Текст книги "Кодекс Магических Зверей VIII (СИ)"

Автор книги: Александр Сорокин

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

– Дайте целителю поспать, – простонал я в подушку.

«Пи-и-и-и!» – отозвалась малютка уже громче.

Я сел, опустил ноги на прохладный пол и потёр лицо ладонями. Проснувшись от того же будильника, Люмин перебрался к тряпичному гнезду и с видом мудрого старшего брата привалился теплым боком к скандалистке.

– Сейчас покормлю, моя хорошая, – пробормотал я, поднялся, натянул штаны и с полузакрытыми глазами направился во двор.

Спустившись в погреб, взял свёрток с мясом и прихватил порцию корма для ушастого. Вернувшись на кухню, быстро нарезал мясных «червячков» для малышки, а шарик освободил от тряпицы и положил в миску, после чего понёс угощение в спальню.

Люмин мгновенно слопал порцию, хотя до последнего делал вид, будто вовсе не голоден. Адрия же работала клювом как маленькая швейная машинка, пока её зобик не округлился до неприличия. Закончив с трапезой, птичка сделала два неуклюжих шага, важно встряхнула хохолком и рухнула на бок. Люмин тут же привалился к ней, и они замерли, превратившись в один трогательный и слегка нелепый клубок.

– Спите, – прошептал я и тихо прикрыл за собой дверь.

Дойдя до кухонного стола, налил в кружку воды из кувшина и жадно отхлебнул, после чего выбрался во двор и, прищурившись от слепящего солнца, побрёл к колодцу. Плеснув в лицо ледяной влагой, повернулся и застыл.

Стражник глубин невероятно разросся! Его основной ствол теперь напоминал канат в два пальца толщиной, от которого в стороны расходились плети. Три из них уже перекинулись на стену дома, а ещё несколько гибких усов оплели опору.

– Ну ты и вымахал, друг, – произнёс я, вытирая лицо рукавом.

Ближайшая плеть слегка качнулась в мою сторону.

Я перевёл взор на грядки, где от лёгкого дуновения ветерка колыхались растения. На солнце мерцали голубовато-серебристые колокольчики, а на тёмно-зелёной листве сонного куста поблёскивала роса. Обольститель выпустил несколько новых золотистых листьев, а молочно-белая макушка Красной росянки вытянулась вверх. Железнолист с окопником тоже прибавили в росте, сочники держались крепко, и их боковые побеги заметно удлинились.

Растения чувствовали себя прекрасно – значит, незваный гость сюда не совался. Я улыбнулся, мысленно набрасывая задачи на ближайшие часы: первым делом разберусь с соседом, затем займусь посадкой растений.

Обойдя развешанные на верёвке вещи и миновав манекены, я остановился у границы. Соседский участок при свете солнца выглядел куда внушительнее, чем казался ночью.

Массивные ворота, ведущие на улицу, были укреплены коваными полосами, а каменный дом по масштабам сильно превосходил мою лавку. На территории, среди редких деревьев, расположились пять построек. В дальнем углу двора стоял небольшой деревянный сруб – судя по всему, баня. Просторная беседка под кроной старой яблони примостилась между ней и домом. Справа от бани высились два загадочных кирпичных строения, причем к тому, что был ближе к моему двору, примыкал навес. Завершал эту картину колодец, выкопанный по центру участка.

Я подошёл к навесу и замер. Под ним лежали аккуратная поленница колотых берёзовых дров и тюки сена.

– Какое поразительное совпадение, – тихо произнёс я.

Что это? Запредельная наглость или уверенность в безнаказанности?

Я решительно поднялся на крыльцо, остановился перед дверью и требовательно постучал, но вновь не услышал изнутри ни звука. Тогда я ударил сильнее, однако…внутри по-прежнему стояла тишина!

– Ах так, – процедил я сквозь зубы.

Я поднял ногу и от души приложился подошвой к двери. На этот раз это сработало – за полотном наконец раздался разъярённый рёв:

– Кто там ломится в такую рань⁈ Ещё раз стукнешь – выйду и ноги поотрываю!

Я замер, удивлённо приподняв бровь. Голос показался знакомым, но я списал это на утреннюю дремоту. Тем временем в доме послышался тяжёлый топот, затем что-то с грохотом рухнуло на пол, а после сочной порции ругательств последовал глухой стук. Судя по звуку, хозяин знатно обо что-то приложился.

