Текст книги "Кодекс Магических Зверей VIII (СИ)"

Автор книги: Александр Сорокин

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

– Так, – сказал я, выходя в коридор. – Осталось придумать, куда положить семечко.

Пожалуй, для него идеальным местом станет погреб. Там достаточно прохладно, да и среди сотен порций готового корма его никто не найдёт. С этой мыслью я вернулся на кухню и внезапно замер как вкопанный.

Стол был пуст.

Точнее, не совсем: у края стояла глиняная кружка, оставшаяся с утра, ближе к центру лежал ранец, за ним деревянная дощечка с засохшими следами мясного сока, а сбоку высился кувшин с кучкой вымытых лука и репы.

Всё было на своих местах, кроме… семечка с перламутровой кромкой. Я моргнул, подошёл ближе и медленно провёл ладонью по столешнице.

Так ничего и не найдя, я заглянул под кувшин, отодвинул кружку, приподнял ранец с разделочной доской и перебрал все овощи. Затем опустился на корточки, осматривая пол: проверил щели между половицами, заглянул под ножки стола и обшарил пространство возле порога.

Пусто. Я поднялся и уставился на стол. Меня не было на кухне минуты три, от силы пять, так куда оно могло подеваться?

Внезапно со двора, из-за угла лаборатории, донёсся радостный писк.

Ребята, нужна ваша поддержка! Этот том очень сильно отстает по лайкам от предыдущего, что негативно сказывается на его месте в рейтинге. Просим вам поставить лайк и поддержать авторов! Спасибо и приятного чтения!

Глава 21

Я вылетел из кухни, едва не приложившись плечом о косяк, пронёсся мимо колодца, свернул за угол лаборатории и застыл, застигнув сцену, достойную уличного театра.

Адрия стояла в стороне и, как заведённая, взмахивала крошечным верхним правым крылышком. А Люмин, с застрявшими в золотистой шерсти комьями земли, судорожно заваливал свежую ямку задними лапами.

Заметив моё появление, зайцелоп резко застыл, через секунду медленно попятился назад и, усевшись на холмик, аккуратно сложил передние лапки на груди. Его морда при этом выражала абсолютную невинность существа, которое всю жизнь провело в размышлениях о высоком и уж точно никогда не посягало на чужое имущество.

Кайрил склонила хохолок набок, отчего серебристые капельки на кончиках перьев качнулись, и уставилась на меня огромными розовыми глазами.

– Ну-ка, друзья мои, – я сложил руки на груди. – Ответьте-ка мне: кто-нибудь из вас видел на кухонном столе маленькое семечко?

Люмин мгновенно задрал голову, внезапно заинтересовавшись одиноким проплывающим мимо облаком.

– Адрия? – я перевёл взгляд на птенца.

Малютка вытянулась, набрала в грудь воздуха и замотала правыми крылышками из стороны в сторону. Я интерпретировал это как: «Нет, категорически нет, никаких семечек, впервые слышу это слово!».

– Вот значит, как, – я кивнул. – А зачем тогда яму копали?

Пернатая застыла на середине взмаха, на секунду скосив взгляд на небо, а затем ткнула клювом в сторону лаборатории, мол, там куда интереснее, шёл бы ты отсюда, целитель.

– Нет уж, так дело не пойдёт, – я мотнул головой и подошёл к сообщникам.

Обхватив ушастого под тёплое брюхо, я приподнял его. Люмин тут же обречённо обмяк в моих руках и отправил через нить образ: он в ржавых кандалах уныло переставляет лапы по коридору мимо тюремных решёток.

– Драматизируешь, – произнёс я, опустив пушистого каторжника на траву, и присел на корточки перед местом преступления.

Едва мои пальцы коснулись рыхлой земли, как Адрия растопырила все четыре крылышка, запрокинула головку и… зарыдала! Так пронзительно и горько, будто её только что предали все, кому она доверяла.

– Это не сработает, – сообщил я, продолжая разгребать грунт. – Я, между прочим, ветеринар и видел подобные концерты по сто раз на дню. Так что меня твои слёзы не трогают.

Однако стоило малютке жалобно всхлипнуть, как профессиональный щит затрещал по швам, и пальцы сами собой замедлились. Я поднял голову, собираясь сказать что-нибудь строгое, но при этом утешительное, да так и… застыл с полуоткрытым ртом.

