Текст книги "Искра Свободы 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Нова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Искра Свободы 2

Глава 1
Шантаж

В полумраке палатки, где воздух был густым от запаха промасленного холста и пота, я находился наедине с лейтенантом Ирвином. На столе стоял генератор белого шума, от гудения которого вибрировали зубы. Этот навязчивый шум, словно незримая стена, отрезал нас от внешнего мира, не позволяя подслушать разговор снаружи.

Я смотрел на символ Ордена Карающей Длани Владыки Элиона, ярко светившийся на жетоне Ирвина. Сам же лейтенант, оказавшийся работающим под прикрытием инквизитором, наслаждался оказанным на меня эффектом.

Символ Инквизиции – организации, которой пугали детей в этом мире – произвёл на меня неизгладимое впечатление. Холодок пробежал по позвоночнику, будто сам Владыка коснулся моей души ледяными пальцами. Я хоть и пытался держать лицо и не показывать страха, мысли неслись в голове со скоростью света.

Инквизиторы не приходили по пустякам. Они обладали огромными полномочиями: даже графы и епископы опасались их пристального внимания. Что уж говорить про меня? Тем более что причина прийти за мной у Инквизиции была. Я использовал зелье «Великого Исцеления (D+)», которое повесило на меня Метку Владыки. Система во вкладке «статус» прямо писала, что Метка может привести к мгновенной смерти на Алтаре Владыки. Возможно, местный Бог устал ждать когда я сам явлюсь к Алтарю, и приказал своему представителю решить вопрос возмездия более оперативно? Ощущение ледяной хватки Владыки на моём сердце усилилось.

Я сделал мысленное усилие, загоняя панику куда-то на задворки разума. Бояться я не перестал, но не позволял страху управлять моими поступками и реакциями. Я – свободный человек, у меня есть воля и разум. И я буду бороться за свою свободу.

Но лицо я всё-таки не удержал, и Ирвин заметил произошедшую во мне перемену. А, может, обратил внимание на то, как моя рука легла на рукоять кинжала. Пальцы сами стиснули тёплую кожу рукояти, даря уверенность в собственных силах.

– Ты серьёзно решил напасть на инквизитора, Эллади? – с удивлением спросил Ирвин. – Не боишься гнева господнего?

Если ситуация зайдёт куда-то не туда, выхватить оружие я всегда успею. Поэтому я заставил себя разжать пальцы и положить руку на стол. Раз инквизитор не тащит меня на костёр, а хочет поговорить, не стоит давать ему дополнительные аргументы в пользу моего скорейшего сожжения.

– А ты ещё более резкий парень, чем я думал. Но благоразумный, – кивнув на мою руку, убранную с оружия, заметил Ирвин. – Так что я предлагаю просто поговорить. Как два разумных человека. На равных.

Ага, на равных. Инквизитор и бывший «искупленец», которому Церковь отпустила грехи буквально десять минут назад. Но я не стал произносить свои мысли вслух, ограничившись лишь ироничной улыбкой: если Ирвин хочет играть в «доверительную беседу», не стану ему мешать.

– Не веришь? Правильно делаешь, переубеждать не стану, – всё-таки моя улыбка была лишней: раздражение в голосе Ирвина ощущалось чётко. – Но всё же поясню. Инквизиция подчиняется напрямую Владыке и не является частью Церкви.

Я невольно сглотнул. Напрямую Владыке? Значит, передо мной действительно представитель самого Бога? Это звучало ещё хуже, чем я мог вообразить.

– Несмотря на название, мы – надзирающий, а не карающий Орден. И надзираем мы за церковниками. Чтобы алчные «святоши», – последнее слово Ирвин выплюнул, словно ругательство, а его глаза недовольно блеснули, – в своём стремлении к богатству, власти и силе не забывали, кому они служат и чью паству направляют.

Инквизитор говорил сухо, почти официально, но под этой сухостью слишком явственно чувствовалась старая, глубоко личная неприязнь. Интересно, сколько лет он носит в себе ненависть к Церкви? И насколько глубоко она сидит, если прорывается сквозь профессиональную маску.

