Текст книги "Сафари"

Автор книги: Александр Байбак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 55 страниц)

Впрочем, про "суетятся" я ввернул для красного словца – оба пилота меланхолично о чем-то переговаривались, не обращая внимания на окружающую действительность. Правда, при виде нас один из них оживился:

– Капитан-лейтенант Тарасов? Здравия желаю. Лейтенант Щаравский, командир экипажа.

– И вам не кашлять, – не остался я в долгу. – Можно грузиться?

– Валяйте, – махнул рукой летчик. – И давайте сразу с местом назначения определимся.

– Справедливо, – согласился я. – Парни, загружайтесь. Док, давайте к нам. У вас карта есть? – снова переключился я на пилота.

– Ближайших окрестностей подробная, все остальное довоенное, – сообщил Щаравский, забираясь в кабину. – Сейчас на монитор выведу. Давайте сюда вашего проводника.

– Док, полезайте! – подтолкнул я ученого. – Такой карты хватит?

– За глаза, – уверил доктор. – Вас, молодой человек, как величать?

– Дима, – отчего-то смутился пилот.

– Будьте любезны, Дима, карту материка чуть крупнее. Вот так. Теперь выведите Океанариум на середину – он будет точкой отсчета. Порядка полутора тысяч километров на северо-восток, пожалуйста, – док наморщил лоб, силясь что-то припомнить. – Крупнее. Ага, вот примерно этот район.

– Доктор, при всем уважении – это кусок степи общей площадью в пару сотен квадратных километров! – возмутился Дима. – Мы там все топливо сожжем, пока круги нарезать будем. Давайте точнее.

– Не могу! – развел руками ученый. – Но мы на базе маяк оставили.

– Что за маяк? – оживился пилот. – Частота какая?

– Откуда я знаю?! – огрызнулся док. – Слышал, как техники обсуждали, дескать, если про него не знаешь, то и не обнаружишь вовек. Радиус действия у него ограниченный. Километров сто всего.

– Нормально. Выдвинемся в означенный район и просканируем частоты, – летчик Дима поколдовал с сенсорным дисплеем и скомандовал: – Экипаж в машину! Готовность две минуты.

– Док, пойдемте, – я взял ученого под локоток и увлек к люку десантного отсека. – Располагайтесь. Чувствуйте себя, как дома.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, где-то в степи,

1 апреля 2535 года, день

Полторы тысячи километров наш не нагруженный и наполовину штурмовик преодолел часа за полтора – Дима вел машину на самом экономичном режиме. И правильно делал, на мой взгляд: остаться без топлива посреди голой степи в окружении агрессивных кочевников не лучшая перспектива. Весь полет док Исайя провел в глубокой задумчивости, и вывел его из этого состояния лишь голос пилота, объявившего по громкой связи о прибытии в заданный район. Ученый встрепенулся и вытянул шею, силясь выглянуть в иллюминатор. На самом деле рассмотреть пока ничего бы не удалось – штурмовик шел на высоте в добрых десять тысяч метров, и как раз в этот момент сидевший за штурвалом Дима бросил летательный аппарат в пике. Нас прижало перегрузкой к креслам, сдавило невидимыми тисками грудь, выдавив почти весь воздух, но это ощущение почти сразу прошло – штурмовик снизился до трехсот метров, если верить показаниям моего сканера, и перешел на горизонтальный полет.

– Есть маяк! – объявил Дима, настроившись на мою персональную волну. – Запускайте синхронизацию, товарищ капитан-лейтенант! И доктора подключите.

– Принял, – лаконично отозвался я. Тронул дока за плечо: – Синхронизируемся. Дима сказал, есть сигнал.

Электронная начинка моего бронекостюма превосходила "железо" гражданского броника пятого класса на голову, так что процедура синхронизации прошла без сучка и задоринки: спецпрограмма за доли секунды взломала защиту доковского костюма и запустила режим принудительного обмена данными. На наши дисплеи одновременно спроецировалось изображение с обзорных камер штурмовика: с трехсотметровой высоты открывался неплохой вид на бегущую под днищем аппарата равнину. Это действительно была степь, а не жалкие полянки, как в окрестностях Чернореченска. Попади я сюда в самом начале моей эпопеи, и поход закончился бы, толком не начавшись.

