Текст книги "Сафари"

Автор книги: Александр Байбак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 55 страниц)

Глава 7

Система Риггос-2, планета Ахерон, Мутагенка,

11 марта 2535 года, утро.

– Ну что, парни, сбылась мечта идиотов, – протокотал Михалыч. – Вот она, Мутагенка. Пошли, что ли?

Сашкин бизнес-партнер и по совместительству наш главный эксперт по аномальной зоне задумчиво устремил взгляд к виднеющейся у самого горизонта кромке леса – что он там пытался разглядеть, ума не приложу. Сам я уже минут десять изучал впередилежащее пространство через монокуляр с максимальным увеличением, но, кроме несколько отличающегося травяного покрова, ничего интересного обнаружить не смог. Обычная степь, обычная растительность, по крайней мере, на первый взгляд. Вокруг пустынно, кроме нашей разношерстной группы в пределах прямой видимости ни одного живого существа. Что перед нами та самая Мутагенка, можно было понять только по границе – разнотравье, характерное для здешних просторов, внезапно превращалось в сплошной ковер сероватых острых ростков, напоминающих осоку, только гораздо ниже. Переход довольно резкий – буквально за пару метров, плюс цвет – вместо сочного зеленого, разбавленного пестринками цветов, сплошная серость. Граница, кстати, весьма неровная, кое-где языки степи врезались в тело аномалии, а в других местах Мутагенка вонзала иглы серого покрывала в свежесть зелени. Других отличий пока не ощущалось, но это только пока, если верить Михалычу. Впрочем, Волчара, расположившийся на водительском месте второго "бобика", бывшего охотника полностью поддержал.

– Что-то мне не по себе, – подал голос Сашка с соседнего сиденья. В этот раз внедорожник вел я, решил освоить навыки вождения древней техники.

– Не сцать, рано еще! – пристыдил его бывший охотник.

Михалыч был за пассажира в майорском "бобике", но сейчас из машины вылез и стоял почти на самой границе. Я притер джип рядом, но вылезать мы не стали, справедливо рассудив, что и из салона без крыши все прекрасно видно. Да и было б на что смотреть… Волчара так вообще никакого интереса не проявил – насмотрелся за три года в Пограничной службе.

– Поехали, чего стоять-то, – подогнал я охотника. – Мутанты сами в гости не придут.

– Ото ж! – хохотнул Михалыч и взгромоздился в майорский "бобик", в грузовое отделение. – Яйцеголовые, итить, скоро от нетерпения палатки грызть начнут.

В его руках появился короткоствольный самопал, снаряженный дротиками со снотворным. Где он эту игрушку раздобыл – тайна сия великая есть. Да мне, в принципе, все равно, главное, чтоб сработала. Не догадался я с собой парализатор захватить, хотя кто мог предположить, что мне придется живьем брать страшных мутантов из аномальной зоны? А в закромах "мародеров", равно как и на складах погранцов, ничего подобного не нашлось. Михалыч же, выслушав мои сетования, лишь хмыкнул иронично. Но потом снизошел до объяснения: не катит парализатор в таком мероприятии против ружжа с дротиками, ибо дальность маленькая. А звери не дураки, совсем близко охотников не подпускают. Зато одарил таким же девайсом Сашку, который в нашем экипаже был за стрелка. По идее, его бы за руль посадить, но он уперся – очень хотел поохотиться. А мне все равно – что в лоб, что по лбу. Буду рулить. Тем более, что нам, скорее всего, отведена роль статистов, так как у Михалыча с Волчарой опыта действий в Мутагенке хоть отбавляй.

Я повернул ключ в замке зажигания, выжав сцепление, дождался, пока не остывший с дороги движок ровно затарахтит, врубил передачу. За это время Волчара успел с юзом тронуться с места, так что мне осталось пристроиться в хвост и повторять маневры впередиидущего экипажа. Когда колеса джипа начали перемалывать серый ковер аномальной зоны, показалось, что на мозг что-то давит. Однако ощущение было очень легким, почти на грани чувствительности, поэтому я не стал на него обращать внимания. Имелись дела поважнее. Охота началась.

