Текст книги "Шепот, что уничтожил мир (СИ)"

Автор книги: Александр Осенчугов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)

– У меня плохое предчувствие.

– Право твое. Бессмертный город соберет весь свет мира, и, само собой, не для чайных посиделок. Ульд был поглощен. Не трудно догадаться, за каким деликатесом Азма поползет дальше.

– Ты думаешь, что они действительно оставят разногласия и станут работать над тем, что важно?

– Определенно станут, – лукаво отметила Мрена. – Вопрос кроется в том, что они считают важным.

– Что ты предлагаешь?

– Не забывай, что важно для нас.

– Менее банальные предложения?

– Мрамортопь была единственной силой, способной сражаться с Парагоном на равных. С тех пор, как Парагона не стало, Мрамортопь остается наисильнейшей военной силой во всем сломленном мире. Облачный Трон контролирует эту лавину смерти. Мы нет.

– Ты предлагаешь…

– Неважно, какие мир и безопасность они пообещают, Звест. Не соглашайся.

– Ясно.

Звест поднялся с кресла, готовый идти. Мрена медлила, заканчивая подготовку. Она аккуратно упаковала трубки и шланг, вытирая их от крови. Она положила несколько светящихся пиявок в хрустальный сосуд. Они дадут весьма специфичный вкус, но у нее не было выбора для сохранения крови. Она закрыла сосуд и последовала за коллегой на выход.

Снаружи будто бы был иной мир. Хрустящая трава, знакомые равнины и холмы, полоскание речной воды вниз по склону. Эти звуки были родными, неизменными за все время, что Мрена провела в Поселке. Даже эту мельницу называли проклятой еще до Мрениных времен. Эта мысль всегда дарила умиротворение ее сознанию.

Поселок спал, и, согласно традиции, советники выходили наружу первыми. Затворив дверь мельницы, Мрена последовала за Звестом. Советники шли все дальше и дальше от Поселка, пока Звест не остановился.

Его ожидали.

Эта грозная процессия вызвала воспоминания. Мрена немедленно узнала ленный рев гигантских игуан. Существа ожидали, распугивая местную фауну. Их всадники глазели. Не нужно было видеть, чтобы почувствовать их металлический взгляд.

Советники ступили ближе. Всадники ответили на их присутствие. Сама земля дрожала под тяжелым шагом игуан. Свист глеф, шорох костяной брони, рев командира. Все это было, будто бы Война Парагона длилась до сих пор, разве что в эти луны Мрена дрожала сильнее. Иногда ей было интересно, возможно ли было выиграть вовсе против этих фанатиков.

– Столько грозных воинов, Звест, – прошептала Мрена. – И все ожидают тебя.

– Заставляет чувствовать, будто бы ты им должен, – проворчал Звест.

– Конечно же нет. Воспринимай это как учтивость. Некоторые силы могут позволить себе более роскошные приемы, чем другие.

– Даже их вагон это передвижная крепость. Защитники поседеют, когда проснутся и увидят это, – со вздохом, сказал Звест. – Чем быстрее мы с этим закончим, тем лучше.

– Мудро отмечено, Звест. Расслабься, наслаждайся поездкой, наслаждайся легендарной Мрамортопью. Это не навсегда. Ты вернешься, и мы встретим тебя с распростертыми объятиями.

– Это на несколько лун. Не делай вид, будто это вечность.

– Я определенно буду скучать по тебе, будто бы это была вечность, – сказала Мрена, лаская бороду из дредов своего коллеги. Звест фыркнул, отталкивая ее руку. Он оглянулся на предмет очевидцев.

– Что я тебе сказал по поводу публичных…

– Вина на мне, советник Звест… – Ее улыбка лишь расширилась. – Ты можешь предписать мне подходящее наказание, когда вернешься.

– Я не вынесу твое наказание на совет лишь из-за этого. Но имей ввиду…

– Звест… – снисходительно сказала Мрена, разглаживая его рукав. – Возвращайся в целости, ладно?

– Я постараюсь, – сказал он, и его выражение смягчилось. – Поселок рассчитывает на меня.

– Рассчитываем. – Мрена отпустила его мантию, делая шаг назад. Она улыбнулась. – До свидания и до скорого.

– До скорого, Мрена.