– Даю пеленг, – снова вышел в эфир Дима. – Расчетное время прибытия полторы минуты. Как только засечем цель, сразу же уйдем на круг. Потом будем присматривать место высадки.

– Действуй, – одобрил я план пилота и переключился на ученого: – Док, на что хоть она похожа, база ваша?

– Скала посреди степи торчит, очень странной формы, – отозвался доктор. – Издалека можно за неизвестное науке насекомое принять. Если увидите, то не пропустите.

Некоторое время провели в молчании, потом ученый вновь оживился:

– Вон она! Вон та черная хреновина на горизонте! Это база!

– Есть контакт! – одновременно с доком возвестил Дима. – Объект вижу. Уходим на круг, даю максимальное увеличение. Думайте, куда садиться будем.

Я на эти реплики не отреагировал, поглощенный открывшимся зрелищем. Следящая аппаратура штурмовика выдала картинку в высоком разрешении, так что рассмотреть таинственное сооружение можно было во всех подробностях. Плюс умная электроника тут же построила трехмерную модель объекта с наложением реальных текстур. Развернув виртуальную рабочую станцию, я принялся рассматривать находку со всех сторон. Сперва мне показалось, что руины древней базы колоссальны, однако масштабная линейка, услужливо высвеченная в углу дисплея, быстро убедила меня в обратном: скала, вернее, целая гряда, площадь занимала не очень большую, примерно с хороший стадион. Но вот рельеф у нее куда затейливее – нагромождение пересекающихся под немыслимыми углами плоскостей резко контрастировало с плавными линиями перетекающих один в другой пиков. Все это дело разбавлялось выступающими тут и там округлыми горбами антрацитово-черного цвета, выделяющимися чужеродными кляксами на фоне сероватого камня. Скалы возвышались метров на десять-пятнадцать, и примерно до середины были увиты странным плющом и покрыты тошнотворно-желтым мхом. Метров на сто во все стороны от этого своеобразного "корабля" расходились заросли затейливо изломанной травы выше человеческого роста, живо напомнившие мне растительность Мутагенки. Уловить какие-либо закономерности в архитектуре базы – если это была она – не удавалось. Я даже примерно не мог прикинуть, где лучше высаживаться. Спас положение док Исайя.

– Вот это большое черное пятно на "спине", – доктор воспользовался моим рабочим пространством и ткнул курсором в нужную точку. – Здесь что-то вроде посадочной площадки для малой авиации, и есть ход к основным помещениям. Можно прямо туда садиться, тогда аборигены нас не достанут.

– Дима, как понял?

– Принял, садимся! – отозвался пилот.

– Док, а вас почему тогда туземцы беспокоили? – недоуменно поинтересовался я. – Удобное же место, и с земли не просматривается.

– Так мы его в последнюю ходку нашли, уже перед самым возвращением на базу, – пояснил ученый. – Добрались бы раньше, многих проблем бы удалось избежать.

– Ладно, док! На нет и суда нет! – успокоил я его. – Зато сегодня спокойно поработаете. У нас часов шесть до темноты есть еще.

Безбашенный Дима между тем заложил крутой вираж и с ювелирной точностью вывел штурмовик к указанной доктором проплешине. Аппарат замер над черным горбом на антигравах, и пилот объявил по громкой связи тоном заправского кондуктора:

– Конечная остановка! Пассажиров просим покинуть салон!

Люки десантного отделения распахнулись, недвусмысленно давая понять, что тянуть время нечего. Мы пятеро горохом ссыпались на посадочную площадку и следом за доком стремительно переместились к зеву пещеры, притаившейся в скале прямо по курсу. Набились в небольшой грот, бросили к ногам поклажу и остановились осмотреться и перевести дух.

– Ловите частоту для связи! – напомнил о себе Дима. – Мы сейчас круг дадим, осмотрим окрестности на предмет аборигенов. Потом тут сядем и будем вас ждать. Связь каждые полчаса. Если пропустите два подряд сеанса, улетим за подкреплением.

