Текст книги "Всемирная история в 24 томах. Т.2. Бронзовый век"

Автор книги: Александр Бадак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 34 страниц)

Примитивность вооружения традиционно возмещалась в Египте дисциплинированностью и обученностью воинов. Именно этого не смогли дать реформированным Аменемхе-том III отрядам его менее яркие преемники, и в этих условиях продолжать успешные походы на соседей и Нубию, Ливию и Азию, откуда шли драгоценности (золото, медь, благовония), нужные стране материалы (ливанский кедр, в первую очередь) и пленники-рабы, становилось все труднее. Расцвет был уже позади. В этих условиях тут же проявились структурные слабости сформировавшегося на берегах Нила хозяйственного механизма, неспособного существовать без регулярных подпиток захваченной военной добычей.

Власть XII династии пресеклась, и с этим, вполне обоснованно, связывают начало упадка Среднего царства. Правители XII династии с трудом удерживали власть. Вскоре страна распалась на две части, управляющиеся правителями XIII и XIV династий, а затем наступил II-ой Переходный период. Однако прежнего хаоса, как после распада Древнего царства, в Египте не было. Возможно потому, что долина Нила теперь более явственно ощущалась как страна, населенная египтянами, носителями единой и самобытной культуры.

ИДЕОЛОГИЯ, КУЛЬТУРА И РЕЛИГИЯ ПЕРИОДА СРЕДНЕГО ЦАРСТВА.

ПИСЬМЕННОСТЬ И НАУЧНЫЕ ЗНАНИЯ

Древние египтяне использовали для письма папирусную бумагу. В сухих песках северной Африки до сих пор продолжают находить древние манускрипты. Сначала считалось, что на папирусе стали писать во времена Александра Македонского, то есть в IV веке до н. э. Но за последнее время история папируса, как утверждает М. А. Гаряева в книге «Эпохи в зеркале письмен» (М., 1990) удлинилась на тысячелетия и погрузилась в глубину Древнего царства.

Марина Гаряева утверждает, что среди находок имеются такие, которые вышли из рук египетских писцов, составлявших особую жреческую касту посвященных в сокровенные тайны герметических книг, годами изучавших геометрию, космогонию, черчение, географию, прежде чем им дозволялось занять определенное место в религиозных шествиях с книгами, линейками, палочками для письма в руках.

Когда лишь немногие избранные владели искусством оставлять «говорящие знаки», самим иероглифам приписывали магическую силу влиять на людей, на ход событий. Собственно слово «папирус» означает царский сорт тростника, шедший на писчий материал. Почему? Может быть, потому, что он был высоким и стебли имел в кулак толщиной.

Египтяне жили в дельте огромной реки с большой поймой, с большими паводками. Их окружала огромная пустыня. Даже священные жуки-скарабеи внушали почтение своими размерами, их вроде и к насекомым причислить неловко. Понятие величины сопрягалось таким образом с понятием величия.

Папирус имел ритуальное значение. Так же, как цветок лотоса, он был символом Египта. Переплетающиеся стебли этих растений символизировали единство верхнего и нижнего Египта.

С папирусным убранством на голове изображали богиню Хатор в образе священной коровы. На росписи в одной из гробниц изображены женщины с ритуальными букетами папируса в руках. Считалось, что умерший перед дверями небесного входа шуршал стеблями этого тростника, давая знать о своем присутствии. Однако и для земной жизни папирус давал немало. Из внутренней корки этого растения делали паруса, матрацы, одежду, веревки, а египетские жрецы – обувь. Мягкие части тростника доставляли сладкий сок. Молодые побеги ели сырыми, а нижнюю часть жарили. Главное, однако, то, что благодаря папирусу стало широко доступным письмо. С его распространением упростились и сами письменные знаки. В обиход стала входить так называемая иератика или книжное письмо. В нем рисунки иероглифы переродились в условные знаки. Позже иератика породила демотику или скоропись. Техника изготовления папируса, возникнув за три тысячи лет до нашей эры, практически не менялась. Уходили поколения, династии, эпохи, а египтяне все так же собирали тростник в нильских заводях. Сердцевину стебля, как сообщает Плиний, расщепляли специальными иглами на полоски шириной иногда в палец, иногда в ладонь. Потом долго вымачивали, периодически отбивая молотком, потом раскладывали «внахлестку» на мокром столе, сверх первого слоя строго поперек клали второй, и все сдавливали под прессом.