Он развернулся, не давая меланхолии взять верх. Мрена стояла здесь, одна среди утренней тропы. Изображение Звеста теплилось в ее голове. Даже сквозь повязку на глазах, она рисовала каждый его шаг. Как он подошел к ящерному каравану. Как его поприветствовали, пригласили в укрепленный военный вагон. Как игуаны начали свой шаг, топча маленькие водоросли на пути.

Лишь пыль осела, советница шла назад в ее знакомое поселение. Защитники, утренние зеваки, дети; они приветствовали ее с великим уважением, и она отвечала тем же.

– Доброе утро, женщина! – прогремел высокий голос. – С-советник Мрена.

– А, юный Тайрус, – сладко ответила она. В том, как он выбежал из дома Атро с первыми лучами света, было что-то притягательное.

– Что за чертовски хорошая луна для похода в подземелья! Давай устроим поход!

– Я советник, мой дорогой. У советников много работы.

– К Азме с этой работой, походы в подземелья намного веселее!

Мрена мягко улыбнулась.

– И не сказать точнее.

– Так ты идешь со мной или нет?! Погнали. В смысле, пожалуйста!

– Лишь небеса поржавеют.

– Ты же слепая карга, в смысле, женщина, в с-смысле, личность! Откуда тебе знать, когда они поржавеют?!

– Приди и узнай, юный Тайрус. Пока что, давай разойдемся. У советницы много работы.

***

– Доброе утро, Кас! О, где ты?

– Я здесь, пап.

Ее глаза горели. Жаровня тлела, редкие лучи света просачивались снаружи, но было холодно. Каслин сидела здесь, на полу, грея руки об воображаемый призрачный огонь. Она пыталась почувствовать безнадежное тепло. Столь же безнадежное, что и все разы до.

– Такой мрак вокруг! – вступил отец с блеском своих очков. – Осветительные устройства, должно быть, перестали работать. Я посмотрю…

– Мы не дома, пап, – слабо сказала Каслин. – Мы на миссии, идя туда, куда временной осколок приведет нас. Как ты и мечтал. Ирин из Ульда и Яна с Поселка с нами. Неужели ты забыл?

– Это совершенно вылетело у меня из головы! Должно быть, я старею, либо я спал слишком долго.

– Ты спал… Ты даже представить не можешь, как долго, – сказала Каслин, взглянув на него, затем вниз и прочь.

– Кас, девочка моя, я знаю этот взгляд, – сострадательно сказал отец, присаживаясь напротив, подле тусклого света жаровни. – Что тревожит тебя, дочь?

– Той луной, когда мама покинула нас… Ты помнишь это?

– О, я вижу… – Папа почесал свою пепельную бороду. – Глядя назад, я… я был ужасным супругом. К сожалению, не так уж и много литературы по таким делам, и естественно…

– Понимаю, пап. Мама хотела, чтобы ты принимал больше участия в местном высоком обществе. Она все говорила тебе, как ты тратишь потенциал Башни Величия, как ты превращаешь нас в отшельников. Ты никогда ее не понимал… Твои исследования, твое коллекционирование, все это было выше политики для тебя. Всегда было.

– Прости меня, Кас… – сказал папа, нелегко взглотнув. – Она была важна для тебя, я знаю, что была. Просто… я не мог быть мужем ее стандартов, она…

– Не надо, пап. Не извиняйся. Я понимаю, почему вы разошлись. Как бы то ни было, она не просто покинула тебя, она покинула нас двоих. Меня и тебя… мы с тобой всегда ладили лучше.

– Я был плохим…

– Не надо. Ты хочешь сказать мне, что ты был ужасным отцом, но ты не был. – Каслин всхлипнула, пытаясь держать самообладание. – Ты был отцом моей мечты, пап… Ты был всем, чего я могла желать. Ты был добрым, заботливым, ты не вел меня за руку, а, скорее, показывал разные пути. Ты был моей путеводной звездой. Ты научил меня всему, что я знаю, ты сделал меня такой, какая я есть. Ты хотел, чтобы Башня стала моей, когда… когда тебя не станет.

– Осмелюсь предположить… что-то изменилось? – аккуратно спросил папа.

– Да. Что-то… изменилось, – ответила Каслин, вытирая свой нос. – Этот… этот разговор… Он как испытание. Я была здесь бесчисленные разы, я выбирала разные слова, разные пути… Думаю, я услышала все возможные слова, что ты мог сказать, и все же я продолжаю возвращаться сюда. Этот разговор… он как головоломка. Та, что я до сих пор пытаюсь решить.

