Текст книги "Искра Свободы 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Нова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 24
Ночные гости

Я развернулся, толкнул дверь и шагнул обратно внутрь дома. В общей комнате, освещённой масляной лампой, возле камина всё так же сидели Жан и Лис. Жан развалился на стуле, оживлённо жестикулируя, он рассказывал что-то Лису, который слушал с лёгкой усмешкой. Воздух пах дымом и остатками ужина.

Я подошёл ближе, стянул плащ и сел за стол напротив них. Образ человека, скрывшегося в проулке, всё ещё стоял перед глазами. Как заноза, которую пока не видно, но уже ясно, что загноится.

– Жан, – начал я без предисловий. – А какие у тебя отношения с Гастоном?

Жан мгновенно замолчал. Его рука застыла в воздухе, улыбка сползла с лица, уступив место насторожённому выражению. Он кинул взгляд на Лиса и перевёл его обратно на меня:

– Давай наедине поговорим.

Обычно Жан просил поговорить наедине только о трёх вещах: деньгах, предательстве и трупах. Иногда обо всём сразу. Лис встал, опираясь на кусок палки, которая заменяла ему трость.

– Пойду, пожалуй, спать, – сказал охотник и, подмигнув, добавил. – Эллади, не задерживайся, тебя Селена ждёт… наверху.

Я усмехнулся и налил себе в кружку чая, дожидаясь, пока Лис поднимется наверх. Сделал охотник это довольно неспешно: его мозг все никак не желал принять новую реальность и понять, что нога теперь здорова.

– Гастон… – протянул Жан, когда Лис скрылся наверху. – Раньше он был заместителем Арно. Фактически второй человек в ночной гильдии. Серьёзный он мужик, жёсткий. Влияние у него в гильдии было. Да и есть до сих пор. Но, как говорил сам Арно, Гастон – недалёкий.

Жан помолчал, глядя в огонь.

– А потом я провернул одно дело. Серьёзное. Арно остался очень доволен. Настолько, что сместил Гастона и сделал меня своим новым замом. Сказал, что ему в заместители нужен кто-то с Интеллектом повыше десятки.

Жан хмыкнул.

– Так что Гастон меня ненавидит, – продолжил Жан, и голос его стал жёстче. – Даже пытался меня прикончить однажды. Подослал людей в тёмном переулке. Но это они зря на меня с ножами полезли, – хвастливо улыбнулся Жан, – я, как видишь, с тобой тут сижу, а те – червей кормят.

– А ты почему не ответил?

– Прямых доказательств не было. С теми двумя я поторопился. Убил их, даже не расспросив. А просто так, без причины, на нож брать уважаемого члена гильдии мне Арно запретил.

Я кивнул, отставив кружку в сторону, и подался чуть вперёд, глядя Жану прямо в глаза.

– А что за дело ты тогда провернул? Оно случайно не связано с настоятелем Ламбертом?

Жан мгновенно подобрался. Его лицо, только что расслабленное и чуть хвастливое, резко посуровело. Брови сошлись у переносицы, а во взгляде проступило что-то тёмное, почти опасное. Жан несколько секунд молчал, изучая меня, будто решая, сколько можно сказать. Рука, лежавшая на столе, медленно сжалась в кулак.

– Арно рассказал? – выдавил он наконец напряжённым голосом.

– Да, – подтвердил я, не отводя взгляда.

Жан отвернулся к камину. Когда он заговорил снова, голос его был полон такой холодной, неподдельной ненависти, что воздух в комнате будто потяжелел.

– Ламберта я убил, – процедил он сквозь зубы. – Отомстил этому уроду за отца. Знаешь, если бы не Арно, я бы тогда вообще весь храм вырезал. Ненавижу церковников.

Жан замолчал и продолжил смотреть смотреть в огонь. Пламя отразилось в глазах Жана, и на миг мне показалось, что в них вспыхнула та же самая ярость, с которой он шёл на «дело». Передо мной сидел человек, который когда-то был готов сжечь целый храм ради мести – и остановился только потому, что кто-то более умный и влиятельный вовремя его придержал. И, честно говоря, Жана я понимал. А ещё я понимал, почему Арно приказал взять Жана с собой на операцию против Конрада. Жан церковников не отпустит. Даже если мы с визитарием до чего-то и договоримся, Жан плюнет на всё и загонит болт из своего арбалета Конраду в сердце.