Я приготовился к бурной встрече. Однако дверь никто не открывал, а секунд через десять внутри и вовсе вновь воцарилась тишина. Да он издевается надо мной!

Недолго думая, я хорошенько размахнулся и со всей дури впечатал подошву в деревянную створку.

– Ну всё, я предупреждал! – взревел голос за дверью, да так, что задрожали окна. – Лучше беги, паршивец, пока я штаны надеваю, потом поздно будет! Ещё и во двор ко мне пробраться рискнул!

Спустя пару секунд половицы заскрипели, лязгнул засов, и створка резко распахнулась настежь. На пороге вырос заспанный мужчина. Его волосы торчали во все стороны, грудь была голой, а штаны держались на честном слове и полуоторванной завязке.

Мы уставились друг на друга.

– Дядя⁈ – вырвалось у меня.

– А кого ты ожидал увидеть? – буркнул Ларк и поскрёб грудь. – И какого хрена ты ломишься в такую рань⁈

– Я, между прочим, – я скрестил руки, – ночью вернулся из Леса и обнаружил, что остался без забора, а заодно лишился колотых дров и запасов сена.

Дядя несколько раз сонно моргнул, затем наконец связал одно с другим и хмыкнул.

– Дурында, – мужчина привалился плечом к косяку. – Ты мне скажи, кто в районе Отверженных в здравом уме решит пакостить Моррису? Да за тебя здесь любого на ремни порежут.

Я открыл рот, но так и не нашёл, что на это ответить.

– А дрова и сено тебе зачем понадобились? – через несколько секунд уточнил я.

– Нечего им у тебя в загоне сырость собирать, только плесенью пойдут, – Ларк почесал за ухом. – У меня под навесом сухо, ветер гуляет – самое то. Так что мы с Элианом всё перетащили, а ты приходи да бери, когда захочешь.

– И ты ради этого весь забор разобрал?

– И для этого тоже, – дядя даже не смутился. – Столбы выкапывали вместе с парнишкой. Он крепкий оказался, здорово подсобил, только вот, – Ларк озадаченно сдвинул брови, – последние дни он меня почему-то избегает… Ну да ладно, дело молодое.

Я представил Элиана, который всеми силами пытается не попадаться дяде на глаза, лишь бы опять не стать жертвой его «добрых дел», и едва не рассмеялся.

– То есть, забора у нас теперь нет, потому что… – начал я.

– Потому что теперь у нас один двор, дубина, – перебил Ларк.

Секунду мы просто смотрели друг на друга, затем дядя вдруг шагнул через порог, сгрёб меня в охапку и прижал к себе так сильно, что у меня перехватило дыхание.

– Живой, – тихо пробасил он мне в макушку.

Я прижался лбом к его ключице, облегчённо выдохнул и почувствовал, как тяжелейший груз, который тащил на сердце последние две недели, наконец-то исчез.

– И даже цел-невредим, – подтвердил я.

Он ещё раз стиснул меня напоследок, отпустил и, сделав шаг назад, оглядел с ног до головы.

– Исхудал, осунулся, глаза шальные, – подытожил дядя. – Но в целом сойдёт. С возвращением, племяш.

– И я рад тебя видеть, – я искренне улыбнулся.

Дядя хмыкнул и покашлял, пряча нахлынувшие эмоции.

– Так, – буркнул он. – Иди садись в беседку, чего на пороге торчать. Я сейчас портки нормальные натяну и завтрак соображу.

– Дядя, я…

– Иди, я сказал! – рыкнул он и захлопнул дверь перед моим носом.

Ещё пару секунд я тупо смотрел на створку. Опомнившись, развернулся и медленно пошёл в сторону яблони. На душе было так легко, что я, наверное, со стороны выглядел как полный дурак со своей счастливой улыбкой.

Беседка оказалась простой, но добротной, с тесаными скамьями и низким столом. Я опустился на край, привалился спиной к опорному столбу и прикрыл глаза. С Ларком под боком всё же куда спокойнее.