И кончилась, не успев толком начаться. Когда мы углубились в Мутагенку примерно на километр, Михалыч засвистел пронзительно, показывая на что-то впереди рукой, Волчара газанул, резко ускоряясь, и головной джип ушел в отрыв, выворачивая зубастыми покрышками клочья травы с землей. Я на этот маневр среагировать сразу не успел, засуетился, рано отпустив сцепление при переключении передачи, и позорно заглох. Пока завелись, пока догнали – все было кончено. Михалыч довольно лыбился, любуясь на тушу непонятного зверя: толи волка, толи кабана, сразу не разберешь – настолько уродлив.

– Помогайте давайте! – крикнул он нам, когда я остановил внедорожник в паре метров от трофея. – Тяжелый, сцуко. Сейчас я его спутаю, и загрузим в мой "бобик".

– А это кто? – поинтересовался я. – То есть как его зовут?

– Кабан это, мутировавший, – пояснил Волчара, пиная тушу в холку. – Все, спекся. Вяжи его, Михалыч.

Обидно, однако. Все самое интересное пропустили, зато к тяжелой физической работе как раз подоспели. Сашкин партнер сноровисто опутал ноги кабанчика, оснащенные острыми мощными копытами, прочным нейлоновым тросиком, захлестнул петлей шею, обмотал в несколько витков пасть. А клыки у хрюшки дай боже, таким можно человека насквозь проткнуть. Что твои слоновьи бивни. Однако Михалыч не обращал на них ни малейшего внимания, сосредоточенный на работе. Протез вместо левой руки при этом ему совсем не мешал.

– Готово, – утер пот охотник. – Игнат, давай помалу!

Волчара, вернувшийся за руль, виртуозно притер "бобик" почти к самой туше. Михалыч откинул задний борт, оказавшийся складным. В разложенном положении он превратился в довольно крутой пандус.

– Лезте в кузов, – скомандовал Михалыч. – Там трос ленточный, перекиньте его через блок и второй конец мне. Я буду толкать, а вы тяните.

Мы с Сашкой послушно забрались в багажное отделение, где и обнаружили импровизированную таль с ручным приводом. Как тут все у Михалыча приспособлено! Недаром он на своем джипе поехал. Знал, что нас ждет. Общими усилиями буквально за пару минут заволокли громоздкую тушу в кузов, где охотник накрепко принайтовал изловленного зверя цепями с крючьями.

– Все, валим! – скомандовал Михалыч, когда с погрузочными работами было покончено. – Повезло, итить, что так тихо вокруг. Но теперь бежим без оглядки, ни на что не отвлекаемся!

Нас долго упрашивать не нужно, не маленькие. Уже через несколько минут внедорожники пересекли границу аномалии, оглашая окрестности рыком движков. Удирали мы на максимально возможной скорости, и притормозили только в лагере научников, с нетерпением ждавших результатов вылазки.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Чернореченск,

двумя днями ранее.

Предыдущие два дня прошли в суете и заботах – соваться в Мутагенку с бухты-барахты было сродни самоубийству. Поэтому мы столько времени потратили на планирование. В принципе, время тратил ушедший в отпуск майор Волчара – в безуспешных попытках родить мало-мальски пригодный план проникновения в самое сердце аномалии. Он целыми днями не вылезал из "Ларца", обговаривая с Михалычем различные варианты, но консенсуса наши эксперты так и не достигли. Выход, как ни странно, нашел я. Когда Зайцев выслушал мою гипотезу о происхождении Мутагенки, он глубоко задумался, примерно на полчаса, по истечении которых велел мне ждать в кабинете, а сам куда-то ушел. Вернулся часа через два, когда я совсем измаялся в ожидании, хоть и скрашенном чаепитием с секретарем-референтом – весьма привлекательной дамочкой лет тридцати. И с ходу огорошил меня новостью:

– Профессор Юм весьма заинтересовался вашей теорией, Александр! Завтра в Океанариум отправится челнок, привезет оттуда команду исследователей с оборудованием. Мне удалось убедить руководство города в необходимости этого шага. Вашей задачей будет обеспечение прибывших образцами. Справитесь?