– Я не понимаю, Кас…

– В некоторых версиях… – Она взглотнула, подняв свой дрожащий подбородок. – Иногда я говорила тебе правду о том, что действительно случилось той проклятой луной. И тогда… тогда ты ничего не помнил на следующую луну, но это я, что жила с этим. С выражением ужаса на твоем лице… Это я, что живу с этой болью.

– Я… потерял память? Потерял рассудок?

– Не гадай, пап. Той луной… Той луной моя жизнь покатилась в пасть Азмы. Я никогда не подозревала, насколько я слабая, никчемная сама по себе, пока это не случилось. С тобой, пап… с тобой я чувствовала, будто могу летать. Все казалось таким простым. Я всегда могла опереться на твое плечо. И лишь его не стало, я полетела лицом в пыль.

– Кас…

– Я всегда была трусом… – она пробормотала сквозь дрожащие губы. – Я не отомстила за тебя. Я не продолжила то, за что ты стоял. Я просто… я спряталась в Башне, за безопасными запертыми дверьми. У меня даже… не было смелости сказать миру, что… что я перенимаю твою мантию. Я до сих пор жила в твоей тени. У меня не было храбрости двигаться самостоятельно. У меня до сих пор нет…

Папа открыл рот, чтобы сказать, но он молчал. Его опечаленные глаза смотрели на дочь. На это желтоглазое недоразумение, размазывающее слезы по лицу.

– Последняя спираль была кошмаром, пап… Я делала все, все возможное, чтобы заработать твое презрение! Мы стали никем в Четырех Башнях, твои последователи распущены, большая часть твоей коллекции в рукав Коллектива. Иногда я продавала твои сокровища лишь чтобы купить себе дозу эссенции… Да, пап, я одержима, я не могу остановиться! Это медленно меня убивает, но я просто не могу! Мои синие глаза стали желтыми, твоя однажды почтенная Башня стала домом с привидениями… Кроме тех лун, что я продавала твою коллекцию, или приводила мужчин в твою кровать. Мужчин, что я даже не любила…

– Дочь…

– Я ничтожество, пап! Ты доверял мне, ты хотел, чтобы я стала твоим наследником, у тебя были надежды… А я… я разрушила все, за что ты стоял! Пожалуйста, пап… Я прошу у тебя прощения. Я молю тебя на коленях… Прости меня.

Ее ноздри пылали. В отчаянии, она едва не сломала ногти об белодревесный пол. И затем ее глаза расширились. Она почувствовала, как руки отца обняли ее тощие плечи. С легкостью, будто бы сквозь сон, успокаивающее объятие поглотило ее. Ее грудь вжалась в его. Мир ощущался легче.

– Мы все делаем ошибки, Кас… – прошептал папа, едва сдерживая собственные слезы. – Я был бы рад, если бы ты нашла свое предназначение. Башня, музей… это была моя жизнь, но… это не то, что имеет значение, Кас.

– Пап…

– Ты моя маленькая девочка, ты всегда была и всегда ей будешь, неважно, сколько мозолей ты нарастишь на своих руках. Родительская любовь безусловна, Каслин. Неважно, через что ты пройдешь, какие испытание встретишь… Я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя как сейчас.

Она больше не могла держаться. Она рыдала, она тонула в слезах как новорожденная, вжимая ее мокрый нос в пиджак своего отца, ее дрожащие руки в его спину. Его ладонь ласкала ее вороные волосы. Отцовский силуэт вздрогнул как фантазм на свету. Волшебная золотая пыль отваливалась с его плеч.

– Я должна отпустить тебя… – пробормотала Каслин. – Я должна идти сама, но… Я так по тебе скучаю.

– Ты сильнее, чем ты думаешь, девочка моя, – мягко ответил папа. – И с какой бы бедой ты не столкнулась, я всегда буду рядом с тобой.

– Я знаю…

– Все-все, все хорошо в меру, – ободряюще сказал отец, гладя голову дочери. – Ты готова продолжить свой путь, Кас?

– Готова… Мне придется. – Каслин кивнула, вытирая свое тонущее лицо. – Дай мне немного времени, пап.

– Конечно, девочка моя. Позови меня, когда будешь готова!

