Текст книги "Дипломат. Игры компромиссов 3 (СИ)"

Автор книги: Александр Тордо

Соавторы: Владимир Неровитов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 18

ГЛАВА 18

СЕКРЕТНЫЕ ПЕРЕГОВОРЫ НА УЛИЦЕ ЖАКОБ

Басовы завтракали, расположившись за круглым столом знаменитого ресторана Les Ambassadeurs. Его величественный интерьер являл собой замечательный образец французского классицизма XVIII века. Это пространство дышало эпохой, когда стремление к красоте было не маркетинговым ходом, а образом жизни. Стрельцу стало безумно интересно. Он ведь бывал в «Крийоне» на рубеже двадцатых, когда после двух основательных реконструкций от былого шика остались лишь стены и люстры, воспоминания и фотографии в исторических альбомах и справочниках, а сам зал приобрел вид, соответствующий новому веку – дорого, богато, стандартно. Да и ресторан закрылся, уступив место лаунж-бару.

Сейчас, в семьдесят третьем, все выглядело куда гармоничнее и естественнее.

Разглядывая старинный особняк графов Крийон, превратившийся в начале XX века в роскошный отель, советник думал о том, как ускорилось время. Стены Hôtel de Crillon существовали уже более двухсот лет. Здесь вершилась история, а интерьеры помнили блеск ушедших эпох. И ничего принципиально в них не менялось.

Он любовался оригинальной лепниной, фресками в стиле эпохи Людовика XV, мраморными пилястрами и щедрой, слегка потускневшей от времени позолотой. Массивные канделябры отражались в гигантских арочных зеркалах, визуально удваивавших зал.

Стрелец знал, что через десять лет здесь начнется масштабная реновация, а еще через тридцать – глобальная перестройка, и от этого материального свидетельства ушедшей эпохи мало что останется. Всего за три десятилетия! Он представил абсурдное будущее, где скорость перемен настолько велика, что строители, не успев завершить объект, принимаются рушить и возводить заново, и так до бесконечности. Мир, который превращается в руины не из-за разрушительных войн, а из-за маниакального стремления… К чему? К абсолюту? Или к движению ради самого движения?

Альбина с любопытством оглядывалась по сторонам. Хотя они завтракали здесь не впервые, каждый раз она открывала для себя что-то новое и не уставала восхищаться тем, как бережно французы относятся к своему историческому наследию. Глядя в высокое окно, выходившее на площадь Согласия, она представляла человека, который в свое время мог сидеть на этом же месте и наблюдать за казнью Людовика XVI.

– Милая, ты настолько органично смотришься в этом зале, что мне начинает казаться, будто он создан специально для тебя, – советник сделал комплимент жене.

– Да ладно тебе, Костя, не придумывай! – улыбнулась она.

Но Стрелец видел, что его слова приятны супруге.

– Я так и представляю твой романтический образ на одном из полотен Дега или дерзкий – у Лотрека.

– Какие у нас планы на сегодня? – она перевела тему, чтобы скрыть смущение.

– Предлагаю еще раз заглянуть к мадам Вьерни.

– Не слишком ли много внимания мы уделяем ей в такой короткой поездке?

– Милая, мне нужно встретиться с ней по делу.

– По делу? – удивилась Альбина.

– Да.

– Ничего не понимаю…

– Так ты не против? – Стрелец не стал объяснять жене природу своего интереса.

– Как будто у меня есть выбор.

Стрелец опасался, что она обидится, но Альбина рассмеялась.

– Знаешь, дорогой, наш отпуск благодаря тебе носит не только познавательный характер, но и приобретает черты шпионского триллера. Смотри только не заиграйся. Сегодня твой Игорь Прокопьевич просит об услуге, – она подозрительно прищурила свои прекрасные глаза, – а завтра будет песочить на партсобрании. Если повезет. Помни, Костя, о незавидной судьбе Юрия Антоновича.

– Умеешь ты, Альбинка, вернуть на грешную землю любого, даже такого фантазера, как я, – усмехнулся он.

– Костя, не забывай, где мы живем, – она перешла на шепот. – Ты что, думаешь, я не обратила внимания на того придурка в сиреневой рубашке? Не надо считать свою жену наивной дурочкой. Ты даже не догадываешься, сколько завистников появилось у тебя после успеха с Брежневым. Ты их имен не знаешь и едва ли когда-нибудь узнаешь, а они ложатся спать с мыслями о тебе и просыпаются с единственным желанием – оказаться на месте удачливого советника Басова.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь!

– Я могу преуменьшать, но не преувеличиваю. Это уж точно!