В этом я не сомневался, с такими помощниками, как Волчара и Михалыч – легко. Примерно в таком ключе и ответил Зайцеву.

– Вот и чудненько, – заключил он. – Если теория подтвердится, это будет прорыв в ксенопсихологии. Правда, с практической точки зрения пользы от него мало… По крайней мере, сейчас, пока мы изолированы от Федерации. Но я искренне надеюсь, что положение скоро изменится.

На этом разговор завершился и я ушел напрягать экспертов новым заданием. А на следующий день прилетели ученые из Океанариума. Встречали их Соломатин и Зайцев, меня позвали уже по факту, когда все формальности были соблюдены, а гости накормлены и напоены. Встреча происходила в памятном для меня соломатинском кабинете. Когда я вошел, полковник все так же сидел в своем кресле, Зайцев притулился за одним из совещательных столов, а напротив него устроились трое средних лет мужиков и совсем юная девчушка, лет девятнадцати-двадцати на вид. Одеты они были немного странно – в комбинезоны цвета морской волны, на ногах нечто, напоминающее кеды на толстой резиновой подошве. На нагрудных карманах эмблемы в виде осьминога, обвивающего микроскоп, на плечах мягкие погоны. Старшим по званию был мой старый знакомец майор Шнайдер. Остальные двое мужиков пребывали в капитанских чинах, а миловидная шатенка с точеной фигурой могла похвастаться лишь малюсенькими звездочками младшего лейтенанта.

– Здравия желаю, – поздоровался я со всеми сразу, присаживаясь рядом с Зайцевым.

– Знакомьтесь, это капитан Тарасов, группа специального назначения Поисковой службы, – представил меня гостям полковник. – Он автор гипотезы, для проверки которой вы сюда прибыли. Прошу любить и жаловать.

Я коротко поклонился, не вставая со стула.

– Со старшим исследовательской группы майором Шнайдером вы знакомы, – продолжил церемонию Соломатин. – Добавлю только, что он представляет отдел нейрохирургии Института Морской Биологии.

Ага, про это я читал. В Океанариуме Институт главное научное заведение, под его эгидой проводятся все исследования в области биологии и смежных дисциплин, а также по медицине.

– Капитан Гавриленко, – один из мужиков, пошире в кости и попухлее, привстал со стула. – Отдел психологии.

– Капитан Юциус, – кивок на второго мужика, высокого и тощего. – Технический отдел.

– И, наконец, наша гостья – младший лейтенант Юлия Герасименко, аспирантка профессора Юма.

– Очень приятно, – улыбнулся я. Девушка в ответ немного смутилась, но взгляд не отвела. – Хотелось бы поточнее определиться с нашим взаимодействием. Уточнить, так сказать, планы.

– У нас с собой есть все необходимое оборудование для исследования мозговой активности живых организмов, – вступил в разговор Шнайдер. – Мы можем действовать в полевых условиях. Но нам необходимы образцы. Ваша задача предоставить их.

– Не проблема, – заверил я собеседника. Михалыч дал гарантию, так что я чувствовал себя достаточно уверенно. – Но наш эксперт по Мутагенке утверждает, что проще всего проводить исследования непосредственно на месте. Он предлагает выдвинуться к аномалии и разбить лагерь недалеко от границы. И там уже работать.

– Такой вариант нас устраивает, – не стал спорить Шнайдер. – Единственная проблема – транспорт.

– Это вообще не проблема, – успокоил гостя Соломатин. – Машины дадим, сколько скажете. И охрану бы дали, но она там без надобности – пограничники проводят постоянный мониторинг аномалии, так что угрожать вам могут только животные. А с ними охотники легко разберутся.

– Одеты вы не по сезону, – вставил свои пять копеек Зайцев. – По степи в резиновых тапочках ходить последнее дело.