Просушив «страницы» на солнце, их склеивали по длине, шлифовали инструментами из слоновой кости, опять отбивали молотком, покрывали тончайшим слоем клея, чтобы не растекались чернила. Из старого тростника папирус получался темно-желтым, из молодого – светло-желтым. В древности египтяне предпочитали первый, позже больше ценился второй.

Отсутствие в недрах египетской земли воды спасло от разрушительного действия времени папирусные свитки, фрагменты библиотечных каталогов. Например, «Список многих ящиков с книгами» из храма Эдфу. Такой ящик нашли в разграбленной гробнице древнего кладбища, таившийся под заупокойным храмом Рамсеса II. Когда деревянный ящик открыли, в нем обнаружили папирусы и связку тростинок. Сообразно цели использовали разные папирусы. Тексты, имеющие особые значения, писались на роскошном «священном» сорте папируса шириной до полуметра, особенно тщательно выделанном. Обычные свитки чаще всего имели ширину от 20 до 25 см. При письме или чтении свиток постепенно перематывался в руках, открывая все новые столбцы текста. Помимо писчей существовала оберточная или «купеческая» бумага. Было и подобие картона, сделанного из папирусной макулатуры и обрезков стеблей. Из картона делали футляры для мумий.

Судя по источникам, особых изменений в лексическом и грамматическом строе разговорного и литературного египетского языка в период Среднего царства не произошло. Обогащение лексики вполне укладывается в нормы естественного языкового развития и объясняется усложнением системы общественно-хозяйственных связей и усилением контактов египтян с соседними племенами. Столь же натуральны изменения грамматического строя, и, как результат естественного развития, следует оценивать тот непреложный факт, что в период Среднего царства окончательно сложился среднеегипетский язык, который будет оставаться господствующим письменным языком вплоть до XVI в. до н. э.

Для объяснения изменений в характере письменности того времени недостаточной будет оговорка о подъеме хозяйственной жизни и связанной с этим распространением грамотности среди населения. Необходимо сделать еще одно уточнение: приблизительно в 2000 году до н. э. в дельте Нила появляются финикийцы, которые после знакомства с письменностью древних египтян создают первое в мире алфавитное письмо. Естественно, следовало ожидать и проявлений обратной связи. Упрощение беглого египетского письма, появление нового, так называемого иеротического, используемого в быту при выполнении записей на папирусе, с этой точки зрения выглядит вдвойне естественным. Иеротическое письмо сильно отличалось от беглого письма периода Древнего царства, но еще разительней его разница с иероглифическими надписями. В период Среднего царства параллельно начинают существовать два внешне весьма непохожих письма египтян – иеротическое (как деловая скоропись, язык отчетов и документов) и иероглифическое – письменность торжественных надписей и сообщений. Проявившаяся дифференциация сфер обращения письма служит достаточно ярким показателем развития культуры Египта в период Среднего царства.

НАУЧНЫЕ ЗНАНИЯ

Подъем культуры и науки при XII династии кажется особенно впечатляющим на фоне упадка предшествующих времен. Впрочем, признаки улучшения ситуации намечаются уже при XI династии, потеснившей суровый аскетизм гераклеопольских владык. Фиванские фараоны во многом стремились возродить и продолжать традиции пышного и щедрого правления царей Древнего царства.

Впрочем, это не было простое копирование древних образцов. Изменившаяся общественно-экономическая ситуация предопределила существенные различия между культурами Древнего и Среднего царств. Это и большее внимание к внешнему, индивидуальному, часто даже в ущерб родовому, внутреннему у мастеров Среднего царства; это и переосмысление сущности носителя царской власти: при XII династии он уже осознается не только как воплощение божественного, но и как носитель конкретного, очеловеченного; это и большая демократичность, доступность итогов культурного научного прогресса для рядового среднего египтянина.