– Карает отступников Владыка. К совсем зарвавшимся отправляет Ангелов. Но Слуги Божьи обычно вычищают гнездо скверны полностью, так что сами церковники стараются до такого не доводить.

Ясно. С сопутствующими жертвами Небесные Воители не считаются. И сжигают в гневе господнем всех подряд, не разбирая, кто виноват, а кто нет. С такой высшей справедливостью, пожалуй, и врагов не надо. Достаточно одной небесной заботы

– В большинстве случаев «святоши» сами доставляют виновных к Алтарю Владыки, и уже там Он решает, как с ними поступать.

Если Ирвин считал, что его пояснения меня успокаивают, то он сильно ошибался. Как раз наоборот, с каждым словом я напрягался всё сильнее. Просто интересно, когда Владыка переведёт меня в разряд «зарвавшихся» и отправит персонального Небесного Воителя по мою душу? Или такая «привилегия» доступна только людям рангом повыше, начиная, скажем, с настоятеля храма?

Внутренний цинизм был моей последней опорой. Последней отдушиной для натянутых нервов. И я очень надеялся, что его запаса хватит до конца этого разговора.

– Как ты уже понял, в баронской дружине я работаю под прикрытием. И Орден будет очень недоволен, если мой статус или содержание этого разговора кто-то узнает. Я бы сказал, испепеляюще недоволен, – под конец фразы Ирвин даже улыбнулся.

Это что, шутка? Эдакий профессиональный юмор святого палача? Хотя нет, палачом он себя, конечно, не считал. Просто человеком, который вовремя передаёт нужные бумаги в нужные руки. Наверное, так спокойнее спится.

– Но поговорить я хотел о другом, – Ирвин повесил жетон обратно на шею. – В ближайшее время Савар предложит тебе место среди церковников.

– С чего вы так решили, господин инквизитор? – первая моя реплика в этом разговоре прозвучала язвительно. Нервы шалили знатно, и внутренний цинизм выплеснулся наружу.

Ирвин лишь поморщился на такое обращение.

– Пока я на задании, не называй меня так. Что до Савара, то и я, и он знаем, что у тебя есть нелегальные ОР. Именно поэтому он и не стал производить твою проверку, а ограничился клятвой. Только вот теперь, если выяснится, что ты соврал, то ты будешь клятвопреступником. А это уже преступление совершенно иного порядка, нежели утаивание десятка-другого ОР.

– Будет шантажировать?

– Не сразу. Этот крючок он оставит, как и все «святоши», на самый крайний случай.

И снова в словах Ирвина прозвучала почти неприкрытая ненависть к церковникам. Хоть в чём-то мы с ним были солидарны. Правда, в отличие от инквизитора я был гораздо более толерантен. Я ненавидел всех одинаково: и Церковь, и Инквизицию, и аристократов.

– И вы решили меня завербовать первым?

– Не совсем. Я хочу, чтобы ты согласился на предложение Савара.

Ирвин замолчал, но я мысленно закончил за него: «…и докладывал мне всё, что там происходит». Влезать в эти шпионские игры я не собирался. За приключениями спецагента интересно наблюдать в кино, но в реальности такая роль сильно укорачивает жизнь. Я не для того прошёл «искупление», чтобы сдохнуть во имя чужих интересов.

– Нет, двойным агентом я не буду, – отрицательно покачал я головой.

– Отказываешься? Вот так сразу? Даже не поторгуешься?

– Вот так сразу.

Ирвин задумчиво потеребил свой жетон. Пальцы инквизитора двигались медленно, словно символ мог дать ему ответ.

– Знаешь, Эллади, я могу запросить у Владыки проверку твоего «статуса». И мне, как инквизитору, Он ответит.

Я позволил себе ещё одну кривую улыбку – вот и поговорили «на равных». Угроза была серьёзная, но плохо осуществимая: ближайший Алтарь находился в графском городе Монтлионе. А это четыре дня пути. И кто меня, закованного в кандалы, туда повезёт? Любая попытка Ирвина это сделать сразу же раскроет его статус. Конечно, инквизитор может связаться с кем-то из Ордена, но тогда всё это уже будет больше похоже на спецоперацию, а не на вербовку мелкого шпиона.