– Не беспокойтесь, у нас с собой имеется снаряжение, подходящее для полевых условий, – заверил Шнайдер главного чернореченского ученого. – И оружие есть, и пользоваться им умеем. Мы же в первую очередь военные, а уже потом все остальное.

Это точно, по Базе-7 медики из Океанариума рассекали в весьма добротном снаряжении, десанту впору. И автоматы у них были любопытные. Тогда в суете внимания особого не обратил, а сейчас вспомнил – столетней давности девятимиллиметровые укороченные "страйкеры", под пистолетный унитар. Если проводить параллели с огнестрельным оружием, аналог пистолета-пулемета получается. А они на гаусс-оружии не экономят, и боеприпасов, видать, в достатке. О чем я незамедлительно спросил.

– Вообще-то это информация для служебного пользования, – отперся Шнайдер. – Но вам расскажу. У нас армия очень небольшая, в основном, военные ученые, которые больше за микроскопами время проводят, чем в боевых действиях. Для силовых акций есть специальные отряды. Они в основном действуют на суше, вот их и вооружают гауссами. Внутренняя безопасность обходится пистолетами. Поэтому основной образец – "страйкер", калибра 9 мм. Боеприпас универсальный. Расход смехотворно мал, город у нас тихий и спокойный. А под водой гауссами пользоваться не получается, для этого у нас специальные гарпунные ружья есть, многозарядные.

Облом. Боекомплект за счет подводников пополнить не удастся. А с другой стороны, и черт с ним. Местный "калашников" мне весьма понравился, в переделке на Базе-7 показал себя с лучшей стороны. Поэтому не будем выделяться из толпы – воспользуемся тем, что дают.

Я собирался и дальше расспрашивать майора, но тут вмешался Соломатин:

– Ну что ж, все познакомились, поэтому не смею больше задерживать. Остальные проблемы решайте в рабочем порядке. По факту доложите, что необходимо для экспедиции, я распоряжусь, чтобы выдали.

Полковник встал, показывая, что разговор завершен. Мы безропотно очистили кабинет, галантно пропустив девушку вперед. Зайцев поймал меня на выходе:

– Александр, налаживайте контакт со Шнайдером, он может оказаться весьма полезным человеком. Из наших на усиление дать никого не могу, специалистов такого профиля у нас нет.

– Хорошо, Лев Валентинович, – серьезно ответил я. – Буду стараться. Надеюсь, результаты не засекретят? Хотя бы от меня?

– На этот счет не беспокойтесь, – заверил научник. – Если вы найдете способ обезопасить людей от тварей Мутагенки, сами же первый его и испытаете.

Ага, какой добрый дядечка. Впрочем, большего мне и не надо, лишь бы добраться до Базы-Центральной и распотрошить сервер. Распрощавшись с Зайцевым, я бросился догонять ушедших вперед подводников. Со Шнайдером переговорить действительно нужно.

С майором я договорился встретиться на нейтральной территории – в столовой. Благо до обеда оставалось всего ничего – чуть больше часа. Пока же гости отправились в офицерское общежитие, оформляться на постой. Барахла у них с собой оказалось действительно много, в дежурке высилась внушительная гора из рюкзаков и металлических кофров. Дежурному даже пришлось выделить пару человек из наряда в помощь. Впрочем, в общежитие пожитки им тащить не пришлось – свалили все в оружейке. Жилье занимать приезжие отправились налегке, с небольшими чемоданчиками вполне современного вида, с такими в Федерации каждый второй гуляет. Как я заметил, подводников уже снабдили стандартными "кольтами" в поясных кобурах. Негоже военнослужащим без оружия по части ходить.

В столовую майор явился затянутым в повседневный камуфляж, скрипя новенькими берцами. Видать, Соломатин позаботился – в родных голубеньких комбезах по расположению расхаживать примерно то же самое, что на лбу написать: "Я из Океанариума". А секретность блюсти надо, тут полковник прав. Я заблаговременно занял стол, прогнав любопытного Сашку. Потом все равно ему разговор передам, а вот майор может неправильно понять и на контакт не пойти.