Жан молчал, ненависть постепенно покидала его лицо, уходя глубже, прячась под привычной маской.

– Отец не был святым, – сказал он вдруг глухо, не поворачиваясь ко мне. – Но того, что с ним сделали, он не заслужил. Того, что творят церковники с людьми, никто не заслуживает.

Я ничего не ответил. Да и что тут скажешь? У каждого своя черта, после которой человек перестаёт договариваться и начинает воздавать каждому по делам его. Когда Жан заговорил снова, его голос звучал жёстко, но тёмная дрожь, которая была секунду назад, исчезла.

– Ладно. Ты ведь не за этим спросил. Что там с Гастоном?

Я кивнул. Момент для чужих исповедей был не самый подходящий: возле дома крутились люди, которые могли представлять угрозу.

– Ты сказал, что у Гастона влияние в гильдии было. Насколько оно сейчас велико?

– В последнее время, из-за епископских чисток, оно выросло. Много новеньких, которые слишком полагаются на силу, а не на мозги или хотя бы на навыки. Им Гастон нравится. Да и старше он меня намного, это тоже ему в плюс играет. В общем, если оступлюсь я сильно или помру, то Арно снова Гастона своим заместителем назначит, – Жан поковырялся кочергой в камине. – А чего спрашиваешь?

– Видел одного из носильщиков Гастона рядом с домом. Того, что рядом с ним держался и при нормальном оружии.

Кочерга замерла в руках Жана, и он повернул голову ко мне.

– Высокого?

Я коротко кивнул. Жан ещё несколько секунд думал, а потом выругался и швырнул кочергу обратно в камин так, что искры брызнули во все стороны.

– Чёртова сука… – процедил он сквозь зубы. – Ничем хорошим это не кончится, Эллади. Совсем ничем.

Жан встал и подошёл к ближайшему окну. Отодвинул край занавески одним пальцем и долго всматривался в ночную темноту за стеклом.

– Это правая рука Гастона. Самый доверенный человек, – продолжил Жан, не оборачиваясь. – Прежде чем те двое меня подрезать попытались, тоже рядом крутился этот высокий. Высматривал, кто со мной, куда хожу. А уже потом ударили.

Жан помолчал, не отводя глаз от темноты за окном.

– Если Гастон прислал сюда именно его, значит, за нами не просто наблюдают. Проверяют дом, считают людей, прикидывают, как войти и кого нужно убрать первым. Такие, как этот высокий, всегда появляются перед делом.

Жан отпустил занавеску и повернулся ко мне.

– Но и тянуть они не станут. Особенно если поняли, что ты слежку заметил. Придут либо этой ночью, либо под утро. И не только за мной – вас тоже всех устранят, чтобы не оставить свидетелей.

Лицо у Жана стало сосредоточенным, как у человека, который уже мысленно считает болты в колчане и прикидывает, сколько будет нападающих.

– Надо будить остальных. И готовиться. Потому что если Гастон начал – он не остановится на полпути.

Скрипнула половица, и наверху лестницы показались Селена и Лис, привлечённые шумом брошенной кочерги.

– Спускайтесь, дело есть, – махнул я им и, повернувшись к Жану, продолжил: – Как второй человек в гильдии ты меня устраиваешь. И я готов помочь тебе разобраться с проблемой ещё раз. Но не бесплатно.

– Так ведь и за тобой придут, – немного непонимающе выдал Жан.

– Придут за свидетелями. И если мы с тобой прямо сейчас не договоримся, я со своими людьми просто уйду.

Жан не часть моего отряда. Да, он нас спас на охоте с Пятирогом. Мы в ответ спасли ему жизнь. Так что взаимных долгов у нас нет. Меня устраивал любой вариант развития событий, потому что в каждом из них были свои плюсы и минусы. Гастон как зам Арно может стать проблемой, но тогда Жан, ввиду смерти, не будет задействован в деле с визитарием и появится призрачная надежда решить с церковником всё без крови.

– Что ты хочешь? – спросил Жан почти без раздумий.

