Текст книги "Всемирная история в 24 томах. Т.2. Бронзовый век"

Автор книги: Александр Бадак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 34 страниц)

Колесничные бойцы, по-видимому, относились к привилегированной части войска. Школьное поучение рассказывает, как молодого человека зачисляют в «конюшню». Будущий боец является туда со своими рабами. Затем он берет себе коней с конского двора и сам покупает себе колесницу. Подобно тому, как в пехоте были «воины его величества», в колесничном войске были «колесничие его величества».

Однако и среди простых колесничих мы встречаем братьев важного военного, верховного жреца и т. д. Храмовых людей призывали не только в пехоту, но и зачисляли в колесничное войско. Так что было бы неверно представлять себе колесничные части, как состоящие сплошь из одной знати.

Несмотря на то, что местные царьки во время грабительских походов египетского войска доставляли для пропитания воинам зерно, вино и скот, те расхищали все, что только могли. Известны воины, выслужившиеся при XVIII династии: один – в начальники над гребцами, другой – в начальники отборнейшей части войска. Первый к концу жизни имел до двадцати рабов и много земли; оба оставили богатые гробницы. Заупокойные плиты, посвященные рядовым воинам, пехотинцам, морякам, колесничим, дошли до нас в немалом количестве, что свидетельствует об относительной состоятельности этих людей.

Фараон уделял огромное внимание своему войску. При XVIII династии производилась раздача воинам земли и рабов, золотых и серебряных знаков отличия: ожерелий, запястий, «львов», «мух». Воинам давалось щедрое угощение. По надписи начала XIX династии каждому воину в каменоломне ежедневно отпускалось около двух килограммов хлеба, кусок жареного мяса, два пучка зелени.

Иноплеменники составляли значительную часть войска. Эфиопы дрались на стороне египтян еще во время войны с гиксосами. Они составляли при XVIII династии едва ли основную часть воинов, стоявших в мирное время в Сирии и Палестине. При Аменхетепе IV среди царских телохранителей были сирийцы, ливийцы, эфиопы. Они подчинялись египетским военачальникам.

При XVIII династии в войске появились шерданы. Позже они стали едва ли не главными царскими телохранителями. При XIX династии войско было наводнено иноземцами: в литературном папирусе приведена задача, из которой видно, что отряд, посланный в Сирию и Палестину против «мятежников», состоял из 1900 египтян, 520 шерданов,

1600 ливийцев, 100 ливийцев другого племени ч 880 эфиопов.

При XX династии шерданы часто упоминаются, как держатели земельных наделов. Очевидно, иноземные воины были приравнены в правах к египтянам.

ИЗГНАНИЕ ГИКСОСОВ. ЕГИПЕТСКИЕ ЗАВОЕВАНИЯ

Еще при XVII династии Фивы начали освободительную войну с гиксосами. Последний представитель династии Камее был полон решимости продолжить войну, но сановники на совете отклонили его призыв к борьбе. Знати было достаточно и южного царства; для нее возделывались лучшие земли, ее скот беспрепятственно пасся на выгонах в Дельте, находившейся во власти гиксосов.

И все-таки фараон выступил против захватчиков. Несмотря на нежелание сановников воевать с гиксосами, война все-таки началась. Успех за успехом венчали это начинание, войско (в его составе были и иноплеменные части с юга) шло «как дыхание огненное», воины захватывали людей и скот.

Брат и преемник Камеса Яхмес I, с которого начинается XVIII династия, завершил изгнание гиксосов с территории страны. После осады и нескольких битв на воде и на суше он сумел покорить Аварис – твердыню гиксосов на северо-востоке Египта. Преследование гиксосов фараон ограничил взятием после трехлетней осады южнопалестинской крепости Шарухен, чем обезопасил свою восточную границу. Южный рубеж государства Яхмес утвердил походом в Эфиопию.

Яхмес щедро награждал своих воинов. Например, одному корабельному воину при взятии Авариса и Шарухена он отдал всех рабов, которых тот сумел захватить при осаде этих крепостей.

Тем временем на юге Египетского царства поднялся мятеж. Фараону удалось выйти победителем и здесь мятеж был подавлен, а последовавшая попытка поднять новое восстание против Яхмеса кончилась провалом. Однако насколько опасными были эти мятежи, свидетельствуют щедрые награды воинам, отличившимся при их подавлении.

Один из них после подавления первого восстания получил рабов в два с половиной раза больше, чем взял пленных, а в придачу – пахотную землю. То же «было сотворено» и всей дружине гребцов.