Из огромных розовых глаз малышки катились вовсе не слёзы, а крошечные, размером с маковое зерно, чёрные кристаллы.

Я резко выдернул руку из ямки, случайно просыпав немного земли себе на колени.

– Тише, тише, – быстро заговорил я и провёл пальцем чистой руки по её макушке. – Всё, я больше не копаю, смотри.

Малютка мгновенно прекратила рыдать и, шмыгнув клювом, встряхнулась, отчего по пуху пробежала мелкая рябь. Уже через секунду от её вселенского горя не осталось и следа.

– Прирождённая актриса, – пробормотал я, качая головой.

Пернатая манипуляторша пискнула, посчитав мои слова за комплимент, и с королевским достоинством принялась вычищать пух под крылом.

Так, а чем это она плакала? Я развёл траву в стороны, выискивая «слёзы», но найти столь мелкие крупицы оказалось непросто. Наконец взор зацепился за крошечный многогранник неправильной формы.

Стоило мне сфокусировать на нём взгляд, как Система выдала описание:

[Обнаружено вещество: Кристалл концентрированной чужеродной энергии]

[Свойства:???]

[Качество:???]

Я невольно отпрянул назад и, сам того не осознавая, захватил Люмина, после чего повалился вместе с ним на траву. Чужеродная энергия…

Активировав восприятие, я присел, спрятал зайцелопа за спину и, наклонившись, уставился на многогранник. Я ожидал, что он вот-вот исчезнет, ведь чёрные искры, вылетая из зверей, обычно испарялись на поверхности. Однако… Кристалл лежал в траве, как галька на дне ручья.

Глубоко вздохнув, я подвинулся поближе и прикоснулся кончиком пальца к многограннику, приготовившись в любой момент отдёрнуть руку. Однако… ничего страшного не произошло – я лишь ощутил холодную крупицу.

Внезапно в памяти всплыло скрытое свойство Адрии – «Концентрирование маны». Вот, значит, как оно работает! Беспокоясь, как бы Люмин случайно не проглотил одну из этих чёрных песчинок, я принялся прочёсывать траву. Собрав девять штук, ещё раз тщательно проверил землю, но больше ничего не обнаружил. Подняв голову, я взглянул на птичку через восприятие и нахмурился: свечение её тонких угольных нитей потускнело.

– Получается, ты кристаллизуешь свою ману, – тихо произнёс я.

Адрия невозмутимо почесала клювом под крылом и с искренним любопытством уставилась на муравья, ползущего по стеблю.

Переведя взгляд на девять чёрных зёрен в ладони, я вспомнил утренние предостережения дяди, и по спине пробежали мурашки. Если о её способности кто-нибудь узнает, малышку заберут, запрут в клетке и заставят плакать каждый день ради получения непонятных для них кристаллов.

Пальцы сжались в кулак, и острые грани кристаллов кольнули кожу.

– Нет, – вслух сказал я.– Я этого не допущу.

Люмин настороженно повёл ухом, а Адрия, оторвавшись от муравья, озадаченно скосила на меня огромные розовые глаза.

– Я не дам тебя в обиду, маленькая, – прошептал я и погладил её по спинке кончиком пальца свободной руки.

Вот только что мне делать с кристаллами? Ведь они созданы из чужеродной энергии, а она – опасна… В зелья добавлять этот концентрат точно не стану, а как иначе применить его, да ещё и без риска для жизни, понятия не имею. Значит, пока спрячу их в погреб, подальше от чужих глаз.

Я поднялся, отряхнул штаны и обернулся к яме, которую успел немного раскопать, однако её уже не было. Пока я предавался размышлениям, Люмин закончил прерванную работу: закопал яму, утрамбовал землю лапами и уселся сверху. Рядом с ним с невинным видом топталась Адрия.

Я глубоко вздохнул.

– Ладно, – произнёс я, вновь присаживаясь на корточки напротив этой парочки. – Слушайте внимательно, повторять не буду.

Уши Люмина встали торчком, а его пернатая сообщница подскочила поближе и замерла, словно прилежная ученица за первой партой.

