Текст книги "Кодекс Магических Зверей VIII (СИ)"

Автор книги: Александр Сорокин

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15Р

Я заставил себя отбросить всё: панику, отсчёт дней и страх за Кроха, сосредоточившись на раненой птице.

– Дай осмотреть, – я коснулся плеча Иннара.

Мужчина молча сдвинулся, освобождая мне место, но ладонь с шеи Аэлирис так и не убрал. Первым делом я осмотрел её магические каналы: среди ярко сияющих голубых канатов не оказалось чёрных сгустков или крупиц. Отлично, хоть в этом ей повезло.

Спустя мгновение рядом появились мои мохнатые. Взглянув на сиринель, Люмин прижал уши и замер у моих ног, а Крох отступил на несколько шагов и развернулся к валунам, прикрывая наши спины.

Стоило мне перевести взгляд на растерзанное крыло, как перед глазами вспыхнуло системное уведомление:

[Существо: Заревой сиринель (Аэлирис)]

[Класс: B]

[Ранг: 1]

[Состояние: Рваные раны мягких тканей левого крыла, повреждение оперения, ушиб грудных мышц, кровопотеря средней степени]

[Рекомендации: остановка кровотечения, антисептическая обработка, ушивание глубоких ран]

[Минимальный срок восстановления полётной функции: сутки]

Мои опасения подтвердились… Я вернулся в лагерь, едва не споткнувшись о тушу одного из нападавших, схватил ранец и поспешил назад. Опустив ношу у головы Аэлирис, откинул клапан, вынул склянку с раствором железнолиста и, закатав рукава по локоть, тщательно продезинфицировал руки.

– Иннар, приподними её голову, – попросил я, вытаскивая склянку с цветочной водой Сонного цветка.

– Хорошо, – отозвался приручитель и, переместив ладонь повыше, выполнил мою просьбу.

Птица медленно открыла глаза: сначала посмотрела на хозяина, а затем перевела тяжёлый взгляд на меня. Я поднёс ёмкость к её клюву и погладил хохолок:

– Сейчас закроешь глазки, а когда проснёшься, будет полегче, милая, – ласково проговорил я.

Аэлирис смотрела на меня не моргая, пока я осторожно по капле вливал лекарство в её приоткрытый клюв. Через десяток вдохов веки птицы потяжелели, зрачок поплыл в сторону, и голова обмякла на руке Иннара. Выждав минуту, я проверил пульс на нежной коже внутренней стороны голени, у бедра, после чего поставил опустевшую склянку на плоский камешек.

Итак, сперва нужно остановить кровь. Я продезинфицировал глубокий разрыв у основания крыла, затем достал ёмкость с порошком кровохлёбки и щедро посыпал на рану. Кровь тут же начала сворачиваться. Пока средство работало, я осторожно удалил вырванные перья и обрывки, после чего потянулся за иглой.

Прочная нить паучихи с первой попытки прошла сквозь ушко. Отрезав необходимую длину и обработав всё антисептиком, я принялся за ушивание. Действовал по привычной схеме: прокол, сведение краёв кожи, узел и проверка на прочность, а следом – всё сначала.

Иннар время от времени сглатывал.

Закончив шов и отрезав нить ножом, я вытер лоб запястьем и потянулся к ранцу за герметиком. Однако пальцы случайно наткнулись на тряпицу с завёрнутым в неё Восковым смолокорнем, и я на секунду замер… А почему бы, собственно, им не воспользоваться?

Извлекая кустик, я развернул ткань и отделил от стебля лист. Стоило чуть согнуть его, как на изломе проступила густая маслянистая капля, источающая древесный аромат.

[Обнаружено вещество: Сок Воскового смолокорня, свежий]

[Свойства: Образует на ране эластичную антисептическую плёнку с резким горьким вкусом. Время действия: до 36 часов]

[Качество: Превосходное]

Положив кустик на землю, а сорванный лист на тряпицу, я сначала продезинфицировал три борозды, присыпал их порошком кровохлёбки и поочередно зашил. Когда хирургическая работа осталась позади, я надавил пальцами на половинки листа и бережно распределил сок вдоль каждого шва. Буквально за десять секунд они затянулись прозрачным защитным слоем, который оказался гораздо тоньше и эластичнее аптечного Жидкого герметика. В завершение я смочил чистую тряпицу раствором железнолиста и тщательно отмыл клюв Аэлирис от багровой корки.

