Текст книги "Дипломат. Игры компромиссов 3 (СИ)"

Автор книги: Александр Тордо

Соавторы: Владимир Неровитов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Пока людской поток стремился на улицу, крепко сбитый мужчина в синем комбинезоне с эмблемой боннской коммунальной службы пробирался против течения. На его голове красовалась засаленная фуражка, скрывающая лицо от любопытных взглядов, а на плече висела тяжелая сумка с инструментами.

«Ледников, сукин ты сын, – мгновенно просчитал ситуацию Стрелец, протискиваясь сквозь плотную толпу к центральной лестнице. – Решил-таки пойти ва-банк и устроить диверсию прямо в посольстве».

Глава 6

ГЛАВА 6

ОДИН-ОДИН

Пока растерянные сотрудники посольства, подгоняемые непрекращающимся воем пожарной сигнализации, гурьбой бежали к эвакуационным выходам, в кабинете референта Зотова разыгрывался финальный акт шпионской драмы.

Лжекоммунальщик Анур, умело преодолев людской поток, подобрался к заветной двери. Мужчина еще раз оглянулся, освежил в памяти инструкции и толкнул створку плечом. Она легко поддалась. «Вот придурки, – подумал налетчик. – Даже замки за собой не запирают! Или мальчишка, несмотря ни на что, караулит на рабочем месте?»

Но проверить это умозаключение он не успел. Бандит не успел даже вскрикнуть: жесткий, короткий удар в челюсть застал его в врасплох, а тяжелый хук в область печени мгновенно выбил из легких остатки воздуха. От боли и неожиданности турок повалился на ковер, глухо хрипя и теряя сознание. Кузнецов брезгливо пнул ногой поверженного врага.

В этот момент в распахнутую дверь кабинета зашел Стрелец. Он бегло оценил лежащее на полу тело в синем форменном комбинезоне и понимающе усмехнулся.

– Чисто сработано, Игорь Прокопьевич. Ледниковский гаденыш? – уточнил советник.

– А то! – резидент тяжело перевел дух. – До конца не был уверен, что Ледниковы решаться действовать прямо на территории посольства. Диверсанты хреновы!

– Сам знаешь, у страха глаза велики.

– А Миша, все-таки соскочил, – с досадой заметил полковник.

– Типа того, – едва заметно усмехнулся Стрелец. Он знал, что новость сильно не понравится резиденту, но изменить реальность был не в силах. – Не могу не процитировать симпатичную курьершу: «Из Берлина с любовью!»

– Что ты сказал? Какую еще курьершу? – прорычал резидент.

Не говоря больше ни слова, советник протянул Игорю Прокопьевичу плотный рыжий конверт, полученный от Эльзы.

– Что там? – спросил Кузнецов, предчувствуя неладное.

– Привет от Штази. Люди Вольфа вели меня от самого аэродрома. Оберегали как зеницу ока. Даже захотелось написать им благодарность!

Кузнецов нахмурился. Он достал из кармана связку ключей и, ловко поддев клейкий хвостик конверта, распечатал послание. Внутри лежал всего один листок.

Стрелец приблизительно догадывался, что там могло быть, но любопытство оказалось сильнее. Он едва сдержался, чтобы не заглянуть резиденту через плечо.

– Твою дивизию! – выпалил Кузнецов.

Советник так до конца и не понял, к чему это распространенное ругательство относилось больше: к содержанию записки или к самому факту ее появления. Он решил не форсировать события, а дождаться, пока полковник заговорит сам. Наконец резидент поднял голову, прерывисто дыша от ярости. В руках он держал инициативное письмо, написанное Марфой Григорьевной Ледниковой. Из текста следовало, что женщина, завербованная Штази некоторое время назад, предлагала Берлину мерзкую сделку: шпионские услуги своего мужа – как будущего главы советской дипмиссии в Бонне – в обмен на техническую помощь в смещении действующего посла Истомина.

– Вот ведь сука неугомонная! – прошипел Игорь Прокопьевич. – Продала Родину, продала посольство, продала мужа – продала все.

От ярости полковник так сильно сжал челюсть, что в тишине кабинета отчетливо послышался зубной скрежет.

– А ты полагаешь, он был не в курсе? – советник подлил масла в огонь.

– Умеешь ты, Костя, сгладить углы! – недовольно насупился комитетчик.

Стрелец оценил красоту берлинской комбинации. Теперь все окончательно срослось. Стало понятно, почему Маркус Вольф лично вмешался в эту историю и почему его люди так плотно страховали BMW.

