Обереги! Дай знать моему Ульфу, что мы в беде!»

Латгал продолжал говорить. Грозил, стращал, брызгал слюной. Наконец выговорился, умолк.

И тогда она ответила.

– Я услышала тебя, князь, – сцепив зубы, спокойно ответила Заря. – До заката.

Повернулась и пошла, не оглядываясь, и чувствуя, как затылок ей упирается злобный взгляд чудина.

Талис глядел вслед норманской подстилке и удивлялся своей ненависти к ней. Он, Талис любил женщин. Красивых – в особенности. И паче – красивых и гордых. Хотел их, хотел от них сыновей. Да просто завалить и овладеть. Эта такая и есть: красивая и гордая. Но ее Талис не хотел. Ни женой, ни наложницей, никем. Талис ее не желал как бабу. Он желал ее убить. Унизить, растерзать, заставить выть от боли и ужаса. Никогда раньше с ним такого не было.

Но ведь женщины раньше никогда не убивали его воинов. Не били стрелами его сыновей. Он, Талис, не сказал ей правды. Ее стрела перебила жилу в руке сына. Рана заживет, но рукой как прежде, ему уже не владеть. И наследником Талиса не быть. Не может калека быть военным вождем.

Надо уходить. Нельзя стоять на открытом месте, когда княгиню поднимут на стену.

Талис повернулся и пошел к своим. Не торопясь, чтобы не подумали, что он боится. Да он и не боялся. Он думал о том, что сделает, когда они все окажутся у него в руках.

Он передумал. Плевать на выкуп! Плевать на гнев Трувора: тот и так им враг. Талис никого не оставит в живых. Никого! А норманского волчонка проткнет мечом на глазах у волчицы. А потом отдаст ее воинам. Они будут брать ее один за другим, один за другим, пока она не сдохнет. А если все-таки не сдохнет, Талис лично загонит копье прямо ей в дырку. Вот подходящая смерть для женщины-росомахи!

Глава 30

Глава тридцатая.

Последний штурм

Пятьдесят три. Считая меня. Ровно столько я смог взять с собой. На большее коней не хватило. Так, чтобы по паре на всадника. Потому что гнать я собирался что было сил, а лошади не люди, не двужильные.

Сказанное Ставом вселяло надежду. Однако я понимал: какой бы крутой не была крепость, а десятикратное превосходство – это очень много. Защитники не могут стоять на стенах круглые сутки. Им нужно спать, есть, просто отдыхать, в конце концов.

Став сбежал, когда латгалы штурмовали мое подворье. Забрал близких и сбежал из города через открытые ворота, которые никто не охранял. Городские ратники попрятались. На стенах они еще могли бы побороться, но не в открытом бою. Но воевода видел: у моей крепости идет бой. Видел и слышал. Моих не застали врасплох и первый штурм они точно отобьют. Даже, если врагов очень много.

После будет труднее. Защитников едва четыре десятка наберется, причем больше половины – новики. Эти гибнут первыми. Хорошо, если после первого штурма останется половина. То есть всего три десятка. Разделим тридцать на три смены и получим десяток. Вдесятером триста с лишним метров периметра не защитишь. Особенно если подготовившиеся к штурму враги гуртом навалятся. Значит при штурмах на стене будут все. И так день за днем. Став сказал: у латгальского вожака сильные воины. Как те, которых мы побили зимой у Елдеты. Такие умеют брать крепости. Если им будут противостоять бойцы, которые не спали двое суток, им стену не удержать.

Нет, я в своих верил. Пару суток они должны и в форсированном режиме выстоять.

Пару суток, не больше. Осталось меньше половины.

* * *

Талиса грела мысль, что этот город теперь – его. Весь. Все здесь его. Даже большой корабль, который стоит в сарае на берегу реки. И все немыслимые богатства, которые награбил норман – тоже будут его. С ними он наберет новое войско, много сильнее нынешнего. И плевать ему тогда и на месть варягов! И на мирных вождей плевать! Талис объединит все латгальские племена. Станет великим князем, покорит эстов, ливов, всех! Оттеснит кривичей, заберет словенский Полоцк, на равных сойдется с русами Рюрика или договорится с ним тоже на равных. Великий князь с великим князем. Да, так и будет.

