Текст книги "Искра Свободы 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Нова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Отзеркалив благостную улыбку церковника, я обратился к Амброзию:

– Святой отец, раз уж я здесь, то хотел бы ознакомиться с полным текстом Акта Трёх Святых.

Перо в руке монаха замерло, а его лицо скривилось так, словно он только что проглотил кислое зелье. Но уже буквально через секунду брат Амбозий вернул себе самообладание, и располагающая улыбка вернулась на его губы.

– Безусловно, это похвальное решение, сын мой. Но Акт Трёх Святых – это священный текст, и он у нас только в одном экземпляре. От частого чтения книга изнашивается, и если вас ведёт только любопытство и нет насущной необходимости, я бы попросил воздержаться…

Брат Амброзий вещал и вещал проникновенным голосом, стараясь убедить меня, что не стоит знать о своих правах. И что читать официальный документ – это дело хорошее, но вот прямо сейчас совсем не своевременно. Я вежливо слушал и на каждый аргумент Амброзия спокойно отвечал одной фразой:

– Свободный доступ к этому документу – это воля Владыки. Кто мы такие, чтобы идти против завета Бога?

Эта словесная баталия длилась минут двадцать, в итоге святой отец сдался и с тяжёлым вздохом сказал:

– К сожалению, младший послушник отошёл, так что сейчас я закончу с оформлением ваших бойцов, а потом предоставлю полный текст.

– Давайте наоборот. Я как раз почитаю, пока вы будете оформлять.

– Я не могу оставить священный текст без присмотра, а младший послушник, как я и сказал, отошёл…

Хотелось спросить, а куда делись остальные служители? Или почему нельзя привлечь, например, вон того скучающего монаха, который сидит за соседним столом? Но я понял, что Амброзий найдёт сотни причин, почему нельзя. Так что я поднял руки в примиряющем жесте:

– Хорошо, я вас понял, святой отец. Сделаем, как вы сказали.

Бюрократия заняла ещё минут двадцать. И только после этого Амброзий ушёл и вернулся через пару минут, таща в руках толстенную кожаную папку.

– Читайте здесь, – сказал он уже не так благодушно и в его глазах мелькнула тень недовольства. – Ничего не выносить. Если хотите делать заметки, то только на отдельном листе и только под моим присмотром. Время до закрытия часовни.

Я посмотрел на документ, потом на свой отряд.

– Это затянется, – произнёс я. – Так что идите домой, увидимся вечером.

Бойцы переглянулись, и за всех ответил Бывалый:

– Да мы вроде никуда не опаздываем. Посидим тут на скамье для прихожан.

Ответить я не успел – вмешался отец Амброзий. И его голос звенел неодобрением:

– Тут обитель Божья, а не постоялый двор. Хотите помолиться Владыке – пожалуйста. Хотите проводить время в праздности – найдите себе другое место.

Бывалый перевёл взгляд на Амброзия и вежливо произнёс:

– Извините, святой отец, – и, уже обращаясь ко мне: – Мы тогда пойдём ещё потренируемся? Да и снаряжение наше у мастера Лефевра забрать нужно.

Я махнул рукой, соглашаясь с Бывалым. Мои бойцы ушли, а я открыл папку.

Текст был отпечатан в типографии, страницы пронумерованы, бумага качественная. Такая не износится и за несколько десятков лет. Всего в документе было пятьдесят две страницы.

Я устроился поудобнее и начал читать. Медленно и вдумчиво. Каждое слово, каждый пункт, каждое «дополнено в таком-то году» и «запрещено толковать иначе». Уже с первых страниц стало ясно: это не просто свод красивых формулировок, а карта того, как на самом деле устроена власть в этом мире. Каждая сноска в документе показывала, кто именно откусил себе ещё кусок полномочий. Некоторые пункты дополняли уже известное от Жерара, но кое-что заставило меня мысленно присвистнуть.

Церкви запрещалось иметь свою армию. Только церковная стража, и её количество было лимитировано и зависело от количества приходов. Сами приходы также были лимитированы и зависели от количества прихожан.

Инквизиция вообще не имела никакой стражи, а количество инквизиторов было строго ограничено количеством приходов Церкви. Потому как Орден надзирает за Церковью, а раз количество церковников конечно, значит, и лишних надзирателей плодить незачем. А то так можно армию инквизиторов создать. Кто бы ни составлял этот акт, дураком он точно не был: каждый противовес был вшит в систему заранее.

