Текст книги "Искра Свободы 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Нова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Я сразу отодвинул Жану 12 лоренов, которые ушли на взятку страже, а после просуммировал все наши прибыли.

– Итого выходит 640 лоренов. Из них 160 уходит Жану.

Я отложил в сторону по 2 единицы стеганок, говённых броней, мечей, баклеров и все кинжалы.

– Тут выходит на 169 лоренов. Раз тебе всё равно, что брать, забирай эти вещи, – сказал я.

– Ну… Мне нужны монеты, а не вот это всё, – протянул Жан указывая на стопку вещей. – Я могу всё это продать, но выйдет на одну пятую дешевле. И не смотри на меня так, Эллади. Если не нравится, продавай сам, а мою долю отдай серебром.

Я быстро прикинул и понял, что помощник Арно попросил немало, но не так уж и много. Как минимум мы точно с этим возиться не будем, так что я молча отсчитал сверху 25 лоренов, чтобы закрыть вопрос с долей Жана.

Теперь уже скривился Жан, но спорить не стал. Он явно надеялся, что я пожадничаю и решу возиться с продажей сам. Жан молча сгрёб всё отложенное ему добро и начал запихивать в большой мешок. Железо глухо звякало и перекатывалось внутри, когда он с усилием закидывал тяжёлую ношу на плечо.

– Ладно, Эллади, – проворчал Жан, поправляя ремень. – Пойду я это продавать, вряд ли вернусь раньше вечера. И ещё, пока Гастона подержим. Чтобы вопросов по этим вещам не возникло.

Жан, не дожидаясь ответа, развернулся и направился к выходу. Я проводил подельника взглядом и ещё немного посмотрел на уже закрывшуюся дверь, только после этого повернулся к своим.

– Ну что, – сказал я, вновь беря в руки блокнот. – Жан своё забрал. Теперь делим остальное между нами тремя.

– Непосредственно расходов с момента последней делёжки у нас было 42 лорена, – продолжил я.

Бойцы сразу помрачнели. Они вспомнили обстоятельства того дележа и как от нас ушёл Бывалый. Я тоже вспомнил старого вояку и ощутил укол грусти, но усилием воли её отодвинул. В общие расходы выходную премию Бывалому и стоимость производства кинжалов из Пятирога я не включал.

– Также я добавлю к ним ещё одно зелье лечения, которое использует Селена в ближайшее время, – продолжил я. – Итого, после вычета доли Жана и наших трат к дележу 384 лорена. Половина в казну отряда, одна доля составляет 48 лоренов.

Бойцы довольно переглянулись.

– Но сегодняшний бой показал, что мы прошли по грани. Если бы не грамотная засада и два сразу же выведенных из строя противника, кто-то из нас до раздела добычи бы не дожил. Да, трофейные доспехи сделают нас живучее, но нужно качать навыки.

Лис задумчиво покатал в руках несколько ядер.

– На эти ОР у тебя уже есть план, да, командир?

– На часть. И это позволит тебе, Лис, гораздо быстрее восстановить способность полноценно пользоваться своей здоровой ногой.

Выражение лица охотника одновременно стало и заинтересованным, и настороженным.

– Всё просто. Тебе нужно изучить навык «Древковое оружие (F)». Система знает, что ты здоров и отображает это в твоём статусе. Значит, в процессе усвоения навыка она поправит тебе и мышление, чтобы ты начал пользоваться ногой правильно. Этот подход я проверял на себе, и он работает.

Лис некоторое время думал и я видел, что мысль зацепила его всерьёз.

– Мне нравится, я согласен. Что ещё? – спросил он уже без опаски.

Я на бумаге прикинул «билд» Лиса и сколько это обойдётся ОР и придвинул к нему ядер на 150 ОР.

– «Улучшенный иммунитет (F)» до 2-го уровня, «Ускоренный отдых (F)» 1-го уровня. «Лук (F)» поднять до 2-го уровня, изучить « Древковое оружие (F)» и « Щит (F)», а также « Клинковое оружие (F)» до 2-го уровня.

Записав всё на листе, я вырвал его и передал Лису:

– Необходимые ОР плюс сами модификации суммарно обойдутся в 45 лоренов. Согласен?