– Добро, – нормальный план, так что спорить не буду. – Вы тоже ушами не хлопайте, если запахнет жареным, сразу сообщайте. Все, конец связи.

– Доктор, что скажете? – окликнул я ученого. – Как нам лучше действовать?

– А что именно вы хотите? – поинтересовался тот.

– Можете нам экскурсию устроить? По тем местам, где уже были? В необследованную часть соваться опасно, тут спецснаряжение нужно и обученные люди. А так вы нам покажете, где здесь что, мы заснимем – вот и вся задача.

– Давайте так и сделаем, – не стал спорить док. – В принципе, тут не опаснее, чем в какой-нибудь карстовой пещере. Если под ноги смотреть, то все обойдется. Местные механизмы уже давно мертвы. Да и не механизмы они, по большому счету.

– А что же они тогда такое?

– Давайте так: я вам прочитаю небольшую лекцию по материалам своих исследований, и параллельно будем продвигаться вглубь комплекса. Что смогу, объясню на конкретных примерах.

– Пойдет.

– Включайте фонари, здесь темно, – предупредил ученый, первым подавая пример. – Ниже спустимся, там люминесцентные панели будут, а тут ноги можно переломать в потемках. Готовы? Пошли.

Доктор приглашающе махнул рукой и уверенно зашагал в дальний конец пещеры, тонувший во мгле. На ходу принялся бубнить менторским тоном:

– Насколько я могу судить, Первые – типичные представители цивилизации, избравшей биологический путь развития. Биотехнологии у них были очень развиты и внедрены практически во все сферы деятельности. Металла они или не знали, или, что более вероятно, переросли этот уровень. По крайней мере, в осмотренных нами помещениях мы ничего металлического не нашли – сплошной камень, хитин и органические останки. Вот, кстати, полюбуйтесь – это именно хитин, схожий по составу и свойствам с хитином земных насекомых. Двери и переборки по всей базе из этого материала, равно как и потолочные перекрытия помещений, выходящих на поверхность.

Я довольно безразлично поковырял пальцем скол на створке шлюза, но ничего интересного для себя не обнаружил. За исключением того факта, что переборка явно была разрушена приложением ударной нагрузки – или кто-то въехал в нее чем-то тяжелым, или взорвал.

– Тот черный горб, на который мы приземлились, – продолжил док, – тоже из хитина. Под ним как раз расположен один из залов. Судя по всему, там было что-то вроде оранжереи. Смею предположить, что хитин мог менять цвет и прозрачность, то есть превращаться в большое окно по воле хозяев базы. Управлял всем этим хозяйством центральный биокомпьютер, типа тех, что мы захватывали у легорийцев. Можно с большой долей вероятности предположить, что ноги у этой их технологии растут из наследия Первых…

Под мерное журчание голоса ученого мы пересекли шлюз и начали спускаться по довольно пологому коридору, облицованному с поразительной точностью обработанными каменными плашками вперемежку с нашлепками хитина. Пол был выстелен чем-то вроде губки, от времени высохшей и потрескавшейся, но все еще мягкой. Следов разрушения больше не попадалось, так что делать какие-либо выводы было еще рано.

– Сам компьютер, равно как и периферия, не сохранились, – продолжил между тем док. – Но мы раздобыли несколько носителей информации в виде искусственных кристаллов. Похоже, Первые не только умели клонировать и генетически модифицировать биологические объекты, но и владели синтезом минеральных веществ и могли целенаправленно "выращивать" кристаллические образования самых экзотических форм. Однако данные факты не объясняют их отказ от металлов – ведь без них не получится создать высокотехнологичные двигатели для космических кораблей. Скорее всего, нам просто не попались образчики подобных технологий. Ведь вырастить кристалл из железа не сложнее, чем из углерода. Так что работы еще непочатый край, господа!