Армия была только у аристократов. И никаких ограничений на её численность у благородных не было.

Таким образом все три силы находились в неком подобии равновесия, постоянно конкурируя друг с другом. А над всеми ними возвышался Владыка – единоличный тиран и правитель этой планеты.

По крайней мере изначально задумка была именно такой. Церковь задумывалась как обслуживающая Систему структура. Никакого контроля над Искрой, навыками или оборотом ОР. Поэтому и власти у Церкви было меньше. Но со временем Акт стали дополнять новыми приложениями. В них Церковь получала всё больше и больше прав по контролю над Системой. Аристократы также усиливали свои позиции. Например, Искру (Е) ранга мог получить только благородный. Инквизиции тоже бросили кость: ввели такое понятие, как «Агент Инквизиции» – внештатный сотрудник, который вроде как состоит в Инквизиции, но полноценным членом Ордена не является. С каждым дополнением права «святой троицы» расширялись, а обычных людей – ужимались.

Насколько я мог судить по тексту и по тому, что уже видел вокруг, главным выгодоприобретателем этих расширений в итоге стала Церковь. Именно поэтому сейчас она и превратилась в главную политическую силу этого мира. Святой Синод – высший орган церковного управления – состоящий из кардиналов, и его глава – Папа, выглядели самыми умными, изворотливыми и дальновидными деятелями последних ста лет.

Из всего этого напрашивался интересный вывод. Если так пойдёт и дальше, то лет через пятьдесят феодальный строй сменится на теократический. Церковь будет безраздельно править на планете, поглотив аристократов и уничтожив Инквизицию. Интересно, как к этому относится Владыка? Или это и есть его план?

Впрочем, над вопросами мироздания можно было подумать и дома, сидя у камина, рядом с Селеной. Я аккуратно закрыл папку и поднял взгляд на брата Амброзия, который всё это время стоял рядом со мной.

– Благодарю вас, – сказал я спокойно и вежливо.

Монах только ободряюще улыбнулся.

Дела с церковниками были завершены, и я позволил себе улыбку – всё прошло легче, чем ожидалось. Похоже, сегодня удача со мной. И в этот момент дверь в часовню распахнулась, и из предбанника во внутреннее помещение вошёл он.

Визитарий Конрад.

Глава 15
Дружеская беседа

Визитарий был не один: рядом с ним стояли двое, те же люди, что сопровождали его тогда, в лагере барона. Все трое при оружии, вид серьёзный. А за этой компанией епископских стоял младший послушник. Стало понятно, почему он так торопливо убежал: чтобы доложить Конраду о моём посещении часовни.

Так же стала ясна и медлительность Амброзия. Он стремился задержать меня до появления визитария. И, по возможности, разделить с моими бойцами. Я перевёл взгляд на святого отца и вновь увидел на его лице улыбку. Только теперь она была презрительная, с примесью превосходства. Амброзий словно говорил: ты, идиот, полдня плясал под мою дудку.

Брат Конрад сделал быстрый шаг вперёд, а люди визитария демонстративно положили руки на рукояти мечей.

– Надо поговорить, Эллади. И прежде чем ты снова начнёшь тыкать в баронскую печать и ссылаться на Акт, хочу напомнить, что теперь ты находишься на моей территории, – визитарий обвёл взглядом часовню. – И я могу запереть тебя в подвале и держать там, пока не придёт официальный запрос от барона.

Мы оба понимали, что запрос от барона не придёт никогда. Потому что я больше не человек барона, я вольнонаёмный, который получил некие привилегии от владетеля земли. Это с одной стороны.

А с другой, грамота у меня всё же была. И мои люди вполне могут подать жалобу на церковный беспредел. И тогда одни бюрократы начнут обвинять других бюрократов в том, что вторые мешают им выполнять месячный план по сбору частей монстров. И если визитарий будет держать меня вообще без всяких оснований, то неприятности ему будут гарантированы.

Но любые такие разбирательства могут длиться месяцами. А я всё это время буду сидеть в подвале церковников. Ситуация складывалась откровенно плохая. И могла стать ещё хуже, если я попробую сопротивляться.

– Это официальный допрос? – сухим голосом поинтересовался я.

– Нет, всего лишь дружеская беседа, – с усмешкой выдал Конрад.

– Ну если так, «друг» Конрад, то веди.

