Текст книги "Кодекс Магических Зверей VIII (СИ)"

Автор книги: Александр Сорокин

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 18Р

– Хотя что тут думать, – я потёр переносицу. – Буду воспитывать.

Я вновь перевёл взгляд на кокон и, поднявшись, направился к нему. Вблизи его чёрно-голубая поверхность напоминала несколько слоёв льна, натянутых на невидимый каркас. Стоило осторожно прикоснуться к ней пальцем, как ткань спружинила, будто под подушечкой оказался тугой барабан.

– Держись, друг, – прошептал я и двинулся обратно к спальному мешку.

Высоко в кроне прощебетала птица, и в её мимолётное пение вплелся глубокий вздох Северга, от которого качнулась лежащая в траве ветка.

Дежурство тянулось спокойно. Я поглядывал на кокон, следил за границей лагеря и то и дело переводил взгляд на Люмина со спящей у его бока Адрией. Вокруг царила тишь да гладь… Однако ближе к концу смены на тряпице началось шевеление.

Я наклонился вперёд и увидел, что малышка открыла глазки. Несколько раз моргнув, она неуклюже поднялась, растопырила четыре крылышка и издала такой пронзительный писк, что у меня мгновенно заложило уши.

– Ох, – я поморщился и потёр висок. – И тебе доброе утро.

Адрия уставилась на меня, моргнула и закричала вновь.

– Понял, понял, ты голодная, – я поднял ладонь. – Тише, всех разбудишь.

Нащупав ранец, я откинул клапан и уже потянулся за шариком, но в последний момент замер. Зараза. Весь корм ведь обогащён маной. Сомневаюсь, что что голубая энергия не схлестнётся с чёрной в теле малютки…

Адрия вновь требовательно пискнула и тут же залилась целой серией тонких капризных звуков.

– Погоди минутку, сейчас что-нибудь придумаю.

Может поискать насекомых? Достав нож, я поднялся и, стараясь ступать как можно тише, шагнул к ближайшему корню. Стоило ковырнуть его лезвием, как кора легко отслоилась. Отлично! Если повезёт, найду какую-нибудь мелкую живность.

Несколько минут поисков не принесли ничего, кроме затёкшего колена. Однако, поддев очередной кусок коры, я наконец заметил под ним что-то чёрное и глянцевое. Приподняв древесное покрытие, разглядел жирного жука размером с фалангу большого пальца и, активировав восприятие, убедился, что у него отсутствовали магические каналы.

– Отлично, – улыбнувшись, произнёс я и аккуратно подцепил его кончиком ножа.

Адрия, судя по нарастающей громкости писка, за это время успела возненавидеть весь мир. Вернувшись к спальнику, я выудил из ранца чистую тряпицу, расстелил на земле и стряхнул добычу. Прежде чем взяться за разделку, достал склянку с антисептиком и тщательно обработал лезвие. Затем отсёк жуку голову, крылья и снял хитиновый панцирь, а мягкую белую сердцевину мелко нарубил.

– Держи, – я подцепил кусочек ножом, подошёл к Адрии и опустился на корточки, плавно поднося мясо к клюву.

Кайрил мгновенно замолкла и скосила глаза на угощение. Немного помедлив, аккуратно сцапала мясо, но в следующую секунду с брезгливым видом мотнула головой, выплюнув кусочек.

– Невкусно? – я приподнял бровь.

Малышка лишь в очередной раз оглушительно запищала.

– Да дайте вы поспать! – донёсся жалобный голос из спальника Эрека.

Тибор перевернулся на другой бок и, не размыкая век, проворчал:

– Что стряслось, целитель?

– Птичка проголодалась, – ответил я, озадаченно чеша затылок.

– Ну так покорми.

– Пытаюсь, – я развёл руками, – Но жука она есть не хочет.

Иннар приподнялся на локте, раздражённо уставившись на розово-синюю малютку. Тибор всё же сел, потеребил косицы и хмыкнул.

– Ишь, цаца какая, пусть посидит голодной – быстро капризничать перестанет, – обронил он. – А как прижмет, она сожрёт и жука, и ветку, и твой сапог заодно.

Нет уж, это дико. У птенцов бешеный обмен веществ, и за пару часов такой «диеты» Адрия может погибнуть от истощения. Да и как можно так поступить с беззащитным существом, глядя в её круглые розовые глазёнки с голубой каёмкой?