– Что, дружище, обошел тебя хитрый Миша на крутом вираже⁈

– Ну это с какой стороны посмотреть! – огрызнулся Кузнецов. – Урок мы ему все-таки преподали, заставили попотеть!

– В таком случае поздравляю: один-один! Тоже результат, – не то поощрительно, не то с некоторой долей иронии произнес советник.

Полковник поднял трубку внутреннего телефона:

– Дорохова ко мне! Срочно! – рявкнул он невидимому собеседнику.

* * *

Пожарная сирена наконец смолкла, оставив после себя звенящую, напряженную тишину. Посольство возвращалось к привычному ритму: растерянные сотрудники, чертыхаясь, поднимались обратно в свои кабинеты. Внешне все выглядело как обычная техническая накладка – случайная сработка. Но это было не так.

С Ледниковыми все стало понятно. Теперь голова полковника была забита лишь тем, как осуществить задержание, чтобы ни одна живая душа вокруг, включая коллег по дипмиссии, даже не догадалась, какой шпионский скандал разразился в советском посольстве. Игорь Прокопьевич вертел в руках ставшую бесполезной папочку мадам Ледниковой. «Эх, Марфа Григорьевна, имела ты шанс выпутаться из этой истории с наименьшими потерями, – разочарованно подумал резидент. – Да ума не хватило».

Парни Кузнецова бесшумно поднимались по ступенькам дома, в котором жили Ледниковы. Миновав последний пролет, старший оперативной группы лейтенант Дорохов решительно нажал на кнопку звонка.

За дверью послышались осторожные неуверенные шаги. Дорохову в какой-то момент показалось, что он слышит прерывистое дыхание человека на той стороне.

Ледников не знал, кто именно так хочет попасть в его служебные апартаменты. Но в одно мгновение ему стало абсолютно все равно – запредельное напряжение последних дней сыграло с ним злую шутку. Он снял цепочку, повернул защелку замка и распахнул дверь. Увидев на пороге церберов Кузнецова, дипломат все понял без слов. И все равно не смог удержаться от идиотского:

– Что вам здесь надо? Вы, вообще, в курсе, к кому врываетесь?

Дорохин равнодушно отстранил Юрия Антоновича плечом, открывая проход для коллег. Переступив порог, лейтенант заметил, как Марфа Григорьевна рванулась к небольшому столику и схватилась за телефонную трубку. Он решительно шагнул к женщине и нажал на рычаг телефонного аппарата, как будто поставил точку. Гудок оборвался. Ледникова побледнела. Она поняла, что их грандиозный план дал сокрушительный сбой. Вопрос заключался только в том, кто именно прокололся: ее никчемный муж или куратор из Штази. Степень собственной вины она даже не рассматривала.

На периферии сознания возникла фигура последнего из незваных гостей. Тот аккуратно прикрыл входную дверь и запер ее на замок, окончательно отсекая предателей от внешнего мира.

«Будут убивать! – в панике подумала женщина. – Нет, это же Германия… Может, все еще образуется?» В голове закрутилась бешеная пляска с саблями: отчаяние и надежда сменяли друг друга с такой неистовой скоростью, что Марфа Григорьевна почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног.

Юрий Антонович сделал вид, что не заметил: его супруга вот-вот грохнется в обморок. Он понуро прошел в гостиную, опустился в свое любимое кресло и с тоской смертельно раненого зверя посмотрел по сторонам. Опытный номенклатурщик понимал, что видит весь этот привычный домашний антураж в последний раз.

– Гражданин Ледников! – спокойным и оттого еще более страшным голосом обратился к нему Дорохов. – У вас и у вашей жены есть пять минут на сборы. Для всех будет лучше, если вы оба проявите благоразумие и будете вести себя с достоинством.

Юрию Антоновичу отчаянно захотелось выпрыгнуть из окна. «И пусть тогда эта чертова дура сама разбирается с архаровцами Кузнецова!» – представив подобную линию развития событий, Юрий Антонович гомерически расхохотался.

– Не стоит здесь устраивать балаган, – лейтенант совершенно не понял этой внезапной вспышки веселья.

– Эх, молодой человек! Какой уж тут балаган⁈ – махнул рукой Ледников и в сопровождении одного из оперативников направился в спальню переодеваться.

– Начинайте, – Дорохов отдал приказ приступить к обыску.

Марфа Григорьевна так и осталась сидеть на полу, прислонившись спиной к стене. Она, словно выброшенная на берег некрасивая рыба, судорожно и беззвучно хватала ртом воздух.

– Гражданка Ледникова, вас это тоже касается, – сухо продолжил старший группы. – Или поедете с нами в халате?

