Текст книги "Дипломат. Игры компромиссов 3 (СИ)"

Автор книги: Александр Тордо

Соавторы: Владимир Неровитов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

И вот тогда начнется самое интересное. Загнанные в угол, паникующие, теряющие рассудок от страха Ледниковы, понимая, что обратного пути нет, решатся на безумный шаг. Чтобы спасти свои шкуры, они полезут за ларцом сами.

Кузнецов хотел взять Юрия Антоновича с поличным. А затем… обставить все так, будто они действовали по прямому приказу Штази. И у Андропова на столе окажется неопровержимое доказательство того, что Маркус Вольф проигнорировал его ультиматум.

Часы на приборной панели неумолимо отсчитывали минуты, приближая момент, когда панический страх двух маленьких людей столкнет лбами две величайшие шпионские машины Европы.

* * *

В секретной комнате Серафимы Павловны царил уютный полумрак. Она старалась не зажигать потолочную люстру, предпочитая пользоваться несколькими источниками направленного света. Это создавало доверительную атмосферу, и гости всесильной секретарши охотнее откровенничали с ней. Она охотилась за информацией не для того, чтобы обратить ее против коллег или доложить резиденту. Серафима Павловна полагала, что, только постоянно держа руку на пульсе, она сможет контролировать и направлять этот пестрый и быстро растущий коллектив. Царева знала, неразрешенные межличностные конфликты могут погубить любые, даже самые лучшие начинания.

Сюда, в наполненный кухонной техникой и посудой на все вкусы и предпочтения уголок, она втиснула небольшой столик и два удобных кресла. Изумительно пахло кардамоном и «Ходейда» – смесью лучшей йеменской арабики, подаренной ей загадочным гостем посла с Ближнего Востока.

Как обычно безупречная, Серафима Павловна Царева неторопливо помешивала дымящийся напиток в крошечной фарфоровой чашечке. Она всегда добавляла себе в кофе четверть ложечки сахара. Напротив нее, утопая в глубоком кожаном кресле, сидела Маргарита Сергеевна Берсенева. После вчерашнего крайне неприятного столкновения со всклокоченным Ледниковым возле кабинета референта Зотова этот тихий уголок казался ей оазисом спокойствия и приличий.

– Угощайтесь, Риточка, угощайтесь, – мягко произнесла Серафима Павловна, сделав маленький глоток. – Настоящий йеменский, никакой химии, только традиционные крестьянские приемы. Даже язык не поворачивается назвать их технологиями. В Москве такой разве что в буфете ЦК для членов Политбюро выдают, да и то по большим праздникам. Нам с тобой ради завтрашнего дня нужно нервы взять под контроль. Как там твой Зотов?

Наблюдательная Царева знала, что между докторшей и референтом завязались отношения.

Маргарита Сергеевна благодарно улыбнулась, обхватив теплыми ладонями изящный фарфор.

– Спасибо, Серафима Павловна, кофе просто сказочный… А Зотов – ну что Зотов? Отличный он парень. Не все еще знает, конечно. Так и на дипломатической службе только первый год. А тут ему еще с легкой руки Басова подсуетили епархию Курочкина.

– Да, – вынуждена была согласиться Царева, – завхоз наш не вовремя ногу сломал. Ой, не вовремя!

– То-то и оно, – ответила Берсенева. – Сережка весь в мыле мотается по складам и декларантам, хорошо хоть Игорь Прокопьевич выделил ему постоянный транспорт. Приходится все схватывать на ходу. Слава Богу, Зотов – парень восприимчивый, легко учится, не боится нового. Может, не самый внимательный, но это характер. Со временем научится себя контролировать.

– Исчерпывающая характеристика! – похвалила собеседницу Серафима Павловна.

– Ничего особенного. Все на поверхности. Вот и вчера: побежал перекусить, да забыл кабинет запереть. Возвращается, а там Ледников пасется.

– Юрий Антонович? – удивилась секреташа.

– Ну да, я и сама его застала. Он как ошпаренный выскочил из кабинета, налетел на меня… Как только с ног не сбил⁈

– Странно, Юрий Антонович у нас такой важный обычно, демонстративно… степенный, что ли.