– Не вариант, – тихо сказал я.

Тибор пожал плечами и, потянувшись к фляге, приложился к горлышку, всем видом показывая, что умывает руки. Эрек со стоном выбрался из спальника, сел, взлохматил и без того торчащие волосы и уставился на Адрию как на комара, которого никак не удаётся прихлопнуть.

– Ну и голосина у тебя, малявка, – буркнул он.

Со стороны тряпицы донеслось очередное пронзительное «пи-и-и».

– Понял, – мужчина махнул рукой. – Раз поспать больше не получится, давайте хоть пожрём.

Он поднялся, отошёл немного в сторону, набрал хвороста и соорудил из него шалашик. Стоило чиркнуть огнивом, как язычок пламени лизнул сухую древесину и, зацепившись за ветку побольше, уверенно разошёлся.

Пока костёр прогорал, Эрек вытащил из ранца свёрток, развернул тряпицу и выудил кусок мяса чужеродной твари. Положив его на плоский булыжник, он вынул нож и принялся за нарезку, формируя куски под импровизированные шампуры из веток.

Внезапно Адрия замолкла. Её головка повернулась к приручителю, а хохолок дрогнул. В следующее мгновение пташка поднялась на дрожащих лапках и, покачиваясь, как моряк после долгого рейса, двинулась к Эреку.

– Э… – приручитель замер с ножом в руке. – Чего это она?

– Понятия не имею, – ответил я, внимательно наблюдая за пернатой.

Тем временем малютка дотопала до камня, вытянула шею и принюхалась к мясу. Легонько тюкнув его клювом, она отступила на шаг, а затем повернула голову ко мне и требовательно пискнула.

– Она мясо хочет, – тихо произнёс я и, поднявшись, направился к Эреку. – Погоди, дай нарежу помельче.

Срезав тонкий ломтик, я измельчил его на узкие полоски, напоминающие червячков.

– Эрек, дай флягу, пожалуйста, – я протянул свободную руку в сторону мужчины.

– Держи, – ответил он, передавая мне ёмкость.

Сполоснув мясные волокна водой, я разложил их на камне и аккуратно поднёс одну из полосок к клюву.

– Пробуй, гурманка.

Адрия наклонила голову, перехватила угощение и, замерев на пару секунд, медленно проглотила. Второй кусочек взяла уже увереннее, третий с явным нетерпением, а четвёртый я даже не успел поднести – малютка шустро склевала его с камня.

– Осторожней, не повреди клювик.

Малышка строго глянула на меня, мол, сама разберусь. Наблюдавший за этим Эрек покачал головой и усмехнулся.

Я нарезал ещё несколько ломтиков и по очереди скормил их Адрии. Стоило её крохотному зобу округлиться, как сытая малютка отступила на два шага, потрясла хохолком и, покачиваясь, потопала обратно к тряпице. Устроившись там комочком, она накрылась крыльями и с довольным видом прикрыла глаза.

– Ну, одной проблемой меньше, – я выдохнул.

Эрек тем временем дождался углей, сырой веткой разровнял их и разложил «шампуры». Мясо аппетитно зашипело, покрываясь румяной корочкой.

Я же вернулся к ранцу, достал два шарика и, развернув тряпицы, разложил их перед Люмином и Севергом. Зайцелоп, увидев еду, поднялся и принялся хрумкать, покачивая ушами в такт челюстям. Звездогрив принял свою порцию с благородством: медленно склонил голову, осторожно захватил угощение зубами и спрятал в пасти.

– Итак, – обронил Тибор. – Что будем делать? В Лесу оставаться опасно, а кокон с Крохом, как я погляжу, раскрываться не спешит.

Я перевёл взгляд на тёмно-голубую оболочку и на секунду задумался.

– Предлагаю продолжить путь, – наконец сказал я. – А кокон спрячу в спальный мешок и понесу на руках. Не хочу лишних вопросов от стражников или случайных зевак.

– Правильно мыслишь, целитель, – старик хмыкнул.

– И от нас тоже никто ничего не услышит, – тихо добавил Иннар.

– Только, – Тибор потеребил косицу, – если ты не против, мы как-нибудь заглянем к тебе в лавку, проведаем мохнатого. Очень уж любопытно, что в итоге из этого выйдет.