– Готово, – я поднялся на ноги и вытер ладони тканью. – Летать она пока не сможет, да и крыльями махать нельзя – только аккуратно сложить или развернуть.

– Спасибо, Эйден, – произнёс Иннар, поглаживая спящую птицу.

Аккуратно замотав кустик Воскового смолокорня обратно в тряпицу, я вспомнил, что кора Ледяной Ольхи закончилась, и добавил:

– Мне нечем её разбудить, так что пусть поспит. Я посторожу.

– Хорошо. Надеюсь, за это время обезумевшая мелочь сюда больше не сунется, —ответил приручитель и, бережно опустив голову сиринели на траву, вернулся к отряду.

Спрятав обратно в ранец растение, склянки, иглу и нить, я посмотрел на Люмина и Кроха. Поймав мой взгляд, звери тут же прильнули к ногам.

– Ну что, мохнатые, – я опустился на корточки и крепко обнял их. – Давайте думать, как быть дальше.

Я прикрыл глаза. Если не вернусь в лавку в течение двух дней, то может случиться беда…Однако без Аэлирис добраться туда вовремя невозможно. Даже если мы сегодня дойдем до перехода на Первый слой, на его пересечение уйдёт ещё не меньше двух суток пешего хода. Соберись, целитель, ищи выход. Он есть. Должен быть!

Я поднялся и, сделав буквально пару шагов, опустился на траву у головы Аэлирис. Пальцы сами собой потянулись к хохолку, осторожно расправляя примятое оперение. Крох улёгся у моей вытянутой ноги, положив морду на лапы, а Люмин примостился у его тёплого бока.

Так, каким образом я могу вылечить Кроха в Лесу или хотя бы отсрочить приступ? Стеклянная нить тут бесполезна – её действие слабеет с каждым днём. Парочка радужных ягод вряд ли усилят каналы настолько, чтобы подарить мне хотя бы лишние сутки. Остается единственный вариант – вливать ману в яйцо.

Я потянулся к ранцу, вытащил свёрток и развернул тряпицу, обнажив серую скорлупу с тёмными прожилками.

– Пора тебе вылупляться, – прошептал я.

Я опустил указательный палец на яйцо, и из моих каналов потянулась голубая нить. В тот же миг прожилки на скорлупе слегка засветились, словно пробуждаясь ото сна. Чем больше маны я вливал, тем ярче они наливались мягким сиянием.

Энергия стремительно убывала, но… я не отдёргивал руку. Ещё немного, ещё! На Втором слое мне почти не встречались чёрные искры, а значит, можно рискнуть и оставить лишь несколько капель маны, чтобы не потерять сознание от истощения.

Когда внутри остался плескаться лишь крошечный сгусток маны, я разорвал контакт. Руку тут же свело, а пальцы мелко задрожали. Да уж, подобное насилие над каналами точно не пойдет на пользу, но… другого выхода я не вижу.

Прожилки на скорлупе начали медленно угасать. Интересно, а почему в этот раз они светились намного ярче? Из-за того, что я влил гораздо больше энергии, чем обычно? Или существо внутри уже почти готово к появлению на свет? Знать бы наверняка, сколько маны ему ещё нужно… Но, как недавно предупредил Тибор, у каждого яйца свой аппетит.

Что ж, придётся вливать всю доступную энергию. Мой текущий резерв, конечно, немал, но… а вдруг его не хватит? Я прислушался к себе и понял: чтобы получить новый ранг, мне осталось впитать ещё немного энергии.

Поднявшись, я принялся высматривать голубые искры и, вытянув руку, поймал ладонью один мерцающий огонёк. Затем впитал второй, шагнул в сторону и перехватил третий. Спустя десяток поглощённых крупиц я почувствовал прирост, однако он оказался настолько мизерным, что такими темпами на достижение нового ранга уйдёт дня три, которых у меня нет. Что же делать?..

Я перевёл взгляд на Люмина и увидел, что ушастый подобрался к ранцу. Затем ухватился зубами о край тряпицы, в которую был завёрнут Радужный куст, и потянул на себя.

– И чего это ты делаешь? – я приблизился и легонько щёлкнул зайцелопа по носу.