Коридор уперся еще в один шлюз, створки которого пребывали в столь же плачевном состоянии. За тамбуром проход раздавался вширь, плавно перетекая в просторное помещение овальной формы, порядочно захламленное кусками хитина, осколками кристаллов и просто камнями. Похоже, здесь что-то взорвалось, причем очень давно. Все поверхности заросли толстым слоем рыжей пыли, и на полу отчетливо просматривались следы множества ног.

– Доктор, ваша работа? – окликнул я ученого.

– Нет, все так и было, – незамедлительно отозвался он. – Кто-то явно пробивался изнутри – характер повреждений на это отчетливо указывает. Кстати, в некоторых помещениях внизу мы нашли похожие следы.

– Думаете, до нас кто-то побывал? Интересно, кто? И когда?

– Мародеры, – пожал плечами док. – Наверняка кто-то из первых экспедиций, а потом и поселенцы. Мы же ничего не знаем про времена до Бойни. Все данные или засекречены, или утеряны. Вам, Алекс, случайно не дали код доступа?

– Увы, док. Уровнем не вышел. Смотрите-ка – вон та ниша удивительно правильной формы, – ткнул я в углубление в стене. – Что характерно, с прямыми углами. А вот еще парочка. Это вам ни о чем не говорит?

Док помотал головой, но от выводов воздержался. Что с него взять, гуманитария? А у меня кое-какие мысли возникли. Еще уточню кое-что, и можно будет озвучить гипотезу.

– Скорее всего, тут была диспетчерская или пост охраны, – возобновил рассказ ученый. – Мы нашли несколько таких помещений по всему верхнему уровню, из них имеются выходы на поверхность. Парочку даже пришлось обрушить, чтобы аборигены пролезть не смогли. Центральный вход обороняли, плюс защитный контур установили. Нам, в принципе, туда не надо – он ведет в ангар. Не пустой, но от техники остались невразумительные останки, мешанина камней и хитина. Ума не приложу, как это все могло ездить или летать. Кстати, сейчас будет что-то вроде лифта. Не работает, конечно, но мы тросы закрепили, так что спустимся.

Док не соврал – едва выбравшись из зала, мы уперлись в типичную шахту, правда, как и практически все здесь, округлого сечения. Кто-то заботливо подготовил тросики, закрепленные на вбитых в пол костылях, числом три.

– Здесь метров пять всего, – поспешил объяснить доктор. – Ход ведет на первый уровень, как мы его обозначили. В центре несколько больших помещений, расположенных друг за другом. Перекрытия у них хитиновые, выходят на поверхность. А вокруг них по периметру – второй уровень. Там всякие технические помещения, туда ведет отдельный вход. Но там ничего интересного нет, одни обломки и вездесущая пыль. В залах оранжереи или что-то типа. Множество органических остатков, кое-что мы взяли для исследований. Вот только не успели анализ провести.

– Марк, Игнат, вы первые, – распорядился я, заглянув в шахту. Дно не просматривалось, скрытое во мгле. – Сашка, контролируй тыл. Док, там нужно чего-то опасаться?

– Там не опасно, только под ноги смотрите – захламлено очень.

Федотов с Волчарой оперативно пропустили тросики через лебедки и, подсвечивая фонариками вниз, стремительно соскользнули в провал. Через несколько секунд Игнат подал голос:

– Спускайтесь, все спокойно. Ай, мля! Какая сволочь тут камней набросала?! Встать негде, туда-сюда!

– После вас, док! – сделал я приглашающий жест.

Ученый довольно ловко последовал за авангардом. Я спустился следом, по пути хорошенько рассмотрев шахту. Судя по состоянию стен, она или была выплавлена в скальном массиве, либо массив образовался уже с каверной – поверхность камня следов обработки не носила и была стеклянисто-скользкой. Даже вода так не сможет обработать минерал. Спуск закончился, едва начавшись: пол чувствительно ударил в ноги, и я поспешил отскочить в сторону, отцепившись от тросика. Буквально следом сверху свалился Сашка.

Доктор скользнул по стенам лучом фонаря и уверенно направился к небольшой нише, притаившейся у переборки. Сначала я не уловил странности, но потом до меня дошло: переборка была типовая, металлопластиковая, как в обычном лифте, каким несть числа в любом человеческом поселении.

