Текст книги "Искра Свободы 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Нова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

– Нет. Это была Война Трёх Святых. Они же и Акт потом составили, чтобы не повторилось больше ничего подобного.

Получается, официально Церковь, Инквизиция и Аристократия – три силы, которые спасли мир. А на деле просто поделили его между собой. Скорее всего, убив по пути кучу народа, чтобы не допустить к дележу «отступников».

– И какие основные тезисы этого Акта?

– Есть три структуры: Церковь, Инквизиция и Аристократия. Члены каждой из этих структур подсудны только ей и не подсудны другим. Можно лишь взять под стражу и доставить к «своим» для суда. Это основное, – прояснила Селена.

– А простой люд, значит, подсуден всем?

– Это так. Но у каждой силы своя зона ответственности. Церковь следит за Системой и направляет паству, Инквизиция – за преступлениями против воли Владыки, а аристократы – за мирским порядком.

А в итоге, если ты не церковник, не аристократ и не инквизитор, то любой из этих троих может с тобой сделать, что захочет. И максимум потом штраф заплатит. А может и без этого обойтись, сославшись на преступление против бога, церкви или закона.

При таком положении дел невольно задумаешься: а не стоит ли примкнуть к какой-то из этих сил? Чтобы получить иммунитет перед двумя остальными. Может оказаться, что это не ограничение свободы, а наоборот, её расширение. Я тряхнул головой, отгоняя пораженческие мысли – меня не настолько ещё прижали, чтобы я бежал выбирать хозяина, сапоги которого буду лизать.

– Также имущество не может быть отнято или досмотрено даже в случае серьёзных нарушений, если рядом есть представитель этой структуры – досмотр может проводить только он. Или вообще отказать в нём, сославшись, что это не личные вещи, а собственность Церкви, Ордена или рода, – продолжала объяснять Селена.

Теперь понятно, как епископским удалось избежать досмотра. Говоришь: «церковная собственность» – и всё, никто, кроме другого церковника, лезть с обыском не может. По крайней мере официально и на людях.

Весь день обоз полз по дороге не спеша и тяжело, словно уставшая змея. Разговор про Акт Трёх Святых сам собой сошёл на нет, и дальше мы двигались в молчании, продолжая глотать пыль от впереди идущих телег. Солнце давно скрылось за холмами, когда наконец раздалась команда Арно остановиться на ночлег.

* * *

Утро выдалось промозглым, с низким серым небом и мелким, почти невидимым дождём, который больше раздражал, чем мочил. Колено почти не болело, хотя Система и утверждала, что до полного устранения травмы нужны ещё сутки. Обоз снова вытянулся в колонну, скрипя и кашляя, как старая лошадь. Я уже занял место на телеге и надеялся, что ещё один день пройдёт в скуке, когда появился лейтенант Бертран.

– Вижу, от травмы ты уже оправился, – начал свою речь лейтенант, увидев, как я резво забираюсь на телегу. – Бери своих людей и иди в передовой дозор. Выдвинетесь на двести метров вперёд. Впрочем, для вас, «искупленцев», занятие привычное.

Бертран сплюнул сквозь зубы в мою сторону. Его конь переминался с ноги на ногу – скакать по своим командирским делам лейтенант не спешил. Он ждал моей реакции. Неподчинения или хотя бы кривого слова в его адрес, чтобы сразу же обвинить в отказе исполнять приказ и публично выпороть. Не простил он мне той дуэли с Симоном и своей проигранной ставки. А может, барон решил по-мелкому подгадить. В любом случае артачиться смысла не было, так же как и бежать к Арно жаловаться: бандиты не любят ябед. Так что я поклонился и спокойно ответил:

– Есть, господин лейтенант.

Я передал Бывалому шлем Шварца. Нашему покойному товарищу он уже был не нужен, а Бывалому мог спасти жизнь. Потом мы выдвинулись вперед.