– Вот и я об этом подумала, – продолжала докторша.

– Что-то с ним происходит не то… – Серафима Павловна задумалась. – Ничего не слышали?

– Мне кажется, история с Марфой Григорьевной его подкосила.

– Риточка, что-то я начинаю опасаться на его счет, как бы не натворил такого, о чем впоследствии пожалеет, – тонкие настройки Царевой реагировали безотказно.

– Даже не знаю, что вам сказать, он ведь ни с кем не поддерживает отношений. Только работа. Работа – дом – работа.

– Ну да, ну да. И спросить не у кого…

– Только если у Кузнецова, – ввернула Маргарита Сергеевна. – Иногда мне кажется, что наш полковник знает о нас обо всех больше, чем мы сами.

– Это вы верно заметили, – Серафима Павловна поправила идеальную юбку, – но Игорь Прокопьевич вслух говорит только то и тогда, что и когда считает нужным. Так что – не вариант.

– А у Басова вы не спрашивали?

– Как же, спрашивала, – улыбнулась секретарша. – Так ведь и он уже у Кузнецова научился. «Серафима Павловна, все идет по плану!» По какому плану? Куда идет? Ах, Риточка, чует мое сердце: мы стоим на пороге грандиозного скандала.

– Да ну его этого Ледникова, о нем говорить – только настроение портить. Лучше послушайте, что наш Михалыч утворил.

– Это который? – не сразу поняла Царева. – Из гаража, что ли?

– Он. Он самый.

– И что же случилось? – Серафима Павловна поближе придвинула к себе чашечку, мгновенно превратившись в слух.

– Это настоящий анекдот, – фыркнула Берсенева, давясь от смеха. – Короче, Кузнецов приказал, чтобы весь посольский автопарк был на ходу.

– Что и наш старенький «ЗиЛ»?

– Абсолютно верно. И «ЗиЛ», который маслом плюется, и даже велосипеды. Были бы санки, – пошутила докторша, – и их пришлось бы надраивать.

– Н-да… Смотрю, от волнения даже нашего Игоря Прокопьевича заносит! – отметила секретарша.

– Вы лучше послушайте! – Маргариту Сергеевну распирало от курьезной истории. – Так вот, Михалыч двое суток под ним лежал, матерился, что-то прикручивал, потом откручивал, мастикой замазывал. Наконец закончил. Ну и погнал его на тестовый кружок в сторону Кельна.

– Все-таки какой талантливый человек!

– Да подождите вы! – Берсенева замахала руками. – Разогнался он, значит, под сто километров в час, и тут у машины от дикой вибрации замыкает старую проводку. Из-под капота дым столбом валит, внутри что-то гремит – не знаю что… И вся эта бронированная махина мчится по правительственному кварталу! Там некоторые, наверное, испугались, что это снова русские танки. Местная автоинспекция чуть с ума не сошла: откуда могло появиться такое чудо, когда безопасность прибывающего Генсека обеспечивает десять тысяч полицейских⁈

– Не может быть!

– Еще как! Задерживали нашего Михалыча тремя машинами, мордой на капот уложили, автоматы наставили. А в машине продолжает греметь!

– Вот ведь какой ужас! И чем все закончилось?

– Наш атташе по безопасности лично в участке полночи сидел! Привез полицаям две бутылки «Столичной» и банку черной икры из спецпайка. Не в качестве взятки, а чтобы до прессы не дошло.

– Как же, от них спрячешь! Это же вам не Москва. И что Михалыч?

– С него как гуся вода – выпустили без протокола, а авто оставили на своей стоянке. Сказали, пока Брежнев не уедет, чтобы даже не думали за ним соваться.

– Ну Михалыч, ну артист! – только это и смогла сказать Серафима Павловна.

* * *

Марфа Григорьевна больше не кричала. Даже и она уже выдохлась. Но Ледникову стало все равно. Продираясь сквозь пелену тупой, ноющей головной боли, которая разом накрыла его, он пытался придумать альтернативную стратегию. Ничего не выходило. В какой-то момент ему даже захотелось, чтобы жена снова начала орать. Возможно, этот ставший уже привычным способ выяснения отношений простимулировал бы его мозговую деятельность.