– Доктор, а вы говорили, нет металла! – поддел я ученого, занятого непонятной возней в нише.

– Это мы поставили, от греха, – пояснил тот, и объявил: – Добро пожаловать на первый уровень! Фонари можно убрать, тут светло.

В подтверждение его слов дверь скользнула вбок, открыв просторный коридор, хорошо освещенный люминесцентными панелями, расположенными на стенах в два ряда. В остальном туннель не отличался от ранее виденных: такого же округлого сечения и с потрескавшейся "губкой" на полу.

– Здесь есть кое-что интересное, – предупредил ученый. – Вы вроде снимать хотели, Алекс?

– Уже давно, док! – отозвался я, но на всякий случай проверил регистратор.

Включил я его загодя, едва только база показалась на горизонте. Прибор функционировал исправно, и в инфоблоке уже скопилось несколько объемных видеофайлов.

– Пройдемте дальше, – предложил док Исайя. – Здесь ничего интересного, жилые модули. Типовые, совершенно одинаковые. Если любопытно, загляните в любой. Только осторожнее – хитин на дверях хрупкий, раскалывается от малейшего прикосновения.

Я, конечно, доку верил, но дело есть дело: раз взялся фиксировать происходящее, так фиксируй, не филонь. Посему я остановился у ближайшей двери оригинальной формы – в виде вытянутого овала – и надавил на створку. Как и предупреждал ученый, хитин тут же растрескался и осыпался крупными чешуйками. Ради интереса я подобрал одну и осмотрел. Результаты осмотра меня несколько обескуражили – створка рассыпалась на правильные шестиугольники с удивительно ровными гранями. Этакие соты, только плоские.

– Док, похоже, эти чешуйки силовым полем удерживались, – прокомментировал я свое открытие. Не дожидаясь ответа, сунулся в дверной проем: – Так, что тут у нас? А что, достаточно неплохо!

Комнатушка небольшая, примерно с типовой модуль на наших военных базах. Форма уже не удивила – сплюснутый эллипс с закругленными стенами и слегка уплощенными полом и потолком. На потолке черные хитиновые кляксы в шахматном порядке. Светильники? Вполне может быть. В центре возвышение вроде подиума, устланное все той же "губкой", но толщиной чуть ли не полметра. Похоже, кровать. Больше никаких предметов меблировки или личных вещей на глаза не попалось: или не было их, или рассыпались в прах и скрылись под внушительным слоем пыли.

– Я же говорил – ничего интересного, – попенял мне док. – Время только теряем.

– Это для вас, доктор, ничего интересного! – возмутился Сашка, сунувшийся в модуль следом за мной. – А мне, например, очень интересно. Все-таки пришельцы, а не какие-то паршивые аборигены! Когда еще такое увидишь!..

– Хочешь посмотреть мир? Тогда Флот ждет тебя, сынок! – ехидно ввернул Волчара. – Дерзай, Саня, сейчас перед тобой все дороги будут открыты! Скоро у нас на планете будет свобода, равенство и братство. Плюс демократия, туда-сюда!

– Ты, похоже, и не рад? – хмыкнул Сашка. – Вот уж не думал, что майор Волчара такой ретроград! Что ты имеешь против Федерации?

– Долго объяснять, – нахмурился майор. – Подрастешь, сам поймешь. Одно ясно – никуда нам от этого не деться. И это меньшее из зол, туда-сюда.

– Вообще Игнат прав, – добил я Сашку. – Но не расстраивайся, на твой век приключений и свободы – настоящей, а не на бумаге! – еще хватит. Вот примерно через поколение превратится Ахерон в обычный мир, каких в Федерации множество. Будет здесь такое же сытое болото, как и везде. Кстати, насчет Флота Игнат тоже в яблочко попал – если захочешь, сможешь завербоваться. Или в Академию поступить, по возрасту тебе еще можно. Выучишься на штурманца или пилота. А вот в десантные вузы тебя уже не возьмут. Впрочем, можешь пойти служить по контракту, рядовым.