В этом назначении были и положительные стороны: не придётся глотать пыль всего обоза. Что же до риска, то он минимален. Дороги в баронстве постоянно патрулировались конными разъездами его милости, так что вряд ли нас ожидали какие-то неприятности.

Дорога вилась пустой и спокойной летной, окружённая густым лесом. Мы шли впереди обоза, как и приказал Бертран, – четверо с копьями на плече и щитами за спиной. Солнце подбиралось к зениту; часа через три будет привал на обед. Ничего не происходило. Совсем.

Примерно через час пути Лис выругался.

– Чёртовы котты… – он ткнул в свои баронские накидки из зелёного с белым сукна. – На дороге мы и так, как мишени на ярмарке. А в этих накидках нас вообще видно издалека. Если там впереди засада, нас уже заметили, пересчитали и записали в мертвецы.

– В них мы – солдаты барона. А без них – простые разбойники. Снимать нельзя, – философски заметил я.

Лис ещё раз выругался, уже тихо себе под нос, и дальше мы опять пошли молча.

Дорога поворачивала резко: подлесок закрывал обзор. Мы уже почти завернули за него, когда услышали крик.

Высокий, рваный, полный боли. Потом сразу – звон стали. Не одиночный, а целый хор: удары, скрежет. Добавились короткие рыки и ругань. Голоса были близко.

– К бою! – рявкнул я, срывая щит со спины и перехватывая копьё.

Мы выбежали из-за поворота и попали в самую гущу событий.

Глава 5
Святое мыло

Поперек дороги, прямо перед караваном из трёх телег, валялась сосна. Она и остановила телеги торговцев. Сразу за сосной кипел бой: четырнадцать каких-то оборванцев наседали на охрану каравана, чётко различимую по форме и нашивкам какого-то торгового дома.

Нападавшие были взрослыми, изможденными мужиками в рваной, заляпанной грязью одежде, больше похожей на лохмотья. В руках щиты с глубокими трещинами и зарубками, оружие разномастное. Как есть, оборванцы.

Двое охранников уже валялись в пыли. Один с разрубленной головой, второй – с распоротым боком. Кровь толчками выходила из их тел. Один из четверых оставшихся в живых караванщиков заметил нас и отчаянно закричал:

– Люди барона! На помощь!.. – договорить он не успел, на него накинулось двое оборванцев.

Один из нападавших получил мечом в грудь, но вместо крика издал какой-то животный рык и продолжил переть вперёд, глубже насаживаясь на клинок. В это время второй ударил топором в ведущую руку охранника с такой силой, что рука переломилась, а охранник заорал. Но очередной удар прервал его крик.

Оборванцы находились между нами и торговцами. Нужно было действовать быстро, пока нападающие связаны боем с караванщиками.

– В спину бей! – рявкнул я, срываясь с места.

Лис и Бывалый вонзили копья одновременно – двое оборванцев даже не успели обернуться. Сталь пробила спины насквозь, тела дёрнулись, но не упали. Один из разбойников попытался развернуться, хотя из груди у него торчал наконечник копья Лиса. Я добил его ударом щита в висок – хрустнуло, и оборванец наконец осел. Бывалый выдернул своё копьё из трупа и ударил в колено оборванца, висевшего на оружии Лиса. Нога оборванца подкосилась, но он продолжал упорно ползти вперёд. Лис выдернул копьё и нанёс ещё один укол, на этот раз в голову. Живучий оборванец наконец замер без движения.

Селена, чуть отстав, ткнула третьего нападавшего в бок, копьё застряло в теле. Разбойник этого словно не заметил и только зарычал, пытаясь достать Селену топором. Девушка подставила щит, но удар оказался такой силы, что Селена вскрикнула от боли и выпустила копьё. Я вонзил своё оружие в шею третьего. Он ещё дёргался несколько секунд, пока не осел на землю окончательно. Селена выдернула копьё из трупа и стала рядом со мной.