– Затихла, комбинаторша⁈ – тихо, но с такой ледяной яростью произнес Ледников, что жена оторопела, удивленно уставившись на мужа. Она впервые видела его таким – без привычной дипломатической мягкости и номенклатурной опасливости. – Сядь. Твое время вышло. Теперь я сам буду решать, что делать. А ты лучше иди умойся, приведи себя в порядок. И квартиру потрудись проветрить. Дерьмом пахнет, – брезгливо сморщился он.

Он решительно отодвинул Марфу в сторону, едва не задев ее плечом, подошел к серванту и вытащил из ящичка под баром невзрачный блокнот в потертом кожаном переплете. Лихорадочный, панический страх, парализовавший его в последние часы, внезапно уступил место злой, концентрированной решимости загнанного в угол зверя. Мысли в голове Юрия Антоновича выстраивались в новый, дерзкий и совершенно туманный план, рождавшийся прямо на ходу.

Идея с классическим вооруженным налетом на машину Зотова прямо на автобане или на выезде из аэропорта, которую так настойчиво предлагала Марфа, теперь казалась ему чистейшим безумием. Нет, действовать нужно было тоньше. Зачем нанимать уличных громил для штурма посольского автомобиля, если ларец можно взять без единого выстрела? Прямо из здания посольства, до того, как его запрут в подземных сейфах резидентуры Кузнецова. Или… еще лучше – провернуть все чужими руками – руками референта Зотова.

Ледников быстро пролистал блокнот, нашел нужный телефонный номер и направился к выходу из квартиры.

– Ты куда? Юрочка? – испуганно крикнула вслед растерявшая весь свой апломб Марфа Григорьевна, но дверь гостиной уже захлопнулась.

Через десять минут дипломат стоял в тени раскидистого платана у уличного телефона-автомата в двух кварталах от дома. Дождь едва накрапывал, скрывая его фигуру от редких прохожих. Ледников опустил монету в щель, дождался длинного гудка и набрал номер. На том конце провода ответили не сразу. Голос собеседника, говорившего на ломаном, грубом немецком с сильным турецким акцентом, звучал недовольно. Об этом его контакте не знал никто, даже жена. Когда-то Юрий Антонович, имея значительные связи в Бонне, помог турку вывезти семью в Федеративную Республику. Пришло время платить по счетам.

– Слушай меня внимательно, Шафак, – быстро заговорил Ледников, отчаянно вертя головой по сторонам. – Окажешь мне завтра услугу, и мы в расчете. Мне нужны двое надежных ребят из твоих. Завтра утром они должны караулить у черного входа советского посольства.

Получив хриплый ответ, Юрий Антонович удовлетворенно кивнул. Его план обретал плоть. Он не собирался грабить фургон. Он собирался дождаться, пока молодой, неопытный и заваленный делами Зотов доставит ларец в посольство. Референт сейчас один отвечает за всю хозяйственную текучку Курочкина – он задерган, совершает ошибки и вчера уже забыл запереть кабинет. Завтра, когда коробка окажется в здании, Ледников лично создаст в коридоре искусственную панику – например, организует ложный звонок о заминировании или спровоцирует скандал с кем-то из персонала. Зотов в суматохе дернется, оставит ларец на столе хотя бы на пару минут – парням Шафака этого хватит с лихвой. Они просто вынесут коробку через запасной выход и выкинут ее в Рейн.

«И пускай тогда Кузнецов ищет ветра в поле, а лучше – пусть пакует чемоданы, – злорадно подумал Ледников, вешая трубку. – Если ларец украдут прямо из-под носа резидента, Лубянка сожрет его живьем. А дурачок Зотов станет идеальным козлом отпущения».

«И этим чертям из Штази я ничего не буду должен!» – Юрий Антонович почувствовал гордость за самого себя.