– Позову…

Папин силуэт дернулся как пустынная дымка. Он ощущался таким реальным, таким вещественным касание назад, а теперь касание пропало. С головы до плеч, с бедер до коленей, он обвалился как песочная скульптура. Внутри мрачного зала, Каслин осталась одна, покрытая желтой волшебной пылью. Лишь синяя нить осталась.

Его связка эссенции.

Скуля сквозь покрасневший нос, она аккуратно собрала связку. Держа древний хрустальный сосуд, она обвела нить вокруг ребер сосуда. Она ждала, пока эссенция не была поглощена, присоединившись к колеблющемуся лазурному запасу внутри. Она аккуратно положила сосуд в свой кармашек на ремне. Папе нужно отдохнуть.

Дрожа в ступнях, она вытерла свои светящиеся глаза в последний раз. Она поднялась, взяв жаровню в свою хрупкую руку, освещая коридор впереди. Настало время покинуть ее убежище и сказать привет окружающему миру, неважно, как опасен был этот мир. Неважно, как тепло ей было под пледом, она не могла оставаться в кровати вечно. Она проспала достаточно.

Настало время просыпаться.

Глава 12. Священная Искра

В естественной среде, аркана пробуждается в подростковом возрасте или, реже, во время юности. Однако, каждая аркана может развиться дальше своих базовых способностей, что будет отражено в более сложных рунических символах. В отличие от пробуждения, эволюция арканы это не естественный процесс и требует интенсивной практики, что, само по себе, огромная работа.

В другой стороны, история знает прецеденты, когда аркана пробудилась рано или даже сэволюционировала после шокирующего события.

Ирин фыркнул. Он обыскал последнюю из высших террас спиральной горы, и это не дало никаких результатов. Яна до сих пор обыскивала нижние, но это явно было тратой времени. Времени, что у них не было. Первое подозрение воина оказалось правдой.

Взмахнув своими призрачными крыльями, Ирин спрыгнул вниз на самую большую белодревесную террасу, напоминающую площадь, что можно было увидеть в Мрамортопи. Оба зерея закрыли лица от облака пыли.

– Заперто, – доложил Ирин, поднимаясь и Сковывая свои зеленые глаза.

– Ты уверен, что нам так отчаянно нужно попасть в эту гору, пап? – проворчала Каслин.

– Ошибки быть не может, Кас, – сказал Ардис. – Неважно, с какой стороны бы мы не подходили… временная аномалия здесь, внутри!

Ирин становился раздраженным. Они бродили кругами, приходя туда, где начали – рунической двери, вырезанной в скале. Покрытая мхом и пылью, дверь была плотно заперта.

– Попробуй снова, Кас, – сказал Ирин.

– Что значит «попробуй снова»? – ответила она. Ее желтые глаза горели.

– Тебе удавалось открывать такие двери в Башне. Попробуй снова.

– Я тебе много раз говорила, что не знаю, как эти штуки работают!

– В теории… – Ардис кашлянул, держа активированный артефакт между светящихся пальцев. – Мы могли бы открыть эту дверь, если бы мы сумели зарядить снабжение. Некоторые древние технологии податливы лазурной эссенции, но у Башни Величия была хорошо установленная циркуляция эссенции. Здесь это займет много времени и много эссенции, я боюсь.

– Похоже, у нас есть все время в мире, не так ли? – Каслин бросила упрекающий взгляд на Ирина, держа ее тонкие руки под грудью.

– Больше нет.

– Что ты…

Воин просто показал вниз с балкона. Каслин схватилась за белодревесные поручни, взглянув вниз, с ее вороными волосами развевающимися в высотном воздухе. Это была хорошая обзорная точка, весь заброшенный остров был как на ладони. Джунгли, необычные разрушенные обелиски с кольцами наверху, гигантские лозы с шипами – лозы, что росли сквозь весь ландшафт, видимые даже сквозь утренний туман.

– И? Что я должна была тут…

– Остров растет.

– Что…

– Вы правы, юноша… – вмешался Ардис. – Джунгли стали более плотными… Быть может, это из-за высоты обзора, но…

– Это не высота, – сухо сказал Ирин. – Это лозы.

Дочь коллекционера открыла рот, чтобы что-то сказать, но застыла на месте. Она взглотнула. Лозы были везде, вились сквозь каждую тропу в джунглях. Душа почву, душа все поверхности, лозы были бесчисленны. Спиральная гора была в удушье лоз, окруженная и сжатая.