– Они под зельем «Берсерка»! – выкрикнул Бывалый. – Не чувствуют ни боли, ни страха! Бейте в голову!

Двое оборванцев обернулись на крик Бывалого. Один – здоровый, с топором и разрубленным плечом. Второй – худой, с ножом в одной руке и обломком копья в другой. Глаза у обоих пустые, как у мертвецов.

Секунда потребовалась этим двоим, чтобы сфокусировать на нас взгляд, а потом они кинулись вперёд. Свалка завязалась мгновенно.

Здоровяк с разрубленным плечом прыгнул на меня, замахиваясь топором. Я вскинул щит, и удар пришёлся точно в центр. Дерево жалобно треснуло, но выдержало. Чтобы не упасть пришлось отступить на шаг. Бывалый вонзил здоровяку копьё в бок. Берсерк лишь зарычал ещё громче, брызгая слюной и кровью, и крутанулся, пытаясь достать Бывалого широким взмахом топора.

Я не дал оборванцу времени. Сделал шаг вперед и с силой ткнул копьём под подбородок, целясь вверх. Сталь пробила голову насквозь, выйдя из затылка. Здоровяк захрипел, глаза его выкатились, и он рухнул спиной в пыль, заливая землю тёмной кровью.

Худой в это время наседал на Селену, размахивая ножом и обломком копья. Девушка прикрывалась щитом, но видно было, как у неё дрожит рука. Лис подскочил сбоку и с вогнал копьё тому подмышку, пробивая лёгкое. Я добавил свой укол – точно в висок. Движение было выверенным – спасибо «Древковому Оружию (F)». Берсерк дёрнулся, издал булькающий хрип и обмяк, повиснув на древке. Мы с Лисом выдернули копья почти одновременно, и тело упало рядом со здоровяком.

Только сейчас я смог бросить взгляд в сторону караванщиков. За эти несколько секунд охрану каравана добили. На моих глазах последний из четверых охранников упал с разрубленной шеей. Оборванцы потеряли ещё двоих – торговцы за свою жизнь боролись отчаянно.

Но оставалось ещё семеро, и теперь они все разворачивались в нашу сторону. Глаза пустые, тела в крови. Большинство смертельно ранено: в ком-то торчит меч, у кого-то смертельная рана. Но даже с такими ранами они проживут ещё несколько минут. А это достаточно долго, чтобы оборванцы могли забрать нас с собой.

Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Колено снова напомнило о себе болью, но сейчас было не до него.

– Щиты в линию! Копья вперёд! – крикнул я. – Медленно отступаем назад!

Мы начали медленно пятиться в сторону баронского обоза, щиты сомкнуты в плотную линию, копья выставлены вперёд, словно зубья.

Внезапно двое оборванцев вдруг сцепились друг с другом. Похоже, зелье окончательно выжгло им мозги. Один впился другому в горло, рыча и пытаясь вырвать кадык зубами, второй ответил ударом обломка меча в бок. Они покатились по пыли, терзая друг друга, как бешеные псы.

Остальные пятеро рванули прямо на нас. Без крика и страха, без единой мысли в глазах. Они перли вперёд, насаживаясь на копья и лишая нас возможности использовать оружие. Сталь входила в животы, в груди, в бёдра и оставалась там. А берсерки продолжали напирать, пытаясь дотянуться до нас топорами. Один из них почти добрался до Селены: топор его уже скользнул по краю её щита. Древко в моих ладонях дрожало и скрипело от веса насаженного на него оборванца, который упрямо лез вперёд.

Мы держались с трудом. Несмотря на раны, берсерки обладали какой-то нечеловеческой силой. Ещё чуть-чуть – и они продавят строй. Ещё секунда, и вся эта мясорубка захлестнёт нас, разорвёт линию, как гнилую ткань. Один из оборванцев добрался и до меня: его топор с силой ударил в мой щит.

В этот самый миг за моей спиной раздался резкий свист.