Демократичность особенно ярко проявляется в развитии научных знаний периода Среднего царства. Общий уровень науки, безусловно, повысился, и это следует считать естественным результатом подъема общественной и хозяйственной жизни в период Среднего царства. Но одновременно намечается тенденция к популяризации добытых знаний. Именно Среднему царству принадлежат первые математические и медицинские тексты, содержащие практические и конкретные задачи: Московский математический папирус и математический папирус Рунд Британского музея, кахунский папирус, магико-медицинские папирусы IV и V из Ремессеума и др. По сути некоторые из них являются задачниками в современном понимании этого слова и явно могли быть использованы для обучения.

Среднеегипетская математика во многом была подчинена нуждам землемерной науки, отсюда вытекает приоритетность некоторых направлений ее развития. Достижения математиков периода Среднего царства можно отметить в области решения сложных задач с образованием дробей (хотя при этом методика весьма трудоемкая и нерациональная), при проведении операций с привлечением понятия неизвестного. Неудивительно, что от эпохи Среднего царства сохранилась древнейшая запись обмера страны, погрешности которой были бы вполне приемлемы и для более поздних эпох. Полученные данные позволили создавать достаточно сложные карты-схемы египетских городов и крепостей.

Разрешению еще одного направления практических задач, обеспечению нужд строителей и архитекторов способствовали наработки египетских математиков по вычислению поверхности полушария и объема пирамиды (в том числе и усеченной). Египтяне периода Среднего царства используют уже число «Пи», принимая его равным 3,16, и в целом погрешности при вычислении площадей сферических поверхностей не выходят из пределов допустимых. Вместе с тригонометрией объемных тел нужды архитектуры обусловили разработку системы правил золотого сечения.

Навыки работы с математическими величинами круга и шара позволяли египетским астрономам создавать достаточно точные (на наш взгляд) картины звездного неба. Списки созвездий, выделяемых египтянами, нередко встречаются на саркофагах владык, заставляя предполагать наличие сакрального смысла за каждой из выделенных звездных систем.

От эпохи Среднего царства сохранился результат одной из попыток обобщения разнонаправленных ветвей научного анализа действительности. Это очень интересный документ, первый в мире словарь, напоминающий по принципам построения современную энциклопедию. В своеобразном сборнике содержится перечень свыше 300 названий различных птиц, растений, животных, обозначений частей тела, наименований городов и крепостей, сортов масла. Среди всего прочего приводится 20 сокращенных обозначений пород и видов скота.

О развитии медицины в условиях Среднего царства уже говорилось выше. До наших дней дошли источники, подтверждающие высокий уровень, достигнутый медиками того времени. Это остатки лечебника женских болезней и справочник ветеринара с указаниями по практическому применению некоторых растительных и животных лекарственных средств. Кроме того, в позднейших медицинских трактатах Нового времени ярко прослеживается знакомство их авторов с несохранившимися трудами Среднего царства.

ВЕРОВАНИЯ

Основатель XII династии Аменемхет I немало сделал для выдвижения культа нового государственного бога – Амона. Возможно, Амон был личным покровителем этого фараона, вероятность подобного предположения подтверждается очевидным сходством имен. Однако история нового бога достаточно сложна и запутана. Первоначально, скорее всего, это было олицетворение одной из восьми первостихий в понимании мудрецов верхнеегипетского города Гермуполя. Оттуда на исходе Древнего царства культ Амона приникает в Фивы, но остается в тени даже при XI династии. С воцарением Аменемхета I Амон становится государственным богом Фив. Для придания большей значимости новому богу Амона стали отождествлять с древним государственным богом Солнца Ра, и отныне он стал именоваться Амон-Pa. В сборном обличье нового бога воплотились еще и некоторые черты верхнеегипетского бога плодородия Мины.