Охотник непроизвольно вскинул брови – всё же я предлагал ему потратить большие деньги. Да ещё и распылить их между разными навыками.

– Мне нужно подумать, – немного сбивчиво ответил Лис и принялся изучать лист бумаги. А я повернулся к Селене.

– С тобой чуть проще и сложнее одновременно, – я положил перед девушкой ядер на 100 ОР и арбалет. – В итоге я хочу, чтобы все владели навыком стрелкового оружия, и начнём мы с тебя. Потому что ты наш единственный врач, и если ты погибнешь, то и нас уже спасать некому будет.

Селена взяла арбалет в руки как-то неуверенно и покрутила его немного.

– «Древковое оружие (F)» и «Щит (F)» поднимешь до 2-го уровня. « Арбалеты (F)» и « Клинковое оружие (F)» изучишь и также поднимешь до 2-го уровня. Итого 30 лоренов за все ОР. Согласна?

– А владение клинком – это для помещения? – спросила Селена.

– Верно. Нам повезло, что главная комната у нас большая и есть где копьём размахнуться. А если бы она была меньше, да ещё и с мебелью, нас бы зажали и перебили всех. Для каждой ситуации необходимо использовать своё оружие и тактику.

– Я бы предпочла поднять «Полевую медицину (F)» до четвёртого уровня, но у нас такого навыка в кольце нет, и церковники его не продадут… – с сомнением в голосе произнесла девушка и замолчала на несколько минут. Потом посмотрела мне в глаза и твёрдо ответила: – Согласна.

Лис оторвался от листа и начал глотать ядра, которые я положил перед ним. Охотник, как всегда, был воплощением лаконичности. Я выложил перед Лисом 3 лорена и отдал «Кольцо Сопряжения (F+)». Охотник, захватив копьё и щит, похромал на задний двор изучать навыки.

Я же повернулся к Селене и, выложив перед ней 18 лоренов, спросил:

– Как там свиньи? Все получилось?

– Получилось, – чуть дрогнувшим голосом ответила девушка.

– Готова применить свои навыки на человеке?

Глава 26
Три миллиметра

Селена долго молчала, а пальцы её слегка дрожали. Наконец она подняла взгляд.

– Готова, – произнесла она, и в её голосе я услышал решимость. Даже дрожь прошла.

– Тогда давай приступать, – поторопил я. У нас не так много осталось отведённого Арно времени. Нужно, чтобы зелье «Среднего исцеления (Е)» успело отработать полностью до того, как начнётся новая заварушка.

– Давай, – тихо ответила девушка и быстро поглотила свою долю ядер, чтобы не возиться с ними.

Я придирчиво осмотрел помещение. Оно уже было готово: всю последнюю неделю Селена тренировалась тут на свиньях, так что «оборудование» не убирали.

Два больших зеркала стояли под разными углами, давая хороший обзор и позволяя видеть свое лицо одновременно сбоку и спереди. «Осветитель (F)», купленный у Жана, заливал пространство чистым, безжалостным светом; мы смогли его подвесить так, чтобы количество теней было минимальным. Запер входную дверь, чтобы случайный гость или резкий не звук не заставили Селену вздрогнуть во время операции.

Я достал и разложил простерилизованные инструменты на чистой белой тряпице. Селена принесла флакон масла «Местного обезболивания (Е)» и здешний антисептик, которым я протёр её руки. «Операционная» была полностью готова.

Селена села на табурет перед зеркалами, и я замер, глядя на неё. Движения девушки были точными, уверенными: тренировки на свиньях не прошли даром. Но сейчас Селене предстояло оперировать не животное, а своё лицо.

Я собрал её волосы в пучок и нанес масло на клеймо и за ушами, в те места, где был намечен забор кожи. Мы выждали около десяти минут, после чего Селена прикоснулась к своему клейму и с усилием надавила.

– Чувствую только давление, – сказала она тихо, будто говорила не мне, а самой себе. – Кожа онемела, чувствительности к боли нет.

– Готова? – тихо спросил я.

– Да, – голос твёрдый, отстранённый, как и должен быть у хирурга перед важной операцией. – Начинаем.