– Во-первых, мы – просто наёмники и все вопросы с Арно ты решаешь сам. Во-вторых, командую я. И в-третьих, делим добычу по количеству людей. Моему отряду отходит три четверти. И не только того, что возьмём в бою, но и от любой другой выгоды, которую ты получишь в результате нашей помощи.

По лицу Жана пробежала тень: похоже, он знал, что с Гастона можно получить что-то интересное и делиться этим не хотел.

– Договорились, «сир» Эллади, – ответил Жан согласием после секундного колебания и протянул руку.

Я пожал его ладонь и, повернувшись к своим, пояснил:

– Есть работа. Предположительно этой ночью на дом нападут. Все нападающих нужно отправить к Владыке.

Жан потушил масляную лампу, снова отодвинул штору и выглянул в окно.

– Придут точно этой ночью – вижу двух соглядатаев, – убеждённо произнёс он. – И убивать всех нельзя, не надо повторять моих ошибок. Я хочу взять кого-то живьём, чтобы показать Арно. Желательно самого Гастона. Уверен, если его спросить как следует, можно узнать, где его тайник.

Предложение звучало здраво, так что я согласился с приведёнными доводами.

– Гастон человек не бедный. Да и за доставку частей Пятирога ему заплатили неплохо, – продолжил Жан. – Так что экипировка у него будет хорошая. С собой он возьмёт несколько человек, думаю, не более пяти, самых преданных и умелых. Сам Гастон инициирован, его люди также будут носителями системных навыков.

Жан осмотрел помещение. Пламя в камине давало достаточно света, чтобы контуры предметов были различимы в полутьме.

– Предлагаю эти столы перевернуть. Я, Эллади и Селена займём оборону за ними. Наверху на лестнице засядет Лис, – чеканил план Жан. – Когда они зайдут, я и Лис стреляем. Это сразу минус два. Лис может ещё одного успеет подранить, а дальше начнётся свалка.

– На лестницу капкан нужно поставить, что после Пятирога уцелел. Если кто наверх сунется, в нём и останется, – предложил Лис, с чем я согласился.

– Столы не просто положить на бок, а ещё и убрать всю мебель в дальний от двери угол – чтобы нападающим было негде прятаться, а у нас было место для манёвра копьём, – добавил уже я. – Когда они придут, мы не знаем, значит порядок дежурств будет такой: Селена, Лис, я, Жан. Остальные ложатся спать прямо на боевых позициях. Наблюдение будет вестись из окна на втором этаже – там всю улицу чётко видно.

Всё подготовили быстро и молча. Столы перевернули, привалив их к стене так, чтобы образовалась крепкая баррикада с узкими бойницами для арбалета и копья. Лишнюю мебель оттащили в дальний угол. На лестнице Лис с помощью Жана поставил капкан: зубья хищно блеснули в свете камина, готовые сомкнуться на первой же ноге, которая рискнёт подняться наверх. Подбросили дров в камин, чтобы он освещал общую комнату.

Я отложил щит и в очередной раз почувствовал себя голым. Но системные навыки говорили чётко, что в помещении копьё нужно держать двумя руками, что оно слишком длинное для одноручного хвата. Чтобы сражаться со щитом в помещении, необходим короткий меч. Но даже если бы мы не продали те трофейные клинки, владеть этим оружием, кроме меня, никто не умел. Это был повод в будущем задуматься и о защите, помимо щита, и о расширении пула системных навыков и вооружения.

Часы тянулись медленно. Когда подошла моя очередь дежурить, за окном всё ещё была ночь, освещаемая только Оком Владыки. Я поднялся на второй этаж, устроился у окна, отодвинул край занавески ровно настолько, чтобы видеть улицу, и замер, всматриваясь в улицу.

Я уже начал думать, что Жан ошибся – может, Гастон решил пойти на «дело» завтра – когда заметил движение.

Пять тёмных силуэтов отделились от стены противоположного дома и метнулись через улицу. Быстро, бесшумно, как крысы, почуявшие мясо. Ни фонаря, ни факела – только лунный свет выхватывал контуры плащей и блеснул на металле у пояса. Первым шёл высокий – тот самый, которого я видел раньше. За ним – ещё четверо, один чуть ниже и шире в плечах. Гастон.

Я развернулся и, подойдя к Лису, толкнул его в плечо. Охотник проснулся сразу. Дальше я спустился по лестнице, аккуратно обойдя капкан, и разбудил Селену с Жаном, показав им раскрытую пятерню. Бойцы кивнули и заняли свои позиции.