На Сашку моя речь произвела неизгладимое впечатление, и он надолго погрузился в задумчивость, машинально переставляя ноги и не обращая внимания на окружающие чудеса. Впрочем, смотреть особо было не на что – все тот же унылый коридор с бесконечными дверями жилых модулей плавно загибался, обтекая какое-то обширное помещение. Док Исайя вновь вернулся к роли ректора и принялся грузить нас очередной порцией ненужной информации:

– По нашим прикидкам, на базе обитало около двух тысяч существ. По крайней мере, именно столько могло разместиться в обнаруженных нами каютах. К сожалению, никаких изображений мы не нашли, ни фотографий, ни голограмм, вообще ничего. На носителях информации тоже никаких графических файлов не обнаружилось. Да и нашли мы всего лишь пару кристаллов, в одной из самых отдаленных комнат. Больше ничего похожего нам не попалось. Складывается ощущение, что все компьютерные комплексы и инфокристаллы были сознательно уничтожены. Я вообще подозреваю, что в руки нам попались всего лишь околонаучные труды, вроде наших учебников истории. Им просто не придали значения как источникам информации, или просто забыли.

– И из таких обрывочных и неполных данных вы сделали столь далеко идущие выводы? – осведомился я, намекая на вчерашнюю беседу.

– Так я и не претендую на роль высшей инстанции! – парировал доктор. – Я всего лишь высказал гипотезу. И она основывается на куда более достоверных сведениях, чем утверждения моих оппонентов. К тому же вся историческая наука по большому счету куча домыслов. Машину времени еще не изобрели, так что со стопроцентной уверенностью подтвердить тот или иной факт, имевший место в прошлом, физически невозможно!

– Ладно, док, не кипятитесь! – поднял я руки в примирительном жесте. – Я все это прекрасно знаю, у меня отец кандидат исторических наук. Да и сам я не чужд историческим изысканиям, правда, в области вооружений. Так что все я прекрасно понимаю. И спорю лишь из вредности. Уж простите великодушно за маленькую слабость!

Тем временем мы добрались до развилки – коридор упирался в округлый холл, из которого выходило еще три туннеля одинакового диаметра. Помещение носило явственные следы боя – выщербленные стены, размазанные по каменной поверхности осветительные панели, какие-то угловатые валуны почти в самом его центре… И внушительный провал перед одним из проходов.

– Док, куда дальше? – озадаченно осведомился я. – Что-то мне это напоминает…

– Ага, до боли знакомое! – поддержал меня Игнат. – Направо пойдешь – коня потеряешь; налево пойдешь – друга потеряешь. Прямо пойдешь – этих самых словишь, на букву "пэ" которые.

– Без разницы, – безразлично отозвался доктор. – Прямо вперед если идти, в оранжерею попадем. Направо – в ангар. А в левый туннель мы не совались, поостереглись через воронку лезть.

– А куда ближе? – Игнат, как всегда, предельно прагматичен.

– В оранжерею метров через тридцать выйдем, а в ангар попетлять придется, там все сто по закоулкам.

– Может, разделимся? – очнулся от раздумий Сашка.

Ответить я не успел – в эфир вышел Димин напарник:

– Эй, "спелеологи", как у вас там дела?

– Все в норме, – отозвался я. – Как снаружи обстановка?

– Тоже порядок, – голос пилота прямо-таки лучился оптимизмом, хотя и искажался легкими помехами. – Круг дали, обнаружили пару стойбищ, но там все тихо – шли на четырех тысячах, никого не потревожили. Плюс подвесили несколько "птичек", так что подходы контролируем.

"Птички" – это миниатюрные беспилотники, коих в комплекте на борту полагалось иметь не менее десяти штук. Опытные ребята наши пилоты, не поленились наблюдательный комплекс запустить, за что честь им и хвала.

– Ладно, отдыхайте, – закруглился я. – Мы тут еще долго будем шариться. Можете вздремнуть даже.

– Принял. Конец связи.

Сашка между тем развил мысль:

– А что, давайте разделимся. Быстрее получится, чем кучкой ходить. Мне вот в ангар интереснее, что я в оранжерее забыл?