К началу XVIII династии Египетское государство было восстановлено примерно в тех границах, которые существовали во времена Среднего царства. Наследник Яхмеса Аменхетеп I, очевидно, не расширил свои владения дальше этой территории.

Египетское войско, закаленное в войне против гиксосов, могло служить надежной опорой для того, чтобы государство перешло к новым завоеваниям для захвата рабов и иной добычи. Воины Нового царства представляли собой внушительную силу. Хотя пехотинцы по-прежнему делились на стрелков и щитоносцев-копейщиков, оружие первых и отчасти вторых стало намного совершенней. Стрелки XVIII династии имели уже составной слоеный лук, более мощный, чем прежний простой, и стрелы с медными наконечниками. В качестве добавочного оружия копейщики использовали секиры и короткие мечи. Прямой и серповидный меч был теперь не только колющим, но и рубящим оружием. Самым важным нововведением в войске времен XVIII династии стал конь и боевая колесница. В это же время появляется и броня.

Зять и преемник Аменхетепа I Тутмос I стал основателем «мировой» по тому времени Египетской державы. На юге ему удалось протянуть границу за третьи пороги Нила. Поход через Сирию и Палестину привел египтян к Евфрату. Здесь свою боеспособность египетское войско показало победой над войсками такого крупного государства, как Митанни. Однако удачного набега было недостаточно для того, чтобы Сирия и Палестина прочно вошли в состав Египетской державы.

Грабительские походы обогащали государство. Именно с Тутмоса начинается каменное строительство храмов в период Нового царства. Карнакский храм, являющийся главным местом почитания Амона, ранее ничем не выделявшийся среди множества других, при Тутмосе I начали перестраивать в величественное сооружение.

Тутмос II продолжил завоевания отца. По его приказу египетское войско перебило у восставших эфиопских племен всех мужчин поголовно. Лишь один из детей эфиопского владетеля был оставлен в живых для того, чтобы повергнуть его под ноги фараона. Подобным образом Тутмос IIдействовал и против азиатских кочевников. Его беспощадность по отношению к врагам стала своего рода «визитной карточкой».

ТУТМОС III И ЗАВОЕВАТЕЛЬНЫЕ ВОЙНЫ

Около 1500 г. до н. э. соправителем был провозглашен юный сын Тутмоса II от одной из его жен – Тутмос III. Видимо, это было связано с болезнью фараона, так как вскоре после провозглашения Тутмоса III его отец умирает.

Однако сразу после его смерти вдова и сводная сестра Тутмоса II Хатшепсут завладела властью, оставив пасынка царем только формально. Она открыто объявила себя фараоном, заявив, что таковым ее провозгласил якобы еще ее отец – Тутмос I.

Целых два десятилетия, в течение которых правила Хатшепсут, временщиком при ней состоял зодчий Сененмут, сын нечиновных родителей, создатель уступчатого поминального храма царицы в Фивах (недалеко от нынешнего Дер эль-Бахри). В руках этого вельможи, бывшего, в частности, одним из жрецов Амона, соединялось управление личным хозяйством фараона и хозяйством Амона. Верховный жрец последнего был при Хатшепсут верховным сановником. Хатшепсут, как никто из ее преемников и предшественников, подчеркивала свою близость к Амону. Кроме своего поминального храма, она посвятила ему внушительные сооружения в государственном храме, в том числе исполинские обелиски из цельного камня высотой до тридцати метров. Очевидно, именно храмовая знать, бывшая немалой силой в стране, поддерживала царицу. Ведь именно при Хатшепсут восстанавливались многие храмы, стоявшие разоренными со времен гиксосов при всех ее предшественниках.

Появление женщины во главе государства, ведущего завоевательные войны было, разумеется, явлением необычным. В Палестине и Сирии лишь несколько местностей подчинялось царице. Поход в Южное Красноморье и формальное подчинение страны Пунт, а также прием заморских, возможно, критских, послов с дарами не могли заменить для рабовладельческого Египта покорения областей Сирии и Палестины.

На двадцать первом году царствования Тутмоса III Хатшепсут скончалась. Обосновавшись на престоле, юный царь распорядился уничтожить все изображения своей предшественницы, а также упоминания о ней и ее ближайших родственниках в надписях.

Уже на следующий год Тутмос III повел свои войска в Палестину и Сирию. В Северной Палестине путь ему преградили союзные сирийско-палестинские войска. Душой союза был правитель сирийского города Кадеша.