Визитарий сделал приглашающий жест, указав на небольшую боковую дверь. За дверью находилась узкая, крутая лестница, по которой мы спустились в подвал часовни. Один из людей Конрада шёл за моей спиной и я слышал его дыхание. Уверен, руку он всё так же держал на рукояти меча и был готов его применить на любое моё резкое движение.

Воздух внизу стал заметно холоднее и влажнее, а масляные лампы на стенах горели тускло, отбрасывая длинные тени. По обе стороны коридора тянулись камеры с тяжёлыми железными решётками. Пол в камерах был усыпан соломой, в некоторых клетях виднелись тёмные пятна на стенах.

На дверях висели замки, но они оставались открытыми, и никто не запирал их за нами. Кинжал у меня так и не отобрали. Каким бы плохим оружием кинжал ни являлся, но он всё равно оставался острой железкой, которой легко отправить человека к Владыке. То ли визитарий был так уверен в своём человеке, идущим за моей спиной, то ли намеренно меня провоцировал. Скорее имели место быть оба пункта.

Дойдя до конца коридора, Конрад толкнул ещё одну дверь.

Пыточная.

Посреди комнаты стояла дыба. На грубом столе у стены были аккуратно, почти заботливо разложены инструменты: клещи, ножи разной длины, железные крючья, щипцы и несколько предметов, назначение которых я предпочёл бы не знать. Всё выглядело так, будто декорацию специально подготовили к моему приходу.

Я прекрасно понимал, что это всего лишь психологическое давление. Спектакль. Если бы меня меня собирались ломать по-настоящему, первым делом забрали бы оружие. Но от этого осознания легче не становилось. Спину сковало холодным страхом, а в животе неприятно скрутило.

Визитарий прошёл в центр комнаты, обернулся и широким жестом указал на низкий деревянный табурет прямо напротив дыбы.

– Присаживайся, Эллади. Разговор у нас будет долгий.

В пыточной, в отличие от остального подвала, освещение было превосходным. Я сел на табурет и внимательно всмотрелся в брата Конрада.

Синяки на его лице почти прошли, да и в целом было видно, что чувствовал он себя прекрасно. Явно на него потратили зелье «Среднего исцеления (E)». Визитарий сидел расслабленно, словно король на троне. Впрочем, здесь, среди клещей и щипцов, он и был король, а я – всего лишь чернь. И только тонкая бумага с невзрачной печатью отделяла меня от так заботливо выложенных на столе инструментов.

– Я и мои люди уже несколько месяцев ведём расследование в баронстве де Монфор. Здесь активно торгуют запрещёнкой, и его преосвященство поручил нам выявить всю торговую сеть, а также организаторов и поставщиков.

Я ожидал угроз и давления, но визитарий начал издалека. Табурет, конечно, неудобный, но лучше уж беседовать на нём, чем на дыбе. Так что я медленно вздохнул, опустил взгляд на стол и принялся смиренно слушать Конрада. Возможно, он действительно расскажет что-то интересное.

– Но как только мы находили какой-нибудь след, какую-нибудь ниточку, которая вела чуть дальше простого перекупа, человек, связанный с ней, исчезал. Или умирал.

Визитарий взял со стола клещи и начал крутить их в руках. В моём животе затянуло сильнее.

– Но таких было не много. Практически все, кто нас интересовал, оказались в «искуплении».

Конрад перевёл взгляд на меня и резко щёлкнул клещами. Я вздрогнул. Визитарий это заметил и презрительно усмехнулся:

– Смотри не обделайся, Эллади. Я думал, ты покрепче. Мы ведь даже не начали настоящую беседу, – последние два слова Конрад выделил интонацией.

А я осознал, что страх давит на мозги до отвращения сильно. Гораздо больше, чем при беседе с инквизитором. Я аккуратно, чтобы не заметил Конрад, прикусил себе щёку. Боль немного очистила разум.

– Так вот, все интересные нам люди оказались в «искуплении», – продолжил визитарий. – И все умерли. Кроме тебя и троих твоих подчинённых.

Визитарий бросил клещи обратно на стол. В этот раз я не вздрогнул – дозированная боль от закушенной щеки отрезвляла.

– И, знаешь, что самое плохое, Эллади? – Конрад снова впился в меня взглядом. – Что Перрена Скриба убили. А он как раз заведовал контролем над запрещёнкой и многое мог рассказать. Что, куда, когда и как списывал. Кто забирал, кто платил. А это уже реальный след, который мы могли бы проверить и взять всех, как и требует его преосвященство.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, насколько важной фигурой был Перрен Скриб, которого мы звали Писарем.