– Если это то, что я думаю, то это плохо. Очень-очень плохо.

– Что это, пап? – нервно спросила Каслин.

– Либо огромная колония удушье-холмов… либо самый огромный удушье-холм, что видел мир. Не паникуйте! – Ардис едва сдерживал собственную панику. – У них нет чувств, кроме осязания. Если удушье-холма не касаться, то волноваться не о чем…

– И, конечно же, Яна так и не вернулась с разведки, – заметила Каслин.

– Мелкая зараза…

Не было времени ворчать о ней, не было времени думать. Рыча от раздражения, воин сорвался с террасы, раскрыв свои крылья во время падения.

Быть может, еще было время спасти эту глупую девчонку.

***

Девушка шла быстро, ее сердце билось быстрее. Там был хохот, Яна могла поклясться, что кто-то хохотал. Ей это не нравилось, не нравилось вовсе. Она споткнулась, хохот стал громче. Хрипя сквозь дрожащее дыхание, Яна поднялась и бросила притворяться. Она бежала, бежала сквозь заросший альков между цветочных статуй и древних арок.

Яркие лучи сквозь кроны лезвенных деревьев, прохладный туманный воздух, искаженная поросль на строениях сада, мирные привидения; эти черты утреннего острова безумно мерцали перед глазами авларки. Она слепо бежала, она бежала, пока сад не остановил ее.

Это был тупик.

– Похоже, мы тебя поймали, киса.

Девушка обернулась, Расковав свои безрунные глаза. Ее губы дрожали от увиденного. Двое приближались без спешки. Они лыбились, раздавливая последние кусочки ее решимости. Авлар с бурой гривой, экир с рыжим ирокезом и бородой – те жестокие мужчины из таверны. Яна и не могла подумать, что тот кошмар повторится.

– Я знал, что нужно было тебя оставить в лагере, Ордис, – сказал авлар. – Ты распугиваешь женщин, как обычно.

– Разве они не забавнее, когда напуганы, Мрико? – ответил экир.

– У этого есть свой шарм, и не поспоришь. Только взгляни на ее трясущиеся коленки.

– Оставьте меня! – громко взмолилась Яна. – Что я вам сделала?!

– Притворяемся, не так ли? – сказал Мрико, подходя ближе. – Ты не выпутаешься из этого второй раз, мелкая преступница.

– Твоей умницы подруги тут нет, чтобы спасти тебя.

– Никого нет. Лишь ты, мы, и много свободного времени.

– Ирин! – закричала Яна. – ИРИН!

Двое приближались. Привидения шептались между собой, и больше никто не слышал ее крик. Она отшатнулась назад, она споткнулась, падая в траву. Она глазела на приближающегося авлара. Он будто бы заморозил ее кровь своей беззаботной улыбкой.

– Интересно, переоценен ли этот Ирин, как и она, – фыркнул Ордис. – Эта мелкая сучка действительно жалкая для цены за ее голову. Ее аркана даже не пробудилась.

– Отсутствие силы не портит ее сочные бедра. Взгляни-ка на них, Ордис.

– Ты планируешь наказать ее здесь, больной ублюдок? – Экир ухмыльнулся.

– Почему бы и нет? Природа красива, а жизнь слишком коротка.

Яна ползла назад, но без толку. Мрико навис над ней, предлагая руку. Доброжелательное на первый взгляд, это движение было нетерпеливым. Она пыталась оттолкнуться, но она была не ровней его грубой силе. Без усилия, он вытащил плачущую девушку обратно на ноги. Он сжал ее челюсть, заставив ее мокрые глаза взглянуть в его.

– Ты нам должна, похотливая киса, – сказал авлар, проводя большим пальцем по ее щеке. – Давай побережем друг другу воздух?

– П-пожалуйста, это неправильно… – молила Яна.

– Ты преступник, злодей, – рутинно ответил Мрико. – У злодеев вроде тебя нет прав. Ты должна сказать спасибо за нашу доброту.

– Я ничего не сделала! Я невинна!

– О, мы скоро узнаем, насколько ты невинна.

Мерзкий ком встрял у Яны горле. Она дрожала, едва двигаясь, застывшая на месте. Его рука более не держала ее щеку. Его рука двигалась ниже. Яна больше не звала на помощь. Она просто хотела, чтобы это быстрее закончилось.