Стрелец не узнавал жену. Оказывается, за ее внешней мягкостью и легкостью скрывался жесткий, проницательный ум.

– Так что, составишь мне компанию?

– Конечно, составлю, – ответила Альбина, поднося ко рту элегантную чашку из тончайшего фарфора с гербом отеля.

«Интересно, как давно она была сделана? – пришла ему в голову дурацкая мысль. – И сколько сотен или тысяч людей держали ее в руках?»

Через час они выходили из такси на улице Жакоб. Едва супруги переступили порог галереи Дины Вьерни, как жаркий июньский полдень уступил место приятной прохладе. Воздух в залах был сухим и чистым, с едва уловимым ароматом лака и свежих красок.

Два дня назад на открытии выставки здесь было не протолкнуться: парижская богема, коллекционеры, дипломаты, светские львицы. Сегодня же галерея погрузилась в тишину. Дина Вьерни вывесила объявление: по техническим причинам выставочный зал откроется только во второй половине дня.

Мадам Вьерни поспешила навстречу своим особым гостям.

– Рада, что вы приняли мое спонтанное приглашение, – с сильным акцентом, но на хорошем русском произнесла галеристка.

– Вы прекрасно говорите по-русски, – сделала комплимент Альбина. – Учили специально?

– Бросьте, мои познания в вашем языке весьма скромны. Да я его никогда и не изучала специально. Я ведь родилась в Кишиневе, – улыбнулась хозяйка.

– Учитывая ваш вклад в популяризацию нашего искусства, я бы не смог вам отказать, даже если бы очень захотел, – с тонкой дипломатичной улыбкой ответил Стрелец.

Мадам Вьерни улыбнулась. Сегодня она рассматривала Стрельца с гораздо большим пристрастием. Накануне, когда они мимоходом обменялись визитками, галеристка и подумать не могла, что советник понадобится ей так скоро и что они вообще когда-нибудь встретятся снова. Однако случившаяся катастрофа внесла свои коррективы.

– Мне очень жаль, – Стрелец решил помочь собеседнице перейти к главному.

– Беда. Случилась большая беда, – искренне произнесла она. – Самое страшное, что погибли люди. И ваши, и наши…

– Трудно измерить горе семей, потерявших своих близких, – тише добавил советник.

– Среди тех, кого с нами больше нет, были маленькие дети… Давайте пройдем в мой кабинет, – предложила галеристка.

– Милая, не хотела бы ты более внимательно рассмотреть работы наших соотечественников? – Стрелец обернулся к жене.

– Конечно, я всю дорогу только и думала об этом.

Советник не понял, чего в ее голосе было больше – восторга или иронии. Мадам Вьерни распорядилась, чтобы помощник включил свет.

Кабинет галеристки удивил Стрельца своим сдержанным убранством: деревянные буазери, бронзовая люстра, видавший виды рабочий стол и несколько разношерстных кожаных кресел. Он не нашел здесь ни одной зацепки, которая помогла бы лучше понять характер этой женщины. Впрочем, хозяйка галереи сразу перехватила его изучающий взгляд.

– Здесь нет никаких свидетельств моей личной жизни. Привычка, оставшаяся с войны, – Дина прижала правую руку к груди. – Всех, кто мне дорог, я храню здесь.

– Неожиданно, – произнес советник. – Мне казалось, что визуальная информация имеет для вас огромное значение.

– Слишком большое, чтобы я могла обходиться с ней неосмотрительно.

Советник не был уверен, что до конца понимает смысл ее слов, но интуиция подсказывала: с этой дамой можно иметь дело. Дина жестом пригласила его сесть. Вопреки неказистому внешнему виду, кресло оказалось на редкость удобным. Стрелец расслабился.

– Думаю, нет смысла ходить вокруг да около, – начала галеристка. – Мне бы хотелось познакомиться с вами поближе при совсем других обстоятельствах, но я пригласила вас в связи с трагедией в Ле-Бурже.

– Чего-то подобного я и ожидал, когда услышал ваш голос в телефонной трубке, – нейтрально ответил Стрелец.

– Мои высокопоставленные друзья… Министр внутренних дел… – она подвинула к нему пепельницу.

– Благодарю вас, но я не курю.

Мадам Вьерни, как, впрочем, и все остальные, кому Стрелец признавался в этой своей слабости, удивленно приподняла бровь.

– Неожиданно. По моим наблюдениям, политики и дипломаты подвластны этой привычке даже больше, нежели люди творческих профессий.

– Так вышло. Органически не переношу табачный дым.

Галеристка понимающе кивнула и убрала сигареты в верхний ящик стола.