Глава 5

ГЛАВА 5

ИЗ БЕРЛИНА С ЛЮБОВЬЮ!

Теплое майское утро располагало к созерцательности и неспешной прогулке вдоль Рейна, но за высокими окнами советского посольства атмосфера накалилась до предела. До прилета Генерального секретаря оставались считанные часы. Здание дипмиссии напоминало разворошенный муравейник: несмотря на тщательную и всестороннюю подготовку, в последний момент лавиной посыпались непредвиденные проблемы. Хлопали двери кабинетов, суетились люди, и общее напряжение стремительно росло.

Сергей Петрович Зотов мчался в аэропорт – грузовой борт из Москвы уже приземлился. Помимо возни с документами, на плечи референта легла куда более важная миссия – в целости и сохранности доставить в посольство коробку с государственным подарком.

После вчерашнего разговора с резидентом Зотов чувствовал себя не в своей тарелке. Сергей никогда не любил детективы или триллеры, предпочитая научную фантастику. Его любимыми авторами были Ефремов, братья Стругацкие, Азимов и Кларк. Последних двух он читал исключительно в оригинале и был абсолютно уверен: именно эти книги помогли ему довести английский до совершенства.

Он все еще верил, что действительность, хотя бы отдаленно напоминающая Эру Великого Кольца, возможна и когда-нибудь непременно наступит. Время от времени молодой дипломат даже думал, что его работа в посольстве вносит свой – пусть крошечный, но осязаемый – вклад в общее дело ради расцвета лучшей версии человечества.

Готовясь к визиту советского лидера, Сергей мысленно сравнивал себя с героями «Возвращения». Ему казалось, что он приближает то самое идеальное коммунистическое общество будущего. От этих мыслей жизнь обретала смысл, а ежедневная рутина становилась важной частью чего-то по-настоящему великого.

Сергей Зотов любил жизнь. Он был веселым парнем, который заслуженно пользовался успехом у девушек. Не только потому, что был хорош собой, начитан, увлекался спортом и знал на память все хиты «The Beatles». Как каждый счастливый и любимый в детстве ребенок, он относился к миру без подозрения, никогда не озирался по сторонам в ожидании подвоха или подлости. В его картине реальности этого попросту не существовало.

Сверстники это чувствовали и чисто интуитивно старались находиться рядом, резонно полагая, что в таком случае и к ним судьба будет более благосклонной. Люди постарше, наблюдая за племянником товарища Дамбицкого, и вовсе считали его простодушным и наивным, ожидая, когда парень наконец получит от жизни первую серьезную затрещину. Но к Сергею Петровичу вся эта тараканья суета не прилипала. Более того, он ее не замечал.

Но сегодня по дороге в аэропорт он испытывал острое чувство досады и думал вовсе не о героях. После всего, что ему накануне довелось услышать от Кузнецова, Сергею хотелось иметь дело с простыми и понятными азимовскими роботами, а не с людьми. Казалось, машинам привить правила морали и этики куда проще, нежели отдельным представителям человеческого рода.

Особенно его коробило то, что нарушителем спокойствия оказался второй человек в посольстве. Если быть до конца честным, Юрий Антонович никогда особо не нравился Зотову. Однако тот достиг серьезного положения в номенклатурной иерархии и заслуженно считался одним из лучших аналитиков на Смоленской площади.

Запарковавшись около грузового терминала, Зотов направился к декларантам. Там его уже ждали. Советский правительственный груз шел по «зеленому коридору» – немецкие коллеги делали все, чтобы ни одна мелочь не омрачила высокий визит. Это было прямое указание сверху.

На автомобиле таможенной службы Сергея Петровича подвезли прямо к самолету. Перебросившись парой дежурных фраз с экипажем, референт поднялся на борт. Там, как и договаривались, его уже ждал советник Басов. На скамье за спиной дипломата стояли две абсолютно одинаковые коробки. В одной из них находился официальный подарок для канцлера, а в другой – «кукла».

– Ну что, товарищ Штирлиц, – пошутил Стрелец, допустив оплошность: советский хит «Семнадцать мгновений весны» выйдет на экраны только через пару месяцев. – Джеймс Бонд пост сдал.