Но за это будущее еще придется сражаться. Талис допускал: у росомахи могут оказаться умные советники, которые уговорят ее не открывать ворота. Это значит, что потребуется новый штурм. Талис не собирался попусту терять людей. У него и так осталось меньше трех сотен. Брать крепости Талису приходилось. Он знал, как подвести к стенам насыпь, сделать таран или построить башни выше здешних, не таких уж высоких стен. Дерева в городе хватало. Скота тоже. Сырые воловьи шкуры и от стрел прикроют и от огня защитят. Но это так, предосторожность. В то, что защитники рискнут пустить в дело горящую смолу, о которой проболталась бешеная баба, Талис не верил. Если полыхнет город, они сгорят вместе с ним.

* * *

Я гнал, не жалея коней, и к полудню мы выбрались на дорогу вдоль Великой.

Дорога не ахти, но всяко лучше лесных троп. Мельком подумалось: надо дорожной сетью вплотную заняться. Рим ведь держался не только на легионах, но и на качественных дорогах, позволявших легионам передислоцироваться. Ах, какие у них были дороги! До сих пор держатся. Там, где не разобрали.

Я менял Вороного на заводную и обратно каждый час. Шли на рысях, не останавливаясь. К сожалению, приходилось равняться по последним. У кого-то лошади похуже, а кто-то весит на четверть больше, чем я.

Была мысль: оторваться с десятком самых проворных, но я удержался. Надо сразу вломить ворогам так, чтобы не встали. С десятком не выйдет.

Когда вдали, над вершинами деревьев, показалась моя дозорная башня, я почувствовал, что немного отпустило. Над ней все еще реял флаг с волчьей головой.

* * *

– Вечер! – закричали с площади. – Открывай ворота!

Кричал не Талис. Заря запомнила его голос.

– Рано! – крикнула она в ответ. – Солнце еще не село!

– Когда оно сядет, твой дом станет моим!

А вот это уже Талис.

– Добром или силой! Выбирай сейчас!

– Дай мне еще подумать! – крикнула Заря, повернулась к Гуннару. – Мы готовы?

– Нет, – покачал головой тот. – Но лучше не будет. Может и хорошо, если они нападут засветло. Стрелкам проще.

– Как думаешь, на что они надеются? – спросила Заря. – Я даже лестниц не вижу.

– А я вижу, госпожа, – напряженно проговорил Гагара. – Туда глянь.

Заря повернула голову, шлем ограничивал боковой обзор, и посмотрела. И увидела.

* * *

Солнце клонилось к верхушкам деревьев, когда мы достигли посада. Первый брошенный взгляд – на корабельный сарай. Тот выглядел нетронутым. Хочется верить, что Любимчик – внутри и в целости.

На пристани было пусто. В посаде тоже. На городских стенах – никого. Наш враг оказался недостаточно предусмотрителен. Или слишком самонадеян. Может и хорошо. Если их действительно столько, сколько сказал Став, то нашей полусотней их не напугать.

А вот ворота закрыть могут.

Если еще не закрыли.

Со мной поравнялся Стег.

– Посмотри туда, княже, – сказал он.

На берегу Великой, у самой воды громоздились коровьи туши. Несколько десятков ободранных коровьих туш. Даже со ста метров можно было разглядеть мириады кружившихся над ними мух. Черные облака мух. И сами туши были усижены так густо, что местами казались черными.

«Столько брошенного мяса, – не понял я. – Зачем?»

А потом понял.

Башни. Вот что увидела Заря. Довольно неказистые, но достаточно высокие, чтобы настилы для стрелков оказались выше стен. Крыша и вся передняя часть их была розовато-серого цвета. Латгалы покрыли дерево сырыми шкурами. Небось еще и вымочили их предварительно. Такие быстро не поджечь, даже облив маслом.

Башни выползли с боков, с улиц, выходящих на площадь. Огромные колеса из толстых деревянных спилов были неуклюжи. Но для ровной поверхности рыночной площади годились.

«Катапульта», – подумала Заря. – Но тут же отбросила мысль. Передние щиты на башне даже с виду толстенные. Еще и кожа.

Она представила, что будет дальше. Башни пододвинут к стене вплотную. Потом сверху, прямо на забороло станут прыгать латгалы. А другие латгалы будут стрелять. И тоже сверху.

Решение пришло мгновенно.

… Ворог вошел в ворота Плескова. Открытые ворота. Их никто не охранял. Горожане, надо полагать, разбежались. Те, кто успел. А враги были заняты. Штурмовали мою резиденцию. Я увидел две деревянные башни. А еще я увидел, как прямо сейчас с дозорной вышки сбрасывают мое знамя…

– Гагара, убирай всех со стены, – распорядилась Заря. – По четыре бойца в передние угловые башни! – приказала она. – Два стрелка, два хускарла. Во все четыре. Ангвлад, ты в правую переднюю башню! Комар – ты в левую. Напарников себе подберете сами! Стрелять начинаете, когда они на стены полезут и то не сразу. Пусть накопятся. Гуннар, остальных – в дом. Быстро!