– Мадам Вьерни, не стоит, – усмехнулся Стрелец.

– Поверьте, я в состоянии обойтись без сигареты. Полагаю, мне не курить будет легче, чем вам страдать от дыма.

– Тогда перейдем к делу.

– Давайте. Министр и его коллеги по комиссии обеспокоены позицией Москвы.

– Что именно их не устраивает?

– Акцент на «Мираже», – просто, ничего не скрывая, ответила она.

– Но ведь французский истребитель действительно был в воздухе!

– Так он там всегда бывает во время авиашоу.

– Согласен. Но не всегда при этом падают самолеты. Тем более – советские.

– Это вы верно заметили, – кивнула галеристка. – Мои друзья полагают, что версии о технической неисправности или безалаберном поведении экипажа в Кремле очень не понравятся.

– Точно так же, как вашим избирателям не понравится, что по вине французского истребителя погибли мирные французы, – парировал Стрелец.

Он внимательно смотрел на собеседницу. Ему нравилась ее манера вычленять главное, не тратя времени на пустые условности. Но еще больше его радовало то, что французы первыми вышли на сделку.

– Позволите личный вопрос? – Стрелец заглянул ей в глаза. – Почему именно я? Разве не проще было бы договориться с посольскими? Или передать информацию через торгпредство? Я ведь здесь лицо случайное, и вероятность моего появления в Париже именно в эти дни была близка к нулю.

– Не стану скрывать, о вас навели справки, – Дина чуть наклонила голову. – Глава нашей дипмиссии в Бонне господин Саваньярг настоятельно рекомендовал обратиться именно к вам. Особенно в свете вашей новой позиции.

– А я-то думал, это только в нашем посольстве ничего невозможно утаить, – усмехнулся советник. – Оказывается, везде одно и то же.

– Это правда. Каждое произнесенное вслух слово начинает жить собственной жизнью и больше не принадлежит автору, – философски заметила она.

– К сожалению. Так что же так сильно беспокоит вашу комиссию? Неужели пилот «Миража» действительно нарушил правила полета?

– Я в подобных деталях не разбираюсь, – призналась галеристка. – Да мне и незачем! Мое дело – организовать канал… Для неформального обмена мнениями.

– И все же вы так до конца не ответили на мой вопрос.

– Мы в курсе, что у вас есть прямой выход на Генсека. И вы умеете быть убедительным. Кстати, Жан упоминал, что ваша супруга хотела бы устроить дни русской моды в Париже…

Стрелец не сдержался и рассмеялся.

– Я понимаю – лесть, но это уже – откровенный подкуп, – бурно отреагировал он, покривив душой.

Подобная прямота свидетельствовала лишь об одном: Париж настроен договариваться любой ценой.

– Если «Мираж» действительно ни при чем, тогда зачем вам эта сделка? – пошел напролом советник.

– Я лишь передаю вам то, о чем меня попросили, сама я, к сожалению, в этом вопросе не специалист, – мадам Вьерни посмотрела собеседнику прямо в глаза. – Но мы заинтересованы в том, чтобы у Ту-144 не обнаружилось никаких конструктивных дефектов, даже больше вашего. В противном случае выход «Конкорда» на рынок трансатлантических перевозок так и останется несбыточной мечтой.

– Мы не согласимся на «человеческий фактор» и не позволим переложить вину на экипаж, – твердо заявил Стрелец. – Более того, я буду рекомендовать вести расследование до тех пор, пока не откроется истинная причина трагедии.

– Это нас вполне устраивает.

– В таком случае осталось донести то, о чем мы с вами договорились, до лиц, принимающих решения, – подвел итог Стрелец.

* * *

Последний день отпуска в Париже обошелся без драматических эффектов. Жаркое июньское солнце, донимавшее город всю неделю, с утра спряталось за прозрачной, почти невесомой дымкой. Воздух сделался мягким и прохладным, а парижане накинули легкие плащи.

Стрелец проснулся первым. Какое-то время он просто лежал, закинув руки за голову, и разглядывал лепную розетку на высоком потолке их номера. Напряжение последних дней, связанное с тяжелыми разговорами и трагедией в Ле-Бурже, наконец-то отпустило. Дела были сделаны, обязательства выполнены, и этот последний день принадлежал только им. Никаких встреч, никаких переговоров. Обычное утро двоих людей, чей отпуск стремительно подходил к концу.

Альбина зашевелилась рядом, вздохнула и, не открывая глаз, безошибочно нашла его руку.

– Костя, который час? – шепотом спросила она, уткнувшись носом в его плечо.

– Начало девятого. Поезд только в пять. У нас уйма времени.