Стрелец протянул референту коробку-приманку.

– Да ну вас, Константин Иванович, к лешему, – взволнованный Зотов даже не заметил промашки собеседника. – Простите за нарушение субординации, но очень уж неприглядной кажется мне вся эта история.

– Дорогой друг, вы еще только в начале большого пути, – Стрелец решил поддержать подчиненного. – Поверьте, пройдет не так много времени, и то, что вы увидите сегодня, покажется вам всего лишь эпизодом из шпионского триллера для домохозяек. Не расстраивайтесь, amigo. Хороших людей все равно больше.

– Ваши слова – да Богу в уши, – пробормотал Сергей Петрович.

– Сережа, все помнишь?

– Такое забудешь…

– И все же. Выходя из терминала, демонстративно оглядывайся. Наблюдатель должен убедиться, что у тебя в руках именно то, за чем он охотится. В машине поставь коробку на заднее сиденье, чтобы ее было видно из окна. Езжай быстро, но нервно. Пусть видят, что ты на взводе. В посольство зайдешь через запасной вход.

– Константин Иванович, я одного не понимаю, зачем вся эта суета? Не проще ли было бы изолировать Юрия Антоновича на время саммита, а потом уже с ним разобраться?

– Сергей Петрович, не сомневайтесь, такой вариант тоже рассматривался, – серьезно заметил Стрелец. – Но, очевидно, есть обстоятельства, о которых нам с вами знать не следует. Поэтому просто следуем указаниям Игоря Прокопьевича. И никакой самодеятельности!

– Как скажете, – вздохнул Зотов, примеряясь к неудобному и габаритному грузу.

* * *

Дымчато-серый «Фольксваген Жук» 1965 года выпуска с потертыми бамперами и едва заметной трещиной на правом крыле притаился в самом дальнем углу парковки, предназначенной для служебного транспорта и посетителей грузового терминала. Для педантичных жителей Бонна этот автомобиль выглядел чересчур старомодно и даже немного небрежно, но в его тривиальном цвете и неприметном силуэте и крылась главная ценность. Он идеально сливался с ландшафтом, не привлекая к себе излишнего внимания.

В салоне пахло растворимым кофе из термоса, табаком и кокосом – копеечная ароматическая подвеска модно болталась на зеркале заднего вида.

На передних сиденьях сидели двое. Мужчина лет тридцати пяти, в таком же сером, как и автомобиль, плаще и низко надвинутой на лоб кепке, сосредоточенно крутил ручку радиоприемника, тщетно пытаясь поймать подходящую музыку. Его звали Курт. На пассажирском месте расположилась Эльза. Она была чуть старше напарника. Ее гладко зачесанные назад светлые волосы были собраны в тугой пуританский пучок. На коленях женщины лежал тяжелый профессиональный фотоаппарат Praktica с массивным длиннофокусным объективом, в руках она держала армейский бинокль в обтянутом резиной корпусе.

Оба они были кадровыми сотрудниками Главного управления разведки Министерства государственной безопасности ГДР. Приказ, полученный из Берлина, шел вразрез с задачами, которые они выполняли ранее. Однако сомневаться в распоряжениях руководства у этих людей было не принято. Напутствуя Эльзу и Курта перед заданием, полковник Эрнст особо подчеркнул: ничего более важного в их карьере еще не было.

– Выходит, – по привычке тихо, одними губами произнесла Эльза, не отрывая бинокля от глаз.

Курт мгновенно забыл о своих меломанских изысканиях. Правая рука оперативника автоматически опустилась на рычаг коробки передач, а левая потянулась к ключу зажигания.

Дверь грузового терминала с глухим стуком распахнулась. На залитый солнцем пандус вышел молодой человек. Это был Сергей Зотов. На лице референта, обычно открытом и дружелюбном, сейчас читалась плохо скрываемая тревога. Как и наказал советник, парень картинно огляделся по сторонам. Его взгляд скользнул по парковке, заставив Курта внутри «Фольксвагена» инстинктивно вжать голову в плечи.