Вскоре из дома донёсся странный грохот, будто кто-то упорно бодал входную дверь, затем последовало ругательство дяди, и створка наконец распахнулась. Я открыл глаза и увидел Брумиша, который неторопливо выбирался на крыльцо. Каменные пластины на его спине лениво покачивались в такт неспешным шагам, а маленькие чёрные глазки скользили по моему лицу.

– Здравствуй, – тихо позвал я.

Бронебрус приблизился, обнюхал мои сапоги, фыркнул и опустился на землю, привалившись тёплым боком к моим ногам. Я провёл пальцами по его крепкой броне.

Через несколько минут входная дверь вновь распахнулась. Ларк, уже в чистой рубахе и приличных штанах, уверенно зашагал к беседке, неся в руках две большие глиняные кружки, над которыми поднимался густой пар.

– Держи, – он поставил одну передо мной. – Крепкий, с мёдом.

– Спасибо.

Дядя направился в дом, а я сделал первый обжигающий глоток. Буквально через минуту он вернулся, неся две глубокие тарелки, приборы и зажав глиняный кувшин подмышкой. Взглянув на это изобилие, я невольно сглотнул набежавшую слюну: варёные яйца, толстые ломти хлеба, золотистые шкварки, кусок сыра и исходящие паром тушёные бобы с луком. Ларк водрузил всё это на стол с таким грохотом, что Брумиш приподнял одно ухо.

Мой желудок тут же отозвался громким требовательным урчанием. Дядя хмыкнул, устраиваясь напротив.

– Жри, племяш, не стесняйся, – он пододвинул одну из тарелок ближе ко мне. – Две недели в Лесу – это тебе не в гости к тётке сходить. Давай, наворачивай, я состряпал как раз на двоих.

– Ты приготовил? – я скептически приподнял бровь.

– Я, между прочим, взрослый одинокий мужик, – притворно оскорбился дядя.

Я хмыкнул и наконец принялся за еду. Чай приятно согревал желудок, а каждый кусочек сытного завтрака возвращал утерянные в Лесу силы. Хлеб оказался свежим, вчерашней выпечки, а шкварки сочными и в меру солёными. Молча жуя, я вскоре заметил, что Ларк ел не спеша, внимательно наблюдая за мной поверх своей кружки.

– Что? – спросил я, перехватив его взгляд.

– Ничего, – Ларк опустил глаза. – Ешь давай.

Во дворе царил покой. Где-то на окраине кукарекал петух, а утреннее солнце согревало виски.

– Как ты здесь оказался? – поинтересовался я, ковыряя вилкой бобы.

– Дом купил, – ответил дядя. – Прежний хозяин давно помер, а родня отдавала за бесценок. Я подумал: чего мне в «Наковальне» углы протирать? Переберусь поближе к тебе, да и дом хороший, стены толстые, каменные, а это главное, племяш. Всё остальное при желании и перестроить можно.

– Разумно.

– Одно не учёл, – хмыкнул дядя. – Когда торговался, меня никто не предупредил, что новоиспечённый сосед любит спозаранку пинать двери сапогом.

– Больше не буду.

– Уж будь любезен.

Наш завтрак продолжился в тишине. Посуда медленно пустела, но кружки вновь наполнялись из глиняного кувшина. Наконец, когда я уже доедал последний ломтик сыра, Ларк отставил посуду в сторону и заглянул в мои глаза.

– Ну что, – заговорил он заметно тише. – Как Крох?

Я замер с ломтиком сыра у рта.

– Вылечить получилось, – медленно ответил я, опуская сыр на тарелку.

– Ну и хорошо, – дядя облегчённо вздохнул и потёр щетину.

– Только… всё не так просто.

Вся расслабленность Ларка мгновенно испарилась.

– В смысле?

– С ним творится нечто странное, – я ненадолго замолчал, подбирая слова. – Это сложно объяснить на словах, проще показать.

Дядя насупился, и между его бровей проступила морщина.

– Уже загадками говорит, – беззлобно проворчал он. – Ну давай, веди, покажи своего зверя.

Глава 20Р

Ларк оттолкнулся ладонями от стола и поднялся, заставив деревянную скамью скрипнуть.

Брумиш тут же вскинул голову, окинул нас тоскливым взглядом, выдохнул и уронил голову на лапы, наотрез отказываясь двигаться с места.

– Лежи уж, каменюка, – бросил ему дядя.