– Давай никуда не спешить, – попросила она, сильнее сжимая его пальцы. – Никаких музеев, никаких галерей. Просто побудем вдвоем. И нужно обязательно купить куклу для Татки. Ты обещал ей, что привезешь настоящую парижанку.

– Обязательно купим, – улыбнулся Стрелец, целуя жену в макушку. – Самую лучшую, какую только найдем.

Они завтракали в Les Ambassadeurs без суеты. Круглый стол, за которым они сидели все эти дни, казался уже почти родным. Официант, запомнивший их привычки, без лишних слов принес большой фарфоровый кофейник, чашки с неизменным золоченым гербом отеля, корзину с еще горячими круассанами и меренги.

Альбина выглядела отдохнувшей.

– О чем ты думаешь? – Альбина подняла на него глаза, отламывая кусочек воздушного теста.

– О том, что фарфор здесь действительно потрясающий, – советник покрутил в руках свою чашку. – Я вчера наблюдал, как ты пьешь кофе, и подумал: а сколько людей держали ее в руках? Мне кажется, в этом и есть прелесть Парижа. Вещи здесь живут дольше, чем человеческие амбиции.

– И слава Богу, – ответила она. – Вещи хотя бы не умеют плести интриги. Ну что, допиваем кофе и идем на поиски? Нам нужен Пассаж или маленькие магазинчики за мостом?

– Давай просто перейдем через Сену и углубимся в переулки Сен-Жермен, – предложил Стрелец. – Мадам Вьерни говорила, что где-то там, за углом от ее галереи, есть старинная лавка игрушек. Она принадлежит какому-то чудаку, который сам реставрирует фарфоровых кукол прошлого века. Танюшка будет в восторге.

– Опять эта мадам Вьерни, – лицо Альбины на мгновение омрачилось. – Костя, ты ведь обещал, этот день принадлежит только нам.

– Сдаюсь и не спорю, – рассмеялся он.

Они вышли из отеля налегке. Багаж остался в камере хранения. Париж уже вовсю жил своей неторопливой, предполуденной жизнью. На мосту Согласия ветерок с Сены приятно холодил лицо. Зеленовато-серая вода лениво перекатывалась под каменными арками. Альбина шла, крепко держа мужа под руку, иногда останавливаясь, чтобы проводить взглядом проплывающий внизу речной трамвайчик.

Басовы не проверяли «хвосты», не оглядывались по сторонам и не высматривали придурков в сиреневых рубашках. Сегодня им было все равно. Свобода последнего дня отпуска пьянила сильнее, чем лучшее французское вино.

На улочках левого берега царил полумрак – высокие каменные дома закрывали солнце, а из раскрытых дверей многочисленных лавочек тянуло ароматами сыра, свежемолотого кофе и сушеной лаванды. Чтобы отыскать кукольную мастерскую, им пришлось покружить по переулкам. Она пряталась в глубине незаметного тупика, над дверью покачивалась старая, сильно выцветшая вывеска с изображением Арлекина на деревянной лошадке.

Распахнув дверь, Стрелец услышал оптимистичный перелив колокольчика. Внутри пахло воском, старым деревом и пылью. Полки были забиты до самого потолка: на них теснились оловянные солдатики, заводные железные паровозики, потрепанные плюшевые медведи с глазами-пуговицами и вовсе без глаз, и, конечно же, куклы. Десятки, нет, наверное, сотни кукол в пышных шелковых платьях, с безупречными фарфоровыми лицами и взглядами, как у живых детей.

Из-за высокой конторки к ним вышел сухонький старик в потертом бархатном жилете и круглых очках, сдвинутых на кончик носа.

– Bonjour, madame. Bonjour, monsieur, – приветствовал он их тихим, слегка дребезжащим голосом. – Чем старый Гюстав может помочь такой красивой паре чужестранцев?

Альбина чуть растерялась от окружающего великолепия, но быстро взяла себя в руки:

– Мы ищем куклу для нашей дочери, – любезно произнесла жена советника. – Ей семь лет. Она осталась в Бонне и очень ждет подарок из Парижа. Настоящую парижанку, понимаете? Не современную пластмассовую игрушку, а что-то… с душой.

Старик внимательно посмотрел на Альбину, затем на Стрельца, словно оценивая, можно ли доверить этим людям свое сокровище. Он понимающе кивнул и скрылся в темном проеме задней комнаты. Через минуту Гюстав вернулся, бережно неся коробку, обтянутую пожелтевшим атласом.

– Это работа тридцатых годов, – негромко сказал лавочник, открывая крышку. – Из мастерской мадам Лафарг. Фарфор идеальный, одежда оригинальная. Я сам восстанавливал кружева на ее блузе.