– Я не знаю, что проклюнется из семечка, но раз вы так за него боретесь – значит, чуете что-то. Поэтому пускай растёт.

Ушастый, округлив глазки, взглянул на меня, и отправил через нить образ: он в венке из полевых цветов поливает крошечный росток из игрушечной лейки.

– Но у меня есть важное условие, – я поднял палец. – Если эта штука окажется опасной, то никакие слёзы не помогут – я выдерну её с корнем и сожгу. Понятно?

Адрия несколько секунд всматривалась в моё лицо, затем слегка наклонила головку, будто скрепляя договор. Однако, тут же потеряв к беседе всякий интерес, малютка поскакала к Люмину, неуклюже вспорхнула на его спину и крепко вцепилась коготками в золотистую шерсть.

Зайцелоп поднялся, повёл плечами и деловито потрусил вдоль стены лаборатории, продолжив экскурсию по двору.

– Отличный разговор, – пробормотал я. – Продуктивный.

Зайдя в кладовую, я спустился в прохладный погреб и огляделся, размышляя, где надёжнее спрятать кристаллы. В каменных нишах теснилось такое количество свёртков с кормом, что я удивился своей невнимательности – как можно было не заметить это раньше? Впрочем, сейчас не до них.

В итоге выбор пал на нишу со склянками Элитных зелий эволюции. Пройдя в угол, я положил чёрные крупицы и на секунду задержал взгляд на «Сердце Лесного Духа».

А ведь Люмин уже достиг потолка Среднего пути эволюции, так что, вполне вероятно, побочный эффект «зверя» пропал, но… не буду пока проверять, так ли это. Сперва необходимо решить проблему с коконом.

Бросив мимолётный взгляд на ниши, я поднялся наверх. Стоило выйти во двор и задуматься, чем заняться дальше, как со стороны входа донёсся громкий стук. Поспешив обратно в лавку, я подсознательно ждал образа от Кроха, хотя прекрасно понимал, что он в коконе.

А ведь я настолько привык к его «предсказаниям», что перестал их замечать, а сейчас мне этого не хватает…

– Кто там? – спросил я, останавливаясь у входа.

– Эйден? – голос за створкой подскочил на пол-октавы. – Это Элиан!

Я откинул засов и распахнул дверь. На пороге стоял парень в форме Академии, а на его плече, обвив хвостами шею хозяина, сидел Астик. Зверёк с любопытством вытянул мордочку, пытаясь заглянуть вглубь коридора.

– Вернулся! – Элиан расплылся в улыбке, шагнул вперёд и крепко обнял меня, отчего я ткнулся носом в шерсть куницы. – Эйден, я так рад тебя видеть!

От неожиданности я на секунду застыл, но затем хлопнул парнишку по спине.

– Я тоже, – я улыбнулся. – Только отпусти, а то задохнусь.

Элиан тут же отстранился и, покраснев, принялся ладонями разглаживать штаны.

– Извини. Я это… просто эмоции нахлынули.

– Всё в порядке, – произнёс я.

Астик, посчитав, что его незаслуженно обделили вниманием, скользнул с хозяйского плеча на моё предплечье, взобрался по рукаву, встал на задние лапы и, вытянув шею, коснулся влажным носом моего подбородка. Затем обнюхал воротник и, заурчав, потёрся мордочкой о щёку.

– Здравствуй, хвостатый, – я почесал его за ухом, и зверёк блаженно прижмурился

Получив порцию ласки, Астик спрыгнул на пол, обнюхал половицы, чихнул от пыли и потрусил в сторону кухни.

Я закрыл дверь и повернулся к парню.

– Как Крох? – выпалил Элиан, едва я посмотрел на него. – Получилось найти лекарство?

Я выдохнул.

– Пойдём, покажу.

Пройдя по коридору, я приоткрыл дверь спальни. Стоило Элиану переступить порог, как он застыл.

– Это… – уставившись на чёрно-голубую оболочку, он сглотнул и, сделав робкий шажок вперёд, вытянул шею. – Очень похоже на то, что было с Астиком.

– Да, только теперь внутри кокона Крох, и он там находится уже вторые сутки.

– Как это? – прошептал парень. – А мохнатый… живой?

– Ага, – ответил я.

Элиан наконец оторвал взгляд от кокона и посмотрел на меня.