Селена встретилась со мной взглядом в зеркале и едва заметно улыбнулась.

– Скальпель, – сказала она твёрдо.

Я вложил инструмент ей в ладонь. Пальцы уверенно сомкнулись на скальпеле, и девушка поднесла его к щеке. Зеркала отражали всё: и её сосредоточенный взгляд, и то, как пальцы едва заметно дрогнули у самой рубцовой ткани.

– Спокойно, Селена, – произнесла она себе самой ровным, почти механическим голосом. – Как на свиньях. Первый разрез. Глубина три миллиметра. Прямо по краю рубца.

Лезвие вошло в кожу, и сразу выступила кровь. Я шагнул ближе и аккуратно промокнул её, чтобы жидкость не закрывала обзор. На секунду девушка замерла, и я заметил, как дрогнула её рука. К счастью, в этот момент скальпель был далеко от лица.

Я обхватил её правое запястье своей ладонью. Не мешал. Просто держал, чтобы рука не «плыла».

– Спасибо, – выдохнула Селена, не отрывая глаз от зеркала. – Держи крепче. Сейчас будет самый неудобный участок.

Я кивнул, а она продолжила командовать собой, коротко и жёстко, как хирург, который не имеет права на ошибку:

– Теперь по краю. Отделяй. Медленнее. Вот так. Хорошо. Ещё миллиметр… Стоп.

Я не отпускал её руку. Когда нужно было сменить инструмент, я протягивал нужный и сразу забирал использованный. Пинцет – чтобы отвести край кожи. Скальпель – чтобы сделать ещё один разрез. Ещё один пинцет – отделить рубцовую ткань, которая сидела глубоко, словно чёрная печать, вросшая в плоть.

– Отделяй аккуратно… – говорила себе Селена, смотрясь в зеркало. Голос стал чуть хриплым, но оставался твёрдым. – Не дёргай. Края ровные. Хорошо.

Когда вся рубцовая ткань была удалена и на щеке осталась только здоровая кожа, Селена позволила себе короткую паузу. Дыхание участилось, на лбу выступил пот. Я вытер его чистой тканью.

– Лоскуты, – сказала она жёстче. – За правым ухом. Тонкие.

Я подал новый скальпель. Её руки снова задрожали сильнее: сказывалась усталость и труднодоступность места. Я продолжал давать опору её запястью, чтобы она могла делать свою работу. Второй рукой натягивал кожу за ухом, чтобы девушке было удобнее резать.

Селена вырезала два тончайших лоскута – кожа за ухом была именно такой, как нужно: тонкой, похожей по цвету и структуре. И сразу же, несколькими стежками, стянула кожу за ушами, чтобы не кровило.

Лоскуты вышли неидеальными и немного кривыми, но Селена специально вырезала их с небольшим запасом. И уже на специально подготовленной и простерилизованной дощечке, когда лоскуты были перед ней, а не нужно было, извернувшись, тянуться за ухо, девушка придала им необходимую форму.

Потом – самое сложное. Пересадка. Селена переносила лоскуты на лицо, делая микроподгонку по размеру.

– Держи здесь, – сказала она мне, не отрывая взгляда от зеркала. – Чуть выше. Не отпускай.

Я прижал лоскут точно так, как она велела, и подал иглу.

– Шов… – скомандовала Селена сквозь зубы, когда игла вошла в кожу. – Мелкий. Ровный. Без натяжения. Игла входит под углом… выводим… затягиваем.

Девушка наложила аккуратные, тонкие стежки. Так, вместе, мы зафиксировали первый донорский материал. Потом второй…

Когда последний лоскут лёг на место и был зафиксирован, Селена устало опустила руки. А на щеке, где ещё час назад чернело клеймо, теперь лежала свежая, розовая кожа; чуть светлее остального лица, но уже живая.

– Молодец, Селена, – подбодрил я уставшую девушку. Её лицо блестело от пота, но в глазах уже светилось что-то новое: облегчение, смешанное с неверием.

Я взял флакон с зельем «Среднего исцеления (Е)» и, откупорив, сам влил жидкость ей в рот, опасаясь, что уставшая рука Селены дрогнет, и зелье разольётся.