Учитывая важность религиозных вопросов в египетском обществе того времени, следует признать, что замена государственного бога не могла произойти, если бы не было определенного переходного периода в религиозных воззрениях. Назвать этот этап временем появления ересей было бы слишком рискованно, однако определенные приметы созревания новой системы мировосприятия, связанной с другими представлениями о загробном мире, можно заметить в источниках Переходного периода и начала Среднего царства. Если ранее заупокойные тексты твердили о возможности умершего каждодневно созерцать Солнце в мире ином, то с распадом Древнего царства все чаще представления о загробном мире рисуются в образе страны вечного сна, тягостного мрака, где нет воздуха, воды, радостей бытия и любви. Подобные настроения вряд ли говорят об откровенном неверии, об отсутствии или недостатке благочестия в обществе того времени, но они свидетельствуют о поисках египтянами нового решения проблемы жизни и смерти. Атмосфера подобных исканий облегчила принятие нового культа, содействовала утверждению Амона-Ра в качестве нового государственного бога Египта.

Сразу после этого изживаются из общества представления о загробном мире как о царстве мрака и сна. Египтяне вновь должны были поверить в солнечный и счастливый покой после смерти, однако, в их верования время внесло существенную корректировку. В Среднем царстве государственный бог стал изображаться небожителем, заботливо пекущемся о самых презренных из обитателей света живых. Амон-Pa готов был протянуть руку каждому, кто верует или кто нуждается в восстановлении справедливости. Новый бог спасает робкого от гордого, он способен рассудить убогого с сильным. Этим устраняется очевидная несправедливость прежних верований, когда обездоленному в жизни не давалась надежда на лучший удел в загробном мире. Наоборот: удачливый в миру ранее, в эпоху Древнего царства, претендовал на содействие Ра и после смерти. Теперь, в условиях возросшего влияния средних слоев населения на государственную и общественную жизнь в Египте, повторение подобной несправедливости в культовых представлениях было чревато непредвиденными последствиями, и создатели культа Амона-Ра вынуждены были с этим считаться.

Однако, несмотря на попытки придать его облику черты заботливого отца простых мирян, Амон-Pa был все-таки по преимуществу богом государственным. Он просто не мог стать таким же демократическим, как Осирис, чей культ находил все больше приверженцев в Египте Среднего царства. Фараоны XII династии не чинили препятствий на пути возвышения нового бога – Осириса, идя навстречу нежеланиям низов, активно выдвигавших «своего» бога. После падения Древнего царства культ Осириса приобрел популярность у широких слоев населения. Изображения и надписи, восхвалявшие древнего бога, умирающего и воскресающего, встречаются в Переходный период и особенно в годы правления XII династии достаточно часто. При этом восхваления Осириса перекочевывают со стен усыпальниц вельмож на скромные надмогильные плиты людей среднего достатка, на дешевые гробы небогатых египтян. Очевидно, многих привлекала перспектива после смерти путем повторения заклинаний, выбитых на камне или дощатой крышке гроба, стать «Осирисом», магически присвоить его преимущества как ожившего мертвого тела. Расширение социальной базы верования тут же вызывает изменение текстов заклинаний, быстро учитывавших сокровенные желания новых поклонников культа Осириса. Возникшие в эпоху Среднего царства заклинания принято называть «надписями саркофагов», и именно на их основе позднее разовьются позднеегипетские заупокойные сборники, известные как «Книга мертвых».

Культ Осириса быстро стал общеегипетским, при этом Осирис все чаще начинает восприниматься как бог мертвецов. Вскоре фараоны XII династии сочли разумным придать культу официальный оттенок, они не препятствуют усилению верований в нового бога. Аменемхеты и Сенусерты начинают принимать участие в ежегодных торжествах по случаю воскресения бога в Абидосе, выделяя на проведение праздника средства из казны. Пышность церемоний в честь Осириса способствовала притоку народа на празднества и еще более усилила влияние нового культа, укрепляя веру египтян в возможность счастливого возрождения после смерти.

ЗОДЧЕСТВО И ИЗОБРАЗИТЕЛЬНОЕ ИСКУССТВО

Иногда кажется, что иного материала, кроме камня, египетские строители в эпоху Среднего царства не признавали – таково многообразие используемых для возведения сооружения горных пород и способов их обработки. Это является закономерным результатом поиска возможностей ведения местного строительства в переходный период на основе использования местных же материалов. При VIII – X династиях зодчие словно зацикливаются на возведении мелких, незначительных по масштабам объектов, зато спектр найденных при этом новых способов обработки камня чрезвычайно широк. Результаты не замедлили проявиться сразу же после воссоединения страны. Оказалось,