В руках у Зотова была громоздкая коробка, перевязанная бечевкой со свинцовыми дипломатическими пломбами. Молодой дипломат нес ее так, словно это была хрустальная ваза, наполненная нитроглицерином: бережно, чуть выставив локти вперед, стараясь не делать резких движений. Если бы Стрелец видел его в этот момент, он бы высоко оценил артистические способности своего подчиненного.

Отложив бинокль, Эльза сделала несколько быстрых снимков.

Тем временем Зотов подошел к своей машине. Как и было оговорено, уложил коробку на заднее сиденье так, чтобы через стекло ее углы отчетливо просматривались с любого ракурса, сел за руль и с пробуксовкой рванул с места.

Курт резко повернул ключ в замке зажигания – двигатель «Жука» отозвался характерным, глуховатым тарахтением. Оперативник уже готов был выжать педаль акселератора и кинуться следом за посольским авто, но Эльза крепко схватила его за запястье.

– Стоять! Не торопись! – прошипела она.

– Не понял? – Курт резко дернул плечом, сбрасывая руку напарницы. – Ты с ума сошла! Мы его потеряем, и тогда полковник Эрнст снимет с нас головы.

– Теряешь хватку, товарищ! – ответила женщина.

– Ты-то, конечно, знаешь все и лучше всех!

– Заглуши мотор, Курт, – приказала Эльза металлическим голосом.

Курт грязно выругался сквозь зубы, но подчинился. Двигатель послушно заглох, и в установившейся тишине стал слышен лишь далекий гул взлетающего пассажирского лайнера.

– Объяснись! – потребовал он.

– Сейчас сам все увидишь!

– Ну знаешь! Пока я буду здесь высматривать, сам не знаю, что, посольский или в засаду попадет, или в аварию! Поехали, – он снова схватился за ключ зажигания.

– Даже если с ним что-то случится, нас это не касается, – уверенно заявила женщина.

– А кого это, черт возьми, касается⁈

– Курти, мальчик мой, разуй глаза! – Эльза постучала по приборной доске. – Посмотри на него еще раз. Точнее, вспомни, как он вышел. Он демонстративно оглядывался! Так, словно учился этому по методичкам тридцатых годов в разведшколе. Его тревога искусственная. Он выставил эту чертову коробку напоказ, словно товар в витрине на Курфюрстендамм. Нам скармливают подставу, Курти. Русские играют в поддавки. Они спят и видят, чтобы кто-то очень сильно захотел поехать за этим парнем.

Курт не стал препираться. В словах напарницы крылось рациональное зерно. В конце концов, именно она была старшей в их группе, а значит, и отвечать перед полковником Эрнстом в случае провала придется ей.

Еще четверть часа прошла в тревожном ожидании. Время тянулось мучительно, словно смола. Курт барабанил пальцами по рулю, то и дело поглядывая на часы. Напряжение внутри «Фольксвагена» достигло кульминации.

Наконец дверь терминала снова открылась. «Клац!» «Клац!» – не умолкая щелкал фотоаппарат Эльзы.

– А вот и он, – не отрываясь от видоискателя, удовлетворенно заметила старшая группы. – Узнаешь?

– Ну да, – кивнул Курт. – Политический советник Константин Басов.

– Смотри, он тащит точно такую же коробку! Ай да Эльза, ай да молодец! – похвалила она сама себя. – Заводи мотор, Курти!

В отличие от своего подчиненного советник не суетился. Он спокойно подошел к BMW, открыл багажник, аккуратно положил туда груз вместе с дипломатом, сел за руль и плавно тронулся с места.

– За ним! – в голосе Эльзы впервые за утро отчетливо чувствовалось возбуждение.

Курта не нужно было просить дважды. Ожидание уже и так осточертело ему до крайности.

– Одного не понимаю, – спросил он, аккуратно маневрируя в потоке и стараясь сохранять дистанцию в три корпуса.– Почему именно он?

– Потому что наша задача – проследить и зафиксировать, чтобы груз был доставлен в посольство. Груз! А не фуфел!