Мы замерли в ожидании.

От входной двери донёсся едва слышный звук. Металл тихо царапнул по металлу. Потом ещё раз – осторожно, умело. Кто-то ковырялся в замке отмычкой, стараясь не издать ни единого щелчка.

Жан посмотрел на меня через баррикаду. В полумраке его глаза хищно блестели.

– Пришли-таки, – одними губами произнёс он, заряжая арбалет.

Я кивнул, крепче сжимая древко копья и переглянувшись с Селеной. Звук отмычки стал чуть громче. Ещё секунда. Ещё одна.

Дверь дрогнула и медленно, без привычного скрипа, отворилась. В щель проскользнула высокая тёмная фигура. За ним – ещё четверо. Гастон шёл третьим: его широкоплечая низкая фигура легко узнавалась.

У каждого «ночного гостя» на поясе короткий меч, кинжал и баклер – маленький, диаметром всего 30 сантиметров, стальной щит. На торсе стеганка, поверх которой местный аналог coat of plates до середины бедра – кожаная «футболка» с затяжными ремнями по бокам, на которую наклепаны стальные прямоугольные пластины. Но, в отличие от бригантины, пластины шли не внахлёст, а с небольшим промежутком. Это позволяло доспеху свободно гнуться, а пластинам – не издавать звука при движении. При этом щели были достаточно тонкими, в такие крайне сложно попасть. Больше никакой защиты у них не было. Ни шлемов, ни наручей.

Противники начали углубляться в комнату. Ни единого звука, кроме тихого скрипа половиц под сапогами. Ещё шаг шаг. Ещё.

И тогда сверху, с лестницы, звонко щёлкнула тетива Лиса. Стрела ударила высокому точно в грудь – туда, где сердце. Но вместо мягкого чавканья плоти раздался звонкий, металлический «дзинь». Стрела отскочила и улетела в темноту. Высокий качнулся, но устоял.

Жан выстрелил через секунду. Болт из его арбалета вошёл в голову одному из нападавших – тому, что был ближе к двери. Человек всхрапнул, будто его пнули под дых, и рухнул навзничь, перегородив выход.

– Наверх! – рявкнул высокий, и один из оставшихся рванул к лестнице, выхватывая оружие и баклер.

Он успел сделать всего два шага по ступеням, когда капкан сработал. Металлические зубья клацнули, сомкнувшись на голени. Вопль боли разорвал тишину и оборвался, когда человек рухнул лицом вперёд, ударившись головой о ступени.

– Сейчас! – выдохнул я, и трое оставшихся рванули на мой голос.

Мы с Селеной выскочили из-за баррикады одновременно. Двое против троих, но у меня был второй уровень «Древкового оружия (F)» и я был уверен, что даже один справлюсь со всеми тремя.

Селена мгновенно выбрала себе цель – того самого высокого. У него явно был системный навык: движения точные, плавные, почти идеальные, будто он заранее знал, куда упадёт каждый удар. А броня на корпусе позволяла ему ошибаться. Но у Селены тоже был навык, более высокая Ловкость и преимущество в длине оружия; последнее не позволяло высокому достать до девушки. Их схватка замерла в шатком равновесии: ни у кого не было решающего преимущества.

Второй, коренастый, вырвался вперёд, оставив позади Гастона, стремясь зайти Селене в бок. Но я не дал. Удар копьём на всю длину, окончившийся ещё одним «дзинь», но противник был вынужден переключиться на меня.

Гастон и коренастый насели на меня. После размена парой ударов стало ясно, что техника Гастона не уступает моей – у него тоже был 2-й уровень навыка – и только благодаря возможности удерживать дистанцию из-за длины копья Гастон со своим напарником меня ещё не закололи. Но всё к тому шло.

Они давили вдвоём, заставляя меня пятиться к баррикаде. Я отбивался древком, иногда атаковал в ответ, но теснили меня жёстко и слаженно: удары сыпались один за другим, мне приходилось работать на пределе.

Сверху щёлкнула тетива. Стрела вошла коренастому в бедро. Он зарычал, нога подогнулась, и на миг напарник Гастона сбился с ритма.