Лезвенные листья вздрогнули, и за этим последовал тяжелый грохот, пустивший тремор сквозь траву. Мрико и Ордис повернули головы. Они казались озадаченными, глядя на массивный силуэт, что поднимался.

– ИРИН! – счастливо крикнула Яна.

Мрико быстро заткнул ее рот своей ладонью. Она пыталась вырваться, он держал ее сзади. Зеленые глаза Ирина сверлили его.

– Только вот мы тут думали, как затруднительно было бы искать тебя по всему острову, – сказал Мрико. – Спасибо, что сохранил нам время.

– Отпустите ее, – сухо сказал Ирин.

– Что, если не отпустим, друг? – спросил Ордис.

– Я вас заставлю.

– Страшный злодей, – издевательски сказал Мрико. – Вот бы ты пришел позже, после того, как эта незабудка отдала бы нам, что должна.

Яна ощутила его нос, что копался в ее волосах. Его глубокий вдох запустил дрожь по ее спине. С ее закрытым ртом, она молила Ирина глазами. Гримаса наполнила его лицо, к удовлетворению Мрико.

– Говорят, ты представляешь чрезвычайную опасность, – вставил Ордис, оценивая Ирина от ног до плеч. – Я как-то в этом сомневаюсь.

– Отпусти девочку или узнаешь, – холодно сказал Ирин. Его пальцы медленно скользнули в каменные кастеты.

– Я за этим и пришел, друг.

Облизывая губы, Ордис потянулся ко внутренним сторонам своего плаща с рукавами. Что он вытянул выглядело как когти птерикса – если бы птериксы были размером с мистера Иктиса. Он без усилий провернул эти когти в своих руках. Его зеленые руны были зловещи – два вихря.

– Твой ход, – сказал Ордис.

– Настало время сказать мне держаться черт возьми подальше?

– Так точно, Мрико. Держись черт возьми подальше. Он мой.

– Предсказуемо. Впрочем, не могу жаловаться. Мне тут и самому ве—

Яна закрыла глаза. Живая комета летела прямо в лицо Мрико. Она почти ударила, она была так близка…

И затем, этого не случилось. Встрепав Янины волосы, Ирин пролетел мимо. Его тело вспахало траву и саму почву своей горящей силой. Когда безумный ветер утих, Яна увидела улыбку Ордиса. Когти быстро крутились в его руках, заряженные эссенцией.

– Неправильный ход, друг, – тщеславно сказал Ордис. – Я твой противник.

Рыча, Ирин поднялся, расправив призрачные крылья. Он не сказал ни слова, он снова помчался вперед. Его вращение было быстрее, чем ранее, и Ордис взмахнул своими крутящимися когтями. Они не создали ветряной удар, и даже не циклон – это была колонна, торнадо, это было нечто, что девушка никогда не видела. Колонна ехала по земле, разрывая траву и дробя землю. Ирин уклонился, но он был снова сброшен с курса, оставив борозду в земле. Яна вздрогнула, представляя его боль.

– Ожидал большего от чрезвычайной опасности, не так ли?

– И не говори, Мрико. Очень слабое исполнение.

Что-то шло очень неправильно. Ордис был сильнее, чем выглядел, он не давал Ирину пощады. Его когти вращались так быстро, что стали напоминать два прозрачных диска. Он взмахнул когтем, запустив еще одну колонну в сторону Ирина. Шипя, Ирин уклонился, но за ней была еще одна, и еще одна. Листья дико летали, казалось, будто бы сад крутился. Смертельные ветра летели во все направления.

Сила ветра протащила Ирина лицом через траву и белодревесный фундамент. Яна кричала в руку Мрико, она дергалась, пыталась вырваться. Ее глаза отчаянно болели за Ирина. Ее сердце убежало в пятки, когда в Ирина чуть не попало. Он уклонился от колонны, прячась за белодревесными руинами. Передышка, и Ирин продолжит. Яна знала, что он не мог проиграть, просто не мог. Она видела в нем своего спасителя, героя. Единственную надежду.

– Думаешь, ты можешь спрятаться от меня?! – издевательски крикнул Ордис.

Его когти вращались все сильнее, плетя ужасающие узоры в воздухе. Поток был настолько силен, что, казалось, он вырвет Янины волосы. Она пыталась кричать, но едва могла дышать. Что Ордис создал было ураганом, и он до сих пор рос, выходя из под его контроля. Ордис выглядел изможденным, слабость обуревала его, но прежде, чем она взяла верх…

Это звучало как рев самой природы. Ордис выпустил чудовищный ураган, и он начал свой марш. Он брил почву на своем уничтожающем пути, некоторые деревья были выдраны с корнем. Ордис отлетел назад от отдачи своей силы. Яна закрыла уши.