– Твое дело вообще маленькое – обгадился и стой, туда-сюда! – сурово осадил молодого коллегу Волчара. – Тебя чему в "мародерке" учили? В незнакомых местах не разделяться. Или ты старинных ужастиков насмотрелся и считаешь, что так круче? Чтобы по одному прищучили, в случае чего?

– Господа, господа, вы явно преувеличиваете степень опасности! – вмешался в беседу ученый. – Самое страшное, что нам грозит – напороться на аборигенов. А для них мы проход перекрыли, установили защитный контур на центральном входе. Впрочем, я об этом уже упоминал. Так что давайте не будем ссориться.

– Кстати, а зачем вообще они сюда лезли? – сменил я тему.

– Они называют базу Местом, где говорят Боги! – усмехнулся док. – Это у них нечто вроде святилища, сюда они за пророчествами ходят. Я сначала воспринял эту ахинею как бред, но самое смешное, тут действительно говорят боги. Недалеко от входа есть активная зона, воздействующая на сознание. У всех, кто туда попадает, возникают галлюцинации, причем, достаточно связные. Мы обследовали этот участок тоннеля и обнаружили там поле неизвестной природы. Похоже, оно воздействует напрямик на кору головного мозга. Я думаю, это нечто вроде системы оповещения. Хотя как она работает, ума не приложу.

– Я бы на это чудо глянул, – задумчиво протянул я. – Заодно и в ангар бы заглянул. А на обратном пути можно и в оранжерею завернуть.

На том, собственно, и порешили.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, где-то в степи,

1 апреля 2535 года, день

Покружив немного по извилистому коридору, мы вышли к очередной развилке. Но тут док сориентировался очень быстро:

– Налево ангар, направо – вход.

– Давайте в ангар заглянем, интересно все же, – решил я. – Тут как с дорогой?

– Хлама полно, но ничего опасного, – заверил ученый и двинулся по левому коридору.

Мы цепочкой последовали за ним и вскоре оказались в хорошо освещенном зале. Стены резко раздвинулись, явив взору огромную каверну высотой около пятнадцати метров и длиной чуть ли не в сто – судя по всему, ангар занимал примерно половину скальной гряды, в которой скрывалась база таинственных пришельцев. Прозрачный с нашей стороны потолок очень походил на пчелиные соты, но без резко выраженных углов: скругленные шестиугольные ячейки складывались в легко узнаваемый узор, который в трех местах прерывался круглыми черными кляксами. Пространство перед нами было заполнено причудливыми россыпями камней пополам с хитином и неправильной формы кристаллами, а кое-где и вовсе кучами щебня. Все это было обильно припорошено пылью, как обычной, серой и пушистой, так и сугубо местной разновидностью в виде плотного бурого порошка.

– Док, а с чего вы решили, что это ангар? – поинтересовался я, окинув взглядом весь этот бардак.

– Все признаки налицо, Алекс! – невозмутимо отозвался ученый, но тут же сбился на привычный менторский тон: – Во-первых, вход большой и удобный, с вместительным шлюзом, явно грузовой. Во-вторых, вон те круглые кляксы – это люки, через них стартовали летательные аппараты. В-третьих, мы проанализировали расположение остатков техники – они выстроены в строгом порядке, я бы сказал, эскадрильями и колоннами. Плюс на той стороне пещеры имеется что-то вроде транспортера для перемещения большого количества грузов. Ну и последний факт: среди этого барахла нашлось несколько объектов, сохранивших первоначальные очертания. В них легко узнаются летательные аппараты на антигравитационном приводе.

– И нигде ни малейшего кусочка металла? – не поверил я.

– Абсолютно, – кивнул док. – Камень, хитин, кристаллы. Ну и пыль, сами видите.

– А почему вы решили, что в соседнем зале оранжерея? – влез неугомонный Сашка.

– Потому что там еще более характерные устройства, – вздохнул ученый. – Если вы хоть раз были в деревне у дедушки, то наверняка знаете, что такое грядки и теплицы. Или хотя бы на гидропонную ферму заглядывали. Тогда узнаете чаны с питательной средой.