– Хорошо, – я улыбнулся и кивнул. – Буду ждать.

– Вот и славно, – старик хлопнул ладонью по колену. – Как доедим, сразу сворачиваемся и выдвигаемся.

Эрек тем временем снял с углей одну из веток и протянул импровизированный шампур мне.

– Держи.

– Спасибо.

Откусив горячее мясо, я обжёгся и несколько раз выдохнул сквозь зубы. Жир тут же потёк по подбородку, я протер его тыльной стороной руки и вновь посмотрел на чёрно-голубой кокон. Как там Крох? Ему больно? Или, наоборот, тепло и уютно, как в материнской утробе? Ерунда, конечно, откуда мне знать, однако тревога за мохнатого никак не отпускала.

Мы молча дожевали. Эрек бросил ветку в угли, а Иннар, отхлебнув воду из фляги, прикрепил её обратно к ранцу.

– Собираемся, – бросил Тибор.

Я взял спальник и, на ходу развязывая боковые верёвки, подошел кокону. Опустившись на корточки, положил мешок на землю и бережно, стараясь не давить на оболочку, взял его обеими руками. Ощущение было странным: вес чувствовался, но казалось, будто внутри находился не Крох, а кто-то намного тяжелее. Аккуратно опустив ношу на спальник, я завязал веревки по бокам до середины и, подкатав края верхушки, подхватил свёрток, прижав его к груди.

Оставался последний вопрос – как быть с Адрией? В голове проносились разные варианты. За пазуху? Задавлю ненароком. На плечо? Соскользнёт при первом же неловком шаге. Пока я размышлял, малышка поднялась, встряхнулась и расправила пёрышки. Неуклюже подпрыгнув, она взмахнула четырьмя крылышками и шлепнулась на спину Люмина.

Эрек тут же замер со свёрнутым спальником в руках, Тибор оцепенел с косицей в пальцах, а Иннар лишь медленно моргнул.

– Ей же и суток от роду нет… – сдавленно выдавил Эрек.

Люмин, ощутив на спине неожиданную ношу, округлил глаза и, повернув голову, покосился на пассажирку. Затем перевёл взгляд на меня и, окаменев, отправил через нить образ: ушастый с крайне серьёзной физиономией несёт хрустальную вазу.

– Ты справишься, я в тебя верю, – я улыбнулся.

Зайцелоп осторожно переставил лапы, замер на мгновение, но уже через пару шагов заметно приободрился. Адрия покачнулась, однако удержалась, крепко вцепившись коготками в мягкую шерсть, и издала довольный писк.

– Ну, – Тибор поправил ремень. – Такого даже я не ожидал.

Эрек качнул головой и принялся крепить спальник к ранцу.

Примерно через четверть часа отряд был полностью готов. Порядок построения сложился сам собой: Северг двинулся впереди, задавая размеренный темп. Следом за огромным зверем шёл старик, потом я со свёртком на руках, слева от меня держался Люмин с пассажиркой, а замыкали цепочку Иннар и Эрек.

Спустя час деревья расступились, и мы оказались у границы очередного биома.

– Меловые дюны, – обронил Тибор, оглядывая местность.

Я осторожно шагнул вперёд. Под сапогом раздался тихий хруст – подошва слегка провалилась в мелкую сухую взвесь, взметнувшуюся бледным облачком. Впереди возвышались покатые холмы ослепительной белизны, из которых торчали чёрные деревца, похожие на застывшие кораллы.

– Красиво, – прошептал я, крепче прижимая ношу к груди.

– И опасно, – отозвался Иннар. – Постарайся лишний раз не вдыхать эту пыль и ничего не подбирай.

– Почему? – удивился я.

– Как только пересечём границу, всё рассыпется, – ответил приручитель.

Люмин после каждого шага брезгливо, но аккуратно отряхивал лапки, чтобы не потревожить наездницу. Адрия держалась крепко, с любопытством вертя головой, а её хохолок забавно колыхался от ветерка. В какой-то момент она и вовсе прикрыла глаза, будто ехала в роскошной карете, а не на встревоженном звере.

Около часа мы продвигались по дюнам, пока не вышли к границе следующего биома. Перед нами раскинулся круглый водоём диаметром шагов семьдесят, по глади которого дрейфовали крупные пузыри, лопающиеся с тихими хлопками. Над водой поднимался легкий пар, а у берега лежал плотный ковёр из розовых лишайников.