Люмин отпустил тряпицу, скорчил обиженную мордочку и демонстративно отвернулся. Я же улыбнулся, глядя на него, но в следующий миг замер. Так, стоп… А ведь эти ягоды могут содержать высокую концентрацию маны! Что, если они помогут мне поднять ранг гораздо быстрее?

Осторожно отодвинув ушастого, я развернул свёрток и сорвал с грозди один спелый плод.

– Ну, была не была, – прошептал я и закинул его в рот.

Стоило раскусить ягоду, как полость рта заполнил густой, приторно-сладкий сок, отдалённо напоминающий переспелую малину. Пожевав пару раз, я сглотнул мякоть и прислушался к ощущениям.

Первые секунды ничего не происходило, а затем… Я ощутил невыносимую боль, будто в гортань залили расплавленный металл, дыхание мгновенно перехватило, а глаза сузились. Теряя равновесие, я повалился на бок и судорожно вцепился пальцами в траву. Люмин испуганно ткнулся мордочкой в моё плечо, а Крох рыкнул и лёг вплотную, делясь своим теплом.

Чтобы отвлечься, я принялся лихорадочно считать вдохи. Один, два, три… На седьмом огненная волна достигла пика. В глазах потемнело, но к двенадцатому боль наконец начала стихать, а на двадцатом… полностью отпустила.

Перед глазами тут же вспыхнуло системное сообщение:

[Внимание! Употреблён лесной ингредиент, не предназначенный для человеческого организма]

[При повторном приёме высок риск необратимых мутаций и остановки потенциала развития]

– Ну ничего себе, скушал ягодку, – прохрипел я.

Тем временем по телу прокатилась волна тепла, будто я одновременно впитал сотни голубых искр. В тот же миг перед глазами вспыхнуло новое сообщение Системы:

[Уведомление: Процесс усиления магических каналов завершён]

[Предыдущий уровень: «Водопад»]

[Текущий уровень: «Наводнение»]

[Описание: Каналы значительно укреплены и углублены. Скорость восстановления маны увеличена. Получена способность: «Уплотнение маны» – носитель может сжимать большое количество энергии в концентрированный объём]

[Статус обновлён: Эйден, Мастер Зверей]

[Класс: C]

[Ранг: 1]

[Связь с существом: Зайцелоп Люмин (Класс D, ранг 3) – установлена, средняя]

[Связь с существом: Крох (Класс D, ранг 1) – установлена, средняя]

Я улыбался как дурак. Получилось! Может, я ошибся, когда подумал, что парочка ягод не подарят Кроху лишние сутки? Люмин лизнул меня в щёку, а Крох наклонил морду над моей головой и повернул её на бок.

– Всё нормально, – я медленно сел и сосредоточился на внутренних ощущениях.

Тело чувствовало себя прекрасно, а магические каналы заметно расширились. Что ж, осталось подождать сутки, и я смогу проверить, как поведёт себя яйцо под новым напором маны.

Заметив, как ушастый косился на гроздь, я поднялся и, сорвав две ягоды, одну протянул на ладони Люмину. Аккуратно зацепив лакомство кончиком языка, зайцелоп зажмурился с довольной мордочкой. Вторую я отдал Кроху – он слизнул плод и тут же заурчал.

Потрепав питомцев по голове, я посмотрел на каналы Кроха. По поверхности энергетической нити с истонченной оболочкой пробежал широкий радужный ободок, после чего её стенки заметно уплотнились. На первый взгляд, эффект оказался мощнее, чем у Стеклянной нити, но выиграю ли я за счёт этого время?

Перед глазами тут же возникло сообщение Системы:

[Каналы временно стабилизированы]

[Текущего усиления недостаточно для долгосрочного эффекта]

«Временно – это насколько?» – мысленно спросил я.

Однако Система не ответила. Что ж, завтра тоже дам ему ягоду, посмотрим, что из этого выйдет.

Я завернул растение в тряпицу и, застегнув клапан ранца, размял затёкшую поясницу. Затем посмотрел на спящую сиринель и вновь задумался. Выходит, ингредиенты из Леса не предназначены для людей и могут вызвать необратимые мутации. Однако, что скрывается за «потенциалом развития»? Система никогда раньше не упоминала про него… Впрочем, в любом случае я не хочу его останавливать, так что впредь стоит избегать подобных экспериментов.