– Двоих твоих бойцов убили, Эллади, а ты жив. Все вокруг тебя мрут, как мухи, а ты, словно удачливая крыса, выживаешь.

Визитарий немного наклонился вперёд:

– Только удача тут ни при чём. Ты сам их всех и убил. Поэтому и в «искуплении» выжил. Скажи мне, как оно: отправлять боевых товарищей к Владыке? Рука не дрогнула?

И вот тут я всё-таки не выдержал и демонстративно сплюнул на пол розовую из-за прокушенной щеки слюну.

– Если ты, мой «друг» визитарий, найдёшь убийцу Писаря и Шварца, позови меня. Я с удовольствием и совершенно бесплатно отправлю этого урода на тот свет, – с искренней злобой произнёс я. Конрад настолько удивился произошедшей во мне перемене, что даже на несколько мгновений растерялся.

Визитарий некоторое время разглядывал меня, и на его лице появилось некоторое сомнение.

– Хочешь сказать, ни к запрещёнке, ни к ночной гильдии ты никакого отношения не имеешь? – всё же спросил он.

– Нет, не имею, – ответил я слишком поспешно.

Эта торопливость, как и немного дрогнувший голос, не укрылись от визитария. На его лице появилась довольная улыбка.

– Знаешь, – начал Конрад мягким, почти ласковым голосом, – я ведь могу изъять у тебя ядро для проверки на основании одного только подозрения.

Конрад замолчал, давая мне возможность осознать всю глубину задницы, в которой я оказался. Я ни секунды не сомневался в словах визитария. Клещи, крючья и ножи на столе вдруг стали выглядеть не декорацией, а инструментами, которые вот-вот пустят в дело. Я почувствовал, как холодный пот стекает по позвоночнику. Шансов выбраться отсюда живым и невредимым… их не было.

Я чувствовал, что ещё немного, и Конрад меня передавит. Я сорвусь и выложу ему всё. Вот вообще всё. Даже про то, что я посланник Бога, и про Метку Владыки. «Нужно говорить, это единственный шанс на спасение», – билась настойчивая мысль в голове. Я выдохнул, и слова полились из меня потоком. Пока ещё частично управляемым потоком.

– Если вы меня задержите или изымете ядро, господин Арно потеряет нанятый отряд охотников, и охота на Пятирога сорвётся. А это не прогулка по лесу, брат Конрад. Добычу оценивают в сорок, а то и шестьдесят золотых соляров. Заказчик уже всё подготовил, люди собраны, сроки определены. Когда охота провалится, все, кто связан с этим делом – а их немало, – начнут искать виноватых. И первым, на кого они укажут, будете вы. Потому что именно вы обезглавили нанятый отряд прямо перед выходом.

Я перевёл дыхание, чувствуя, что голос дрожит, но продолжал говорить, не давая Конраду вставить слово. Впрочем, визитарий и не пытался меня прервать, он внимательно слушал. Ведь именно этого он и добивался – чтобы я запаниковал и рассказал ему всё сам.

– Это не просто деньги. Это новый доспех его милости. Возможно, ещё один доспех из Пятирога уже обещан графу или даже герцогу за какие-то преференции. А это уже репутация. Барон такое не простит и будет крайне недоволен, когда ему расскажут, что из-за церковного произвола он не может выполнить данное герцогу обещание. А если изъятие ядра окажется ошибочным… по Акту Церковь будет обязана выплатить двойную компенсацию плюс всю упущенную выгоду. И это уже не десяток-другой лоренов. Это десятки золотых, которые придётся вытрясти из вашего кармана или из кармана епископа. И тогда уже не я буду сидеть в подвале, а вы. И вам придётся объясняться перед вышестоящими, почему из-за одного подозрения вы сорвали крупное дело и нанесли Церкви такие убытки.

Я замолчал, тяжело дыша. Сердце колотилось с бешеной скоростью. Я понимал, что пошёл ва-банк. Что всё это может не сработать. Но других карт у меня не было. Только этот отчаянный поток слов и надежда, что Конрад хотя бы на минуту задумается о тяжести последствий.

Визитарий смотрел на меня долго, без улыбки. В комнате повисла тишина. Наконец Конрад медленно произнес:

– А что помешает Арно де Монфору найти другой отряд? Пригласить из того же графства?