А раз это блеф, я мог позволить себе ответную дерзость. Не потому, что перестал бояться. Но если я и дальше буду сидеть, вжав голову в плечи, Ирвин меня дожмет и заставит согласиться на его условия.

– Можете, господин лейтенант. Но шантаж, он, знаете ли, обоюдоострый меч, господин инквизитор, – последнее слово я выделил голосом.

Рот говорил слова, а холод внутри нарастал, словно сигнализируя, что я хожу по самому краю. Но бороться за свою свободу я собирался до конца.

Ирвин мгновенно понял намёк на разглашение его тайны и удивлённо поднял бровь.

– Однако, – только и произнёс лейтенант и сразу же замолчал. Снаружи послышались шаги.

Полог палатки распахнулся, и полуденное солнце обрисовало на пороге силуэт. Прежде чем посетитель зашёл, Ирвин одним быстрым движением смахнул со стола генератор белого шума и выключил его. Гудение резко оборвалось.

– И что искупленец делает в палатке второго лейтенанта? – без намёка на улыбку нарушил внезапно повисшую тишину Арно де Монфор – дядя барона здешних земел Гильёма де Монфора. И, по совместительству, босс местной мафии. Голос у Арно был негромкий, но в нём чувствовалось столько привычной власти, что даже воздух будто стал по стойке «смирно».

Мы с Ирвином мгновенно подскочили и поклонились ловчему. Арно сел на свободный табурет, а его пёс – крупный волкодав Гарон – бесшумно занял место рядом с хозяином.

– Давно прибыли, господин Арно? – попробовал увильнуть от прямого ответа инквизитор.

– Вчера ночью, – де Монфор махнул рукой. – Садитесь. Так о чём говорили?

Ирвин сориентировался мгновенно. А, может, у него уже была заготовлена легенда.

– Эллади в охрану каравана просился. Вместе с командой. Им всё равно до замка нужно, а так заработают хоть что-то. Я думал удовлетворить его прошение. В этом рейде мы потеряли много людей, а земли тут неспокойные: монстры с гор забредают.

Арно посмотрел сначала на меня, потом повернулся к Ирвину. Голова его собаки двигалась синхронно с головой хозяина, иногда даже чуть быстрее, словно Гарон управлял ловчим, а не наоборот.

Арно лишь мимолётно улыбнулся. Так, чтобы всем стало понятно: Ирвину он не поверил, но объяснение его устраивает. И более того, он собирается использовать его в своих целях.

– А знаешь, это хорошее решение. Запиши их как баронских бойцов, – неторопливо произнёс Арно. – Эллади, конечно, для его милости как заноза в заднице, но сегодня с утра появился более серьёзный раздражитель. Епископские люди пожаловали в наш лагерь. Везде крутятся, что-то вынюхивают. Ведут себя, словно в своём монастыре, а не на земле его милости.

Последние слова он произнёс с ленивой неприязнью.

– Епископские? Ко мне даже не зашли, хотя я – дежурный офицер по лагерю, и они обязаны были предъявить бумаги, прежде чем что-то расследовать в лагере, – недовольно проворчал Ирвин.

– Никакого почтения к барону и его праву власти. Вот церковники, которых настоятель Этьен присылает, те своё место знают, правила выполняют и закон уважают, – Арно погладил своего волкодава по голове. – К сожалению, прямо епископских осадить его милость не может: помог нам его преосвященство при дележе земель Сен-Валери год назад, и портить с ним отношения нельзя.

Ловчий замолчал, а я уже понял, что сейчас поступит предложение, от которого нельзя отказаться.

– Но я думаю, в лагере есть преданные барону бойцы, которые не побоятся епископских и покажут, что им тут не рады. И я уверен, что если такое произойдёт, дежурный офицер проявит твёрдость и оформит протокол с соблюдением всех норм.

– Вы, господин Арно, об Акте Трёх Святых от 117 года от прихода Владыки? Том самом, который в отношении церковников практически нигде уже не выполняется?

– А разве есть другие Акты, регулирующие взаимоотношения Церкви, Инквизиции и аристократии?