Усевшись, я облокотился о ствол дерева. Вскоре сбоку послышались осторожные шаги, и, повернув голову, я увидел Иннара. Приручитель молча приблизился и присел у головы Аэлирис, положив ладонь на её шею. Следом подошёл Эрек с веточкой жареного мяса.

– Держи, перекуси, – произнёс он, протягивая мне импровизированный шампур.

– Спасибо, – ответил я и, забрав угощение, сделал первый укус.

Последним подступил Тибор. Старик со вздохом устроился слева от меня и вытянул ноги.

Я жевал, наслаждаясь чуть подгоревшим по краям, но горячим и жирным завтраком, как вдруг вспомнил, что так и не покормил зверей! Перехватив недоеденный кусок зубами, я подошёл к ранцу, вынул пять шариков и, разложив перед зверями, вновь уселся у дерева. Все быстро управились с едой кроме Аэлирис – красавица поест, когда проснётся.

Следующие несколько часов прошли в томительном ожидании пробуждения сиринели. За это время Тибор успел сходить к ближайшему ручью, чтобы наполнить фляги, а Эрек пожарил мяса про запас. Люмин сладко уснул у меня на коленях. Крох, не моргая, сторожил раненую птицу, от которой ни на шаг не отходил Иннар.

Наконец, я заметил слабое шевеление крыла и, аккуратно переместив зайцелопа на траву, поспешил к сиринели.

Аэлирис открыла глаза, посмотрела на хозяина, после чего перевела на меня туманный взгляд.

– Доброе утро, красавица, – ласково произнёс я. – Как себя чувствуешь?

Она несколько раз медленно моргнула, а затем попыталась встать.

– Тихо, тихо, – я мягко перехватил основание клюва и слегка надавил вниз, возвращая голову птицы на траву. – Не торопись, полежи ещё немного.

Следующие десять минут я просидел рядом, поглаживая Аэлирис по хохолку. Швы держались идеально: отёк спал, а края посветлели. Мощная регенерация B-класса делала своё дело.

– Ну что, готова подняться? – наконец спросил я.

Аэлирис вновь моргнула, и мы с Иннаром аккуратно помогли ей встать на лапы, бережно придерживая с двух сторон. Птица сделала первый неровный шаг, затем второй – уже гораздо увереннее, и вдруг замерла, заметив отложенный для неё корм.

– Сейчас, секунду, – я подошёл к порции, размотал тряпицу и поднёс угощение к её клюву. – Держи.

Сиринель наклонила голову и, захватив шарик, проглотила его. Следующие полчаса Аэлирис отходила от наркоза. Как только она стала достаточно бодрой, чтобы продолжить путь, Тибор тут же это заметил.

– Собирайтесь, – скомандовал старик, поднимаясь. – К закату мы должны успеть добраться до перехода на Первый слой. Там разобьём лагерь и подождём, пока крыло Аэлирис окончательно не восстановится.

Я кивнул, подхватил ранец, вернулся к валуну и, свернув спальник, закрепил его ремнями.

– Готов, – бросил я, закидывая лямки на плечи.

Поглаживая Северга, Тибор кивнул, глянул на Иннара, замершего рядом с Аэлирис, перевёл глаза на Эрека, чешущего Шипа за ухом, и направился вперёд. Мы построились за ним.

Птица пусть и медленно, но двигалась сама, изредка расправляя здоровое крыло для равновесия. Иннар держался вплотную к её боку, следя за каждым движением. Северг шагал впереди, а Шип бесшумно семенил вдоль левого фланга.

Вскоре редколесье сменилось долиной с сизой травой по колено, которую удалось преодолеть без остановок и приключений. Однако у границы следующего, с виду безопасного, хоть и болотистого биома, Тибор замер и долго всматривался вдаль.

– Обходим, – наконец заключил он.

– Почему? – удивился я.

– Это Смертельная трясина, – ответил старик таким тоном, будто от одного названия мне сразу должно было стать всё понятно.

– Давненько мы её не встречали, – задумчиво произнёс Эрек. – Отец, ты уверен?

– Не до конца, – признался старик, нахмурившись. – Но если это она, то после первого же вдоха за границей мы упадем без сознания. Проверять, прав я или нет, как-то не хочется.

Эрек кивнул, и мы двинулись в обход. Несколько километров огибали опасный участок, пока не вышли к границе кленовой рощи с нежно-фиолетовой листвой. Так, преодолевая биом за биомом, к вечеру мы поднялись на пологий, поросший соснами склон, с вершины которого открывался вид на величественную скалу.