Арбалетный болт пролетел так близко, что я ощутил ветер на щеке. Он вонзился точно в глаз берсерку, наседавшему на Селену. Череп хрустнул, наконечник вышел с другой стороны головы. Тело оборванца выгнулось и обмякло, повиснув на копье безвольным грузом.

Я кинул взгляд назад – там Жан уже перезаряжал арбалет. А ещё через несколько секунд во фланг берсеркам вклинился Реми. Его копьё сразу же ударило в голову ближайшего оборванца. Стало заметно легче: мы продолжали держать строй, а люди барона выбивали берсерков одного за другим.

Последний берсерк рухнул, когда Реми с силой вонзил копьё ему в основание черепа. Тело ещё несколько секунд билось в конвульсиях, словно собиралось забрать с собой хоть кого-то, а потом затихло окончательно.

Наступила тишина, нарушаемая только хриплым дыханием выживших. Воздух казался густым от запаха крови и пота.

Я медленно опустил щит. Руки дрожали, древко копья стало скользким от чужой крови, а колено снова прострелило болью, напоминая, что не стоит лезть в бой с травмой.

– Бывалый, Лис – проверьте оборванцев, все ли сдохли, – приказал я, опираясь на копьё, чтобы снять часть нагрузки с больной ноги. – И торговцев посмотреть нужно, может, выжил кто.

Мы осторожно двинулись вперёд, перешагивая через окровавленные тела. Жан и Реми пошли с нами. Большинство берсерков были ещё тёплыми. Некоторые слабо шевелились, пальцы скребли пыль, словно пытались дотянуться до нас даже после смерти. Таких сразу же добивал Бывалый или Лис, смотря кто был ближе.

Из караванщиков выжил только один. Мужик лет тридцати, лежал чуть в стороне, зажимая руками распоротый бок. Дышал он тяжело и редко, но пока был в сознании.

– Спасибо… – прохрипел караванщик, когда я присел рядом. – Хотя вы, баронские, и припоздали. Вырезали всех эти уроды.

Голос у него сорвался. Я осмотрел рану. Кровь текла не сильно, жить будет. Главное, чтобы зелье «Против Гнили (F)» принял. Иначе заражение убьет вернее топора берсерка.

– Кто это был? – спросил я, указывая на мёртвых оборванцев. – Почему напали?

Караванщик сглотнул, морщась от боли.

– Не знаю… Выскочили из леса, как звери. Ни слова, ни требования отдать груз. Просто… кинулись, – он замолчал, глядя на груду тел. Из-за раны ему было тяжело говорить, каждый вдох сопровождался влажным хрипом.

Я поднялся, вытер ладони о штаны и огляделся. Сосна всё так же лежала поперёк дороги, телеги стояли брошенные, а вокруг – кровь, трупы и гнетущая тишина, нарушаемая лишь карканьем ворон, уже слетевшихся на запах падали.

Груз почти цел. Только один ящик разломан – выпал из телеги, когда ту «останавливали» сосной. Из ящика вывалились бруски мыла. Обыкновенного мыла. И за него здесь порешили кучу народа.

Увидев товар, Жан тихо выругался себе под нос.

– Мне нужно срочно доложить о грузе, – бросил помощник Арно и почти бегом отправился в сторону телег с командованием.

Я пожал плечами и продолжил осмотр бойни. Кто-то привёл этих оборванцев сюда. Направил на караван. Дал зелье. И возможно, этот кто-то прямо сейчас смотрел на нас из-за деревьев. Впрочем, это уже была не моя проблема. К разбитому каравану прискакал лейтенант Бертран с десятком баронской пехоты и принялся наводить свои порядки.

– Растянуть цепь, проверить лес, чтобы никто не сбежал! – приказал Бертран.

Зыркнул на меня разочарованно, словно был недоволен тем, что я выжил в этой мясорубке. Лейтенант указал рукой на обочину. Мол, свали с моих глаз и не мешай.