за время смуты не были утрачены архитектурные секреты возведения грандиозных комплексов, а арсенал навыков египетских строителей существенно пополнился. Это позволило искать и находить ранее неизвестные архитектурные формы. Например, погребальные сооружения одного из царей XI династии, Ментухетепа, возведенные близ Фив (современное Дейр-Эль-Бахри), представляет собой причудливое сочетание поминального храма, пирамиды и верхнеегипетской каменной гробницы. Остроумно было использовано природное столбообразное скальное образование; в породе не только были выбиты ниши, но и вокруг своеобразной естественной колонны были возведены два яруса портиков с гранеными столбами, а на верхушку сооружения был надточен купол для придания комплексу сходства с пирамидой.

Вообще архитектурная школа XI династии отличается интенсивностью поиска новых форм и типов монументальных сооружений. В эти годы создаются достаточно оригинальные архитектурные ансамбли и композиции, мало похожие на сооружения Древнего царства. Положение меняется с приходом к власти XII династии. Наследники Аменемхета I стремились во многом скопировать уклад жизни всесильных фараонов древности, чему немало способствовал и перенос столицы в окрестности пришедшего в упадок Мемфиса. Подчеркнутое следование канонам Древнего царства в архитектуре, исходя из этого, следует принять не только идеологическим заказом правителей эпохи Среднего царства, но и итогом возвращения в «большую» архитектуру мемфисской школы мастеров-каменотесов. Кроме того, перед глазами свезенных со всего Египта в столицу зодчих маячили грандиозные образцы искусства древних зодчих – пирамиды и поминальные храмы фараонов первых династий.

Неслучайно в период Среднего царства в пустыне и близ Фаюмского оазиса вновь начинают одна за другой расти царские пирамиды. Внешне они очень похожи на древние и так же, как пирамиды предшественников, окружены поминальными храмами и гробницами знати. Однако сходство это чисто внешнее. Прежде всего выдают более поздние постройки размеры, в период XII династии исполинские пирамиды уже не возводятся. И технология строительства к тому времени претерпела значительные изменения. Остов поминального четырехгранного конуса выводился обычно строителями периода Среднего царства из кирпича-сырца, и только снаружи сооружение маскировалось известняковыми плитами «под старину». Пирамида Сенусерта I сложена по другому принципу, тоже, впрочем, не очень сильно раздувавшему затраты на ее возведение: поставленные друг на друга каменные клети были засыпаны песком и щебенкой, а снаружи сооружение опять-таки залицевали плитами известняка.

Неизменные поминальные храмы перед пирамидой также исполнены в смешанной кирпично-плитовой манере, когда внешняя подобность «завалинке» (мастабу) создается камнем, но само строительство процентов на восемьдесят ведется из кирпича.

В ряду поминальных памятников XII династии особняком стоит «Лабиринт» Аменемхета III. Выделяется он не только размерами, хотя общая площадь строения в 72 тыс. кв. м вызывает почтительное восхищение. Поражают смелость замысла архитекторов и мастерство исполнителей проекта. «Лабиринт» – наиболее яркое свидетельство того, что в период Среднего царства происходило не просто копирование творческих достижений зодчества Доевнего царства, но их успешное развитие.

Верхнеегипетские гробницы (они принадлежат преимущественно номархам) в этот период словно воплощают изгнанный из официальной архитектуры дух новаторства. Появление «Лабиринта» без учета опыта строителей гробниц в верховьях Нила объяснить достаточно трудно. Возможно, в какой-то момент правители богатых провинций начинают при XII династии сманивать неужившихся при дворе зодчих, несогласных с требуемой наследниками Аменемхета I концепцией строительства. По крайней мере гробницы выглядят достойно в сравнении с поминальными комплексами фараонов, несут на себе печать творческих поисков. Аменемхет III, вероятно, призвал в столицу зодчих из провинций после подавления сепаратистских настроений египетских номархов, поэтому его поминальный комплекс принципиально отличается от пирамид предшественников, чем-то напоминает египетские гробницы номархов. Те тоже нередко представляли собой своеобразные лабиринты помещений и переходов в скальной породе, с нишами для изваяний умершего, со склепом-тайником для саркофага, с объемными залами, в которых натурально смотрятся поминальные колонны с надписями.