– Тёплое озеро, – пояснил Тибор, не останавливаясь. – В целом, тут безопасно, если к воде не подходить – воздух над ней ядовитый.

Мы обошли водоём по узкой полосе жёсткой травы и пересекли следующие биомы: неглубокий папоротниковый овраг с пожелтевшими зарослями сменился дубовой рощей с толстым слоем прошлогодней листвы, та уступила место серо-красной степи с высокими метёлками, а за небольшим хвойным участком и ложбиной с чистым ручьём открылось редколесье с бирюзовыми стволами.

К позднему вечеру мы вышли на неприметную поляну, окружённую высоким тёмным ельником. Тибор остановился, повертел головой из стороны в сторону и поднял ладонь.

– Пришли.

Ушастый принюхался, повернул ко мне голову и, пискнув, отправил через нить образ: зайцелоп тыкается носом в пол и фыркает, отчего из его ноздрей вырывается крошечная искра. Люмин учуял запах метки, а значит, мы находимся у Спуска. Однако как старик умудрился привести нас к нему?.. Впрочем, Хольц ведь тоже как-то справился, а значит, способ существует. Только мне почему-то о нём так и не рассказали…

Тибор сунул руку во внутренний карман куртки и, вынув небольшой свисток, приложил его к губам. Призыв улетел ввысь, и спустя минут десять медленно опустилась клетка.

Иннар шагнул внутрь первым, Эрек последовал за ним, Люмин вместе с пассажиркой аккуратно проскользнул между их сапог, а я зашёл после них, всё так же крепко прижимая к груди спальный мешок с драгоценной ношей.

Тибор задержался снаружи. Старик провёл ладонью по густой гриве Северга, наклонился к его уху и что-то прошептал. Здоровенный зверь опустил голову и ткнулся лбом в плечо хозяина. Тибор погладил его, затем медленно отстранился и вскинул руку. В то же мгновение воздух подёрнулся рябью, Северг бросил на меня прощальный взгляд и, шагнув в марево, исчез.

Стоило старику зайти в клетку, как створка с грохотом опустилась. Раздался скрип цепей, и мы медленно поползли вверх.

Внутри никто не разговаривал. Тибор смотрел на проплывающую мимо стену тоннеля, изредка теребя косицу бороды, Иннар дремал, а Эрек, прислонившись спиной к железным прутьям, устало тёр затылок.

С металлическим щелчком клетка стукнулась об упор. Мы вышли наружу, пересекли круглый зал и двинулись по гулкому каменному коридору. Тибор уверенно толкнул ворота, и мы наконец шагнули под открытое небо.

Город встретил нас прохладой и запахом мокрых булыжников после недавнего дождя. У Спуска дежурила четвёрка стражников, среди которых оказался один знакомый.

– Живые! – Рун шагнул навстречу, даже не пытаясь скрыть радости в голосе. – Ну и заставили вы нас поволноваться.

– И тебе доброй ночи, Рун, – Тибор приблизился к нему и хлопнул по плечу.

– Всё в порядке? Потерь нет? – обведя нас внимательным взглядом, стражник зацепился за розово-синий комочек, восседающий на спине Люмина.

– Все целы, – устало отозвался Эрек. – Только вымотались, как волкособаки.

– Верю, – усмехнулся Рун, переводя взгляд на свёрток у меня в руках. – А это у вас что за… – он приподнял бровь.

– Не спрашивай, – мягко перебил его Тибор. – Просто сделай вид, что не заметил.

Стражник несколько секунд смотрел в его глаза, затем кивнул и, махнув рукой, отступил на шаг.

– Понял, – произнёс Рун. – Доброй ночи и хорошего отдыха.

– Спасибо, – обронил старик.

Мы отошли подальше от крепости и свернули за угол. Тибор остановился и повернулся ко мне.

– Эйден.

– Да?

– Знаешь, – наконец произнёс он, – за долгие годы, что я вожу отряд, с нами перебывало немало целителей, но…– старик немного помолчал, – Я рад, что в этот поход пошёл именно ты.

– И вам спасибо, – я тихо выдохнул. – За то, что не дали Потрошителям… Ну, вы поняли.

Старик нахмурил брови и мгновенно стал серьёзным.