Ирвин не ответил, и в палатке повисла тишина. Намёк ловчего был прозрачен, как просветленная оптика.

– Официально барон, конечно, будет недоволен, но неофициально такие люди могут рассчитывать на благодарность его милости? – уточнил я.

– Безусловно, именно так всё и будет.

В щедрости барона я сомневался – нелюбовь у нас с ним была сильная. Но задание выдавал Арно. В том, что босс ночной гильдии оплатит его по рыночным расценкам, я был уверен. Но главным тут были не монеты, а сам факт услуги, оказанной главе ночной гильдии – так в этом мире называли организованную преступность.

После «искупления» я был чист перед Церковью, но на мне оставалась Метка Владыки. Мне необходимо найти средство для её снятия, чтобы стать чистым и перед Богом. А где искать средство от божественного проклятия, если не в ночной гильдии? Что Церковь, что Инквизиция за один только вопрос на эту тему потянут на костёр. А воры и убийцы, если посчитают тебя достаточно надёжным, просто покажут ценник. Кроме того, это поручение уводило меня из центра внимания инквизитора. Двойная выгода, как любил говорить покойный контрабандист Ален.

Так что я был готов намять бока епископскому человеку хоть сейчас.

– Я уверен, господин Арно, такой боец найдётся, – бодро выдал я.

– И дежурный офицер тоже, – чуть более спокойно, но твёрдо поддержал меня лейтенант. На миг мне показалось, что он хочет досадить церковникам едва ли не больше, чем сам Арно.

– Отрадно слышать вашу веру в людей барона. Кстати, один из епископских пошёл к Савару.

Я поспешно встал.

– Господа, прошу меня простить, но я совсем забыл, что двое моих бойцов ещё не заключили контракт. А раз господин лейтенант записывает нас как людей барона, чтобы избежать неразберихи, мне срочно нужно это исправить. Разрешите идти?

– Иди, – разрешил Арно. И уже в спину добавил: – Только никаких трупов на территории лагеря, ясно?

Я с трудом подавил желание подколоть ловчего и спросить: «А за лагерем можно?». Шутку могли не оценить. Да и ответ был очевиден: можно. Я ограничился простым согласием:

– Так точно, господин Арно.

Выйдя из шатра, я на мгновение остановился, собираясь с мыслями. Воздух снаружи показался неожиданно свежим после тесной, пропитанной чужими тайнами палатки, но ясности это не прибавило. Требовалось обдумать всё произошедшее, построить стратегию поведения, но… Но мне было откровенно страшно думать, чем может закончиться моё противостояние даже не со всем Орденом, а с отдельно взятым инквизитором. Так что я поступил, как любой зрелый, умудрённый опытом мужчина: смалодушничал и отложил «разбор полётов» на потом. И сосредоточился на текущей задаче.

Поручение Арно я хотел выполнить не просто быстро, а максимально эффектно. Уверен, за каждое дополнительное унижение епископских положен бонус. Если не деньгами, так негласным статусом в ночной гильдии.

Лис ждал меня возле входа. Вместе мы дошли до остальной команды.

– Я договорился с Ирвином, нас временно взяли в охранение лагеря и обоза до замка. Но нужно сходить к Савару, подписать бумаги, – раскрыл я только часть произошедших событий.

О предстоящем деле с епископскими решил вообще умолчать: я планировал всё сделать сам, чтобы не втягивать своих людей в дрязги. Да и не был уверен, что команда меня поддержит в этом конфликте.

Но бумаги требовалось оформить, так что к Савару всё равно нужно было идти всем вместе. А ещё мне требовалась причина, почему я пошёл к церковникам. И свидетели.

Я поторопил своих, и мы выдвинулись к шатру Савара. Необходимо было спешить, пока епископский человек не ушёл куда-то ещё.

– Нельзя, – сказал брат Рауль, дежуривший у входа в шатёр, и попробовал преградить дорогу.

– Мне только спросить, – кинул я, не останавливаясь.

Буквально протиснувшись в проход вместе со своими людьми, я услышал обрывок реплики Савара:

– … поэтому я не могу помочь тебе, брат Конрад.