Селена смотрела в зеркало и молчала. Я осторожно обнял её за плечи.

– Всё, – тихо сказал я. – Клейма больше нет. Ты справилась.

Она повернула голову. В глазах стояли слёзы, но она не плакала. Просто смотрела на меня так, будто видела впервые.

– Сама я бы не справилась, – прошептала она хрипло. – Это не только моё достижение. Это наша победа.

Я чуть сильнее сжал Селену и с улыбкой произнёс:

– Надо повязку наложить – даже зелье не залечивает раны мгновенно.

Селена улыбнулась в ответ, и мы вдвоём быстро завершили необходимое: продезинфицировали раны, наложили повязки. Я сел рядом, и девушка уткнулась мне в плечо и расплакалась, пропитывая мою рубаху слезами. Я обнимал её и гладил по голове, пока слёзы не остановились и Селена не задремала в моих объятиях. Я аккуратно подхватил её на руки и отнёс на второй этаж, в комнату – пусть отдохнёт, у неё был тяжёлый день.

Я задержался у кровати Селены. Дело бы сделано: первая красавица теперь снова с радостью может смотреть в зеркало и не скрывать клеймо за волосами.

Я тихо вышел и прикрыл за собой дверь. На этом наш маленький бой был окончен. Но день ещё не завершился. Теперь, когда главное было сделано, можно заняться остальными делами.

Я спустился вниз и навёл порядок в комнате: простерилизовал и сложил инструменты, оттёр кровь. Убрал и упаковал зеркала, подготовив их к транспортировке – сегодня был последний день аренды.

Взгляд зацепился за кучу вещей, оставшихся от ночных гостей. Они были слишком дешёвы, чтобы с ними возиться, особенно на фоне сумм, полученных за всё остальное, но по-прежнему могли быть полезны. Кое-какая одежда, простая верёвка, пара бурдюков явно не с водой. Я мысленно махнул рукой: пусть и дальше валяются в углу, с ними будем разбираться вечером, когда вернётся Жан.

Отдельно на столе лежали броня и оружие, также доставшиеся моему отряду от Гастона и его парней. Я внимательно осмотрел вещи: ремонта они не требовали, а подгонка брони осуществлялась боковыми ремнями, так что в услугах кузнеца мы не нуждались. Но сходить к мастеру Лефевру всё равно необходимо.

Я вышел из дома и направился прямиком в ремесленный квартал. Кузница мастера Лефевра, как всегда, гудела. Послеобеденное солнце припекало, но жар от горна всё равно ощущался за несколько шагов. Я толкнул тяжёлую дверь и вошёл внутрь.

– А ты не торопился, парень! – вместо приветствия сказал кузнец. И добавил с улыбкой, без злобы: – Я уж думал, что ты сгинул на очередной охоте и твой заказ останется у меня.

Мастер подошёл к одной из полок, откинул промасленную тряпицу и выложил передо мной все пять кинжалов. Рога были практически одинаковы по своей геометрии, размеру и весу, и, казалось бы, оружие тоже должно было выйти одинаковым. Но Лефевр не зря носил звание «мастер». Он смог придать каждому именному кинжалу индивидуальность.

Я взял в руки первый клинок. Металл рога переливался глубоким, тёмно-серебристым блеском с едва заметной радужной плёнкой на лезвии. Той самой, что не давала клинку тупиться. Рукоять из позвонка Сумеречного Фантома мастер сделал чуть тоньше и длиннее обычного – под женскую ладонь. Это удлиняло всё оружие, делая его более изящным и хищным. Кость была отполирована до тёплого, почти живого перламутрового оттенка с лёгким фиолетовым отливом, словно в ней до сих пор теплилась ночная магия пантеры.

Гравировка на лезвии тонкая, почти ювелирная: «Прекрасной Селене от Эллади». Буквы изящные, с лёгким наклоном, будто написанные рукой, а не выбитые на металле. Я провёл подушечкой пальца по надписи и почувствовал, как по коже пробежал холодок. Этот клинок не для грубой рубки. Он создан для точного, почти хирургического удара – как раз под руку той, чьи пальцы привыкли к скальпелю. Лёгкий, смертоносный, элегантный. Точно такой, как она сама.