Сделав глоток, я поставил кружку с недопитым чаем на стол, поднялся и повёл Ларка к лавке. Мы миновали верёвки с подсохшими вещами, обошли колодец и вошли на кухню. После залитого солнцем двора коридор встретил нас полумраком. Подойдя к спальне, я тихонько отворил дверь и пропустил дядю вперёд.

Дремавший у кокона Люмин разомкнул веки, обвёл нас взглядом и, узнав Ларка, вновь прикрыл глаза. Адрия у его тёплого бока не проснулась, лишь одно её крохотное крылышко дрогнуло.

Дядя сделал несколько шагов вперёд, остановился перед коконом и выдохнул.

– Крох внутри, – тихо произнёс я.

Ларк с кряхтением опустился на корточки и наклонил голову, разглядывая поверхность. В полутьме спальни оболочка казалась однородной, почти чёрной, но в местах, где на неё падал свет, проступали тысячи тончайших нитей – голубых и угольных, переплетённых крест-накрест.

– Интересно, – тихо произнёс мужчина, не оборачиваясь.

Он вытянул указательный палец и, коснувшись кокона, замер на пару секунд, затем слегка надавил. Поверхность прогнулась и тут же вытолкнула его обратно, заставив дядю резко отдёрнуть руку, как от раскалённой сковороды.

– Тьфу ты, зараза, – пробормотал он.

Насупившись, дядя надавил снова, на этот раз увереннее. Затем медленно провёл ладонью по оболочке, наклонился совсем низко, почти уткнувшись в неё носом, и попытался разглядеть сквозь плетение хоть какой-то силуэт. Наконец он поднялся, потёр щетину и уставился на меня.

– И как его так угораздило?

– Он выпил зелье для усиления каналов, – сказал я, присаживаясь на край кровати. – А через пару секунд из его тела полезли нити и сплелись в кокон.

– И давно он там сидит?

– Пошли вторые сутки.

Ларк долго молчал, разглядывая кокон, а затем покачал головой.

– Никогда такого не видел, – наконец произнёс он. – И, что важнее, даже баек таких не слышал. А ведь я, племяш, долгие годы ошиваюсь среди добытчиков, а они за кружкой чего только не мелют. Рассказывали про зверей, которые линяют дважды за сезон. Про змей, сбрасывающих кожу вместе с зубами. Про тварей, что окукливаются, как гусеницы, и вылезают наружу почти безумными. Но чтобы зверь после лекарства завернулся в кокон… – мужчина вновь покачал головой.

– И тем не менее, он перед нами.

Дядя сделал пару шагов по комнате.

– Так, – он замер, повернувшись ко мне. – Слушай внимательно. Я понятия не имею, что происходит с твоим мохнатым. Может, он станет сильнейшим зверем, а может, вообще не выберется из кокона, но… трепать об этом нельзя.

– Я и не собирался.

– Не перебивай, – отмахнулся Ларк. – Всё гораздо серьёзнее, чем тебе кажется. Поверь моему опыту: стоит в мире появиться чему-то невиданному и неслыханному, как тут же слетаются стервятники – влиятельные господа с тугими кошельками и полным отсутствием совести.

Я промолчал.

– Кто ещё в курсе? – спросил дядя, кивнув на кокон.

– Крамеры. Они были рядом, когда всё началось, но пообещали молчать.

– Тибор? – Ларк приподнял бровь, дождался моего кивка и расслабился. – Ну, с этими повезло. Мужики не болтливые, цену тайнам знают, на молчании половина их ремесла держится. Раз пообещали, значит, слово своё сдержат. Кто ещё?

– Хольцу скажу, и Элиану.

– Хольц – само собой, тут и обсуждать нечего, – дядя махнул рукой. – Этот старый пень скорее язык себе откусит, чем проболтается, а вот парнишка… – он озадаченно почесал затылок. – Знаешь, пока мы с ним забор разбирали, я его между делом про тебя расспрашивал. Так он всё время что-то вежливо щебетал, а я лишь под конец сообразил: из полезного-то узнал только причину твоей вылазки в Лес. Зато теперь прекрасно разбираюсь в приметах погоды и в том, как правильно вытаскивать столбы.