Я активировал модификацию «Время охотника (Е)». Мир вокруг замедлился. Я стал в полтора раза быстрее на целых пять секунд…

Раз. Удар пяткой копья под колено Гастону. Он пытается отступить, но не успевает – я быстрее. Раздался мерзкий хруст кости. Замедление времени не только сделало меня быстрее, оно ускорило и мои удары. А чем выше скорость, тем больше сила удара. Гастон взвыл, глаза его расширились от боли, нога подломилась.

Два. Гастон ещё падает, делаю шаг в сторону и наношу удар в шею коренастому. Тот не успевает среагировать, наконечник пробивает его шею.

Три. Противник хрипит, я выдергиваю копьё из его тела.

Четыре. Гастон ещё судорожно цепляется за меч, пытаясь меня достать. Удар пяткой копья по руке. Опять хруст, оружие выпадает из рук Гастона, а крик заполняет первый этаж.

Пять. Рывок к высокому.

Действие модификации закончилось, и высокий успевает уйти из-под моего удара, нацеленного в шею, а заодно и оценить обстановку.

Увидев, что остался один, высокий, резко повернулся и рванул к двери. Он хотел уйти быстро, по-крысиному, как и пришёл. Но замешкался в дверях: труп того, кого Жан снял первым, лежал поперёк выхода, и высокий споткнулся о его тело, едва не упав.

Жан наконец-то перезарядил своё оружие. Арбалет щёлкнул, и болт вошёл высокому точно в затылок. Убегающий сделал ещё шаг и рухнул лицом вниз уже на улице, на которую так стремился.

Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Я медленно опустил копьё и огляделся. Три трупа, один тяжело раненный на лестнице и Гастон с поломанной рукой и ногой.

Жан отложил арбалет и принялся вязать Гастона, предварительно раздев. Тот пробовал сопротивляться, но Жан резко ударил его в переломанную руку. Гастон заорал, а Жан ударил ещё раз:

– Делай, что я сказал, мразь, или яйца тебе сейчас отрежу!

Крик Гастона постепенно превратился в скулёж, и он выполнил требования Жана. Тем временем Селена проверила нападавшего, который оказался в капкане.

– Голень раздроблена, большое кровотечение. Не жилец, – констатировал наш доктор, и я одним движением копья добил раненого.

– Они все инициированные, – Жан уже справился со своим пленником – спеленал Гастона – и споро обыскивал трупы, складывая всё ценное в центре комнаты. – Нужно церковников звать, чтобы те ядра извлекли и проверили все. Но так мы делать не будем, иначе и нас загребут. Трупы нужно отнести и сбросить в канаву в нескольких кварталах отсюда. Там их утром найдёт стража и уже сама со всем официозом разберётся. Услуги стражи обойдутся в 12 лоренов. Я заплачу из своих, потом вычтем из добычи.

Жан зажёг лампу и в её свете придирчиво ещё раз обыскал трупы. И даже нашёл хитро спрятанный кошель с монетами.

– Селена, может осмотреть Гастона? Чтобы он не сдох раньше времени, – попросил Жан, не отрываясь от обыска.

Пока Селена возилась с Гастоном и накладывала ему две шины, мы с Жаном перенесли трупы в указанное им место. Самого Гастона спустили в подвал и привязали к стулу, после чего убрали кровь в помещении. Дом возвращал себе приличный вид, будто и он предпочитал не помнить, чем люди здесь занимались полчаса назад.

– Ну что, зададим пару вопросов нашему ночному гостю? – с усмешкой, от которой пробрало до печёнок, спросил Жан.

Глава 25
Цена признания

Я прикрыл глаза, чувствуя омерзение. Было очевидно, что Жан не собирается ограничиваться только разговорами. Но и Гастон пришёл сюда не чаю попить, а за нашими головами.

– Селена, – Жан, не дождавшись моего ответа, повернулся к девушке, и в его голосе не осталось ни капли недавней усмешки, только жёсткость. – Одолжи мне свои хирургические инструменты. Мне нужно полчаса на 'подготовку гостя. Потом, Эллади, можешь спускаться.

Омерзение стало настолько сильным, что я невольно скривил лицо. Селена тоже замерла, глядя на Жана с лёгким прищуром.