Моё появление не осталось незамеченным, епископский повернул ко мне голову и тихо бросил:

– Выйди. Ты мешаешь.

В его голосе не было надменности или злости. Только уверенность, что его приказ будет выполнен. И этим он напоминал Арно. Конрад даже не стал ждать моей реакции, а сразу повернулся обратно к Савару, намереваясь продолжить разговор.

Епископский был лет тридцати, на полголовы ниже меня. Но главное – одет он был по-походному: ни рясы, ни Круга Владыки не видно. Значит, потом я смогу сказать, что не опознал в нём церковника и принял за какого-то бродягу. А то, что Савар назвал его «брат Конрад» – этого я вполне мог и не расслышать.

Просто толкнуть его плечом или огрызнуться будет недостаточно. Арно нужен не мелкий бытовой скандал, а показательная оплеуха епископским. Такая, чтобы к вечеру о ней шептался весь лагерь. Значит, бить надо наверняка. Не обязательно сразу в лицо, но уж словом так точно.

– Святой отец, – обратился я к Савару, – а что это за ублюдок у вас тут? Вроде не из наших. Какой-то бродяга за подаянием пришёл?

Глава 2
Провокация

Я публично оскорблял епископского, и с каждым произнесённым словом в глазах Савара разгорались искорки любопытства. На лицах же моих людей появлялось всё больше недоумения – с чего это я так остро отреагировал?

Брат Конрад, осознав мои слова, резко развернулся. На этот раз всем корпусом.

Но не стал орать или кидаться в драку. Прежде всего епископский внимательно осмотрел меня с ног до головы: искал цвета барона. Герб или нашивку – то, что позволило бы ему понять, кто за мной стоит и почему я такой дерзкий. Не найдя ничего, брат Конрад скосил глаза на Савара с немым вопросом.

– Это Эллади, бывший искупленец. Буквально сегодня утром я отпустил ему грехи, и теперь он снова свободный человек, – судя по интонации, Савар не сомневался, что свободным я останусь недолго.

– И, брат Конрад, похоже, сам Владыка тебе благоволит! – голос святого отца, как всегда, был сухим, но блеск в глазах выдавал интерес к происходящему. – У Эллади есть своя команда и даже опытный следопыт. Думаю, он сможет тебе помочь.

Взгляд епископского снова вернулся ко мне. Теперь в нём читалось презрение с оттенком брезгливости.

– Бывших искупленцев не бывает, – тихо, с отвращением произнёс епископский. И чётко, чтобы все слышали, продолжил: – Меня зовут брат Конрад, я младший визитарий его преосвященства епископа Тибо де Бельмона. Следуй за мной, искупленец. И людей своих захвати.

Бывалый дернулся идти за Конрадом, но я отрицательно покачал головой, пресекая его порыв. Этот жест не ускользнул от внимания визитария.

– Ты туп или глух? Может, мне прямо тут устроить тебе допрос в полевой пыточной? – теперь в голосе Конрада появилась настоящая злость. На то, что я посмел ослушаться приказа.

Спокойно выдержав давящий взгляд Конрада, я с заметной издёвкой в голосе ответил:

– Как только я получу приказ от своего непосредственного командира, господина лейтенанта Ирвина, я сразу же последую за вами. Что же до допроса, то думаю, его милости Гильему де Монфору будет крайне интересно узнать, что люди епископа пытаются распоряжаться его бойцами на территории его баронства.

Конрад посягнул на единственное, что имело для аристократов настоящую ценность. На власть. На их священное право, передаваемое многими поколениями по наследству. И надо сказать, что Савар подложил ему приличную свинью. Будь я просто искупленцем, барон, скорее всего, закрыл бы глаза на такое поведение – чтобы не портить отношения с епископом. Но сейчас я человек барона, хоть и временно. И если церковник продолжит давить и угрожать, то его милость будет вынужден отреагировать, чтобы не допустить урона чести.

Визитарий это понял мгновенно. Он кинул злой взгляд на Савара, а потом на меня. И, сплюнув мне под ноги, произнёс:

– Слишком умный? Жизнь длинная, я найду, за что тебя в пыточную отправить. Официально и со всеми бумагами. И никакой барон не спасёт.