Характерной чертой верхнеегипетских гробниц постепенно становится навес-портик у входа, украшенный столбами-обелисками.

Еще одна особенность гробниц периода Среднего царства – обилие многокрасочных росписей на стенах. Иногда, впрочем, плиты традиционно украшались рельефными скульптурными композициями, но этот обычай постепенно отмирает. Стены, выбитые в толще известняка, зачастую было просто невозможно обработать с ювелирным изяществом предшествующих эпох, да и стоило это достаточно дорого. Роспись казалась более естественной на светлом фоне шероховатых стен, к тому же египетские художники в эпоху Среднего царства значительно обогатили свою цветовую палитру. Известны случаи, когда экспедиции в заморские страны имели одной из основных задач путешествия добычу редких красителей, отсутствующих в долине Нила. Постепенно живопись приобретает все более самостоятельное значение. Если ранее художник в основном только раскрашивал высеченные на стене изображения, как бы завершая работу скульптора, то в эпоху Среднего царства живописец наконец получил возможность смело и самостоятельно вести работу с объемом и размерами. Это сразу же заставило художников внимательно взглянуть на мир в стремлении уловить существенные приметы бытия. Вот как теперь видит окружающее «мастер, гораздый в деле своем», «начальник-мастер» живописцев периода правления XII династии: «Знал я походку мужского изображения и поступь женского, положение птицы и скота, осанку победившего единоборца, как глядит око на око, как наполняются страхом лица пленных врагов, поднятие руки у того, кто поражает бегемота, поступь бегущего». И это не просто слова: они подтверждаются делом. Даже сейчас поражают меткость и точность передачи художниками периода XI XII династий движения, черт лица, особенностей фигуры.

В гробницах номархов, найденных близ нынешнего Бени-Хасана, сохранились изумительные изображения воинских упражнений (так называемый Алтайский храм), интересны жанровые росписи заупокойного храма Ментухотепа I в Дейр-Эль-Бахри. При этом явственно ощущается своеобразное видение египетскими мастерами пространства, объема, в росписях присутствует, если можно так выразиться, идеологически условная перспектива рисунка.

Более строго копирует жизнь египетская скульптура эпохи Среднего царства. Образцы ее достаточно часто встречаются в заупокойных храмах и гробницах. Причем точность передачи деталей быта и обстановки скульптором скорее всего предопределена утилитарным назначением его работ: они символизируют спутников отправившегося в путешествие в мир иной господина. При этом просто замечательна способность ваятеля или резчика передать движение, «оживить» скульптурную композицию. Часто мастера даже грешат излишним увлечением сюжетной стороной своей работы в ущерб скрупулезному выписыванию деталей одежды или обстановки. Нередко встречаются достаточно смазанные по исполнению композиции, в которых очевидно отсутствие глубокой школы ваятеля или резчика. Прежнего последовательного воплощения долго вынашиваемого замысла, которому подчинены буквально все штрихи композиции, в эпоху Среднего царства мы не встречаем. Очевидно, централизованная подготовка ваятелей и скульпторов в Египте в эту пору не ведется. Но этот недостаток с лихвой искупается живописью и новизной восприятия талантливых мастеров, которые по-своему и очень свежо видят окружающую их действительность.

Особо стоит отметить работы придворных ваятелей. Очевидно, при дворе придается немалое внимание развитию живописи, скульптуры и зодчества. При этом заказчики-фараоны XII династии требуют от мастеров правдивости и точности изображения. Изваяния Сенусерта III и Аменемхета III заставляют поверить, что скульптор старался быть как можно ближе к оригиналу в своих произведениях. Лица фараонов суровы и надменны, индивидуальны в полном смысле этого слова. Авторы не пытаются даже затушевать фамильную костлявость профилей правителей XII династии, предпочитая не приукрашать правду жизни.

Говорить о городской скульптуре и архитектуре Среднего царства достаточно тяжело: от тех времен до нас дошло весьма незначительное число памятников. Достаточно уверенно можно утверждать, что в период Среднего царства городские храмы были невелики по размерам, просты и изящны. Именно тогда появляется обычай возводить привратные башни у входа в храм, так называемые пилоны. Перед храмом города Гелиополя, по крайней мере, уже при XII династии были возведены два островерхих граненых столба-обелиска.