– Кстати об этом, – он взглянул в мои глаза. – Я не знаю, кому ты перешёл дорогу, но… Береги себя, Эйден. Тот, кто смог оплатить наём столь сильного отряда, не остановится ни перед чем.

– Я понял, – тихо ответил я.

– Понял он, – Тибор покачал головой. – Всё вы, молодые, понимаете, а потом снова лезете туда, куда не надо.

Старик вздохнул и уже мягче добавил:

– Если возникнут серьёзные проблемы – приходи. Помогу, чем смогу.

– Спасибо.

Прижав ношу левым предплечьем к груди, я протянул свободную правую руку и крепко пожал широкую грубую ладонь старика. Иннар сдержанно кивнул, а Эрек хлопнул меня по плечу, да так, что я едва удержал свёрток.

– Не хворай, целитель, и береги питомцев.

– Постараюсь.

Крамеры направились в сторону центра, а я… в Район Отверженных. Домой.

Дорога к лавке оказалась пустынной. Редкие фонари роняли на мокрые булыжники тусклые круги света, а из таверн время от времени доносились обрывки невнятных песен, исполнители которых спотыкались на каждом четвёртом слове.

Люмин ступал у моей ноги настолько аккуратно, что я невольно замедлил шаг. Кокон внутри спального мешка едва ощутимо согревал грудь, и это тепло странным образом придавало сил, помогая не рухнуть от усталости на мостовую.

Наконец из-за поворота показался знакомый силуэт лавки, при виде которого плечи облегчённо опустились. Лишь сейчас я осознал, в каком диком напряжении находился весь этот путь.

– Пришли, – тихо сказал я и внезапно уловил боковым зрением шевеление.

Повернув голову в сторону соседского дома, я увидел у стены мальчишку лет десяти. Он сидел на корточках и ковырял палкой между булыжниками.

«Ночь на дворе, – промелькнула тревожная мысль. – Что здесь делает ребёнок? И где его родители?».

– Эй, малыш, – я сделал шаг к нему.

Мальчик вскинул голову, наши взгляды встретились, и мне показалось, что это лицо я уже где-то видел. В районе? На рынке? У Спуска? Пока я пытался вспомнить, малец… сорвался с места и бросился прочь.

– Стой! – крикнул я, но мальчишка уже юркнул в темноту переулка. Лишь брошенная им палка ещё катилась по мостовой, глухо постукивая на стыках между камнями.

Я замер. Гоняться посреди ночи за незнакомцем точно плохая идея, тем более у меня на руках спальник с коконом.

– Ладно, – пробормотал я, вздохнув. – Надеюсь, у тебя всё в порядке, малыш.

И всё же внутри осталось неприятное, царапающее ощущение, будто я только что упустил что-то важное.

Я подошёл к двери, аккуратно прижал ношу одной рукой к груди и выудил ключ из внутреннего кармана. Открыв замок, снял его и, толкнув створку, переступил через порог. Коридор встретил меня темнотой и неповторимым запахом… Дома.

Аккуратно стянув ранец, я опустил его на пол. Люмин, не дожидаясь команды, уверенно потрусил в сторону спальни. Вцепившаяся в его шерсть Адрия слегка покачивалась на ходу, но вела себя тихо. Похоже, эти двое поладили.

Я двинулся следом. Придерживая свёрток обеими руками, зашёл в спальню, бережно опустил спальник возле кровати и распустил веревки по бокам. Стоило откинуть плотную ткань, как двухцветная оболочка показалась мне в полумраке почти полностью чёрной.

– Побудешь тут, друг, – прошептал я и осторожно уложил кокон на расправленный у изножья спальник.

Зайцелоп тут же приблизился, тщательно обнюхал его, а затем принялся обходить полукругом, словно убеждаясь, что с мохнатым братом внутри не приключилось ничего дурного. Удовлетворившись осмотром, он улёгся рядом, вплотную прижавшись боком к тёплой оболочке и положив голову на лапы. Адрия аккуратно перешла со спины на макушку Люмина, повозилась пару секунд, устраиваясь поудобнее между длинных ушей, спрятала клюв под крыло и почти сразу засопела.

Я молча наблюдал за ними какое-то время. Ушастый с птицей на голове и коконом под боком – картинка получилась нелепой, но одновременно такой трогательной, что в груди потеплело.