Я махнул своим, и мы отошли в тень деревьев на краю дороги. Я устало сел прямо в дорожную пыль и достал флягу. Теплая вода на вкус была как служба у барона: не то чтобы совсем дрянь, но и радости никакой.

– Бывалый, а что это за зелье такое? Никогда о таком не слышал, – утолив жажду, спросил я.

– Это не системное зелье, у него даже ранга нет. Но любая знахарка даже в захолустье тебе его сварит из подручных средств, – принялся объяснять Бывалый. – Правильнее называть отваром или настоем. В общем, даёт силу и бесстрашие, а боль и рассудок – убирает.

– Боевая эффективность у этого отвара впечатляет. Почему не применяют везде?

– Потому что каждый третий от него дохнет сразу. Половина оставшихся дохнет после боя, даже если ран не получили. От истощения и разорванных мышц, – Бывалый сплюнул. – Ну и толпа берсерков почти неуправляемая. Видел, как те двое сцепились? Так это ещё образец дисциплины: когда берсерки так плотно стоят, то они сами себя перебьют, никакой противник не нужен.

– И долго действует этот отвар?

– Пару часов.

– Значит, раз треть дохнет сразу, где-то рядом должно быть ещё семь трупов?

Ответить Бывалый не успел – к каравану вышел Арно со своим волкодавом. Ловчий начал медленно обходить место бойни. Он останавливался возле каждого трупа, внимательно осматривал тело, а Гарон не менее внимательно его нюхал. Осмотрев всех оборванцев, Гарон и Арно переглянулись, а потом синхронно повернули головы к лесу, точно на восток. Так они простояли несколько минут, после чего ловчий нашёл меня взглядом и подозвал жестом.

– Наш обоз здесь встанет. До утра, скорее всего. Пока растянут телеги, пока обыщем обочины, – сказал Арно, когда я подошёл. – У тебя лучший следопыт в обозе. Бери своих и Жана и проверьте, что в том направлении.

Ловчий махнул рукой на восток, в ту сторону, куда они с Гароном так долго всматривались. Я аккуратно перенёс вес на травмированную ногу, но боли не почувствовал. Если не делать резких движений, колено работало неплохо.

– Понял, господин Арно, – ответил я и показал своим и Жану, чтобы собирались.

Мы вошли в лес, уходя с дороги на восток. Деревья встретили нас равнодушно: им было все равно, кто кого сегодня зарежет. Главное – чтобы удобрили собой землю.

Под ногами захрустели сухие ветки. Запах крови и пыли остался позади, сменившись сырой прелью и хвоей. Лис шёл вперёд, пригнувшись почти до земли, и высматривал следы. Охотник вёл нас за собой уверенно – отметок на земле было много, и они были свежие.

Минут через десять Лис поднял руку и замер. Перед нами открылась небольшая полянка, почти полностью скрытая от дороги густым подлеском. Солнечный свет падал сюда пятнами, освещая примятую траву.

Мы медленно вышли на открытое место.

Лис присел на корточки, поводил ладонью над землёй и тихо выругался.

– Натоптано тут как на деревенской ярмарке в базарный день. Сложно что-то разобрать. Следы везде, одни на других. Ясно, что ждали именно здесь. Приняли отвар, посидели немного… а потом рванули на дорогу, – Лис поднялся и оглядел поляну. – Больше тут ничего не узнать. Нужно обойти по кругу, может, там что-то будет.

Я кивнул:

– Бывалый и Селена – идёте с Лисом. Мы с Жаном останемся здесь.

Когда мои люди растворились в подлеске, и мы остались одни, я обернулся к Жану.

– Спасибо, что пришёл на помощь, – моя благодарность была искренней. – Если б не твой выстрел, тот берсерк точно достал бы Селену.

Жан хмыкнул, не отрывая взгляда от поляны.

– Не стоит благодарности, – в голосе Жана слышалось немного хвастовства и чувства превосходства. – Я просто не хотел, чтобы эта девчонка орала на всю округу.