* * *

Советский посол в Федеративной Республике Германии Алексей Федорович Истомин находился в крайней степени раздражения. Сработка пожарной сигнализации – вещь сама по себе неприятная. Но когда это событие приобретает рукотворный характер, да еще и накануне визита Генерального секретаря, оно мгновенно превращается в ЧП государственного масштаба.

Глава дипмиссии расположился за массивным дубовым столом, на котором в беспорядке громоздкими стопками лежали папки с гербами МИД СССР. Посол в который уже раз снимал и протирал фланелевой салфеткой роговые очки – именно этот монотонный жест выдавал его крайнее напряжение. Алексей Федорович знал наверняка: при определенном развитии событий подобный прокол может стоить ему карьеры.

На фоне потепления отношений между Западом и Востоком ФРГ превратилась в точку притяжения для всего советского политического истеблишмента. В кремлевских кабинетах шла ожесточенная борьба за влияние и, как следствие, за его кресло в Бонне. С чьей-то легкой руки в Москве распространилось мнение, что уровень доверительности в отношениях с Генсеком напрямую зависит от участия в процессе разрядки. «Ну а где куется эта разрядка, если не в Бонне?» – завистливо рассуждали интриганы со Старой площади.

Больше всего Истомин опасался даже не за собственную номенклатурную судьбу. Хотя и это обстоятельство имело значение. Для него было крайне важно довести до конца оформление советско-германского союза. Действовать в интересах общего дела – в силу особенностей характера – Алексею Федоровичу всегда было куда легче, нежели в личных.

Напротив него сидел резидент КГБ полковник Игорь Прокопьевич Кузнецов.

– Игорь Прокопьевич, вы уверены? – в который уже раз переспрашивал Истомин. – Ну интриган, ну карьерист, ну авантюрист… Но чтобы предатель? Да он же всю свою жизнь беззаветно служил партии и Отечеству… Ничего не понимаю!

Полковник открыл папку, достал оттуда берлинский конверт и протянул собеседнику. Истомин со смешанным выражением брезгливости и недоверия принялся вчитываться в инициативную записку Марфы Григорьевны. Ему хотелось выплеснуть все свое возмущение, но нужных слов не находилось. Предательство само по себе всегда оставалось для Алексея Федоровича худшим из человеческих пороков. Но то, что оно исходило от столь талантливого и доверенного сотрудника, как Юрий Антонович, окончательно дезавуировало его картину мира.

– Не он первый, не он последний, – философски заметил резидент. – Самое главное – вовремя взяли.

– И где они сейчас?

– Вариантов немного. У меня, – коротко ответил Кузнецов.

– Но вы же понимаете?..

– Понимаю!

– Откуда у вас это письмо?

– Вольф прислал, – не моргнув глазом, ответил полковник.

– Серьезно? – в голове у опытного Истомина мгновенно прокрутилась хитроумная комбинация берлинца. – М-да, на лету подметки отрывает!

– Не могу не согласиться.

– А что с этим турком или кто он там на самом деле?

– Тоже у меня.

– Но как же… Придется сообщить властям. Начнется скандал, поднимется пресса! – вслух рассуждал посол. – А если мы этого не сделаем, Бонн обвинит нас в похищении человека на своей территории. И все это дерьмо – накануне визита Леонида Ильича. Может, стоило подождать, Игорь Прокопьевич?

– А что бы это дало? – усмехнулся резидент. – Шпион в ближнем окружении Генсека во время саммита – это будет похуже, нежели липовый монтер у нас в посольстве.

– Но мы… мы должны с этим что-то делать. Мы не сможем скрывать… ЧП… бесконечно! У этого электрика или сантехника наверняка есть родственники, сообщники… Да мало ли кто! Любовница, в конце концов. Они будут его искать.

– Это мы еще посмотрим, – в голосе полковника послышался азарт хищника.

– Надеюсь, это не то, о чем я подумал? – Истомин с сомнением посмотрел на собеседника.

– Не совсем, Алексей Федорович… – удовлетворенно произнес Кузнецов, указывая на письмо Ледниковой. – Вольф, несмотря ни на что, все еще мой должник. Сейчас проведем очную ставку турка с Ледниковыми, задокументируем все как положено, а потом пусть Миша подчищает. Уж поверьте, комар носа не подточит. У нас таких мастеров и близко нет. Никто и никогда не узнает, что в посольство проник посторонний! Мы здесь совершенно ни при чем! Ну а после завершения переговоров отправим Ледниковых на Родину. Пусть там разбираются, что с ними делать и как наказывать.