– Послушай, – я понизил голос. – Никому не говори об увиденном.

– Понял, – он резко выпрямился. – Я и не собирался.

– Верю, иначе не привёл бы сюда. А теперь пойдём во двор, расскажешь, как идут дела.

Яркий свет после полумрака дома заставил зажмуриться. Прислонившись к стене лаборатории, я с трудом сдерживал улыбку, глядя на парня. Элиан гордо расправил плечи и, заложив руки за спину, принялся вышагивать взад-вперед, напоминая отличника, который две недели прилежно готовился и наконец дождался сурового профессора на экзамене.

– Начну по порядку, – заговорил он. – За всё время твоего отсутствия приходило семь человек со зверями. Один с птицей, у неё что-то с крылом, двое с царапинами после спуска на Первый слой. Остальных навскидку и не вспомню, но ничего срочного или опасного. Я всех перенаправил к целителю Транту, как ты и велел перед уходом.

– Правильно сделал, – произнёс я. – Вернон Трант хороший целитель.

Элиан слегка расслабился.

– Теперь что касается корма, – продолжил он, и в его голосе прорезалась настоящая гордость. – К нам частенько начали заглядывать члены Ассоциации, и все требуют улучшенные порции.

– Хм, – я нахмурился. – И сколько их осталось?

– Много, – ответил парень.

– Как это? – удивлённо спросил я.

– А я их никому не продавал, кроме Хольца и Корвинов, – Элиан пожал плечами, будто это было очевидно. – Я же не знал, когда ты вернёшься, а всем остальным предлагал обычный.

– И сколько в итоге продал?

Элиан на мгновение задумался.

– Двести порций обычного и семьдесят две улучшенного.

Я приподнял брови.

– Молодец, – искренне похвалил я.

Вновь покраснев, парень торопливо продолжил, пытаясь скрыть смущение:

– Валленхофам сказал, что ты ушёл в Лес, но исправно раз в неделю закупал ингредиенты у Рейхарда.

– Хорошо. И куда ты дел столько припасов? Неужели всё ушло…

– На готовку, – перебил Элиан и тут же спохватился. – Прости… Да, на корм, делал по сто порций в день.

Я медленно выпрямился.

– И сколько сейчас в погребе?

– Так, – парень сосредоточенно нахмурился, шевеля губами. – В погребе на данный момент… тысяча триста шестьдесят три порции, из них сто семнадцать улучшенных.

Я застыл. Конечно, я видел, что ниши забиты, но, чтобы там лежало столько…

– Я что-то не так сделал? – обеспокоенно спросил Элиан, неверно истолковав моё затянувшееся молчание.

– Нет, всё в порядке, – я потёр лицо ладонью.

Парень облегчённо выдохнул, после чего полез за пазуху, выудил оттуда мешочек и протянул его мне.

– Вот, здесь остаток от золотой марки, которую ты оставил перед уходом, за вычетом платы за мою работу и закупку ингредиентов. Ну и выручка с продаж.

Я опустил взгляд на его ладонь.

– Молодец, – искренне похвалил я и, взяв мешочек, убрал его в карман.

Договорить мы не успели. Свежий воздух прорезал пронзительный писк, заставив нас синхронно повернуть головы. По двору торжественной процессией шествовал Люмин с Адрией на макушке. А в трёх шагах от них, не сводя глаз с крохотной пернатой, семенил Астик, точно так же, как и зайцелоп… беспрекословно выполняя все команды малютки!

В какой-то момент правое крылышко малютки замерло в воздухе, и Люмин мгновенно остановился. Куница тоже попыталась затормозить, но так засмотрелась на маленького дирижёра, что не заметила натянутые между колодцем и загоном верёвки с колокольчиками.

Мгновение спустя Астик влетел мордочкой в одну из растяжек, вызвав громкий перезвон. Бедолага подскочил, рухнул на верёвку сверху, крутанулся вокруг неё и в итоге кубарем покатился по траве. Колокольчики продолжали заливаться ещё секунды три, будто издевательски аплодируя его фиаско.

Адрия неспешно повернула голову, оглядела место катастрофы и издала выразительный писк. Судя по интонации, это было далеко не сочувствие, а строгое замечание за неисполнения приказа.