– Стерегите, – тихо бросил я и покинул спальню, аккуратно прикрыв за собой дверь.

На кухне я лишь мазнул быстрым взглядом по столу и толкнул створку, ведущую во двор. Стоило оказаться на свежем воздухе, как колени задрожали. Я невольно прислонился плечом к косяку и глубоко вдохнул ночную прохладу.

Наконец-то я вернулся… В течение нескольких минут луну скрыло набежавшее облако, и двор погрузился во тьму. По памяти я распознал очертания: колодец, чёрный прямоугольник загона, баню, кладовую, лабораторию и грядки. Всё было на своих местах.

Вот только… Что-то изменилось. Я пока не понимал, в чём дело, но взгляд упорно за что-то цеплялся. Оттолкнувшись от косяка, я медленно двинулся вперёд: миновал натянутые верёвки, обогнул колодец и прошёл мимо силуэтов манекенов Хольца, стоявших между баней и загоном. Дошёл до края участка и замер, не веря своим глазам.

Передо мной полностью отсутствовал… забор! Я подошёл к границе, опустился на корточки и провёл ладонью по почве. Пальцы нащупали аккуратно засыпанную рыхлой землёй лунку от выкопанного кем-то столба, затем вторую, третью. Получается, ограду не выломали силой, а целенаправленно, доску за доской разобрали и унесли.

Я медленно поднялся, вытер ладонь о штанину и уставился в черноту соседского двора.

– И как это понимать? – прошептал я.

Глава 19Р

Внутри закипала злость. На моих грядках растет множество ценных растений, в кладовой и в лавке полно лекарств, а какой-то наглец, пока я искал ингредиенты в Лесу, посмел снести забор! И куда только смотрел Элиан⁈ Ну я ему устрою!.. Но это будет завтра, а сейчас пора познакомиться с соседом.

– И плевать, что на дворе ночь, – пробормотал я.

Перешагнув невидимую границу, я оказался на чужой земле и, превозмогая гудящую в ногах усталость, упрямо двинулся вперёд. Лунный серп на секунду выглянул из-за облака, будто ему тоже было любопытно взглянуть на грядущую драму, но тут же спрятался обратно, оставив меня в полной темноте.

Соседский двор оказался просторнее моего. По мере того, как я продвигался вперёд, из темноты проступали очертания добротного каменного дома с широким крыльцом и массивных ворот, ведущих на улицу. Вот только моего разобранного забора нигде не было видно. Хозяйственный какой, даже прибрал за собой.

Поднявшись на крыльцо, я пригладил ладонью растрёпанные волосы и вежливо постучал в дверь, однако не услышал изнутри ни звука. Постучал ещё раз, уже сильнее, ребром кулака, но за плотным полотном по-прежнему не слышалось ни шороха, ни скрипа половиц, ни ворчания проснувшегося хозяина.

– Замечательно, – тихо произнёс я, глядя в дверь. – Ну ничего, утром наведаюсь ещё раз, никуда ты от меня не денешься. Я этого так не оставлю!

Развернувшись, я спустился с крыльца и зашагал обратно. Прилив злости чуть утих, уступив место усталости и трезвому расчёту: первым делом после похода в Лес нужно хорошенько помыться. С этой мыслью я направился в загон, чтобы взять колотых дров для растопки бани, и, открыв дверь, застыл на пороге, присматриваясь.

Тучи на небе вновь разошлись, и косая полоса вернувшегося лунного света пробилась сквозь щель в дальней стене. Прорезав полумрак, бледный луч высветил чистоту: передо мной предстал пустой пол, где не было ни дров, ни сена.

– А сосед, оказывается, широкой души человек! Решил избавить меня от «лишнего хлама», – язвительно проговорил я, медленно выдыхая. – Ну ничего, у нас просто появилась ещё одна тема для утреннего разговора.

Я зашёл в баню, где хранился небольшой запас колотых дров, и порадовался: сюда «любимый» сосед либо не догадался заглянуть, либо всё же решил сжалиться над бедным целителем. Быстро растопив каменку, я поставил греться воду в двух котлах. Пока она закипала, сходил в лавку за масляной лампой, зажёг её и направился к грядкам в поисках очередных сюрпризов. В желтом круге света посадки показались нетронутыми. Отлично, хоть здесь никто не хозяйничал.