Я улыбнулся в ответ. Что ж, разговор я завязал, теперь можно попробовать узнать что-нибудь интересное.

– А чего господин Арно так много внимания уделяет этому нападению? Тем более что охрана у этого каравана слабая. Всего несколько бойцов. Странно, что их не ограбили раньше, даже несмотря на то, что товар – дешёвый, а разъезды его милости патрулируют дороги, – я замялся на секунду и добавил: – Или это из-за отвара «Берсерка»?

Жан оторвал взгляд от поляны и перевёл его на меня:

– Да плевать всем на этот отвар. Регулярно находятся идиоты, которые его принимают, – взгляд Жана снова вернулся к осмотру поляны. – Суть не в грузе, а в его владельце. Формально это мыло везут торговцы, но делают они это по заказу епископа. Об этом все знают, поэтому на караваны с мылом никто не нападает. Господин Арно так всем нашим и сказал: у его милости дела с епископом, трогать мыло нельзя.

– Поэтому и охраны так мало? Шестерых против монстров достаточно, а лихие люди обходят такие караваны стороной?

– Верно.

Проблема была понятна: пахан своих предупредил, и всё равно кто-то напал. А когда преступность плохо организована, власть начинает нервничать. У барона могло сложиться впечатление, что Арно не контролирует свою «ночную гильдию», и его милость мог решить её «расформировать». Поэтому ловчий и был обеспокоен происходящим.

Но в этой истории оставался ещё один любопытный момент.

– Жан, а зачем епископу вообще это мыло?

– Я не сильно разбираюсь в церковных делах, но вроде как Владыка приказал его преосвященству приобщить население всего графства к мытью рук и тела с мылом. Слышал же все эти проповеди на тему чистоты и угрозы костром за грязь?

Я утвердительно кивнул – примеров я видел достаточно.

– Так вот епископ принялся с особым рвением выполнять приказ Владыки. Только сильно поторопился. Производства мыла в нашем графстве очень мало. В результате цены на мыло взлетели до небес – никто не хочет на костёр из-за немытых рук.

– А купцы что? Почему сами не привезут мыло из центральных областей? Если цены высокие, можно нормально денег заработать.

– Всё ты верно говоришь, только вот Владыка запретил наживаться на мыле.

– Себе в убыток купцы работать не будут, поэтому епископу приходится платить им из церковной казны, чтобы они занимались перевозкой?

Жан посмотрел на меня как-то странно, но всё же прояснил свой взгляд:

– Кажется, я понял, за что твой отец-аристократ выгнал тебя. Ты думаешь как торгаш, а не как благородный.

В устах местных это явно должно было звучать как оскорбление. Но я лишь пожал плечами в ответ. И в очередной раз подумал о том, что административная экономика ни к чему хорошему не приводит. Не будь запретов Владыки, ситуация очень быстро бы нормализовалась. Кто-то привез бы мыло, кто-то стал бы строить мыловарни. Но если прибыли нет, то какой смысл рисковать и вкладывать деньги в производство или торговлю?

– Так и что теперь с этим грузом?

Жан поморщился.

– Придётся в замок его милости доставить. А потом вызвать кого-то из епископских и им под роспись передать. Только избавились от визитария, а теперь барон будет вынужден его обратно пригласить.

– Может, другого пришлют?

– Может, – без веры в голосе ответил Жан. Но мы оба знали, что везение и церковники одновременно по одному адресу не приходят.

Мы минут двадцать стояли в тишине, глядя на примятую траву поляны, когда из подлеска донёсся хруст веток. Первым вышел Лис, за ним – Бывалый и Селена, все трое слегка запыхавшиеся, но с тем сосредоточенным блеском в глазах, который появляется у охотников, когда они действительно что-то выследили. Лис остановился в двух шагах от нас, и, не тратя времени на предисловия, твёрдо сказал:

– Мы кое-что нашли.