Шнайдер вежливо со мной раскланялся и занял стул напротив, вооружившись меню. Я не стал ему мешать, так как сам заказом озаботился заблаговременно и уже уминал свою порцию. Некоторое время сосредоточенно жевали – война войной, а обед по расписанию. Затем майор отодвинул пустую тарелку и вопросительно уставился на меня.

– Чаю? – предложил я. – Тут замечательные травяные настои готовят.

– Не откажусь, – согласился Шнайдер. – У нас эти смеси достаточно дороги, обходимся в основном водой и фруктовыми соками.

– Забавно, – хмыкнул я. – Чая нет, а сока полно… Гидропоника?

– Торговля, – усмехнулся собеседник. – Княжество Горный Агил. Больше полувека с ними бок о бок существуем, вот и снабжаем друг друга ко взаимному удовольствию – они нам соки и эль, мы им морепродукты.

– Генерал Злобин при знакомстве упомянул, что в Порт-Владимире и среди аборигенов побережья Внутреннего моря ходят странные слухи про людей с неба, – припомнил я. – Не слышали?

– Краем уха, – майор с удовольствием отхлебнул душистого отвара. – Простите великодушно, но это не мой профиль. Вам лучше по этому поводу с представителем внутренней безопасности пообщаться.

– А разве внешними угрозами они занимаются? – удивился я.

– Чем они только не занимаются, – вздохнул мой собеседник. – У нас ведь изначально был научный городок. Ученые и техники высочайшей квалификации. Служба безопасности выполняла чисто декоративные функции. А после Бойни, когда контакт со всем остальным миром потеряли, пришлось с нуля силовые структуры образовывать. А ресурсы ограничены. Вот и развернули на базе службы безопасности общественного порядка отдел внутренней безопасности. На него легли функции полиции, разведки и армии. Флот у нас отдельно, слишком уж задачи разные. Строго говоря, мы с коллегами тоже к отделу внутренней безопасности относимся, военно-медицинская служба. Ее организовали, когда выяснилось, что к работе в полевых условиях кабинетные ученые абсолютно не приспособлены. Военные медики у нас нечто среднее между спецназовцем и научным сотрудником – умеют все понемногу. Но большее внимание при подготовке уделяется боевым навыкам. Я, например, если очень понадобится, могу санинструктором в действующих войсках служить. А при случае и командные должности занимать, вплоть до комбата.

– То есть вам необходимо будет после исследования образцов вернуться в Океанариум? – уточнил я. – В поле анализ результатов провести не сумеете?

– Почему же? – удивился майор. – Предварительные результаты выдадим сразу. Гавриленко и Герасименко как раз в основном ученые, а не бойцы, причем одни из лучших в Институте. Капитан забросил научную работу из авантюрности характера, хотя ему блестящую карьеру пророчили. А Юленька на практике, ей скоро диссертацию защищать у профессора Юма.

– Ух ты, у вас даже ученые степени дают? – удивился я. – Уровень Института Морской Биологии настолько высок?

– Это скорее дань традиции, – отмахнулся Шнайдер. – Но уровень действительно высокий, думаю, наши специалисты по некоторым вопросам не уступят представителям науки Федерации.

– Соломатин сказал? – хмыкнул я на последнюю фразу.

– Да. А до этого Зайцев, – не стал отпираться собеседник. – Профессор сказал, такие баталии были! За каждую кроху информации бились. Но им пришлось поставить мое руководство в известность, ну и меня, как командира группы. Остальные не в курсе, и желательно их в этот вопрос не посвящать.

– Хорошо, не буду, – я отставил кружку с остывшим чаем и вытащил из кармана фляжку с "кузьминкой". – По пятьдесят, за начало совместной деятельности?

– Не откажусь, – оживился майор.