Я присел на корточки перед первым узлом и, направив ману в почву, тут же ощутил, как он принялся жадно насыщаться. Наполнив его, я перешёл к следующему, а затем и к третьему. Закончив с ними, я заметил, что объёма энергии на C классе хватит, чтобы напитать все узлы за один раз, да ещё и останется. С момента выхода в Лес мой резерв вырос минимум в четыре раза…

Распрямив спину, я приблизился к Стражнику и, опустившись на колено, провёл ладонью по гладкой лиане.

– Здравствуй, дружище, – прошептал я. – Всё спокойно?

В ответ по коже пробежала тёплая волна, а из темноты за границей жёлтого круга к моему запястью потянулся гибкий зелёный усик. Скользнув в полосу света, он аккуратно обвил пальцы, чуть сжал их и замер, будто приветствуя после долгой разлуки.

– Соскучился? – спросил я и тут же ощутил через нашу связь… спокойствие и радость.

По крайнее мере, мне так показалось, ведь растение не общалось образами, как звери, а скорее делилось эмоциями.

– Я тоже, – я улыбнулся, опустив свободную ладонь у его корня. – Сейчас подпитаю тебя, и будешь чувствовать себя ещё лучше.

Я влил энергию в четвёртый узел, и Стражник медленно отпустил моё запястье.

Подняв повыше масляную лампу, я окинул взглядом лиану. В её силуэте определённо что-то изменилось – она казалась массивнее. Однако колеблющееся пламя фитиля лишь выхватывало отдельные куски лианы, заставляя тени плясать на стене, а дрожащие блики на мокрых после дождя листьях мешали рассмотреть детали.

– Ладно, утром посмотрю на тебя как следует, – сказал я и поднялся. – Вроде соседское тело нигде не валяется, так что буду надеяться, что он к тебе не подходил.

Стражник качнул усиком, будто уверяя: «Я бы с ним сразу разобрался». Хмыкнув, я развернулся и направился в баню.

В предбаннике потихоньку становилось жарко. Я взял деревянный таз и, выйдя во двор, поставил его у колодца, а рядом устроил лампу. Затем снял с крючка полотенце, с его помощью подхватил с каменки нагретый котёл и, вытащив на улицу, вылил кипяток в таз. Над ним тут же поднялось облако пара. Разбавив горячую воду колодезной, я потрогал её ладонью – температура в самый раз для зайцелопа. Опустевший котел заново наполнил и вновь поставил на каменку.

Зайдя в главный зал, я взял с полки стопку чистых тряпиц и, стараясь двигаться как можно тише, вернулся в спальню, где застал питомцев на том же месте. Опустившись на корточки рядом с ними, я свернул края ткани и пощупал пальцами получившееся импровизированное гнездо: ни одной торчащей нитки, ни единого залома.

– Так, малышка, – тихо сказал я, – давай переезжать.

Я аккуратно подхватил Адрию под грудку и брюшко, в очередной раз задаваясь вопросом: способна ли столь крохотная красавица причинить вред мне или зверям? Я на мгновение представил, как она ночью нападает на нас, и от этой жуткой картины по коже пробежали мурашки. Так, стоп, этого не случится – Адрия ведь пока всего лишь крохотный беззащитный птенец.

Стоило опустить её в «гнездо», как малютка подвигала крылом, повертела головой и, уткнувшись в ткань, вновь провалилась в сон. Люмин приоткрыл глаза и уставился на меня с вопросом: «И что это ты задумал в такое время?». Я улыбнулся и, подхватив ушастого под тёплое брюхо, понёс к двери.

– Прости, дружище, но после двух недель в Лесу тебе срочно нужно помыться.

Едва мы оказались во дворе, как длинноухий заметил таз и уставился на меня округлёнными от ужаса глазами. Через нить мгновенно прилетел образ: зайцелоп в чёрной мантии с накинутым капюшоном стоит у обрыва, а сзади возвышаюсь я и подталкиваю приговорённого ладонью в спину.

– Не преувеличивай, – произнёс я, опуская ушастого на землю.

Люмин обречённо вздохнул и посмотрел на луну, будто ожидая, что с небес спустится добрая покровительница зайцелопов и заберёт своего верного слугу в лучший мир, где никого не моют.