Конрад развернулся и ушёл. К сожалению, тупым он не был и даже после прямого оскорбления в драку не полез. И что мне теперь делать? Бежать за ним сейчас нельзя: он сразу поймёт, что меня подослали спровоцировать конфликт. Значит, нужно подождать немного, а потом «случайно» столкнуться с визитарием в лагере.

А пока нужно решить юридические вопросы.

– Ты поступил очень умно, сын мой, напомнив брату Конраду, на чьей земле он находится, – вырвал Савар меня из размышлений. – Но, насколько я его знаю, он человек злопамятный и своё обещание постарается выполнить.

Савар сказал слишком много слов за раз. Последний раз такое чуть не закончилось для меня и моих людей костром. Я положил два лорена в «пепельницу»:

– Я хочу взять Лиса и Бывалого на годовой контракт. А брат Конрад… спасибо за предупреждение, думаю, разберусь как-нибудь.

Савар покачал головой. Его губы расползлись в тёплой, дружеской улыбке. От этого контраста – между только что созданной угрозой и демонстративной благожелательностью – мне стало особенно мерзко.

– Зря ты так, сын мой. Я же тебе говорил, что Церковь нуждается в людях с высоким интеллектом. А у тебя и остальные Атрибуты выше среднего. Разве что Сила отстаёт, но есть методы её быстро поднять.

Говорил всё это монах благостным голосом, одновременно заполняя бумаги.

– Думаю, настоятель Этьен примет в услужение такого талантливого юношу, как ты. А против человека настоятеля брат Конрад не пойдёт.

А вот и обещанная Ирвином вербовка. Но действовал Савар как-то слишком грубо. Подставил, создал угрозу, а потом великодушно предложил «защиту». Или для местных и так сойдёт?

– Я же бывший искупленец, святой отец. Какой из меня проповедник? – попробовал я аккуратно отказаться.

– Это даже лучше. Такие люди как раз и нужны церковной страже. Находчивые, умеющие командовать и выживать.

Какой агрессивный рекрутинг: мне уже и место будущей службы подобрали. Просто отказаться не выйдет. Зачем спрашивать, чего хочу я, если у них уже есть готовый ответ, кем мне надлежит быть на благо Владыки, Церкви и прочих любителей распоряжаться чужой жизнью?

– Вы, безусловно, правы, святой отец. Но у меня уже есть обязательства перед его милостью, и я не могу их нарушить. Кроме того, в «искуплении» мне пришло осознание, сколько я нагрешил, и я пока не готов идти в лоно Церкви, – я забрал подписанные бумаги у Савара. И, заметив тень недовольства на его лице, поспешил добавить: – Но когда моя служба закончится, думаю, я смогу выполнить несколько поручений настоятеля. К кому мне обратиться за ними?

На прямой отказ Савар мог среагировать усилением давления и подстроить ещё какую-то пакость. Или вообще напомнить про клятву. Так что я решил сделать заинтересованный вид. Иногда лучший способ послать человека подальше – это пообещать сделать что он просит, но чуть позже. Желательно – никогда. Главное – обещать с очень уважительным лицом.

– Приходи в Коллегиальный храм Владыки Элиона в Монфоре и спроси меня, – дружеская улыбка вновь тронула губы Савара. Словно он добрый самаритянин, а не церковник, который вчера обещал вырезать у меня Искру для проверки на наличие неофициальных ОР.

– Спасибо, святой отец.

Я махнул своим, и мы покинули шатёр. На улице я увидел довольно интересную картину. В центре лагеря стоял Ирвин с бойцами. Напротив них – три епископских человека. Лейтенант давил епископских взглядом и довольно громко, агрессивно что-то им рассказывал. Церковники выглядели злыми, практически взбешёнными, но слушали Ирвина молча. Видимо, лейтенант напомнил им, что даже у людей Церкви могут быть проблемы, если наступить не на ту аристократическую мозоль.

Посмотреть на это небольшое унижение спесивых «святых братьев» было приятно. Но продлилось развлечение недолго – Ирвин заметил меня и махнул рукой, требуя подойти.