Астик поднялся, поспешно встряхнулся и чинно уселся на траву, всем видом показывая, что нелепое столкновение изначально являлось частью его гениального плана. Люмин же повернулся ко мне и прислал через нить образ: он стоит с ведром воды и полотенцем над взъерошенной куницей, а Адрия отмахивается крылом, мол, уберите этого бездаря и несите следующего.

Я улыбнулся и посмотрел на Элиана, застывшего с открытым ртом.

– Эйден, – медленно произнёс он, переводя ошарашенный взгляд с питомцев на меня. – А это ещё кто?

– Адрия, – ответил я. – Мой новый зверь.

– Понятно… – парень растерянно моргнул. – Подожди, а почему она командует Астиком? Он меня-то через раз слушается!

– Честно? Понятия не имею, – признался я.

– А откуда она вообще взялась? Я такой птицы никогда не видел. Да у неё же четыре крыла!

– Из Леса, – ответил я. – Долгая история, расскажу как-нибудь за ужином.

Элиан ещё несколько секунд разглядывал розово-синий комок с серебристой короной, а потом тепло улыбнулся.

– Она очень красивая, – произнёс он.

Адрия, словно поняв комплимент, благосклонно скосила на него взгляд и изящно тряхнула хохолком.

Элиан хмыкнул, но тут же спохватился, посмотрев на солнце.

– Ладно, я пойду работать, а то нужно ещё к занятиям подготовиться.

– Иди. И, Элиан…

Парень обернулся.

– Спасибо за помощь.

Элиан вновь покраснел, что-то невнятно буркнул в ответ и, свистнув Астику, почти бегом скрылся в лаборатории.

Я проводил их взглядом и сладко потянулся. Судя по словам парня, имеющееся запасы улучшенного корма быстро разлетятся, так что не помещает обогатить обычные. Интересно, а какой теперь у меня потолок? Раньше я мог влить ману в сотню шариков за раз, а теперь, после двух повышений ранга, скорее всего, смогу обогатить целых четыреста порций! Если расчеты верны, то за три-четыре дня весь корм в погребе станет улучшенным.

– Отлично, – я предвкушающе потёр ладони. – За работу.

Зайдя в кладовую, я вновь спустился в прохладный погреб и взял с ближайшей ниши первый шарик. Сосредоточившись, направил тонкую нить энергии в питательную массу и приготовился к отклику Системы, однако его не последовало. Странно, ведь раньше порция насыщалась всего за несколько секунд, а сейчас… мана безостановочно проникает внутрь!

Корм продолжал жадно впитывать энергию, как земля после долгой засухи. Когда я ощутил сопротивление, то убрал руку и осознал, что влил в одну порцию объём, которого прежде хватало на четырнадцать шариков.

И в тот же миг перед глазами вспыхнуло сообщение Cистемы:

[Внимание: концентрация энергии превышает допустимый предел усвоения]

[Приём данного корма приведёт к перегрузке магических каналов]

– Замечательно, – произнёс я. – Просто чудесно.

Привалившись спиной к прохладной каменной стене, я выдохнул. Значит, теперь я могу вливать в один шарик в четырнадцать раз больше маны, но зверь получит повреждение магических каналов…

Внезапно я вспомнил о… Велгаре!

В прошлый раз шарик улучшенного корма уничтожил одну чёрную частицу, и тогда я подумал, что на полное очищение таким способом уйдёт… огромное количество шариков.

Я медленно опустился на пол, чувствуя, как сердце застучало чаще. Вот только даже четырнадцатикратной дозы всё равно слишком мало. И тут в голове зашевелилась другая мысль. А ведь при достижении C класса я получил способность «Уплотнение маны», которую до сих пор ни разу не применял!

– Ну-ка, – прошептал я. – Попробуем.

Закрыв глаза, я обхватил шарик ладонями, мысленно потянулся к плескавшейся в нём энергии и надавил. Первые секунды мана сопротивлялась, растекаясь, но вскоре поддалась. Энергия внутри порции резко сжалась, словно бесформенное облако пара сконденсировалось в каплю, а мягкое голубое свечение превратилось в глубокий синий цвет.