Колонна разрушения достигла строения. Она не тронула древнее белое древо, но обогнула его, окружила своим потоком. Глаза Яны расширились. Она увидела Ирина, поднятого в воздух, словно беспомощный лист. Его подняло выше деревьев, выше строений. Он был высоко…

И затем, в мгновение, ураган исчез.

– Я ожидал большего, – прохрипел Ордис. Уставший, он все равно нашел в себе силы издеваться, но Яна не смотрела на него. Ее глаза были на Ирине. Его тело падало в их напуганных отражениях, с неба на землю. Не может быть…

– И теперь мы не услышим конца его хвастовству, – сказал Мрико, восстанавливая дыхание.

– Хех, не жалуйся ту—

Сокрушительный удар. Ордиса снесло гигантской силой. Столкновение было слишком быстрым, фронтальная комета пробила защиту Ордиса, откатив его на множество футов по земле.

Когда он остановился, Яна вздрогнула. Она впервые видела Ирина в такой ярости. Все его тело светилось призрачным гневом. В рваных одеждах, он расправил свои горящие крылья. Его грудь вздымалась вверх и вниз под его яростным дыханием. Его светящиеся глаза были на оппоненте и больше ни на ком.

Ордис громко хрипел, пытаясь подняться. Он схватил когти, он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Ирин врезался в него опять, прижав его к земле. Ордис порезал ребра Ирина слепым взмахом, Ирин прошипел и поднял лоб, вмазав его в нос другого экира. Ордис выронил когти, хрипя от боли.

Кулак Ирина вознесся над лицом оппонента – кулак в каменном кастете. Яна поспешила закрыть свое лицо, представляя, что будет дальше. С опозданием, она заметила, что ее больше не держали…

– Ирин! СЗАДИ!

Было слишком поздно, она не успела его предупредить. Ирин остановил кулак в полете, застыв, будто его ударили в спину, но ничего физического там не было. Глаза Мрико горели, и в своей руке он держал три сплетенных из эссенции лезвия. Его руны показывали то же самое.

Все было слишком быстро. Он бросил руку вперед, запуская три эссенцие-лезвия. Рыча, Ирин отразил их своих крылом и приготовился к рывку. Нахально, ухмыляясь, Мрико приготовился к еще одному броску, но Яна просто не могла ему позволить, пришло ее время помогать. Крикнув, она врезалась в его руку, она сбила лезвия с пути. Она пыталась закрыть Ирина своим телом, она пыталась наконец-то что-то сделать…

– Отвали, сука!

Громкий шлепок. Ее лицо ощутило тепло, и звезды танцевали в ее глазах. Яна упала на землю. Она вздрогнула под пинком в ее торс, она беспомощно кашляла, но, по крайней мере, она сделала достаточно. Мрико был больше не спокоен. Живая комета приближалась. В этот раз, она летела на него.

И снова что-то пошло не так. В этот раз, избитый Ордис был не причем, Ирин просто рухнул неподалеку от ног Мрико, будто бы его эссенция внезапно иссякла. Эссенцие-лезвия не были отражены его крылом – они застряли в крыле как паразиты. Его раны дымились зеленой дымкой, и аура Ирина таяла. Лезвия испаряли эссенцию Ирина. Он попытался подняться – еще одно трио эссенцие-лезвий поразило его ноги.

Девушку окатило холодное осознание.

Он больше не мог сражаться.

Это было слишком неправильно, чтобы быть правдой. Она смотрела на свою надежду, свой последний шанс, что втаптывали в грязь. Он был самым сильным, ему не было равных, и теперь он был побежден. Его крылья рассеялись, его аура исчезла. Снова на ногах, дрожащий и измученный, он был ударен сзади костяными когтями, и его кровь брызнула. Эхо, лихорадочное видение, но не настоящая кровь. Она не была настоящей, она не должна была быть такой настоящей… Смотреть на его агонию было невыносимо, и смотреть это все, что могла Яна.

– Я сказал тебе держаться подальше! – прохрипел Ордис, выплевывая красное изо рта.