* * *

Стрелец уверенно вел машину по гладкому асфальту автобана, соединявшему аэропорт с правительственными кварталами Бонна. За окном проплывали ухоженные, пасторальные пейзажи Западной Германии: аккуратные домики под черепичными крышами, сочные майские луга и цветущие каштаны. Весь этот живописный антураж дышал капиталистическим благополучием, но мысли советника были бесконечно далеки от созерцания немецких красот.

В багажнике его BMW лежал подарок для канцлера, вокруг которого разгорелся настоящий шпионский детектив. Вся эта возня вокруг ганзейской валюты из Новгорода отнимала у советника кучу времени и сил. Проделки Ледниковых зашли слишком далеко и уже напрямую угрожали интересам государственной безопасности СССР. Стрелец подозревал, что далеко не все аспекты этой операции советского резидента ему известны – комбинация выглядела слишком многослойной, и это его серьезно настораживало. Сам Константин Иванович всегда оставался сторонником железного принципа: чем проще механизм, тем он надежнее.

Советник снова взглянул в зеркало заднего вида. Ему не показалось: он уже видел этот неприметный «Фольксваген» на выезде из терминала. Преследователь шел грамотно, держал ровную дистанцию в три-четыре корпуса, не приближался на опасное расстояние и умело прятался за редкими попутными машинами. Обычный обыватель никогда не обратил бы внимания на этот старенький, потертый автомобиль, но Стрелец не был обычным обывателем. Да и в багажнике у него лежал не мешок с картошкой.

Стрелец добавил газу. Асфальтового цвета «Жук» тоже ускорился. Стрелец чувствовал – это за ним. «Кто же вы такие, господа хорошие?» – спокойно, без тени паники подумал советник, плавно перестраиваясь в левый ряд. Немецкая малолитражка послушно повторила его маневр, четко сохраняя прежний разрыв.

Стрелец решил рассуждать методом исключения. «БНД? Федеральное ведомство по охране конституции? – спрашивал он себя. – Чушь! Им, может, больше нашего надо, чтобы визит Генсека прошел без сучка и задоринки! Тогда кто?»

Серый «Фольксваген» не отставал, но и не приближался. Стрелец решил выжать из мотора максимум, благо в Федеративной Республике езда на предельной скорости была национальным видом спорта, и на автобанах за это не штрафовали. Преследователи зеркально отражали каждый его маневр. У Стрельца создалось четкое впечатление, что под капотом «Жука» прячется чужой, куда более мощный двигатель, предназначенный для погони, а не для семейных поездок на озеро.

Заподозрить американцев из Лэнгли он тоже не мог. До исторического визита Леонида Ильича в Вашингтон оставалось совсем немного времени. Американская политическая элита уже считала этот шаг делом решенным и вовсю подсчитывала будущие барыши. Рубить сук, на котором сидят, они бы точно не стали. Да и марка автомобиля никак не соответствовала заокеанскому размаху: цээрушники за это время сменили бы пару новеньких «Мерседесов» и несколько составов наружки. На территории ФРГ они никогда не стеснялись и везде, где только могли, демонстративно обозначали свое присутствие.

«Англичане? Нет, – Стрелец был уверен. – Эти предпочитают действовать чужими руками».

Оставался только один вариант. Вариант, от которого Стрельцу захотелось расхохотаться во все горло. «Маркус. Хитрый Миша, – подумал советник. – Кажется, эту партию Игорь если не проиграл, то уж совершенно точно не выиграл!» За ним шли люди из Главного управления разведки Министерства государственной безопасности ГДР – знаменитой, всевидящей Штази. А по плану советского резидента немецкие друзья должны были следовать за Зотовым.

Картина мгновенно обрела восхитительную логическую стройность. Накануне Юрий Андропов в ультимативной форме запретил Берлину проводить любые автономные оперативные мероприятия на территории ФРГ без прямой санкции Советского Союза. Лубянка жестко дала понять Берлину: самодеятельность в Бонне им дорого обойдется. Кузнецов знал, что, несмотря на официальное вето, спецы Вольфа продолжают химичить за его спиной. Один только случай Ледниковых чего стоил!