Я невольно улыбнулся. Значит, Элиан ещё и от дядиных расспросов технично отбивался – неудивительно, что после такого он начал его избегать.

– Так что парнишке можно доверять, – заключил Ларк. – И всё же круг посвящённых получается приличным. Но раз иначе никак…

Он вдруг замолчал, и его взгляд сместился к спящему Люмину. Точнее, к его тёплому боку, где примостился маленький розово-синий комок с серебристым хохолком.

Брови дяди медленно поползли вверх.

– А это ещё что за мелкая пичуга?

– Адрия, мой новый питомец, – ответил я.

Ларк подошёл поближе и навис над тряпичным «гнездом», уперев руки в бока. Кайрил, почувствовав чужое внимание, приоткрыла глаза, оценила нависшую над ней физиономию и лениво вздохнула. После чего повыше накрылась верхним крылышком и демонстративно отвернулась к стене.

– Гляньте на неё, – усмехнулся дядя. – Царица мелкая! Сколько ей?

– Чуть больше суток.

– А уже наглая, как трактирная кошка, – он покачал головой и посмотрел на меня. – Получается, у тебя теперь три зверя,

– Выходит, так.

Ларк присел рядом со мной на кровать.

– Племяш, – заговорил он серьёзнее. – А ты знаешь хоть одного Мастера Зверей, который поступает так же?

– Как «так же»?

– А вот так, – Ларк мотнул головой в сторону спящих питомцев и кокона. – Нормальный Мастер выбирает себе одного зверя. Растит его, тренирует, водит в Лес, вкладывает в него все силы и каждую монету. И через долгие годы получает боевого партнёра, за которого его уважают, боятся и приглашают в приличные дома. А ты… – он покачал головой. – Собрал вокруг себя кучу мелюзги и носишься с ними, как нянька.

– Само как-то получилось, – я пожал плечами.

– «Получилось» у него, – передразнил дядя. – Ты хоть представляешь, сколько ты на них жрачки переводишь?

– Разумеется.

Ларк набрал в грудь воздуха для очередной порции возмущений, но вдруг, передумав, хмыкнул.

– Хотя кому я это говорю. Ты же у нас сам её стряпаешь.

Он затих, задумчиво разглядывая спящих зверей, и вся его строгость куда-то испарилась, а взгляд потеплел.

– И всё-таки, знаешь… – наконец тихо произнёс он. – Этим ты очень похож на отца.

Я замер.

– В каком смысле?

– В прямом, – дядя почесал подбородок. – Про Лиама ведь в своё время то же самое говорили: блестящий целитель, лучшие руки в столице, но зверей себе набрал, – мужчина покачал головой. – Никого крупнее среднего, ни одного полноценного бойца – одна мелочь, над которой он трясся, как курица над яйцами.

Он невесело усмехнулся.

– Я тогда был молодым да глупым, тоже над ним подтрунивал, но однажды…

Ларк на мгновение замолчал, словно заново переживая прошлое.

– Мы вместе спустились на Второй слой. Братец меня на Первый-то редко брал с собой, а уж туда – впервые. Но за тот день я навидался такого, что до сих пор перед глазами стоит.

Я внимательно слушал.

– Каждая из его «бесполезных зверюшек», – Ларк посмотрел в мои глаза, – вытаскивала нас из таких передряг, из которых ни один боевой зверь бы не вытащил. Потому что с бойцом ты решаешь проблему, когда она уже на пороге и скалится тебе в лицо, а с этими… – он щёлкнул пальцами. – Ты просто обходишь её стороной.

– Почему ты не рассказывал об этом раньше? – тихо спросил я.

– А ты не спрашивал, – ответил дядя. – Ты ведь до недавнего времени о зверях и слышать не мог, забыл?

Возразить было нечего. Прежний хозяин этого тела действительно шарахался от всего, что имело хвост и лапы. Только теперь я знал: за этим скрывалась вовсе не трусость, а страх, аккуратно вживлённый кем-то в голову мальчишки.

– А теперь ты вернулся из Леса с мелкой птичкой, – Ларк поднялся. – Вот потому я и завёл этот разговор именно сейчас. Ладно, на сегодня историй хватит.

Он потянулся, хрустнув суставами, и зашагал в коридор. Я двинулся следом.