– Я всего лишь остановил твою дуэль, когда все стало ясно, – ответил Мрико.

– Ничего не было ясно, я все еще мог победить!

– Как в тот раз с Тайрусом старшим?

– Сукин ты сын, не напоминай мне о…

– Джентльмены, джентльмены, спокойно. Вы справились безупречно.

Две другие фигуры в плащах с рукавами были здесь. Светловолосый лидер в бандане улыбался, как всегда приятный и вежливый. Буроволосый экир рядом стоически тащил груз.

Девушка побелела в лице. Это было тело.

– Этот бесчестный ублюдок прервал мою дуэль, Иеро.

– Я уверен, ты сражался храбро, Ордис. Конце концов, ты победитель. Что важно более? – сказал лидер.

– Я сражаюсь честно, не так вот. Что подумает народ?

– Народ увидит любую картину, что мы нарисуем, мой друг.

– Тоже нашел себе красивую кису, Гаурр? – сказал Мрико.

– Она до сих пор теплая, если хочешь, – сухо ответил Гаурр, бросив отвратный вес на траву.

– Ну серьезно, тебе обязательно было это делать…

Яна кричала в мертвой тишине, была ли она настолько громкой, или потеряла ли голос? Она не знала, ползущий адреналин заложил ей уши. Женское тело на земле смотрело в небо глазами как стекло. Каслин была бледной, как и обычно, она выглядела так же, но ни единое дыхание не сорвалось с ее губ. Ее шея была изогнута в жуткой форме.

– К сожалению, леди Каслин решила атаковать Гаурра. Ему лишь пришлось защищаться, – торжественно сказал Иеро.

– Еще одна картина, что художник Иеро рисует? – спросил Ордис.

– Что сделано, то сделано, в любом случае, – уклончиво сказал вечно улыбающийся лидер. Он остановился подле Яны, его ноги возле ее расширенных глаз. – Ты в порядке, Яна? То, что ты пережила, должно быть неприятно. Я, Иеро, хотел бы принести извинения от имени Братства. Шторм слишком затянулся, иначе мы спасли бы тебя от этого преступника раньше. Я понимаю, что он может быть убедительным, но Ирин не тот экир, каким кажется. Однако, он больше тебя не тронет. Ты свободна, Яна. Позволь нам вывезти тебя с этого опасного острова. Ты будешь в безопасности в Пламенном Дожде, до тех пор, как…

Слова Иеро катились вдоль ее ушей как эхо. Она не слушала. Ее взгляд вжимался в Ирина. В своих слезливых глазах, она сохранила самую последнюю, самую священную искру надежды. Пораженный тремя дюжинами эссенцие-лезвий, с раздробленными ребрами и уродливыми ушибами, Ирин был на коленях. Он громко хрипел, он не двигался. Он был повержен. Однако… он жил. И пока жил он, жила и священная искра.

– Ирин… Ирин, пожалуйста… это не может так закончиться… – девушка шептала в пустоту.

– Соберем мистера чрезвычайную опасность, Иеро? – спросил Мрико.

– О, разумеется. Гаурр, будь так добр?

– Мм.

Дикий экир подходил все ближе, и каждый его шаг был как звон судьбы, обратный отсчет конца. Яна отказывалась жить в этой реальности, она не хотела, чтобы это было правдой. Она желала обратить вспять время, изменить историю, остановить все это, это безумие… Но она была лишь маленькой бесполезной девчонкой, что даже не смогла спасти своих друзей, и она отказывалась проживать эту ужасную историю. Эта жизнь не могла быть, не могла происходить с ней…

Мозолистая рука схватила Ирина за дреды. Его угасающие зеленые глаза взглянули на Яну, на жуткий трепет ее тонувшего лица, в ее Раскованные индиго глаза. В самом конце, он не показал эмоций – он был полностью сокрушен. Гаурр приставил нож поперек его горла. Нож вжимался…

Экир, кому не было суждено проиграть, покидал этот жестокий сломленный мир. Брызг бордовой жидкости был его реквиемом, финальным аккордом. Дрожащие руки авларки ползли вниз по ее губам. Ее щеки были красными, и это была не кровь Ирина… это была ее. Ее темно-синие глаза кровоточили. Ее отчаяние достигло дна, и ниже не было ничего. Ее тело было заряжено, никогда не использованные запасы эссенции кипели в ее венах. Ее волосы вздымались.