– Здесь и заночуем, – с явным облегчением произнёс Тибор.

Я скинул ранец у корня ближайшей сосны и первым делом подошёл к Аэлирис.

– Ну что, красавица, давай тебя осмотрим, – я кивнул на её левое крыло.

Посмотрев на меня бирюзовыми глазами, она замерла. Швы под перьями держались крепко, а плёнка из Воскового смолокорня плотно, без единой трещинки, облегала кожу.

– Крыло почти зажило, – произнёс я, поднимаясь.

Иннар с облегчением выдохнул:

– Спасибо.

Эрек тем временем уже разложил на плоском камне тряпицу с готовыми кусками мяса, оставшимися с утренней жарки.

– Холодное, – проворчал мужчина. – Предел моих мечтаний.

– Помню, как раньше ты называл это «пищей героев», – поддел его Иннар.

– В те времена я был молодым и глупым, – отмахнулся Эрек.

– То есть год назад? – с улыбкой уточнил приручитель.

Я улыбнулся и потянулся за своей порцией.

– Итак, мы стоим перед переходом на Первый слой, – жуя, начал Тибор. – В любой момент поблизости могут появиться другие Мастера, так что не привлекайте внимание и лишний раз не высовывайтесь.

– Понял, – отозвался я, осознав, почему мы не стали разжигать костёр.

– Первым подежурит целитель, затем Иннар, следом Эрек, а ближе к рассвету я.

Возражений не последовало. Только Эрек проворчал, что ему вечно достаётся самая скучная смена, за что тут же получил от брата локтем в бок.

Доев, мы расстелили спальники, и вскоре приручители уснули. Моё дежурство прошло без происшествий, лишь изредка из-за сосен доносился писк какой-то птицы, да пару раз в темноте хрустели ветки, но, судя по спокойной реакции Кроха, лагерю ничего не угрожало.

Передав смену Иннару, я стянул сапоги, укрылся и мгновенно провалился в сон.

Меня разбудил яркий свет, ударивший прямо в лицо сквозь сосновые ветви. Я поморщился, попытался открыть глаза, но тут же зажмурился и прикрыл лицо ладонью.

– Доброе утро, – произнёс Эрек, стоявший надо мной. – Ну и соня же ты.

– Доброе, – просипел я в ответ. – Почему не разбудил?

– А смысл? – приручитель пожал плечами. – Все равно ждём, пока крыло Аэлирис заживёт.

Проводив Эрека взглядом, я прислушался к себе и ощутил в груди мощный поток маны. С момента повышения ранга прошли сутки, и теперь я наконец-то могу использовать энергию.

Я сел и быстро оглядел наш лагерь. Эрек о чём-то заговорил с Тибором, пока тот строгал ножом щепку. Аэлирис дремала на боку, накрыв Иннара здоровым крылом. Люмин прятал мордочку под длинными ушами, спасаясь от света, а Крох грел моё бедро своим тёплым боком.

Я положил ладонь ему на спину, активировал восприятие и замер: оболочка канала вновь истончилась. Эх, вряд ли я с двух ягод выиграю время, раз после первой его состояние совсем не изменилось…

Развернув тряпицу с Радужным кустом, я сорвал плод и осторожно растолкал питомца. Крох приоткрыл глаза и тут же зажмурился от света.

– Держи, – я погладил его по голове и протянул ягоду.

Крох слизнул её и опустил морду на лапы. Через нить тут же прилетел образ: я сижу у тёплого очага в нашей лавке, а он лежит рядом со мной и время от времени постукивает хвостом по полу. Безмолвно умоляющий кадр: «Доведи меня до дома, хозяин».

В глазах защипало. Я провёл ладонью по загривку друга. Затем, бережно завернув куст в ткань, достал из ранца свёрток с яйцом и торопливо размотал его.

– Ну, родимое, – тихо произнёс я, – не подведи.

Стоило опустить указательный палец на скорлупу, как из канала мгновенно потянулась толстая голубая нить, и куда мощнее, чем вчера! Тёмные прожилки мгновенно налились светом, с каждой секундой разгораясь всё ярче, словно уголёк.