Затеяв эту игру с подарком канцлеру, советник преследовал личную цель – нейтрализовать Ледникова, который упорно ставил палки в колеса процессу международной разрядки. Резидент же, в свою очередь, жаждал вывести на чистую воду самого Вольфа. Но хитрый Миша, похоже, просчитал ситуацию. «Не в этот раз, не в этот раз, Игорь!» – подумал Стрелец и окончательно расслабился.

Теперь он на все сто был уверен: с такой охраной, как те двое в «Фольксвагене», ему и сам черт не страшен, а подарок будет доставлен в посольство, даже если на трассу прямо сейчас высадится десант марсиан. Настроение стремительно поползло вверх. Советник погромче включил автомобильное радио. Если бы он курил, как это делал настоящий Басов, в тело которого его так неожиданно забросила судьба, Стрелец бы сейчас затянулся с огромным удовольствием.

Советник бросил взгляд на часы, встроенные в приборную панель. Стрелки приближались к полудню. Завтра утром начнется официальный визит Леонида Ильича Брежнева – изнурительные переговоры, светские формальности, вспышки сотен фотокамер и подписание исторических документов, которые навсегда изменят геополитическую карту Европы.

Стрелец включил указатель поворота, дождался, пока серый «Жук» приблизится для маневра, и дважды мигнул преследователям аварийкой. Водитель «малолитражки» ответил фарами дальнего света. BMW съехал с автобана на городскую магистраль, ведущую в правительственный квартал Бонна. «Фольксваген» повернул следом, теперь уже даже не пытаясь скрывать свое присутствие. Политический детектив, развернувшийся этим утром вокруг грузового терминала, подходил к своему логическому и победному завершению.

Стрелец притормозил около ворот советского посольства в Бад-Годесберге. Ожидая, пока дежурный офицер откроет проезд, советник заметил, как на противоположной стороне улицы запарковался тот самый «Жук». «Неожиданно», – подумал Стрелец и выбрался из машины. Майское солнышко припекало во всю. Пахло сиренью, которой было много вокруг.

Из «Фольксвагена» вышла женщина и приветственно помахала ему рукой. Только теперь советник смог ее рассмотреть: лет сорока, стройная, строгая, похожая на банковскую служащую, вот только военная выправка свидетельствовала о том, что дама не так проста, как кажется.

Не обращая внимания на редких прохожих, Эльза уверенным, размеренным шагом пересекла проезжую часть. Тонкие каблуки ее модных туфель сухо цокали по асфальту. Женщина остановилась в паре шагов от Стрельца. Только теперь он заметил, что в руке она держала небольшой рыжий конверт. «Лучше, чем пистолет», – заметил про себя советник и улыбнулся.

– Из Берлина с любовью! – произнесла она по-русски практически без акцента. Лишь легкая, едва уловимая жесткость в произношении гласных выдавала иностранку. Эльза протянула рыжий конверт советнику. – Передайте, пожалуйста, вашему резиденту. Лично в руки.

Стрелец секунду смотрел на пакет, затем взял его.

– Удачи! – сказала незнакомка.

– Как вас зовут? – зачем-то поинтересовался советник.

– Эльза! Но какое это имеет значение, Константин Иванович⁈

– Благодарю за сопровождение, – ответил он первое, что пришло в голову.

Эльза коротко кивнула, развернулась и так же спокойно пошла обратно к своему «Жуку». Через минуту малолитражка сорвалась с места и растворилась в интенсивном городском потоке.

* * *

Стрелец едва успел переступить порог родного посольства, как здание содрогнулось от пронзительного, бьющего по барабанным перепонкам воя. Над головой яростно замигали красные огни. Включилась автоматическая система пожарной тревоги.

В ту же секунду советская дипмиссия окончательно погрузилась в неконтролируемый хаос. Двери кабинетов распахивались настежь. Дипломаты, машинистки, шифровальщики и секретари, подгоняемые инструкциями по гражданской обороне, гурьбой повалили наружу, двигаясь к эвакуационным выходам.