Альбина ахнула. Из коробки на нее смотрела маленькая леди в темно-синем бархатном костюме наездницы. Глаза куклы, выполненные из глубокого сапфирового стекла, казались живыми, а фарфоровые щечки светились нежным румянцем. Завершала образ изящная шляпка с крошечным пером.

– Костя, посмотри на нее, – прошептала Альбина, касаясь кончиками пальцев края синего бархата. – Она же бесподобна. Словно настоящая, только маленькая!

Стрелец обратил внимание на ценник и мысленно пересчитал оставшиеся франки. Сумма была приличной – за эти деньги в Бонне можно было купить хороший немецкий фотоаппарат или приличный костюм. Но, глядя на сияющие глаза жены, он понял, что торговаться точно не стоит.

– Мы берем ее, – уверенно произнес советник, доставая бумажник. – Заверните, пожалуйста, как можно лучше. Ей предстоит путешествие на поезде.

Старик Гюстав улыбнулся, и его морщинистое лицо словно разгладилось от радости

– О, не беспокойтесь, monsieur. В этой коробке она перенесет даже полет на Луну. Прекрасный выбор. Ваша дочь будет помнить этот подарок всю жизнь. Но денег я не возьму.

– Как это? – не понял Стрелец.

– Кукла уже оплачена. Это подарок от мадам Вьерни, – тихонько сообщил старик.

– Но я не могу, я не готов принять столь дорогой презент, – Стрелец нахмурился, его рука с бумажником застыла.

– Мадам Дина просила передать, что это всего лишь символический жест, призванный скрепить ваши договоренности. У нас так принято, – в глазах Густава не было ничего кроме детской непосредственности.

– Вот черт, – не сдержался советник. – Что ж передайте мадам Вьерни нашу искреннюю благодарность.

Когда они вышли обратно на узкую улочку, Альбина прижимала к себе атласную коробку так, словно в ней находилось величайшее сокровище мира.

– Даже не знаю, что сказать, Костя, – прошептала она, сильнее прижимаясь к его плечу. – Мне очень понравилась эта кукла, но только у меня есть к тебе одна просьба.

– Какая?

– Не вздумай назвать ее Диной!

– И за что ты так невзлюбила мадам Вьерни?

– С чего ты взял, что я ее невзлюбила?

– Альбина… – Стрелец выразительно посмотрел на жену.

– Не знаю, только от нее пахнет неприятностями.

– Как это?

– Ну понимаешь, ей надо больше, чем остальным, и она готова рисковать. Я таких людей опасаюсь.

– Ах, в этом смысле! Милая, под лежачий камень вода не течет, – ответил советник. – А куклу пусть Танюшка сама называет, это ведь ее подарок, – усмехнулся он.

– Давай зайдем в кондитерскую? – предложила Альбина. – Купим коробку тех сумасшедших засахаренных каштанов, которые тебе так понравились в первый день. Привезем коллегам по посольству. Пусть знают, что мы в Париже не только по выставкам ходили, но и о них думали. И кофе. Кофе для Серафимы Павловны!

– Что бы я без тебя делал⁈ Оставить Серафиму без подарка было бы стратегической ошибкой! – поддел самого себя Стрелец.

Кондитерская на бульваре Сен-Жермен встретила их сладким, дурманящим запахом ванили, шоколада и карамели. Пока Альбина выбирала сладости и кофе, Стрелец стоял у стеклянной витрины, глядя на проходящих мимо парижан. Прекрасные дамы в модных плащиках поверх легких летних нарядов, элегантные мужчины, хулиганистые студенты в джинсах-клеш – все они транслировали радость и любовь к жизни.

Катастрофа в Ле-Бурже, о которой еще вчера кричали все газеты, постепенно уходила на вторые полосы, вытесняемая более свежими новостями. Город переваривал трагедии мгновенно, оставляя память о них в архивах и сердцах тех, кто был затронут напрямую.

– Костя, я все, – голос Альбины вывел его из задумчивости. Она с улыбкой продемонстрировала два ярких бумажных пакета с фирменным логотипом кондитерской. – Теперь мы полностью укомплектованы. Можно ехать хоть на вокзал, хоть куда.

* * *

ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ, СЛЕДУЮЩАЯ ГЛАВА БУДЕТ В НОЧЬ С СУББОТЫ НА ВОСКРЕСЕНЬЕ – 26 ИЮЛЯ В 00:00. СПАСИБО ЗА ПОНИМАНИЕ! ПРИЯТНОГО ЧТЕНИЯ!