– А почему изнутри потолок прозрачный, а сверху черный? – не унимался парень.

– Потому что тонированный, туда-сюда! – рявкнул Волчара. – Уймись, Саня!

– Коллега абсолютно прав, – развил мысль Игната доктор. – Сверху обыкновенный поляризованный слой, который держится даже в отсутствии источника энергии. Давно известное явление.

– Тогда вот вам еще фактик в копилку, док! – я нагнулся и зачерпнул затянутой в бронеперчатку ладонью горсть бурой пыли. – Знаете, что это такое?

– Ничем не примечательная пыль, я полагаю. Мы взяли ее на анализ, но руки как-то не дошли.

– Это вы зря, док! – попенял я ученому. – Если бы потрудились определить ее состав, думаю, вопросов насчет металлов у вас бы не осталось. Это не что иное, как оксид железа. Попросту говоря, ржавчина. Похоже, все металлические части техники и детали интерьера рассыпались в прах.

– Думаете? – заломил бровь ученый.

– Практически уверен. Все за это говорит. Не бывает сложной техники без металлических частей. Живой организм, каким бы сложным он не был, не сможет передвигаться в космосе со сверхсветовой скоростью. Равно как и нырять в гипер, и совершать гиперпрыжки. Плюс белый шум в рации – помните, когда пилот с нами связывался? Очень характерные помехи. И вот вам последнее доказательство.

Я извлек из кармана универсальный инструмент "десять в одном", откинул плоскую отвертку и поднес ее к ладони. Бурые пылинки тотчас же облепили инструмент. Сместил отвертку в сторону и за ней тут же потянулся ярко выраженный хвост из мелких частичек ржавчины.

– Убедились? – осведомился я, очищая инструмент от налета. – Простейший фокус, намагниченная отвертка называется. Ничем не примечательная пыль так себя не ведет. Это однозначно оксид железа.

– Почему железо? – не утерпел Сашка. – Почему не сплавы, не медь или алюминий? Они-то не ржавеют…

– А фиг его знает! – улыбнулся я. – Может, не было этих металлов у них на планете. Хотя… Как вам такой вариант: а если они выращивали металлические изделия на манер кристаллов? Материал должен быть однородным, а со сплавами такой фокус не пройдет. Для их получения нужно именно сплавлять несколько разных металлов с образованием твердого раствора. А если они металлургии не знали? Не умели выплавлять металлы? Или технология выращивания была более экономически выгодна? Я вообще склоняюсь к мысли, что они использовали синтез твердых материалов типа камня, хитина и химически чистого железа с силовыми полями. Поля выступали в роли стабилизирующего и укрепляющего фактора. И наверняка в структуру материалов был зашит механизм саморазрушения. Да хотя бы в железо – например, они каким-то образом увеличили скорость электрохимической коррозии на пару-тройку порядков, и готово. Рассыпались в пыль все металлические детали, и вся техника пришла в негодность.

– А что, весьма стройная теория, – сдержанно похвалил меня док. – Вы, Алекс, никогда не задумывались о научной карьере?

– Задумывался, док, еще как задумывался. Но не судьба, видимо, – я стряхнул ржавчину с ладони и решительно зашагал к выходу. – Вы со мной? Или здесь останетесь?

– Пожалуй, что здесь, – протянул Игнат, окинув ангар задумчивым взором. – Ты как, Саш?

– Давай походим, интересно же, – отозвался тот.

– Марк, док, идемте, – не стал я задерживаться в мало интересном для меня помещении. – Далеко еще до аномалии?

– Метров пятьдесят по коридору, – пояснил ученый, едва поспевая за мной. – Это запасной выход, насколько я понял. Основной шлюз в ангаре, он закрыт, и мы его не трогали. А этот, видимо, для вспомогательных целей. Насчет аномалии не беспокойтесь – мимо не пройдете, сразу накроет. Только не суетитесь, я вас умоляю! Передача идет от тридцати до сорока секунд, все это время перципиент находится в заторможенном состоянии.