Когда я поравнялся с лейтенантом, брат Конрад пробормотал что-то нецензурное и Ирвин оскалился. Улыбка лейтенанта была хищной, как у волка, почуявшего кровь, а вокруг уже собирались любопытные. На мгновение мне показалось, что лейтенант ждал именно этого: когда я выйду из шатра, а визитарий уже достаточно взбесится, чтобы сорваться не на словах, а на деле. Всё-таки церковников инквизитор терпеть не мог. И это вызывало у меня некую симпатию к Ирвину, несмотря на то, что он был человеком Ордена.

– Брат Конрад, не пристало человеку божьему такие слова говорить, – уколол Ирвин епископского. – Визитарий, ты нарушил столько пунктов Акта, что я их даже перечислять не буду. Так что выметайся из моего лагеря, пока я не взял тебя под стражу.

– Эллади! – уже повернувшись ко мне, громко, чтобы все слышали, гаркнул Ирвин. – Проводи брата Конрада и его людей к выходу.

– Есть, господин лейтенант! – не менее громко ответил я.

Ирвин развернулся и ушёл. Вот теперь, надеюсь, всё получится.

Там, на Земле, я бы поостерёгся последствий драки. Не столько юридических, сколько вреда для здоровья. Но здесь у меня была «Улучшенная Регенерация (Е+)», и любая травма становилась всего лишь временной помехой.

Наши с визитарием взгляды скрестились. День не задался у нас обоих, и мы искали, на ком сорвать свою злость. Только что Конрад выслушал унизительное «выметайся из моего лагеря» при своих людях, и эта обида ещё не остыла. А я никак не мог выкинуть из головы разговор с инквизитором.

Мы оба, я и визитарий, чуть наклонились вперёд, словно для рывка, но кидаться в драку никто не спешил. Если я ударю первым – это будет нападение на человека Церкви. Плети – самое малое, что меня ждёт. А если Конрад – то это будет нападение на человека барона в центре военного лагеря его милости. За это визитария закуют в кандалы и передадут епископу для суда. На котором его, конечно, оправдают, но унижений он натерпится. Закон тут был не про правду и не про справедливость. У каждой своры имелась своя дубинка, и важно было не перепутать, на чьей земле этой дубинкой можно пользоваться.

Секунды текли, но движения не было. Я уже начал беспокоиться, что Конрад решил не обострять, когда визитарий обратил внимание на Селену.

– А это клеймёная баба тоже с тобой? Походная…

Он специально сказал это медленно, пробуя меня на прочность. Ждал, что я взбешусь и ударю первым. Но я видел, как дёрнулась его скула – визитарий сам уже сдерживался с трудом.

Селена, стоявшая рядом, дрогнула, и я услышал её короткий злой возглас. Краем глаза заметил, как пальцы девушки быстро легли на рукоять кинжала, а на лице вспыхнула ярость. Она двинулась вперёд, но я выставил руку и остановил девушку. Глаза Селены горели такой ненавистью, что казалось – ещё секунда, и она бросится на визитария.

Судя по реакции Селены, столь неуклюжая провокация на местных работала отлично. Но не на меня. Я даже слушать Конрада не стал, а сделал то, что умеет делать каждый уличный пацан из неблагоприятного района на Земле: провоцировать нападение действием. Я чуть дёрнулся вперёд и резко выбросил руку вверх. Чтобы потом в полиции сказать: «Я хотел почесать затылок. Он напал первым, а я просто защищался».

Конрад ждал моей реакции. И среагировал на движение чётко: подшаг в сторону, следом рывок вперёд. И только в последний момент он понял, что я на него не нападал. Что дистанция слишком большая. Но осознать всю глубину проблемы не успел: визитарий рефлекторно сделал ещё один шаг и ударил.

Он шагнул не просто быстро – профессионально, сокращая дистанцию за долю секунды. Прямой в челюсть без замаха, короткий, как выстрел. Я дёрнул головой, но не успел полностью отклониться. Кулак прошёлся по скуле. Удар был такой силы, что в ушах зазвенело. Обычный человек после подобного уже упал бы на колени. У меня же вспыхнувшая острая боль сразу притупилась – «Армированная Кожа (Е)» рассеяла большую часть энергии, не дав коже лопнуть и челюсти сдвинуться.