Я ответил всё с той же дрожью в голосе, продолжая держаться выбранного направления и говорить, пока мог найти хоть какие-то аргументы:

– Время. Это всё займёт недели. За это время Пятирог может уйти. Или его убьют браконьеры. Или прикидывающиеся браконьерами охотники из другого баронства. И тогда его милость не сможет сдержать данного им слова. А это урон чести. Вы же знаете, брат Конрад, насколько это щекотливая тема для аристократии? Особенно если слово дано самому герцогу.

Визитарий скривился: ставки для Конрада резко выросли. В герцога он, конечно, не поверил. Но в то, что барон предъявит счёт епископу, Конрад допустить мог. Потому что его милость уже так поступал. И в случае ошибки именно визитарий опять останется крайним. Второй раз в эту ловушку Конрад попадаться не желал – он был достаточно умён, чтобы научиться с первого раза. Конрад несколько секунд молчал, не отводя от меня тяжёлого взгляда. Мои слова всё-таки попали в цель: визитарий понимал, что в этот раз рисковать слишком дорого.

Содержательная часть разговора на этом закончилась, и началась заключительная, единственная задача которой была дать Конраду сохранить лицо. Визитарий угрожал, давил, цеплялся к словам, но уже скорее на удачу, чем с конкретным планом. За два часа такой беседы я даже пообвыкся с обстановкой и немного расслабился.

Разговор наконец-то выдохся. Конрад ещё пару минут буравил меня взглядом, словно надеялся выдавить из меня хоть что-то полезное, потом резко поднялся.

– Всё, Эллади. На сегодня достаточно, – бросил визитарий, уже не скрывая, что спектакль окончен. Голос его звучал устало и раздражённо – не так он представлял себе нашу беседу. Так что я был свободен. Как минимум до окончания контракта с Арно.

Я тоже встал, чувствуя, как затекли ноги от двух часов неподвижного сидения на этой проклятой табуретке.

Мы молча поднялись по той же крутой лестнице обратно в верхний зал часовни. Воздух здесь показался свежим после сырости подвала. Визитарий остановился, ещё раз посмотрел на меня и коротко кинул:

– Свободен.

Я вышел на улицу, и дверь за мной закрылась с тяжёлым, гулким стуком. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая крыши города в тёплые тона. Я вдохнул полной грудью и только сейчас почувствовал, как сильно напряжены плечи.

Как бы не хотелось вернуться к парням и Селене, домой я не пошёл. Конрад слишком долго и старательно давил на меня в подвале, чтобы вот так просто отпустить. Я был уверен, что визитарий приставит ко мне слежку. И вести церковников прямо к дому ночной гильдии в мои планы не входило.

Я свернул в первую же боковую улочку, которая вела к рынку, и зашагал неспешно, словно решил прогуляться перед ужином. Я шёл, иногда оглядываясь и внимательно слушая шаги за спиной.

Первый «хвост» я заметил почти сразу: молодой парень в сером плаще, слишком чистом для простого горожанина, старательно держался на расстоянии десяти шагов. Он даже не пытался особо прятаться. Я вспомнил, как Лис вёл меня через город, и быстро выстроил в голове маршрут. Свернул за угол у старой конюшни и нырнул в узкий проход между домами, где обычно сбрасывали мусор. Пару секунд – и я уже сидел на корточках за кучей пустых бочек, прижавшись спиной к холодной стене. Парень, тяжело дыша, пробежал мимо и исчез за поворотом. Это оказалось настолько легко, что вызвало приступ здоровой паранойи: визитарий не настолько туп, чтобы отправить следить за мной дилетанта. Или на то и расчёт? Что я обнаружу один «хвост», скину его и посчитаю себя самым умным, а на самом деле за мной будет идти ещё один человек? На всякий случай я решил немного покружить по городу.

Подождал ещё минуту, пока сердце не успокоилось, и вышел обратно на улицу. Теперь двигался медленнее, заходя то в одну лавку, то в другую, якобы разглядывая товар.

Второй «хвост» я засёк совершенно случайно. Уже почти у южных ворот я остановился у лавки стекольщика. Хозяин выносил на улицу несколько мутных стёкол. Я сделал вид, что рассматриваю одно из них, и в этом кривом, покрытом пылью стекле вдруг мелькнуло отражение человека. Средних лет, в неприметном коричневом камзоле, с капюшоном, надвинутым чуть ниже обычного. Он стоял у противоположной стены, делая вид, что чистит сапог, но его взгляд был прикован ко мне.