– А вы не боитесь, что эта история несмываемым пятном ляжет на репутацию вверенного мне посольства? – прямо поинтересовался Истомин.

– А кто об этом будет знать? – жестко парировал разведчик. – Вы, я, Басов и мои оперативники?

– А Москва? Там ведь тоже люди…

– Те люди давно усвоили простое правило: болтун – находка для шпиона. Лишний шум вокруг этой зарвавшейся номенклатурной четы никому не нужен. И Юрию Владимировичу тоже…

– Я все равно не понял, а что будет с турком?

– На Родину поедет…

* * *

В уютной ведомственной квартире Кузнецовых, расположенной в тихом зеленом квартале Бад-Годесберга, пахло яблочным штруделем с корицей, крепким чаем и ландышами. За окнами сгустились майские сумерки, и Римма Карловна взволнованно поглядывала на часы. В последнее время ее не на шутку волновало состояние мужа. Игорь Прокопьевич постоянно задерживался на работе, приходил домой задумчивым и часто отвечал невпопад. «Господи, скорее бы прошла вся эта суета с приездом Леонида Ильича и посольская рутина вернулась в привычное русло», – подумала женщина, аккуратно вытаскивая из духовки аппетитную выпечку.

Да-да, несмотря на то, что ее драгоценный Кузнецов упрямо называл этот кондитерский изыск «яблочным пирогом», она жестко настаивала на «штруделе». Римма Карловна достала красивую жестяную банку и слегка присыпала десерт корицей. В морозилке ждало своего часа сливочное мороженое. Женщина планировала добавить его при подаче на стол: полковнику безумно нравилось сочетание горячего и холодного. «Только если он задержится еще на десять минут, о любимом контрасте придется забыть», – жена резидента с досадой поставила специю на место.

Наконец из прихожей раздался нечеткий звук отпираемого замка. Римма Карловна обрадовалась от всей души – все-таки у вечера появились шансы пойти по плану. На пороге показался муж.

– О, какие соблазнительные запахи! Неужели меня ждет мой любимый яблочный пирог⁈ – весело произнес полковник вместо приветствия.

– Игорек, пока ты переоденешься и помоешь руки, твой штрудель уже будет стоять на столе, – улыбнулась Римма Карловна.

Кузнецов рассмеялся.

– С мороженым?

– С мороженым! Но сначала – шницель с зеленым салатом.

– Риммочка, мяса не хочу, я и так сегодня свирепее некуда, – вздохнул полковник. – Лучше дай двойную порцию сладкого.

– Как скажешь, – быстро согласилась жена. У Риммы Карловны было чрезвычайно важное дело к мужу, и спорить из-за ужина она не собиралась.

Обменявшись новостями о прожитом дне и подождав, пока супруг покончит со сладким ужином, Римма Карловна приступила к деликатной части программы. Она достала из кармана элегантного домашнего платья сложенный вчетверо листок. «Ну вот, началось в колхозе утро… И дома нет покоя», – разочарованно подумал Игорь Прокопьевич.

– Ну что там еще стряслось? Марсиане решили записаться на прием к Генсеку? – полковник сделал неловкую попытку отшутиться.

– Здесь не до шуток, – Римма Карловна требовательно посмотрела на супруга. – Вопрос действительно важный!

– Ладно, куда от тебя денешься⁈ – Кузнецов знал жену как себя: она не отстанет. – Давай уже, что ты там приготовила?

Римма Карловна молча протянула ему бумажку.

– Твою дивизию! – выругался резидент. – Прости, Риммка, не сдержался. Как это к тебе попало?

– После уроков меня остановила группа симпатичных женщин, – спокойно ответила она. – Попросили помочь. Сказали, им больше не к кому идти.

– Римма, сколько раз я тебе говорил: не связывайся с незнакомцами! Даже если они кажутся самыми милыми и распрекрасными людьми на свете. Мы ведь не в Москве!

– Знаю, Игорь, знаю, – перебила она его. – Мы не в Москве и даже не в Варшаве! Я тебя за все годы хоть раз о чем-нибудь просила?

Кузнецов внимательно читал письмо, полученное Риммой Карловной от неизвестных ходатаев. Лицо его мрачнело с каждой секундой. Резидент чувствовал: еще немного, и накатит жестокая головная боль.

– Одевайся!

Супруга не стала уточнять, что именно он имеет в виду. Они никогда не разговаривали о важном дома. Игорь Прокопьевич считал, что береженого Бог бережет, и приучил к нехитрым правилам всю свою семью.