Запас маны стремительно иссякал, но я не прерывал поток. Давай же, родимое, вылупляйся! Когда в резерве почти ничего не осталась, я всё-таки отнял палец. Прожилки напоследок полыхнули, да так, что на мгновение мне показалось, что скорлупа вот-вот разлетится вдребезги.

Я задержал дыхание, ожидая треска, щелчка… или хоть какого-то звука!

Секунда. Две. Три. Тишина.

Вскоре свечение медленно погасло, и яйцо вновь стало обычным.

Я разочарованно выдохнул. Значит, нужно больше энергии… А у Кроха в запасе только один день.

Глава 16Р

Я аккуратно завернул матово-серое яйцо обратно в тряпицу, спрятал в ранец и обложил тканью, чтобы оно не болталось.

Люмин уже крутился рядом. Едва я повернулся к нему, как зайцелоп принял страдальческий вид: остановился, опустил уши, округлил поблёскивающие глаза и, сложив лапки на груди, отправил через нить образ. В моей голове тут же всплыла картина: Люмин стоит у пустой миски и тоскливо подталкивает её лапой.

– Сейчас покормлю, – слегка улыбнувшись, произнёс я.

Я заглянул в отделение с ледяным камнем, выудил оттуда пять шариков и, развернув два из них, опустил на землю перед питомцами. Люмин тут же позабыл об актёрской игре и принялся за еду, чавкая на весь лагерь. Крох же жевал медленно, будто через силу. Глядя на то, как вяло двигались его челюсти, я почувствовал, как сердце вновь сжалось от тревоги.

– Помочь, целитель? – раздался тихий голос Эрека, присевшего рядом на корточки и потиравшего глаза.

– Давай, – я передал ему три шарика.

Эрек взял порции и подошёл к Тибору, который сидел рядом с Севергом, поглаживая его густую гриву. Здоровенный зверь блаженно жмурился, а мерцающие нити на загривке слегка колыхались в такт движениям пальцев. Эрек протянул отцу один шарик, что-то буркнул и присел перед Иннаром – тот уже проснулся и что-то шептал сиринели.

– Держите, ваше величество, – приручитель протянул шарик Аэлирис.

Медленно повернув голову, птица окинула его таким суровым взглядом, будто ей предложили объедки, отчего Эрек невольно попятился.

– Не-не-не, – он тут же кинул шарик брату. – Сам корми свою принцессу, а то ещё палец мне откусит.

Иннар поймал угощение, усмехнулся и, размотав тряпицу, поднёс ладонь к клюву. Сиринель важно вскинула голову, посмотрела на шарик и, словно делая великое одолжение, аккуратно подцепила его. Стоило ей прожевать, как она ткнулась в пальцы хозяина, будто спрашивая: «А ещё?».

– Я уже много раз тебе говорил, что можно лишь один шарик в день, – Иннар покачал головой. – Даже не смотри на меня так.

Аэлирис фыркнула, демонстративно отвернулась и с оскорблённым видом принялась поправлять клювом маховое перо на правом крыле. Эрек тем временем уселся на свой спальник и развернул тряпицу с остатками жареного мяса.

– Прошу к столу, – он скрестил ноги. – Блюдо не хуже, чем в лучших трактирах столицы.

– Только столы ниже и мухи посерьёзней, – отозвался Тибор, устраиваясь рядом и с кряхтеньем вытягивая ноги.

Я потрепал Люмина между ушей, поднялся и взял кусок. Наспех прожевав жёсткое жирное мясо и совершенно не почувствовав вкуса, я направился к Аэлирис.

– Ну что, красавица, покажешь крыло?

Сиринель скосила на мены бирюзовые глаза, надменно вскинула голову и позволила приподнять оперение. Края ран были нежно-розовыми, без воспалений. Регенерация B-класса до сих пор не переставала меня удивлять, творя настоящие чудеса…

– Умница, – я легонько погладил её по шее и обернулся к отряду. – Она готова лететь.

Тибор кивнул, стянул с косицы кожаное колечко и заново закрепил им бороду. Вроде бы он вёл себя как обычно, но я заметил лёгкое подрагивание его пальцев.

– Тогда собираемся, – обронил он.

Мы дружно принялись сворачивать спальные мешки. Закончив со сборами, я прикрепил скатку к ранцу, закинул его на плечи и потуже затянул поясной ремень. Люмин прижался к моему сапогу и с опаской уставился на гигантскую птицу. Как я понял, летать ему совсем не понравилось, хоть он и старался в прошлый раз не визжать от страха.