Я аккуратно отложил кинжал Селены в сторону и взял следующий.

Тот же серебристый блеск и плёнка на лезвии. Но тут гравировка шла строже, будто выжжена: «Надёжному Лису от командира». Никаких завитушек. Буквы глубокие, чёткие – такие, чтобы даже в темноте на ощупь можно было прочитать. Рукоять из кости Фантома мастер сделал массивнее, с более выраженными выступами позвонков – чтобы ладонь, в крови или поту, не скользила. Клинок казался тяжелее своих собратьев, хотя весили они одинаково. В нём чувствовалась та самая надёжность, за которую я и ценил Лиса. Когда охотник однажды выхватит кинжал в лесу или в тёмном переулке, лезвие не подведёт. Оно будет резать, колоть и защищать под стать самому Лису, всегда прикрывавшему мне спину. Я провёл пальцем по гравировке и подумал, что теперь у охотника будет не просто оружие. У него будет напоминание, что есть тот, кто считает его надёжным.

Третий именной кинжал лежал чуть в стороне, словно даже здесь сохранял свою независимость и противопоставлял себя оружию людей. Лезвие не отличалось от остальных: узкое, бронебойное. Но гравировка казалась особенно живой: «Бесстрашной Лире от человека». Буквы строгие, без завитушек, зато в них чувствовалась какая-то скрытая теплота и искренность.

Рукоять мастер сделал самой необычной: кость Сумеречного Фантома с лёгкой шероховатостью, почти как шкура пантеры, чтобы маленькая ладошка девочки-искажённой не скользила. В рукояти ощущалась та же сила, что и в самой Лире: наружная хрупкость с железным стержнем внутри. Я представил, как Лира возьмёт кинжал и поймёт, что теперь и у неё есть клык. Клык, подаренный человеком, который однажды не побоялся спасти искажённых.

Я ещё раз осмотрел все три именных кинжала и подивился, насколько мастер удачно попал в характеры будущих обладателей клинков, по одной только надписи!

– Мастер, это… это не оружие, – с восхищением произнёс я. – Это нечто большее. Произведение искусства.

Кузнец лишь усмехнулся:

– Я рад, что тебе понравилось. Мне было интересно работать с таким редким материалом, как рог Пятирога и кость Сумеречной Пантеры. И да, ножны не забудь.

Лефевр достал ещё один свёрток.

Ножны для кинжала Селены были из тончайшей, почти бархатной на ощупь кожи. По краю шла изящная тиснёная вязь, повторяющая узор кости Фантома. Ножны получились под стать клинку: лёгкие и элегантные.

Лису мастер создал крепкие, основательные ножны из толстой, дублёной кожи, усиленные металлическими вставками. Простые линии без лишних украшений, зато с широким, надёжным креплением – такие не подведут даже в самой жаркой схватке.

И необычные ножны для кинжала Лиры: кожа с лёгкой шероховатостью, как и рукоять, напоминала шкуру патеры, на свету едва заметно переливалась фиолетовым. Ножны казались живыми: слегка цеплялись за ладонь, чтобы не выскользнуть из руки.

Я вложил каждый кинжал в его ножны и посмотрел на оставшиеся два кинжала. Они были не менее добротными, но лишены индивидуальности. Хорошие, точные, идеально сбалансированные кинжалы. И такие же простые, но надёжные ножны. Ничего лишнего или красивого, но для меня этого было достаточно.

Я спрятал оружие в заплечный мешок и перекинулся ещё парой слов с кузнецом – сразу уходить не хотелось. Да и выразить своё восхищение проделанной работой было не лишним. Когда же мастер вежливо, но твёрдо указал на дверь: мол, ему работать нужно, я вспомнил, что ещё хотел купить.

– А нормандские шлемы есть в наличии? – спросил я. – Мне две штуки нужно.

Мастер на секунду задумался, а потом подошёл к дальней полке и вернулся с двумя шлемами. Точно такими же, как и мой: коническая форма, носовая пластина; лёгкий, но прочный, с кожаной подкладкой внутри и ремнями для фиксации. Только, в отличие от моего, совершенно новыми, без единой царапины и со свежей полировкой.