– Не переживайте, – Жан поднял ладонь, будто успокаивая. – Инструменты я пока в ход пускать не буду. Только наглядно разъясню Гастону его положение.

Селена помедлила ещё немного, явно не в восторге от идеи, но всё же молча кивнула. Она поднялась наверх и принесла небольшую кожаную сумку. Жан принял её без слов, перекинул ремень через плечо и направился к лестнице в подвал. Шаги по деревянным ступеням гулко прокатились по комнате, потом дверь закрылась, и стало тихо.

– Это может затянуться, – обратился я к своим бойцам. – Так что идите отдыхать.

Селена выразительно посмотрела на двери в подвал, и я поспешил её успокоить:

– Я прослежу, чтобы Жан не зверствовал. И инструменты простерилизую, даже если их не пустят в ход.

– Спасибо, но я тут посижу, – мягко возразила Селена.

Я пожал плечами и заварил чай. Лис немного поколебался и, решив, что он тут лишний, а может, просто спать хотел, ушёл в свою комнату. Я сидел у камина с кружкой и, пытаясь не думать, что именно Жан называет «разъяснением положения». Минуты тянулись медленно, но время неостановимо бежало вперёд. Наконец я встал, через силу улыбнулся Селене и спустился вниз.

В подвале было сумрачно. Свет единственной масляной лампы выхватывал лишь центр помещения. Дальние углы тонули в тени, и только у стены смутно чернели две решётчатые клетушки, в которых ночная гильдия, если требовалось, держала особо неудобных гостей.

Гастон сидел голый, крепко привязанный к стулу. Жан аккуратно срезал с него исподнее – оно валялось кучей в углу. Перед пленником на белом полотенце, расстеленном на столе, были разложены инструменты Селены. Блестящие, острые, хищные. Щипцы, скальпели, иглы… Всё это до боли и спазмов в животе напомнило мне пыточную, где совсем недавно я сам находился в похожем положении. Только теперь стул жертвы занимал Гастон. Во рту у него торчал кляп, а глаза, полные страха, метались между мной и Жаном.

Жан стоял рядом, неторопливо перебирая инструменты. Он взял щипцы и спокойно поднёс их к лицу Гастона. Металл холодно блеснул в свете лампы.

– Может, стоит вырвать глаз нашему ночному гостю, – произнёс Жан буднично, обращаясь ко мне, – чтобы сразу доказать серьёзность намерений?

Гастон дёрнулся всем телом, мыча что-то нечленораздельное сквозь кляп. Глаза его лезли из орбит, мышцы на руках и ногах напряглись до дрожи, но верёвки держали крепко. Стул жалобно скрипнул, но не поддался.

Ощущение мерзости происходящего усилилось, хотя мне казалось, что дальше уже некуда. Участвовать во всём этом я не хотел. Но и уйти, сделав вид, что я здесь ни при чём, а всё Жан, было отвратительно вдвойне. Я поднял руку, останавливая Жана.

– Давай для начала дадим твоему «другу» хотя бы шанс всё рассказать. Если станет упираться или врать, то я выйду, и делай с ним что хочешь.

Гастон закивал головой так энергично, будто ему предложили мешок золота совершенно безвозмездно. Жан картинно вздохнул, словно его лишили любимой игрушки, и с показным нежеланием положил щипцы обратно на полотенце. Металл тихо ударился о дерево.

– Ладно, давай попробуем, – протянул Жан. – Но учти, Гастон… я очень не люблю, когда меня подводят.

Я вытащил кляп, и Гастон начал говорить. Слова лились из него потоком, как тогда из меня в пыточной визитария. И так же, как и у меня тогда, это были одни домыслы, предположения и завуалированные угрозы. Гастон угрожал нам не только именем Арно: мол, он человек незаменимый и босс нас сгноит, если мы прямо сейчас Гастона не отпустим. Но он и его преосвященство вспомнил. Утверждал, у него такие связи, что мало нам не покажется. Гастон бы ещё Инквизицию упомянул. Впрочем, если бы он произнёс имя «Ирвин», я бы пленника отпустил. Но он не сказал.

Жан слушал молча, даже с какой-то показной вежливостью, слегка наклонив голову. Но я видел, как у него дергается желвак на скуле. Наконец терпение у помощника Арно лопнуло. Он резко шагнул вперёд и одним движением затолкал кляп обратно Гастону в рот.