– Не переживай, малой, всё будет хорошо, – я присел на корточки, расстегнул куртку и сунул ушастого за пазуху.

Зайцелоп ткнулся в мою ключицу и замер. Следом подошёл Крох, и я подхватил друга на руки.

– Готовы? – старик оглядел отряд.

– Готов, – ответил я, повернувшись к нему.

Эрек кивнул, вскинул руку, и воздух рядом с ним подёрнулся рябью. Шип бросил на хозяина быстрый взгляд и скрылся в подпространственном кармане. Тибор повторил это движение, и уже через секунду Северг скользнул в марево.

Когда я подошёл к сиринели, Иннар помог мне взобраться по крылу на её широкую спину. Крамеры вскарабкались следом с ловкостью, выработанной годами походов.

– Держитесь крепче, – Иннар устроился на шее и погладил сиринель по хохолку. – Ну что, красавица, взлетаем.

Аэлирис покачнулась, сделала мощный взмах и, подобрав под себя лапы, взмыла вверх. Налетевший поток ветра заставил глаза заслезиться, а в ушах засвистело. Под курткой испуганно сжался Люмин, и его страх мгновенно передался мне.

Я крепко вцепился в перья одной рукой, а второй обхватил Кроха, зажатого между колен. От того, что мы стремительно набирали высоту, пятна мерцающих грибов слились в размытые кляксы, а затем и вовсе растворились в темноте. Едва мы миновали отвесную скалу Спуска, как перед нами распахнулся безграничный простор Первого слоя, раскинувшийся внизу пёстрым одеялом.

Разноцветная мозаика из хвойных массивов, проплешин лиственных рощ, седого мазка ледяной чащи и буро-жёлтой ленты болот стыковалась с чёткими границами, будто кто-то склеил куски совершенно разных карт.

– Красотища! – прокричал Эрек, крепко держась за перья. – Сколько лет летаю, а всё никак не привыкну. Из клетки вид совершенно не тот!

– Сохрани это чувство, – отозвался Тибор, щурясь. – Пока ты способен замечать такие мелочи, твоя жизнь никогда не поблекнет.

Тем временем Аэлирис выровнялась и понеслась вперёд. Сосредоточившись, я перевёл взгляд на тугой жгут, тянувшийся от груди к голове птицы – по нему изредка пробегали слабые голубые вспышки. Пока что всё в норме. Я немного расслабился и облегчённо выдохнул, но уже через несколько минут заметил странности.

Аэлирис время от времени поворачивала голову налево, скользила взглядом по крылу и вновь смотрела вперёд. Ритм взмахов оставался прежним, но эти нервные движения повторялись всё чаще: сначала раз в двадцать вдохов, потом в десять.

Я вновь взглянул на магический канал и невольно приподнял брови. Он начал стремительно бледнеть! Но почему так рано⁈ Ещё через мгновение по жгуту пробежала резкая волна, заставив сиринель повести крылом.

– Иннар! Сажай её! – крикнул я сквозь свист ветра.

– Так рано? – приручитель испуганно обернулся.

– Да! – отрезал я.

Мужчина кивнул. В следующий миг Аэлирис плавно завалилась на крыло, устремляясь к земле.

Пока сиринель снижалась, я лихорадочно искал ответ: почему нить перенапряглась так быстро? В прошлый раз мы летели втрое дольше! Физически птица здорова, я ведь только что осмотрел швы. Так в чём же тогда причина?

Когда в памяти всплыло то, как она косилась на крыло, меня осенило. Так, может, дело не в теле, а в голове? Помня вчерашний кошмар, Аэлирис подсознательно ждёт повторения боли. Скорее всего, так и есть… А нить приручения реагирует не только на физическую нагрузку, но и на страх зверя. Конечно, пока это лишь предположение, но на данный момент другого объяснения у меня нет.

Вскоре под нами открылась узкая поляна у изгиба тонкой речушки. Снижаясь, Аэлирис чиркнула маховыми перьями по кроне высокого дерева, взметнув облако пыльцы, и через мгновение мягко приземлилась.

Я подхватил Кроха, скатился по хвостовым перьям на траву и аккуратно вытащил из-за пазухи Люмина. Зайцелоп шлёпнул усами по моему запястью, а оказавшись на земле, встряхнулся.