Разлили, выпили, закусили зеленым яблоком. Все же неплохо люди в Чернореченске живут – климат благодатный, по два урожая в год собирают. И фруктов море, в столовой на каждом столе блюдо с яблоками стоит. Ешь не хочу.

– Значит, предварительные результаты сразу выдать сможете, – вернулся я к беседе. – А с материальным обеспечением как?

– Если найдем отличия в мозговом излучении, генератор соорудить сможем не отходя от кассы, – уверил повеселевший майор. – Капитан Юциус в этом отношении гений.

– Замечательно, – заключил я. – Значит, прямо там и испытаем. Еще по одной?

Дальнейший разговор свелся к обсуждению технических подробностей и подготовки к предстоящему полевому выходу. Расстались мы с майором весьма довольные друг другом. Впрочем, я подозреваю, что поллитровая фляжка "кузьминки" тут сыграла далеко не последнюю роль.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Мутагенка,

11 марта 2535 года, день.

– Сгружай скотину, а то скоро очнется, – Михалыч вполне вжился в роль старшего команды и уже привычно принялся распоряжаться процессом. – Придется тогда его еще раз стрелять, итить, а у меня дротиков мало.

– Зажал? – не упустил я случай подколоть охотничка. – На таких вещах не экономят, тебе ли не знать.

– Ррразговорчики в строю! – рыкнул Михалыч. – Тяни, давай, если брыкаться начнет, вообще ничего сделать не сможем.

На подначку слегка обиделся, по лицу видно. Но отвечать не стал, об имидже заботится. Кремень.

Мы с Сашкой потянули за тросы, переброшенные через таль в обратном порядке, Михалыч с Волчарой уперлись в тушу руками, и тяжеленный мутировавший кабан грузно съехал по пандусу на землю, едва не придавив мне ногу. Я успел отскочить, но высказал все, что по этому поводу думал. Волчара с некоторым удивлением посмотрел на меня, мол, не ожидал такого. Михалыч же крякнул уважительно, но комментировать не стал.

– Эй, коновалы, принимай товар! – проорал он в сторону палаток.

Лагерь под руководством все того же Михалыча разбили по всем правилам охотничьего искусства: метрах в трехстах от границы, что гарантировало отсутствие проблем со стороны аномальной фауны, лабораторная палатка немного на отшибе. В нее ученые сгрузили несколько тяжелых кофров с оборудованием, рядом поставили мобильный энергоблок. Собрали клетку из внушающих уважение толщиной прутьев на сварном каркасе. Жилые палатки у подводников были двухместные, числом три – Шнайдер и Герасименко жили отдельно, а вот капитаны квартировались вместе. В принципе, такая дискриминация легко объяснима – я тоже не мог представить, как майор будет обитать в одной, не самой просторной, палатке с особью женского пола. Жилища подводников Михалычу категорически не понравились, главным образом, из-за цвета – они выделялись яркими оранжевыми пятнами на фоне серо-зеленой лаборатории и таких же оттенков палаток охотников, то есть наших. Не мудрствуя лукаво, Сашка изъял две штуки из магазинных запасов. Палатки расставили в два ряда, достаточно компактно. Затем гости из Океанариума в очередной раз поразили меня запасливостью. Капитан Юциус, охарактеризованный майором как технический гений, минут за двадцать окружил лагерь двумя охранными контурами: внешний просто сигнализация, причем реагировавшая на достаточно крупные объекты, с кролика величиной и более, а второй – поражающий током. Выглядело это следующим образом. Капитан прошелся вокруг лагеря, втыкая в землю полуметровые штыри, потом подсоединил к двум соседним провода от небольшого ЭБУ. Туда же вывел кабели от энергоблока. Прошелся пальцами по сенсорной панели, на электронном блоке замигал красный диод. На этом построение защитного контура завершилось. Сигнальный контур оказался еще проще – датчики шли в комплекте с батареями, поэтому не требовалось вообще никаких проводов. Между окружностями из штырей капитан оставил расстояние в пару метров.

– Готово, – произнес он, полюбовавшись делом рук своих. – Сейчас я раздам браслеты, все в обязательном порядке одеваем, если не хотим словить разряд в несколько тысяч вольт.