– Не спустится, – я зашёл в предбанник, взял кусок мыла и вернулся на улицу. – Давай, быстрее начнём – быстрее закончим, – произнёс я и, подхватив питомца, осторожно опустил его в воду.

Первые пару секунд ушастый изображал позу мученика. Однако стоило мне провести намыленной ладонью по его загривку, как он прикрыл глаза, покорно вытянул одну лапу, затем другую и наклонил голову. Тёплая вода в тазу за считаные минуты потемнела, зато золотистая шерсть очистилась.

– Вот и всё, а ты боялся.

Люмин открыл глаза и с укором посмотрел на меня, мол, я не боялся, просто не хотел. Усмехнувшись, я в последний раз ополоснул питомца и, замотав в полотенце, тщательно растёр. Перенеся ушастого в спальню, уложил его на кровать и укрыл одеялом. Тот вздохнул, шевельнул ушами и мгновенно уснул.

Стоило мне сделать шаг к двери, как за спиной раздался пронзительный писк. Я замер и, обернувшись, увидел, что круглые розовые глазёнки Адрии уставились на меня с не подлежащей обсуждению претензией.

– Понял, – я поднял ладонь. – Пора кушать.

По пути на кухню я подхватил в коридоре ранец и, откинув клапан, вытащил свёрток с мясом чужеродной твари. Положив его на стол, а ранец на пол, взял чистый нож, отрезал тонкий ломтик и порубил на узкие полоски. Сполоснув во дворе получившихся «червячков» водой из кувшина, разложил их на маленькой деревянной дощечке и понёс в спальню.

Увидев еду, Адрия мгновенно замолчала, вытянула шею и вцепилась в меня требовательным взглядом.

– Приятного аппетита, красавица, – произнёс я, протягивая ей мясо.

Угощение исчезало с поразительной скоростью – малютка не жевала, а буквально всасывала мясные ленты одну за другой. Стоило её крошечному зобику округлиться до предела, как птичка отвернулась, качнула головой и ткнулась клювом в ткань.

Понаблюдав за Адрией ещё пару минут, я убедился, что она уснула и прошептал:

– Спокойной ночи.

Вернувшись на кухню, я оставил дощечку на столе, достал из ранца оставшиеся свёртки с мясом и направился в кладовую. Спуск в погреб и раскладывание припасов по нишам сопровождались мысленными подсчётами: если кормить Адрию небольшими порциями, этого объёма должно хватить примерно на месяц. Однако нужен постоянный источник питания, и затягивать с решением вопроса не стоит – в ближайшие дни обязательно прогуляюсь до рынка, где поищу для неё что-нибудь менее дефицитное.

Я поднялся по ступенькам и, прикрыв за собой дверь кладовой, заглянул в баню – изнутри уже веяло приятным жаром. Вернувшись к колодцу, вылил остывшую после Люмина воду, затащил деревянный таз с мылом и лампой в парилку и сходил в спальню за чистой одеждой. Заодно прихватил и грязный походный спальник. Наконец-то раздевшись, я устроил большую стирку, то и дело меняя воду.

Развесив чистые вещи на верёвке между баней и загоном, я зашёл в парилку. Смыв с себя грязь и кровь тварей, плеснул ковшом на раскалённую каменку и устало опустился на лавку. Плечи медленно расслаблялись, а внутри появлялось почти забытое ощущение покоя.

Распаренное тело покрывалось обильным потом. Выждав немного, я вышел во двор и с наслаждением окатил себя ведром колодезной воды. По коже тут же побежали мурашки. Вернувшись в тёплый предбанник и тщательно вытеревшись, я надел свежую рубаху – прикосновение чистой сухой ткани оказалось едва ли не самым приятным чувством за последние две недели.

Дождавшись, пока угли окончательно потухли, я взял масляную лампу и наглухо запер баню. На неслушающихся ногах пересёк двор и зашёл в лавку. Добравшись до кровати, задул лампу, лёг рядом с Люмином и, положив ладонь на его тёплый пушистый бок, мгновенно провалился в глубокий сон.

Проснувшись от непонятного, будто доносящегося отовсюду шума, я с трудом разлепил веки и тут же зажмурился от лучей солнца, которые вовсю сверлили окна широкими золотыми полосами. Голова была тяжёлой, и я никак не мог сообразить, что именно вырвало меня из сна. А затем вновь услышал наглое требовательное «пи-и-и!».