– Вот видишь, Эллади, по-хорошему не выходит, – с деланным разочарованием произнёс Жан, вновь перебирая инструменты на столе. – Даёшь человеку шанс, а он тебе в душу плюёт. Ни слова ведь не сказал ни про ухоронки свои, ни про тайники, ни про то, как решил нас всех убить.

По-хорошему, а как же. В устах Жана это звучало как шутка, которую никто не оценил, но все поняли.

Жан определился с выбором и, взяв зажим, подошёл к Гастону. Тот заметался в верёвках, громко мыча. Зрачки Гастона расширились, из них на нас смотрел чистый животный страх – до пленника наконец дошло, что в его сказки никто не верит и громких имён страшиться не торопится.

Я выждал буквально минуту и остановил Жана, когда тот начал затягивать зажим на пальце пленного. «Зубья» маленьких медицинских плоскогубцев сжимали указательный палец Гастона, в то время, как Жан пытался свести вместе защёлки-фиксаторы.

– Может, дадим Гастону ещё один шанс? – спросил я у Жана и повернулся к ночному гостю. – Давай так: ты всё рассказываешь, что хочет Жан. Потом записываешь чистосердечное признание, где рассказываешь, как хотел Жана дважды убить, и мы тебя отпускаем. Ты рожу не криви – мне твой труп без надобности. Лорены твои нужны. Бумага для Арно нужна. А твоя голова – нет. А тебе, Жан, нужна его голова?

Лицо Жана расплылось в улыбке:

– Если монет будет достаточно, то пусть катится куда хочет.

Гастон замер, переводя взгляд с меня на Жана и обратно. В его глазах всё ещё жил страх, но теперь к нему примешалась капля надежды – маленькая, жалкая, но настоящая. Я вытащил кляп и дал Гастону попить.

– Ты… ты серьёзно? – прохрипел он, облизнув разбитые губы. – Отпустите?

– Мы – отпустим, – кивнул я. – А вот Арно, когда увидит признание, может и захотеть твоей крови. Я готов тебе дать шанс: не хочу слушать твои крики. Но если он тебе не нужен, пойду-ка я прогуляюсь.

Глаза Гастона опять забегали от меня к Жану и обратно, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, возможность выкрутиться. Я терпеливо стоял и ждал, считая про себя секунды. Когда дошёл до сорока и уже собирался уходить, Гастон тихо прошептал:

– Хорошо. Только костыль дайте – с такой ногой не уйду я далеко.

– Могу пинок дать, хочешь? – резко спросил Жан. – Ладно, найду тебе какую-нибудь палку. Но пока мы твои тайники не проверим, ты тут, в подвале посидишь. И если обманешь, то повторно я тебя буду спрашивать уже один, без этого неженки Эллади.

Гастон тяжело сглотнул и заговорил – сначала хрипло, почти шёпотом, а потом всё быстрее, будто боялся, что мы передумаем.

– Тайник… в старом амбаре возле южных ворот, под половицами. Ещё один – в подвале заброшенного дома на улице Ткачей, за бочкой с известкой. Только заплатить пришлось тем четверым, что со мной пришли, так что монет там немного…

Гастон замялся, но, перехватив недовольный взгляд Жана, быстро выпалил:

– Но там ядра есть и зелья лечения. Прикупил запрещёнки по дешёвке, думал продать, когда епископские свалят. И арбалет там мой.

– Хм… – протянул Жан и отложил зажим. – Это уже что-то.

Жан задал ещё несколько вопросов, заставляя Гастона уточнять детали. Я же спросил о содержимом тайников и стоимости различных предметов – это понадобится, когда будем делить добычу. Чем подробнее говорил Гастон, тем обыденнее становилась вся эта мерзость: не допрос, а почти торговый разговор, где вместо товара – чужая жизнь. Самое гадкое в подобных сценах даже не угрозы, а то, как быстро к ним привыкаешь, когда начинаешь считать прибыль.

Когда с тайниками было покончено, я достал чистый лист бумаги, чернильницу и перо. Жан молча ослабил верёвки на правой руке пленника, но левую оставил крепко привязанной к стулу.