– Ну, бывай, – сказал дядя, когда мы оказались во дворе. – Пойду я, дел ещё куча.

– Спасибо за завтрак.

– Не за что. А вот за то, что дверь мою чуть с петель не снёс, – он шутливо ткнул пальцем в мою грудь, – извинения принимаются, но исключительно в виде сытного ужина!

– Договорились.

Ларк несколько секунд молча смотрел в мои глаза, будто хотел ещё что-то сказать. Однако хмыкнул, хлопнул меня по плечу и развернулся. Я постоял на пороге, глядя ему вслед. Дядя неспешно пересёк линию разобранного забора, пнул попавшийся под ногу камешек и скрылся.

Где-то за домами звякнуло ведро водоноса, а протяжный женский голос позвал кого-то домой. Обычное мирное утро в районе Отверженных.

– Ну что ж, – произнёс я. – Пора за работу.

Вернувшись на кухню, я поднял ранец и, водрузив его на стол, принялся разбирать. Первым делом вытащил три растения, перенёс их во двор и бережно опустил на траву неподалёку от грядок. Что ж, теперь нужно выбрать для вас подходящее место.

Обойдя свои владения, я быстро понял, что расширять посадки можно только налево, ближе к лаборатории. Однако этот клочок земли занимали лук и репа. Практично для пропитания, спору нет. Но в моей ситуации держать обычные овощи в месте, где могут расти редчайшие магические растения – непозволительное расточительство, за которое меня осудил бы даже Крейн.

– Простите, ребята, – выдохнул я, глядя на ботву. – Но другого выхода у меня нет.

Я без жалости выдернул их с корнем, отнёс к колодцу, тщательно промыл и оставил на кухонном столе. Как раз пригодятся для ужина. По крайней мере, не пропадут.

Теперь нужно сделать узел. Я подошёл к очищенному клочку земли, присел на корточки, размял пальцы и потянулся к каналам. На удивление, магический сгусток сформировался в ладонях буквально за несколько секунд, хотя раньше на это уходило минут пять.

– А вот это очень хорошо, – я улыбнулся.

Шар налился глубоким синим цветом. Разглядывая его, я задумался. Раз уж в Лесу мне удалось подняться до С класса первого ранга… может, получится его усилить? Четырнадцать дней автономной работы – это, конечно, здорово, но сколько узел продержится, если влить ещё больше энергии? Двадцать дней? Тридцать?

– Попробуем, – решил я и расширил поток маны.

Энергия хлынула в сгусток широкой лентой, и он охотно принял её: слегка раздулся и посветлел по краям. Я продолжал вливать ману, но вскоре почувствовал неладное. Энергия уходила внутрь и… бесследно рассеивалась. Я влил ещё порцию, затем повторил попытку, но всё оказалось бесполезным, а Система молчала.

– Ладно, – выдохнул я. – Давай попробуем по-другому.

Раз количеством маны не получается усилить узел, попробую его сжать. Когда-то ведь уменьшение радиуса с трёх метров до двух дало неплохую прибавку. Я начал сдавливать узел, вот только… он, поддавшись до двухметровой отметки, намертво упёрся, будто плетение наткнулось на жёсткий внутренний каркас

Я давил изо всех сил, пока в висках не застучало, а перед глазами не поплыли круги.

– Значит, это предел, – я выдохнул, вытирая лоб предплечьем.

Что ж, попробовать стоило. Я опустил ладони к земле, и сгусток соскользнул с пальцев в почву, через пару секунд заняв положение на глубине. Затем слегка сместил его, чтобы границы его действия пересеклись с контуром соседнего узла.

– Вот и славно, – я улыбнулся.

Притащив из бани таз, я забрал из кухни мешок с удобрениями и вытряхнул всё содержимое. Питательной смеси оказалось мало, но на три лунки хватит впритык.

Я накрыл ладонью зернистую тёмную массу и пустил ману. Через пару секунд Система отчиталась о завершении обогащения, и я убрал руку.

– Так-то лучше.

Дальше началась работа, которую я успел полюбить – высадка лесных находок! Подготовив лунки, я бережно распределил растения по местам. Кровавый куст обосновался справа, Радужный занял позицию посередине, а Смолокорень я пристроил слева. Напоследок обильно полил кустики отстоянной водой из лейки. Вернув её на место к бочонку, смахнул пот со лба и оценил проделанную работу.