Освободившееся пространство я тут же принялся заполнять новой порцией маны и, едва ощутив сопротивление, прервал поток. Повторяя эту процедуру раз за разом, я заметил, что с каждым циклом энергии помещалось всё меньше, так как свободное место внутри шарика сокращалось.

На седьмом повторе заломило виски, к десятому по спине потекла струйка пота, а державшие шарик пальцы задрожали. Дважды я терял контроль, и мана выскальзывала, из-за чего приходилось начинать сжатие заново.

Сколько прошло времени, я не понял. Может, полчаса, или больше. Порция корма стала тяжёлой. Я предпринял последнюю попытку втиснуть в неё хотя бы каплю маны, но свободного места внутри просто не осталось.

[Достигнут предел уплотнения для данного носителя]

[Объём энергии, содержащийся в продукте, эквивалентен: 105 стандартным порциям]

Откинувшись затылком на каменную кладку, я уставился в низкий потолок погреба.

– Хольц, – тихо произнёс я. – Кажется, я нашёл способ вылечить твоего зверя.

Со двора донесся звон колокольчиков, а следом раздался возмущённый писк.

Я улыбнулся, медленно поднялся и, бережно положив потяжелевший шарик в нишу, потянулся за следующим.

Работы предстояло много.

Глава 22

Я взял второй шарик, но прежде, чем приступить к обогащению, задумался. Четырнадцатикратная концентрация маны приведет к перегрузке магических каналов, а в порции, которую я только насытил, содержится сто пять таких доз! Да, Велгар обезумел из-за заражения чужеродной энергией, но что, если от такого корма его сеть корней вековых деревьев разрушится? Вдруг он вообще умрёт? Не стоит сразу ему давать такую дозу… Пожалуй, сделаю партию с разной насыщенностью маны, но не сейчас, энергии в любом случае потребуется много, так что пока продолжу обогащать корм по максимуму.

Вторая порция поддалась быстрее. Вливая ману, я уже предчувствовал момент, когда возникнет сопротивление, и через несколько повторений начал убирать руку за секунду до него. На десятом сжатии напомнил себе, что процесс требует постоянного контроля: стоит хоть немного отвлечься, как энергия выскользнет, и придется начинать сначала.

К третьему шарику я поймал ритм, и работа стала напоминать замешивание теста: сначала оно липнет к пальцам и лезет во все стороны, но затем внезапно становится послушным, и ты просто складываешь его пополам, снова и снова, пока не получится тугой упругий комок.

Вскоре перед глазами высветилось очередное сообщение Системы:

[Достигнут предел уплотнения для данного носителя]

[Объём энергии, содержащийся в продукте, эквивалентен: 105 стандартным порциям]

– Три, – я поднял порцию к глазам и с помощью восприятие увидел, что внутри находилось четырнадцать сгустков разных размеров, от меньшего к большему. Они различались и оттенками: самый крупный светился глубоким синим цветом, а крошечный, на краю – нежно-голубым, как после обычного обогащения. – Три штуки за… сколько? Полтора часа?

Я устало потёр лицо и прислушался к внутренним ощущениям. В принципе, оставшегося запаса маны хватит еще на несколько шариков с разной концентрацией, но никто не отменял Валленхофов с их пятьюдесятью улучшенными порциями в день, а также Хольца, Корвинов и других покупателей, которые, судя по словам Элиана, зачастили в лавку.

– Значит, придётся совмещать, – вслух произнёс я.

Подхватив три шарика со стопятикратной концентрацией маны, я прошёл в угол погреба, где на прохладном камне стояли склянки с зельями Элитных путей эволюции. Прощупав ладонью нишу выше, я удивился, что она свободна, и уложил тяжёлые свёртки в ряд.

– Будете лежать здесь, – тихо произнёс я. – И никто, кроме меня, вас не тронет.

Дальше началась рутина. Я подошёл к запасам необогащённого корма, положил ладонь на первый шарик и направил внутрь тонкую нить маны. Едва почувствовав, что влил одну дозу, тут же отнял руку. Затем перешёл к следующему, где все повторилось: ладонь, нить, ощущение – и так раз за разом.

К двадцатой порции пропало воодушевление, к пятидесятой заныла спина, а к восьмидесятой пришлось взять небольшой перерыв, чтобы просто перевести дыхание.