Окружающие моментально прониклись серьезностью момента и защитными средствами манкировать не стали. Даже Михалыч, пробурчав что-то насчет слишком умных, нацепил браслет на правое запястье. Я же стоял, прислонившись к борту "бобика", и тихо офигевал – нечасто мне приходилось видеть в деле стационарный защитный комплекс "Ограда". Штука достаточно древняя, говорят, приняли на вооружение чуть ли не триста лет назад, с тех пор он неоднократно модифицировался, но основа сохранялась. Например, у егерей, когда я проходил курс подготовки, в ходу был комплект "Ограда-М 15.3", то есть "модифицированный, версия пятнадцатая, исполнение третье". Хорошая вещь, жаль только, что против людей защиты не дает, особенно если у них есть хоть какое-то дистанционное оружие. А от зверей то, что доктор прописал. Хорошо подводники живут, богато.

У научников в закромах нашелся защитный контур малого радиуса, поэтому обезопасить удалось лишь жилые палатки. Лаборатория и импровизированная стоянка в виде сгрудившихся двух "шишиг" и наших "бобиков" остались в стороне. Но это ничего, в каждом "шестьдесят шестом" живут по трое бойцов из мародерской службы – два водилы и пулеметчик. Они палатки ставить не спешили, им и в кунгах достаточно удобно.

Суета с разгрузкой имела место непосредственно рядом с клеткой – Волчара умудрился притереть внедорожник к самой дверце. Хотя, дверце – слабо сказано, целая стена на направляющих поднималась вверх. Да и сама клетка больше напоминала вольер, в который при желании можно запихнуть слона. Кабанчик же, при всей его массивности, едва тянул на пару центнеров живого веса. В общем, свалили зверюгу прямо в клетку, Михалыч перехватил тросы ножом, не заморачиваясь возней с узлами, и быстро выскочил на волю. Дверца скользнула в пазах, намертво перекрыв животине доступ к окружающей среде. И вовремя – кабанчик начал подавать признаки жизни.

На зов Михалыча явился сам майор Шнайдер. Критически осмотрел добычу и остался доволен:

– Хороший экземпляр, будем работать.

И направился было к лабораторной палатке. Однако так легко его отпускать я не собирался.

– Майор! – схватил я его за локоть. – А вам не кажется, что мы что-то забыли?

– А?!

– Как вы на звере датчики крепить собираетесь? – уточнил я, не отпуская собеседника. – Опять усыплять будем?

– Зачем? – не понял майор. – Клетка и есть один большой датчик. Будем снимать комплексные показатели, в том числе и мозговое излучение. Часа через два приходите, будут первые результаты.

На это я не нашелся что ответить, и Шнайдер, воспользовавшись моим замешательством, скрылся в палатке. Словосочетание "исследование мозговой активности" почему-то всегда у меня ассоциировалось с распростертым на больничной каталке телом, увитым проводами и датчиками на липучках, причем два из них обязательно должны быть укреплены на висках. А тут эвон как. По-моему, даже наших яйцеголовых в этом вопросе подводники обскакали. Времени зря не теряли, развивали науку.

Между тем кабанчик окончательно оклемался и принялся испытывать клетку на прочность, с разбега врезаясь лбом в прутья. Однако быстро понял, что ни к чему хорошему это не приведет – после четвертого или пятого тяжкого удара зверюгу просто долбануло током, да так, что шерсть задымилась в месте контакта. Я даже забеспокоился, не коротнуло ли "датчик", но из лабораторной палатки никто не выскочил, не донеслось даже столь естественного в таких обстоятельствах матерного ругательства. В связи с чем я сделал вывод, что с оборудованием все в порядке, а экзекуцию трофею устроили вполне сознательно, дабы не калечил себя в бесплодных попытках освободиться. Кабан успокоился и улегся в дальнем от меня углу клетки. Сменил тактику: если добраться до обидчиков не удается, то хотя бы психологически давить путем демонстрации презрения. Смотреть на спокойно посапывающего зверя мне довольно быстро наскучило, поэтому я вернулся к соратникам, как раз сейчас смакующим у костра под фляжку "кузьминки" подробности давешней охоты.