Я ответил мгновенно – быстрее, чем ожидал визитарий. Два джеба в лицо и сразу левый хук в печень. Первый Конрад отбил предплечьем, второй удар слегка задел скулу, а вот в корпус я попал чисто. Визитарий выдохнул сквозь зубы, но даже не согнулся. Только глаза сузились в две злые щёлки.

– Уличная шваль… – оценил он мои навыки и пошёл вперёд, как машина.

Дальше началась мясорубка.

Конрад дрался хорошо. Каждый его удар был выверен, каждый шаг – на месте. Серия: два в корпус, третий в ключицу. Я принял первые два на предплечья, третий пропустил. Кость не треснула, спасибо «Усиленному Скелету (Е)», но боль прострелила до пальцев, будто меня ударили током. Я отступил, пытаясь разорвать дистанцию, но визитарий не дал. Захват за рубаху, тяжёлый апперкот под рёбра. Воздух выбило, хотя « Армированная Кожа (Е)» снова смягчила удар.

Я был быстрее и пользовался этим. Финт влево, короткий коленный в бедро – попал. Конрад поморщился. Ещё один быстрый хук в голову – рассёк ему бровь. Кровь залила глаз.

А потом Конрад поймал момент.

Я попытался зайти сбоку, и в эту секунду Конрад резко просел. Его правая нога хлестнула по моему левому колену сбоку, передав весь вес тела визитария точно в мой сустав. Классический лоу-кик. Обычному человеку такое бы разорвало связки и сломало коленную чашечку пополам. У меня же внутри взорвалась ослепительная боль, будто в ногу вогнали раскалённый штырь. Что-то хрустнуло, нога подкосилась, но не сложилась. Не перелом. «Усиленный Скелет (Е)» удержал. Связки горели огнём, колено плохо слушалось, но держало.

Я зарычал, перенёс вес на здоровую ногу и врезал визитарию головой в лицо. Клацнули зубы, из носа Конрада фонтаном брызнула кровь. Мы сцепились в клинче, молотя друг друга короткими, яростными ударами. Я вбивал кулаки Конраду в рёбра и печень, он мне – в корпус и по голове.

У обоих были кинжалы на поясе. Но ни один из нас не потянулся к оружию. Если в центре лагеря вытащить сталь, то наказывать будут не за драку, а за вооружённое нападение. И казнят без всяких судов. Мы оба это понимали.

Конрад был физически сильнее; каждый его удар был тяжелее, техничнее, точнее. Явно Системный навык. Но мои модификации (Е) ранга не просто уравняли наши возможности. Они переводили меня на совершенно другой уровень, превращая не то в суперчеловека, не то в киборга. Я видел, что взгляд Конрада затуманился. Ещё секунд двадцать и я вобью визитария в грязь плаца. Главное, чтобы моё колено выдержало эти секунды.

– Разнять их! Живо! – услышал я знакомый рык Ирвина.

Сильные руки вцепились мне в плечи и торс. Лис обхватил сзади, Бывалый повис на правой руке. Почти одновременно двое епископских вцепились в Конрада, оттаскивая его назад.

Какая трогательная солидарность. Пока мы молотили друг друга по морде, все благоразумно ждали, чья возьмёт. А как запахло последствиями – сразу вспомнили, что надо спасать людей от насилия.

– Отпусти! – рычал визитарий, вырываясь. Лицо у него было разбито в кровь: нос свернут набок, скула уже наливалась синевой, рассечённая бровь заливала глаз.

К этому моменту вокруг нас уже собралась приличная толпа. Во время драки солдаты лагеря постепенно стягивались со всех сторон, бросая свои дела. Теперь они стояли плотным кольцом, гудели, переглядывались и скалились. Хорошая драка всегда была лучшим развлечением в военном лагере.

Меня отволокли на три шага. Колено пульсировало так, что наступать на повреждённую ногу было почти невозможно. Из разбитой скулы и губы текла кровь, левая бровь заплывала. Но я стоял. И смотрел на Конрада с кривой, кровавой ухмылкой.