Терем тоже неплох для обороны. Он так и задумывался. Последний оплот. Плохо, что деревянный, и глиной с золой не обмазан. Поджечь легко. Но вряд ли Талис станет сжигать будущую добычу.

– Посмотрела? – закричали снизу. – Поняла? Живо открывай ворота, не то всех убьем!

Опять не Талис.

– Погодите! – закричала Заря. – Мы сейчас выйдем, только вещи соберем!

– Давай живей! – Вот это уже Талис.

Башни остановились.

Заря оглянулась на двор. Гагара все понял правильно. В терем тащили мешки с зерном, челядь бегала к колодцу и обратно, наполняя водой затянутые внутрь бочки. Дрова тоже несли. Живность, к сожалению, придется оставить. Кроме кур. Копчености всякие и так внутри. Должно хватить. И на воев, и на их семьи, и на челядь. Многолюдно будет в тереме. Но ничего, потеснятся.

Стрелки уже заняли места в башнях. Заря на стене осталась одна.

С площади ей вопили раза три.

Враги не спешили, потому что видели: защитники покинули стены и дозорная вышка тоже опустела. И обоснованно предположили, что защитники собираются внизу, во дворе.

– Сейчас, уже! – крикнула Заря. – Ворота отпираем!

Вроде, закончили. Гагара стоял на крыльце и сигналил руками «Ко мне!»

– Заходите! – крикнула Заря, заметив, как поползли вперед башни.

Она бы с удовольствием посмотрела, как враги будут тыкаться в запертые ворота, но надо было уходить.

Хотя кое-что она и с крыши терема увидит.

Оборона внутри уже была организована. У узких окон – щиты. Входные двери прямо сейчас забивали досками для скамей. Наглухо. Потом еще и стол приставят и тяжелым прижмут. Пусть вороги «порадуются», когда двери порубят.

Заря взбежала на крышу.

Тут тоже все было приготовлено для обороны. Братья Варгдропи подкатили несколько увесистых колод к нужному месту. Над дверьми и крыльцом имеется навес. Достаточно крепкий, чтобы выдержать, например, снег. Но когда на него рухнет дубовая колода в три пуда весом, столбики точно не устоят. И все это упадет на головы тех, кто ломает двери.

Когда муж придумывал их дом, он учел и это. И конечно то, что им, возможно, придется этот дом защищать. Вдоль края крыши – барьер в полсажени высотой и с прорезями, чтобы можно было прямо вниз стрелять. А вдоль барьера полоса плоская примерно на пару шагов Зари в ширину. А дальше уже скат самой крыши.

Стоя у барьера, Заря была всего лишь на несколько локтей выше, чем зубцы частокола. Так что отсюда Заря видела только часть площади, а то, что происходило перед воротами – нет.

Но судя по тому, как возмущенно вопили латгалы, запертые ворота оказались для них сюрпризом.

О! Башни опять пошли.

Не было у них откидывающейся стенки. Только что-то вроде двери. И из этих дверей на стену начали прыгать враги.

Спрыгивали и сразу бежали к лестницам.

Стрелки на башнях вели себя правильно. Выжидали. И только когда на стенах скопилось примерно полсотни ворогов, полетели первые стрелы. Сидевший в левой передней башне Комар сообразил бить тех, кто как раз спрыгивал с башни на забороло.

Это ведь намного проще, чем подстрелить летящую куропатку.

А вот Ангвлад и его напарник стреляли вдоль стены. Но это тоже неплохо. Промахнуться просто невозможно. Разве что лишнюю стрелу вогнать в того, кто уже не боец.

– Начали! – закричала Заря.

И они начали. Все. Стрелки стреляли, хускарлы, наклонясь над барьером, метали швырковые копья, которых к кладовых терема было в избытке.

Прекрасное зрелище. Совершенно не готовые к защите враги – под градом стрел.

Ух и ор поднялся.

Заря выпустила с десяток стрел попроще и приготовила парочку особых бронебойных – для Талиса.

Вот только военный вождь подставляться не торопился. Во дворе было несколько интересных целей в шлемах получше, но вряд ли это ее недавний собеседник.

– Талис! – закричала она, поднявшись над барьером. – Слизняк трусливый! Ты где прячешься?

И это оказалось ошибкой.

Забыла Заря, что у врага тоже есть стрелки.