В хорошей компании за интересным разговором время летит незаметно, поэтому я слегка удивился, когда неслышно подошедший майор Шнайдер тронул меня за плечо:

– Капитан, предварительные результаты готовы.

Черт, уже два часа прошло? Ну, Михалыч, ну шельма! Совсем голову заморочил своими охотничьими байками. Да и Волчара тоже хорош, оказался знатным любителем потрепаться. Только у него все больше истории из жизни погранцов и "фортификаторов", чаще всего смешные. Но и поучительные весьма и весьма, с моралью.

– Уже? – не сразу дошел до меня смысл сказанного. – Так быстро?

– Какой быстро, – отмахнулся майор. – Почти три часа копались, много в этом кабанчике непонятного. Так вы идете?

Под заинтересованными взглядами соратников я проследовал за Шнайдером. Тот провел меня прямиком в лабораторную палатку, заставленную разнообразной электроникой до такой степени плотно, что места осталось лишь протиснуться двоим-троим посетителям. В самой ее глубине на складной табуретке примостилась у терминала рабочей станции юная аспирантка профессора Юма, а по совместительству младший лейтенант военно-медицинской службы, Юленька Герасименко. Она сосредоточенно изучала мешанину разноцветных линий, выведенную на монитор. Вид у нее при этом был восторженно-удивленный, как у ребенка, нежданно-негаданно получившего вожделенный леденец на палочке.

– Видите? – ткнул меня в бок майор. – Наша Юленька в ступоре. И не выходит из него уже больше часа. Результаты превзошли все наши ожидания.

– Значит, нашли? – уточнил я, озираясь по сторонам.

Техника в палатке ничуть не выглядела устаревшей, скорее, у нас ничего похожего не найдешь. Хотя я в медицине полный профан, дальше оказания первой помощи при ранениях мои знания не распространяются.

– Еще как нашли! – вклинилась в беседу девушка. – Я такого еще никогда не видела! Это же чудо!

– Что нашли-то? – попытался я вернуть ее на грешную землю. – И без умных слов, пожалуйста, я технарь.

– Ваше предположение полностью подтвердилось, – оторвалась от монитора аспирантка. – У образца действительно излучение головного мозга отличается от показателей всех известных нам живых организмов на этой планете. Видите – вот эта красная линия. Дополнительный спектр, у других животных его нет, даже у обычного, немутировавшего, кабана он отсутствует. Мы просканировали подопытного и обнаружили в центральной нервной системе и головном мозге симбиотические включения органического происхождения, аналогичные описанным профессором Юмом. Судя по всему, именно они модифицируют излучение мозга.

– Вы уверены в результатах? – в этом деле мелочей быть не может, лучше лишний раз перестраховаться. – Спектр точный?

– На девяносто процентов, – отмахнулась девушка. – Для чистоты эксперимента неплохо бы изучить еще пару-тройку образцов, но я думаю, что результат не будет сильно отличаться. Насколько я помню отчет профессора, у всех мутантов из аномалии, тела которых были предоставлены нам для исследований, симбионты обнаружены. Причем их строение в разных животных отличалось незначительно.

– Хорошо, мы доставим вам еще образцы. Нужны кабаны, или подойдут другие животные?

– Лучше другие. Тогда мы сможем полностью удостовериться в истинности гипотезы.

На этом разговор с лейтенантом Герасименко мы завершили и вышли из лабораторной палатки. Я придержал майора за локоть и поинтересовался:

– Как быстро ваш технический гений сможет собрать излучатель?

– Смотря какой мощности и для чего именно, – задумался Шнайдер. – Вообще-то, у нас аналогичный прибор существует, нужно лишь модулировать его излучение под полученный спектр. К вечеру сделает, я полагаю. Но лучше у него самого спросить.