Приручители съехали следом. Иннар обошёл сиринель, прильнул к её шее и, гладя по хохолку, что-то зашептал. Аэлирис прижалась головой к его плечу, замерла на несколько секунд, а затем с царственным видом отстранилась.

– Тибор, – позвал я, подойдя к приручителю, и он тут же перевёл взгляд на меня. – У меня остались сутки для возвращения в лавку.

– Увы, но пешком это почти невозможно, – ответил Тибор, покачав головой. – А сиринель по какой-то причине не может долго лететь, сам видишь.

– Я всё понимаю, – я сглотнул, попытавшись избавиться от кома в горле. – Но… У меня есть одна идея.

– Внимательно слушаю.

– Предлагаю не останавливаться на ночлег, – сказал я, глядя ему в глаза.

Тибор нахмурился, несколько секунд молчал, а затем тяжело выдохнул.

– Ты хоть представляешь, что такое ночной Лес? – строго спросил он.

– Конечно, – ответил я.

– А по-моему, ни черта ты не представляешь, – отрезал старик. – Пусть это и Первый слой, но в темноте он смертельно опасен даже для опытных Мастеров.

– Но у нас есть Северг! – не отступал я. – Благодаря его способности к нам не приблизится ни один местный зверь!

– Ошибаешься. Прошлой ночью твари напали, несмотря на Северга, – хмуро напомнил Тибор. – К тому же, ты предлагаешь нам идти вслепую. Мы ведь банально не сможем оценить опасность нового биома!

Я сжал зубы. Он чертовски прав, но… я обязан сделать всё возможное, чтобы спасти Кроха!

– Понимаю, – тихо ответил я. – Но я не вижу другого выхода.

Внезапно Эрек, который до этого молча стоял в стороне, положил ладонь на плечо старика.

– Отец, – негромко, но твёрдо произнёс он. – Целитель уже не раз спасал наш отряд… Я готов рискнуть.

– Я тоже, – отозвался Иннар, не отрывая рук от шеи сиринели.

Тибор глубоко вздохнул, провёл ладонью по бороде и покосился на Кроха. Мохнатый сидел у моего сапога и пристально смотрел на старика, словно понимая каждое слово.

– Ладно, – неохотно уступил он. – Но безоговорочно слушаетесь меня, ясно?

– Да, – я с облегчением выдохнул. – Спасибо.

Тибор лишь махнул рукой. Иннар прошептал что-то сиринели, погладил хохолок, и она с явной неохотой шагнула в открывшийся подпространственный карман. Старик провёл рукой в воздухе, и рядом с ним вновь возник Северг.

– Выдвигаемся, – бросил он, и мы отправились в путь.

Первый биом встретил нас белым хвойником по щиколотку. Осыпавшиеся иглы глушили шаги, превращая землю в бесшумный ковёр. Северг продвигался впереди лёгкой рысцой, а Тибор задавал такой бешеный темп, что уже через час у меня сбилось дыхание. Время от времени между стволами мелькали силуэты зверей – они быстро уступали дорогу, спасаясь от невидимой волны страха, которую излучал огромный питомец старика.

– Соберись, Эйден, – бросил Тибор, не оборачиваясь. – Днём нужно пройти как можно больше, ночью мы едва поползём.

Я сжал зубы и прибавил шаг. Хвойная роща оборвалась резкой границей, и я, не успев притормозить, едва не врезался в первый же ствол лиственного биома. Под сапогами тут же зашуршал ковёр тёмно-жёлтых листьев, опавших с вековых великанов толщиной в три обхвата. Их кору густо покрывала белёсая пыль – вдохнув её, Люмин расчихался и обиженно фыркнул.

– Потерпи, малой, – я легонько потрепал его за ухом.

Мы шли час, второй, третий. Пейзаж вокруг то и дело менялся: тёмно-желтые листья по ногами сменились красноватым мхом, который вскоре перешёл в узкую полосу каменистого распадка. Там сапоги скользили по мелкой крошке, а Люмин обречённо пыхтел на каждом шаге. Затем мы пересекли багровый биом с низкими скрюченными деревцами, миновали редкий хвойник и выбрались на поляну с фиолетовой травой по пояс.

Свет начал угасать. Когда мы вышли на прогалину с яркой зелёной травой, посреди которой лежал поваленный ствол гигантского дерева, Тибор поднял руку.