– Приживайтесь, – вслух сказал я, вновь улыбаясь как дурак.

Настало время для самой интригующей части. Я дошёл до колодца, тщательно вымыл руки и вернулся на кухню. Отодвинув репу и лук на край стола, извлек из ранца последние находки и разложил их перед собой. Моему взору открылись три предмета: тёмный овальный жетон, семечко с перламутровой кромкой и маленький потёртый мешочек, который выглядел как самая обычная тряпка, но стоил, скорее всего, дороже всей моей лавки.

Взяв жетон двумя пальцами, я поднёс его к свету из окна и медленно повернул. Может, это обычная монета? Какие-нибудь пять грошей из мира с двумя солнцами, которыми расплачивались за хлеб те, кто расписывал стены? Обидно, но вполне вероятно, ведь самые загадочные находки чаще всего оказываются обычным мусором. А может, и нет.

Чем он ещё может быть? Пропуском? Ключом? Знаком принадлежности к чему-то? Кто его знает…

«Система, ты в курсе, что это такое?» – мысленно спросил я.

Я подождал несколько секунд, вглядываясь в водоворот линий, но ответа так и не последовало.

– Что ж, оставим на потом, – я отложил вещицу в сторону и взял единственное живое семечко среди сотен тех, что рассыпались в труху от малейшего прикосновения.

[Обнаружено вещество:???]

[Свойства:???]

[Качество:???]

Руки чесались закопать его в землю прямо сейчас, однако… Я скосил глаза в сторону спальни и вспомнил об Адрии – милейшем создании размером с кулак, но с… чёрными каналами, как у чужеродных тварей.

Раз это семечко из того же места, что и пернатая, то у меня во дворе может проклюнуться растение с такой же тёмной энергией. К каким последствиям это приведёт? Как на подобное соседство отреагируют другие растения? А звери? В конце концов, как это повлияет на меня?

– Ну уж нет, – тихо произнёс я. – Не стану рисковать. По крайней мере, пока что.

Я аккуратно опустил семечко на стол. Позже придумаю, как с ним поступить: может, посажу в глиняный горшок с обычной землёй подальше от всех и буду наблюдать. Или вообще отдам Крейну – он разбирается в растениях куда лучше меня.

Наконец, я потянул к себе мешочек, развязал шнурок и вытряхнул на ладонь одну из таблеток.

[Таблетка Пробуждения]

[Свойства: присваивает способность зверю]

Я видел не так много зверей со способностями и уверен: любой Мастер Зверей продал бы дом и последние портки, лишь бы заполучить эту таблетку. Вот только… За красивым описанием часто скрывается непомерная плата. Я уже слишком часто обжигался на подобном и не собираюсь бездумно повторять прошлые ошибки.

«Система, – мысленно попросил я, – у таблеток есть побочные эффекты?»

Сообщение развернулось не сразу, и текст оказался гораздо длиннее, чем бы мне хотелось.

[Побочные эффекты: способность выбирается случайно из числа существующих и может не соответствовать физиологии принявшего существа. В случае наличия у зверя одной способности – она аннулируется и замещается новой. Если способности две и более – одна из них будет заменена случайным образом. При их отсутствии – существо гарантированно получит одну способность]

[Приём: однократно за всю жизнь]

[Не действует на существ выше А класса]

Я уставился на таблетку в ладони. А вот и подвох. Это далеко не подарок, а скорее игральная кость: кидаешь наудачу и миришься с результатом. С одной стороны, зверь может научиться чуять яд за десять метров, а с другой – «Усиленное обоняние» Люмина может превратиться в способность светиться в темноте.

Я взвесил все за и против, стоит ли давать их своим питомцам, и пришёл к однозначному выводу: ни в коем случае! Но тут же в голове родилась другая, куда более перспективная идея. А что, если научиться делать такие таблетки? В таком случае высока вероятность, что со временем я найду способ контролировать процесс и смогу выбирать, какую именно способность получит зверь.

«Система, покажи рецепт таблетки пробуждения», – попросил я.

[Доступ к информации закрыт. Требуется развитие магических каналов носителя до уровня «???»)]

– Опять двадцать пять, – я выдохнул.