Жан немного отодвинул инструменты, чтобы можно было положить бумагу и всунул перо в пальцы Гастона: сам Гастон из-за наложенной шины двигал рукой с трудом. Пальцы пленника ходили ходуном, но он старательно писал, временами косясь на железо, которое лежало всего в нескольких сантиметрах от его тела. Жан нависал с другой стороны, время от времени наклоняясь ближе и тихо, почти ласково напоминая:

– Не забывай про второе покушение, друг мой. И про людей, которых ты нанял. Я помню каждую деталь.

Когда последняя точка была поставлена, Гастон выронил перо и обессиленно откинулся, тяжело дыша. Жан забрал лист бумаги и, перечитав его дважды, удовлетворённо хмыкнул.

Вдвоём мы развязали Гастона и помогли перебраться в небольшую камеру в углу подвала: дом ночной гильдии был не только пристанищем криминальных элементов, но и местом содержания пленников.

– Отдыхай, – жёстко сказал Жан, запирая клетку с Гастоном. – Тебе даже жратву принесут – цени мою щедрость. А я пока проверю тайники.

Жан спрятал лист с признанием в кармане и, не оглядываясь, зашагал к выходу из подвала. Я постоял ещё секунду, глядя на разложенные на столе инструменты Селены, и начал их собирать, понимая, как мне повезло в тот раз в часовне. И что я больше не хочу в пыточную.

Я поднялся в общую комнату. Там, на лавке, спала Селена. Я тихо поставил сумку с инструментами на стол, сходил за одеялом и осторожно укрыл девушку. Она едва заметно вздохнула во сне, но не проснулась.

Сложил инструменты в котелок с водой и подвесил его над огнём. Подкинул пару поленьев, чтобы быстрее закипело, и уставился в огонь. Языки пламени монотонно лизали котелок, я откинулся на спинку стула и сам не заметил, как задремал.

* * *

Я проснулся от шагов по деревянному полу. Жан встал у стола, сбрасывая с плеча увесистый мешок.

– Нашёл я оба тайника. И знаешь что? – в голосе Жана сквозило удовлетворение. – Наш «друг» Гастон не соврал. Так что я даже не стал его сразу сдавать Арно, придержу бумагу, пока ловчий не спросит прямо.

– Делим? – спросил я, глядя на Жана.

– А как же! – с готовностью ответил помощник Арно и стал выкладывать на стол добычу из тайников, складывая её рядом с вещами, снятыми с трупов.

Я потёр лицо ладонями, прогоняя остатки сна, и встал. Осторожно разбудил Селену и сходил за Лисом. Делёж добычи – это дело такое, где должны присутствовать все.

– Жан, прежде чем начнём, я хочу напомнить, что ночью командовал я. А значит, и право выбора у меня, – сказал я твёрдо, ожидая сопротивления. Но его не последовало, ответ Жана оказался на удивление спокойным.

– Я знаю правила, Эллади, – Жан заметил мою озадаченность и прояснил свою сговорчивость: – Да и, честно сказать, тут для меня ничего особо интересного нет. Разве что доспех Гастона, но ты его мне не отдашь, так что меня устроят лорены.

– Даже арбалет Гастона не интересует?

– Арбалет хороший, но стандартный. А у меня – сделан на заказ. Не церковный артефакт, конечно, но очень хорошее оружие. Из самого Монтлиона! В целых 50 лоренов мне обошёлся, – хвастливо ответил Жан.

Я кивнул и достал блокнот с письменными принадлежностями: деньги, как известно, любят счёт.

– Пять стеганок с плотной набивкой, по 7 лоренов каждая. Две говённые брони с редкими стальными пластинами, по 40 лоренов каждая. Две хорошие брони по 50 лоренов и отличная броня Гастона за 70 лоренов. Пять стальных баклеров по 5 лоренов каждый. Пять хороших коротких мечей по 20 лоренов каждый. Пять кинжалов по 5 лоренов каждый. Итого 435 лоренов.

Я переместился к другой половине стола, где Жан выложил взятое в тайниках.

– Два зелья лечения по 20 лоренов каждое. Арбалет 15 лоренов. Арбалетные болты, 4 лорена за 20 штук. Сорок ядер «(F)» ранга, суммарно содержат 390 ОР и две модификации, выходит 118 лоренов. И ещё 40 лоренов в монетах.