Вскоре они молча прогуливались по благополучным кварталам дипломатического Бад-Годесберга. Римма Карловна не торопилась. Она прекрасно знала: полковник сейчас привычно сканирует окрестности, проверяя, нет ли за ними хвоста.

– Дорогая, это не новость! – наконец собрался он с духом.

– То есть люди от имени десятков тысяч моих соотечественников, не по своей вине разбросанных по всему Союзу, поехали в Москву ради прошения в Верховный Совет? А их стали… задерживать прямо по пути? – на глазах Риммы Карловны выступили слезы. – Да как же так⁈ Столько лет прошло! Неужели мы не можем вернуться туда, где жили веками⁈ Ведь люди всего-то и просят: помогите сохранить традиции и культуру или дайте возможность воссоединиться с родственниками. Игорь, это простые люди, работяги, которые тяжелым трудом зарабатывали себе на жизнь! Они никакие не диссиденты! А вы их в каталажку⁈ Злодеев вам, что ли, не хватает⁈ Разве так можно?

– Римма, это цена!

– Це… что? – опешила она.

– Это цена! То, что я тебе сейчас скажу, должно остаться строго между нами.

– Обещаю!

– За рамками публичных мероприятий между Леонидом Ильичом и канцлером будет достигнуто негласное соглашение. Советские немцы получат право на выезд. Не сразу… И небольшими группами…

– Тогда зачем? – она недоуменно посмотрела на мужа.

– Затем, что наверху не все согласны с подобной вольницей, – глухо ответил полковник. – Там резонно опасаются: вслед за немцами придется выпускать евреев, прибалтов и черт знает кого еще. Это мнение большинства.

– Да что ж это за времена такие⁈ – в сердцах воскликнула Римма Карловна, кутаясь в кашемировую шаль.

– Или так – или никак, Римма!

Кузнецов никогда не страдал от избытка иллюзий. Он просто обнял супругу за плечи, зная, что она, взвесив полученную информацию, поймет, что это лучшее из худшего.

* * *

В квартире политического советника Басова стоял полумрак. Гостиная освещалась только точечным светом и мерцающим экраном телевизора. Укутавшись в теплый клетчатый плед, Альбина увлеченно смотрела «Место преступления». Этот немецкий детективный сериал набирал обороты с выходом каждой серии. Зрители с нетерпением ждали очередного расследования, а во время трансляции улицы Бонна будто вымирали.

Стрелец вернулся домой в тот момент, когда на экране комиссар Финке в исполнении Клауса Шварцкопфа сорвался в песчаный карьер. Беглый преступник Бродшелл картинно застыл на краю обрыва: детектив под толщей песка уже задыхался, и счет шел на минуты. Злодей мучился дилеммой – спасти преследователя или сбежать, чтобы завершить начатое и отомстить за гибель любимой девушки. Фильм крепко держал зрителей острым социальным подтекстом. Режиссер открыто ставил вопрос о равенстве всех перед законом, и ситуация, когда в благополучном немецком обществе находились те, кто «ровнее», всерьез беспокоила граждан.

– Спорим на поход в бассейн, – шепнул советник жене. – Злодей откопает комиссара!

– Откуда ты знаешь? – удивилась Альбина.

– Милая, ну это же кино, разве может быть иначе? Добро непременно должно побеждать зло. В противном случае зачем тратить время на то, что не дает человеку надежды?

– Костик, смотрю, тебя потянуло на философский лад! – улыбнулась жена. – День, похоже, был непростой?

– Ты, как всегда, в точку.

– Расскажешь? – Альбина мельком взглянула на него. – Только дай досмотреть!

– Нет.

– Не дашь досмотреть или не расскажешь? – рассмеялась она.

– Не расскажу.

– Тогда посиди со мной еще чуть-чуть. До конца осталось немного, потом будем ужинать.

– Я не голоден, спасибо! – отказался он. – А где Татка? Неужели спит?

– Спит. У них сегодня была очередная репетиция завтрашнего дня. Бедняжка слишком выложилась и эмоционально перенапряглась. Вернулась домой опустошенная, будто с утра до вечера мешки таскала. Все-таки дарить цветы первым лицам не каждому ребенку выпадает. А наша – ответственная!

– Вся в маму!

С этими словами Стрелец удобно устроился на диване, закинув ноги на журнальный столик. Когда картина закончилась, он уже вовсю дремал. Альбина заботливо укрыла мужа пледом. До исторической встречи в верхах оставались считанные часы.

* * *

Сон становится явью.

Думский политик – Нестором Махно.

Приазовье – свободной республикой.

Идет выкладка третьей книги

/reader/531645/5087457