В общем ясна (благодаря сохранившимся схемам) и система застройки египетских городов. Планировка гражданских зданий прямо зависела от общественного статуса владельцев, причем интересной кажется строгая привязанность районов знати к искусственным городским водоемам. В пору Среднего царства городская архитектура весьма тесно сплетается с крепостной, и именно в это время появляются первые города, обнесенные двойной стеной с воротами, разноориентированными по отношению к сторонам света. Впрочем, подобные ухищрения пока применяются египтянами только в окраинных крепостях, где возводятся особенно мощные и прочные стены и башни. Достаточно внушительно, например, выглядит воздвигнутые Сенусертом III крепости у вторых нильских порогов.

ОДЕЖДА ЕГИПТЯН ОТ ДРЕВНЕГО ДО СРЕДНЕГО ЦАРСТВА

В работе российского искусствоведа М. Н. Мерцаловой «Костюм разных времен и народов» (часть 1, М., 1993) содержатся уникальные сведения об одежде многих народов древности, которые позволяют полнее погрузиться в изучаемую эпоху, увидеть перед собой более «объемное» ее изображение. Значительное место уделено в этой книге и костюму египтян Древнего и Среднего царств. Например, в эпоху Древнего царства, согласно данным Марии Мерцаловой, основной одеждой египтян был передник, состоящий из полосы неширокой ткани, который обертывали вокруг бедер и укрепляли на талии поясом. Передник этот назывался «схенти». В то время основная одежда всех сословий была одинаковой по форме и отличалась лишь качеством материала. Но даже это подтверждало строгое деление общества на сословия и обособленность и замкнутость быта среди людей одной профессии или одного общественного положения. Так, например, схенти фараона, главы государства с неограниченной властью, был сделан из тонкого, хорошо отбеленного полотна. Бедра ремесленника покрывал грубый и довольно толстый холст натурального цвета. Еще более простой была одежда рабов, она состояла из небольшой повязки из очень грубой, небеленой ткани или кожи.

Дальнейшую историю одежды египтян Мария Мерцалова связывает с появлением растительных красителей. С этого времени цветную – желтую, голубую, коричневую – цветную одежду долгое время могли носить только привилегированные сословия – крупные землевладельцы, жрецы, придворные.

А вот прически, головные уборы и обувь (право носить обувь принадлежало только фараонам) уже служили более очевидными признаками отличия.

Все египтяне тщательно брили волосы, но голову всегда покрывали париком из растительных волокон, завитых мелкими локонами, или шапочкой из грубого холста, плотно облегавшей голову.

Чем длиннее были локоны парика, тем знатнее был их владелец, поэтому самыми пышными париками обладали фараоны и члены их семей. Многие фараоны Древнего царства изображены в схенти, парике и сандалиях из тростника или босыми.

Первое отступление от общепринятого схенти появилось в костюме фараона. Это были как бы вторые передники из плиссированной ткани, надетые наверх обычной набедренной повязки.

Знаками царского достоинства фараона были золотая подвязанная борода, корона и посох. В эпоху' архаики властители Верхнего и Нижнего Египта имели каждый свою корону, а после объединения, с началом эпохи Древнего царства, фараоны стали носить сдвоенную корону, символизирую этим важный этап в истории страны.

Посох – один из древнейших атрибутов власти на земле у многих народов, источником жизни которых когда-то было скотоводство, у фараона сохранялся на протяжении нескольких тысячелетий. Однако на фресках и других изображениях фараонов посох присутствует сравнительно редко.

К древним символам царской власти относится и головной убор «клафт-ушебти», состоящий из большого куска полосатой ткани, ленты и обруча с «уреем» (змеем). Поперечную сторону ткани клафта накладывали на лоб горизонтально, укрепляли лентой, а сверху – обручем со скульптурным изображением урея. Падающую сзади материю собирали и заматывали концами ленты. Боковые, опускающиеся на плечи стороны клафта вырезали полукругами, чтобы спереди падали четкие прямые куски ткани.