Точно так же Система скрывает от меня дальнейшее продвижение по Элитному пути эволюции, причём она даже не говорит, насколько сильным нужно стать.

– Ничего, – я положил таблетку обратно в мешочек и затянул шнурок. – Я к вам ещё вернусь.

Шорох у порога заставил меня отвлечься. Я обернулся и увидел заспанного Люмина с помятым ухом и абсолютно счастливой физиономией, а на его макушке, вцепившись коготками в золотистую шерсть, восседала Адрия. Малютка высоко задирала клюв, её хохолок топорщился, а серебристые капли на нём мелко подрагивали. Всем видом этот тандем объявлял: «Мы прибыли».

– Проснулись, – констатировал я. – Ушастый, займи гостью. Покажи ей двор, только к грядкам не суйся – я тебя только помыл.

Люмин моргнул, обдумал поручение и через нить прислал образ: он в шляпе с роскошным пером вышагивает во дворе, пока его крошечная пассажирка машет крылом каждому растению.

– Именно так, – я улыбнулся. – Иди, экскурсовод.

Зайцелоп важно потрусил во двор, изо всех сил стараясь ступать плавно. Я же, взяв жетон, вышел следом и направился к Стражнику. Стоило мне приблизиться, как ближайшая плеть защитного растения приподнялась, а её кончик повёл из стороны в сторону.

– И снова здравствуй, – прошептал я. – Мне нужно кое-что оставить на хранение.

По связи прокатилась волна спокойного одобрения. Я опустился на колени, разгрёб рыхлую землю и нащупал шкатулку. Вытащив её, откинул крышку – внутри блеснули восемнадцать золотых марок, припрятанных перед походом. Я опустил жетон поверх золота и закрыл шкатулку.

– Присмотри за ним, – сказал я, возвращая тайник в ямку.

Плеть Стражника тут же скользнула вниз и одним плавным движением разровняла землю над шкатулкой. Аккуратно, без единого лишнего комка – пожалуй, даже лучше, чем получилось бы у меня.

Я моргнул.

– Ничего себе, ты и так умеешь… Спасибо.

Лиана качнулась.

Встав с колен, я отряхнул штанины и, подняв голову, замер.

На полпути к лаборатории разворачивалось странное зрелище. Сидя на макушке зайцелопа, Ардрия… дирижировала! Крошечное верхнее крыло взмахивало в сторону, и ушастый послушно делал туда два шага. Указывало прямо – Люмин двигался вперёд. Стоило крылу застыть в воздухе, как замирал и зайцелоп.

Миновав лабораторию, этот странный тандем добрался почти до забора, но по указанию крылышка повернул налево и отдалился ещё на пару метров. Достигнув какой-то одной ей ведомой точки, птичка резко пискнула, и её верный «скакун» окончательно застыл на месте.

Затем она неуклюже спланировала на траву, покачнулась и, восстановив равновесие, трижды ткнула клювом в землю. Люмин озадаченно перевёл взгляд с наездницы на почву, а потом вновь на неё, после чего принялся копать.

Задние лапы ушастого заработали как заведённые, и комья земли полетели во все стороны. Адрия же, отбежав, принялась наблюдать за процессом с важным видом прораба, чья бригада наконец-то начала вкалывать как положено.

Я хлопал глазами.

– Это что вообще такое? Ты хочешь ещё раз помыться?

Люмин на секунду взглянул на меня и отправил через нить образ: он копает, а рядом стоит Адрия с крошечной лопатой.

– Понятно, что ничего не понятно.

Я прикинул: место безобидное, ни грядок, ни узлов, ни тайника. Просто пустой пятачок за лабораторией, где отродясь ничего не высаживали, так что пускай себе развлекаются. В худшем случае появится глубокая яма, а в лучшем – мне удастся узнать что-то новое о повадках и логике птицы с чёрными каналами.

– Только глубоко не копайте! – крикнул я. – И, если будете грязными, вечером устроим банные процедуры.

На пару секунд прервав дирижирование, Адрия обернулась и посмотрела на меня с таким искренним возмущением, будто я прилюдно сморозил глупость. Качая головой, я вернулся к кухонному столу, подхватил мешочек с таблетками и унёс его на склад. Миновав боковые стеллажи, добрался до угла и спрятал ношу на нижней полке.