Когда последний, восемьдесят четвертый шарик насытился, я упёрся руками в холодные каменные стены, слушая частое биение сердца. В резерве всё ещё оставалась энергия на одну порцию, но я прекрасно помнил: полное истощение может привести к повреждению магических каналов.

Немного придя в себя, я доковылял до лестницы и на ватных ногах поднялся наверх. Миновав стеллажи, толкнул дверь и зажмурился: от слепящего солнца мгновенно резануло глаза. Проморгавшись, я прищурился, сел на прогретый порог и, привалившись спиной к деревянному косяку, вытянул гудящие ноги.

Прохладный ветерок скользнул по вискам и блаженство, охватившее меня в этот миг, затмило всю усталость.

Под размеренный стук пестика о ступку Астик сидел на подоконнике открытого окна лаборатории, наблюдая за необычным дуэтом, продолжающим свой путь по двору. Однако стоило Люмину с Адрией на макушке миновать здание, как зверёк спрыгнул на траву и, не сводя глаз с маленького дирижёра, засеменил следом. Вскоре троица дотопала до угла загона и скрылась на дядином участке.

– Только ничего не разбейте, – вяло бросил я им вслед и прикрыл веки.

Несколько минут во дворе стояла благостная тишина, но затем со стороны соседского крыльца донеслось невнятное ворчание. С каждой секундой оно становилось всё отчётливее, пока наконец над районом Отверженных не прокатилось сочное дядино словцо. От его эха, даже у водоноса недалеко от моей лавки звякнуло ведро.

Уловив чью-то поступь, я приподнял бровь, но так и не разомкнул глаза. И лишь когда шаги приблизились, тоскливо вздохнул, всё-таки открыл веки и увидел, что процессия вернулась, но уже в обновлённом составе.

Впереди, покачивая каменными пластинами, шествовал Брумиш. На его широкой спине с видом наместника, объезжающего вверенные земли, восседал Люмин, пока устроившаяся на макушке зайцелопа Адрия деловито взмахивала крылышком, указывая направление.

Рядом с бронебрусом мельтешил Астик, то и дело подныривая под массивные лапы. Брумиш лишь шумно вздыхал, аккуратно переставляя конечности и периодически косясь на меня маленькими чёрными глазками, в которых читался вопрос: «Как я вообще в это ввязался? Я же спал!».

– Так и лежал бы спокойно. Чего поднялся? – спросил я, когда он направился в мою сторону.

Бронебрус остановился напротив и, глубоко вздохнув, демонстративно отвернулся, отказываясь обсуждать случившееся.

– Ясно, – я усмехнулся. – Командирша мелкая.

Адрия расценила это как признание её неоспоримых заслуг и гордо встряхнула хохолком.

Я посидел ещё немного, затем упёрся ладонями в порог и поднялся.

– Ладно, – сказал я. – Развлекаетесь, а я займусь уборкой.

А то после двух недель моего отсутствия лавка выглядит как жильё, в котором проживает очень занятой студент. То есть терпимо, но не более.

Дальше время полетело незаметно, растворившись в череде обычных, но необходимых дел. Взяв веник, я прошёлся по главному залу, выметая скопившуюся пыль из-под стола и стеллажей. Затем принялся за полки: снял все склянки и протёр каждую из них, а попутно достал из ранца лекарства, которые брал с собой в Лес, и вернул их на место. Напоследок тщательно обработал инструменты.

Наведя порядок в главном зале, я подмёл полы во всех остальных помещениях, после чего набрал ведро воды из колодца и устроил влажную уборку во всей лавке. В своей комнате я старательно огибал тряпкой кокон, который, как мне показалось, стал немного больше… Или у меня просто глаза замылились от усталости.

На кухне пришлось потрудиться отдельно. Я долго драил столешницу, очищая следы присохшего мясного сока, который никак не желал поддаваться, пока не пустил в дело мокрый песок. Затем перемыл гору посуды и дочиста выскреб очаг от старой золы.

Когда солнце склонилось к крышам, я принёс охапку колотых дров, разжёг в очаге огонь, после чего спустился в погреб за мясом чужеродной твари. Вернувшись на кухню, опустил плотный кусок на разделочную доску и принялся нарезать его ровными кубиками, но не слишком мелко.