Навык «Наблюдательность (F) (⅗)» мягко толкнул в затылок, заставив обратить внимание на мужчину. Я присмотрелся и вспомнил, что эта фигура уже мелькала несколько раз на других улицах. Сердце ускорило темп. Новый «хвост» был гораздо профессиональнее.

Сбросить его оказалось сложнее. Людей на улицах становилось всё меньше, да и город преследователь явно знал лучше меня. Я кружил по Конфлюану почти час, петляя переулками, прячась в тени, ныряя в таверны через чёрный ход и выходя через парадный. Дважды мне казалось, что мужчина в камзоле меня потерял, но каждый раз «Наблюдательность (F) (⅗)» упорно указывала на мою ошибку.

На небе взошло Око Владыки и залило всё лунным светом. Я спрятался в узкий, тёмный проход между двумя складами, где почти невозможно разглядеть человека. Прижался к стене, затаил дыхание и стал ждать, что преследователь пройдёт мимо. Но он остановился и прислушался.

Пальцы сжались на рукояти кинжала: я был готов решить проблему кардинальным образом. И плевать на трупы в городе, заплачу Жану по двойному тарифу за «уборку».

Преследователь немного поколебался и сделал шаг в мою сторону. Я плавно вынул кинжал из ножен. Оружие вышло с лёгким, тихим шелестом. Но мужчина всё равно услышал звук и на мгновение замер, а потом отступил назад. По его реакции я понял: передо мной не убийца, а именно наблюдатель. Его задача – проследить за мной, а не лезть на нож. Значит, нужно надавить сильнее. Я сделал шаг навстречу преследователю, перехватывая кинжал так, чтобы он блеснул в лунном свете. Мужчина резко развернулся и быстро устремился прочь.

Минут десять я стоял в тени и смотрел по сторонам. Ничего. Только далёкий лай собак. Я спрятал кинжал и вышел на более широкую улицу. Ещё немного побродив по городу, просто на всякий случай, я повернул к дому ночной гильдии.

Дверь открылась с привычным скрипом. Внутри горел свет, и пахло ужином. Я постоял ещё пару секунд на пороге, прислушиваясь к улице за спиной. И только убедившись, что там никого нет, шагнул через порог и прикрыл за собой дверь.

На первом этаже, у камина сидел весь мой отряд в полном сборе. На столе стояла тарелка с моим остывшим ужином. Я сел на скамью и, активно работая ложкой, быстро пересказал свои сегодняшние приключения.

Когда я закончил, в комнате повисла тишина, нарушаемая только треском дров в камине. Бойцы переглянулись – в их глазах читался один и тот же немой вопрос, который произнёс Бывалый:

– Что делать будем?

Я не торопился с ответом, смотрел в огонь и прикидывая варианты. Наконец в голове сложился чёткий план.

– После охоты на Пятирога лучше Конфлюан на время покинуть, – ответил я спокойно. – Пока всё не утихнет и визитарий не вернётся обратно к епископу. А чтобы не бесцельно по лесам ходить, предлагаю к искажённым с товаром отправиться.

Лис довольно улыбнулся – лес он любил. Бывалый отреагировал спокойно, а Селена немного поморщилась:

– Опять в походные условия, – недовольно проворчала девушка. – Но лучше уже так, чем к церковникам «в гости».

Я улыбнулся про себя: как людям мало нужно для счастья. Интересно, как бы отреагировала Селена, узнай, какой уровень комфорта доступен обычному человеку на Земле? Даже воду для бадьи, которую Селена так высоко оценила, греть не нужно: достаточно открыть кран!

– Тогда я завтра отправлю письмо искаженным, пусть скажут, что им необходимо и по какой цене готовы брать. Гюго говорил, что у них есть контакт в Сен-Бернаре, некая Амели Ангваль, – резюмировал я.

Мы ещё немного посидели и уже собирались идти спать, когда дверь отворилась и на пороге появился Жан. Судя по его виду, пришел он не спокойной ночи пожелать и не узнать, как у меня дела. Ночные визиты Жана становилось нехорошей традицией.

– Эллади, нужно поговорить. Наедине. И это срочно, – выдал помощник Арно на одном дыхании, подтвердив мои опасения.