– Вот, держи. Только вчера сделали. По 6 лоренов за штуку.

Я покрутил каждый шлем в руках и остался доволен. Расплатился с мастером и вышел из кузницы с полным заплечным мешком. Солнце уже почти скрылось за крышами, наступал вечер.

В доме ночной гильдии все уже были в сборе. Лис и Селена сидели возле камина, а Жан им хвастался своими обновками. Первое, что бросилось в глаза, – это «Кольцо Сопряжения (F)» на его пальце. А также трофейный баклер и меч на поясе.

Жан тем временем продолжал размахивать руками, явно наслаждаясь моментом. Глаза у него горели, как у ребёнка, которому подарили новую игрушку.

– А ещё я прикупил себе ОР в Церкви, – выпалил он, не в силах сдерживать улыбку. – Денег хватило, чтоб прокачать «Арбалет (F)», а ещё я взял «Щит (F)» и « Клинковое оружие (F)».

Лис хмыкнул одобрительно, а Селена слабо улыбнулась – мешала повязка на щеке.

– Кстати, – Жан вдруг посерьёзнел и указал в сторону подвала. – Гастона можно отпускать.

Я снял заплечный мешок и кивнул помощнику Арно:

– Согласен.

Мы вдвоём спустились в подвал. Гастон сидел на соломе, в своей камере. Бледный, но живой. Нога зафиксирована самодельной шиной, ходить он пока мог только с помощью костыля. Я подобрал длинную крепкую палку, которая валялась в углу, и протянул ему.

– Держи. И не вздумай геройствовать.

Гастон молча взял палку, и мы вывели его наверх, в основное помещение. Гастон остановился у двери и хрипло проговорил:

– Одежду бы…

Жан пожал плечами.

– Бери. Всё равно это барахло нам без надобности.

Гастон медленно, припадая на палку, направился в угол, где мы свалили всю дешёвую мелочь от ночных гостей. Гастон долго копался в куче, выбирая себе более-менее приличные штаны и рубаху. Я заметил, как его рука ненароком потянулась к одному из бурдюков – тому самому, который явно был не с водой. Пальцы уже почти сомкнулись на горлышке, когда Жан резко выдал:

– Эй-эй, не наглей. Бурдюки оставь. Это наше.

Гастон замер, потом медленно убрал руку. На его лице мелькнула тень досады, но он быстро её спрятал. Натянул на себя выбранную одежду, кое-как застегнулся и, не глядя на нас, заковылял к выходу. Дверь скрипнула и Гастон покинул нас. Похоже, смазка на петлях, оставленная высоким, уже вся «съелась». И дверь снова начала скрипеть.

Я взял мешок и подошёл к камину.

– Так, с этим разобрались, – произнёс я, садясь на лавку. – Лис, как твоя нога?

Охотник встал и прошёлся без палки, почти не хромая.

– Изучение навыка действительно быстро научило меня ходить заново, – с усмешкой заметил он. – Думаю, завтра полностью восстановлюсь.

Я кивнул и указал на амуницию в углу.

– Теперь с этим. Самую лучшую броню отдадим Селене, – девушка удивлённо подняла бровь, и я пояснил. – Всё по тем же соображениям: если наш доктор умрёт, нас будет некому спасать.

Я полез в мешок и достал шлемы.

– И вот ещё, это вам, – сказал я и протянул шлемы Лису и Селене.

Лис взвесил шлем в руке и надел его.

– Точно по голове, командир, – кратко сказал Лис.

Селена надевать новую обновку не стала – не давала повязка. Девушка положила шлем на стол рядом с остальными своими вещами.

Жан наблюдал за происходящим с некоторой завистью, словно ребёнок на чужом дне рождения, за именинником. Я же, чувствуя себя Дедом Морозом, опять запустил руку в мешок. Пальцами нашёл свёрток и развернул его внутри мешка, чтобы никто не видел, что именно я там делаю.

– Это ещё не всё. У меня есть для вас двоих подарок, – заговорщически сказал я, чувствуя, как уголки губ сами ползут вверх. Иногда приятно побыть тем, кто приносит не только новости о крови и трупах. Даже если вместо этого даришь хорошие клинки.