Следом повторил операцию с репой и луком. Отправив все ингредиенты в котёл, я подлил воды, присыпал солью и, дождавшись углей, подвесил посудину над очагом. Спустя полчаса по двору поплыл сладковатый аромат с ореховым оттенком, а я глупо улыбался, глядя на томящуюся вкуснятину.

– Эйден?

Я обернулся. На пороге кухни стоял Элиан, тщательно вытирая руки тряпицей. На рукавах его формы виднелись подсохшие пятна, а на щеке красовался серый мазок.

– Я закончил, – с гордостью сообщил он. – Всё за собой убрал, ступку вымыл, ставни закрыл.

– Отлично. Садись, будем ужинать, как раз и Ларк скоро придёт.

Парень бросил взгляд на котёл, затем перевёл глаза на меня и вдруг сделал едва заметный шаг в сторону.

– Я… нет, спасибо, – он замотал головой. – Мне надо к занятиям готовиться.

– Уверен? Мяса много, причём ты такого точно не пробовал.

– Да! – выпалил он так быстро, что стало понятно: дело тут вовсе не в подготовке к учёбе. – Но в следующий раз обязательно присоединюсь!

– Как знаешь.

Стоило Элиану свистнуть, как Астик стрелой вылетел из-за колодца, запрыгнул на плечо хозяина, и парень почти бегом устремился к выходу. Проводив их до двери, я отодвинул засов, но помощник, уже переступив порог, вдруг резко остановился и обернулся:

– Как хорошо, что ты вернулся, – произнёс он и, не дожидаясь ответа, зашагал в сторону Академии.

Я улыбнулся, закрыл за ним дверь и направился на кухню. Сняв тушенное мясо с овощами, налил воду в чистый котелок и, подвесив его над очагом, бросил туда остатки чая. Затем разложил на столе приборы и водрузил две глубокие глиняные тарелки. Я уже собирался дойти до дома дяди, чтобы позвать его к ужину, как вдруг снаружи донеслись шаги.

Буквально через минуту в проёме кухонной двери возник Ларк и, заложив большие пальцы за пояс, вытянул шею, принюхиваясь.

– А я всё думал, откуда такой аппетитный запах, – заявил он.

– Ты как раз вовремя.

– Я всегда вовремя, племяш. – улыбнувшись, произнес Ларк и, подойдя к столу, уселся на табурет.

Оставив парочку во дворе, Брумиш втиснулся следом и, потоптавшись, с грохотом улёгся у ног хозяина.

Я разлил тушенную еду по тарелкам и сел напротив. Подцепив кусок мяса, дядя тщательно прожевал его и замер, удивлённо приподняв бровь.

– Так, – сказал он, вглядываясь в содержимое тарелки. – Это что за зверь?

– Из Леса.

– Спасибо, я догадался, что не с рынка, – Ларк невозмутимо подцепил второй кусок. – Я спрашиваю, что за тварь такая?

– Скажем так, в атласах её нет, и я надеюсь, что ты с ней никогда вживую не встретишься.

Дядя нахмурился, но затем махнул рукой и пододвинул тарелку поближе.

– Не хочешь – не говори, больно надо.

Он подцепил очередной кусок, отправил его в рот, тщательно прожевал и вдруг замер.

– Я же от него не сдохну? – Ларк поднял на меня глаза.

– Нет, конечно. Мы им в Лесу несколько дней питались, – я улыбнулся.

– Питались они, – дядя буркнул и потянулся за следующим куском. – Ходил со мной один, лет восемь назад… Кальд, кажется. Мужик как мужик: руки откуда надо росли, соображал быстро.

Я разлил чай по кружкам. Ларк взял свою, сделал внушительный глоток и продолжил:

– Идём мы, значит, голодные по Первому слою, уже на обратном пути, и вдруг он замечает в дупле старого дерева гнездо с красивыми светящимися яйцами. Я ему говорю: Кальд, не лезь, ну его на хрен! А он заладил: «Ларк, да ты глянь, красота-то какая! Они наверняка невероятно вкусные!».

– И?

– Полез за ними, – Ларк поднял палец. – И мамаша оказалась неподалёку. Мы его потом три дня выхаживали: два ребра и ключица треснули, пол-лица в царапинах, один глаз потерял.

– А с яйцами-то что? – спросил я.