Наперекор уговорам своих сподвижников избрать обходной путь Тутмос, не желая прослыть у врагов трусом, вышел к войскам противника прямо через ущелье, такое узкое, что воины и кони вынуждены были следовать по нему гуськом. Неприятель, стоявший против выхода из ущелья, не осмелился напасть на египтян, когда те друг за другом выходили на равнину. Возможно, что союзники просто не рискнули покинуть свое расположение у города.

Тутмос, однако, также не торопился предпринимать неожиданное нападение. По просьбе военачальников он подождал, пока все войско не покинет ущелье, а затем с полудня до вечера шел к ручью, у которого расположился на ночлег.

Битва, которая разразилась на следующее утро, была недолгой. Случайное скопище сирийско-палестинских дружин под начальством многочисленных вождей не устояло под натиском египетского войска и бежало в город.

Однако неприятель, бросив стан и колесницы, невольно спровоцировал египетское войско на грабеж, заставив позабыть их о том, что на плечах противника они могли бы ворваться в город Мегиддо. Лишь через семь месяцев, после долгой осады город наконец сдался египтянам.

Только спустя двадцать лет после победы под Мегиддо Тутмосу удалось расправиться с Кадешем.

В те времена лишь летняя пора использовалась для проведения военных кампаний, когда при благоприятной погоде прокорм войска, ведшийся за счет захваченных урожаев, не вызывал особых хлопот. Походы в Палестину и Сирию следовали один за другим: за двадцать лет, которые прошли после его первой встречи с сирийско-палестинским войском, Тутмос III совершил не менее пятнадцати походов, упорно закрепляя за собой завоеванное и занимая все новые и новые города и области.

Но во времена Тутмоса III египетское войско еще плохо умело брать укрепленные города. Нередко оно отходило ни с чем, предавая все вокруг себя опустошению. Так было и с Кадешем, пока наконец в один из последних походов египтяне не ворвались в него через пролом в стене.

Город Каркемиш на Евфрате, находящийся на стыке Сирии, Месопотамии и Малой Азии, был, по-видимому, самым северным пунктом, в который наведывался во время своих военных походов Тутмос III.

Царство Митанни, стоявшее в те времена на вершине своего могущества, притязало на Сирию, и потому овладение Египтом Сирией не могло не привести к столкновению между двумя державами. Все Сирийские государства видели в Митанни свой оплот в борьбе против египетского владычества. Принудив на тридцать третьем году своего царствования уйти за Евфрат митаннийское войско, Тутмос IIIперевез по суше построенные в финикийском городе Библе корабли и переправился через реку. Митаннийцам пришлось отступить дальше, и Тутмос поплыл вниз по Евфрату, грабя и разоряя города и поселки.

Новое поражение постигло державу Митанни два года спустя. Однако и после этого митаннийцы продолжали активно вмешиваться в сирийские дела. Еще через семь лет только в трех городках и области Кадеша, которые Тутмос взял на сорок втором году своего правления, стояло свыше семисот митаннийцев с полусотней коней.

Держава, которую удалось создать Тутмосу III, простиралась от северной окраины Сирии до четвертых порогов Нила. Преемникам Тутмоса не удалось выйти за эти рубежи. Эфиопия, Сирия и Палестина платили ежегодную дань. Данницей числилась и Ливия. Дары фараону прибывали и с южных берегов Красного моря. С дарами прибывали также посольства со средиземноморских островов. На этих землях. египетский наместник Сирии и Палестины также считался доверенным лицом Тутмоса III.

Вавилонские, хеттские и ассирийские цари вынуждены были считаться с возросшим международным значением Египта и отсылали фараону богатые подарки, которые по сути воспринимались им как дань. Побежденных сирийских и палестинских правителей он заново назначал в их города с тем условием, что они будут исправно присылать дань.

ЕГИПЕТ В ПЕРИОД НАИВЫСШЕГО МОГУЩЕСТВА

Отряды фараона и его официальные представители были размещены на территории северных территорий, захваченных в последнее время, но все-таки значение египетского наместника в Сирии и Палестине было весьма ограниченным.

Эфиопия представляла собой другой случай. С эфиопов также взималась дань, но эта страна более прочно входила в состав египетского царства. «Начальник стран южных» наместник фараона в Эфиопии – был подлинным наместником фараона. В Эфиопии селились египтяне, имелись египетские укрепленные города. Система управления внутри самого Египта в последнее время не могла не измениться. Теперь вместо одного сановника было два – один властвовал в Верхнем Египте, другой – в Нижнем.

Завоеватель должен был уметь обращаться со своим войском и ладить с ним, потворствуя беспощадному ограблению побежденных и осыпая победителей золотом. Однако и жречество храма бога Амона нужно было привлекать на сторону фараона – и ему перепадала большая доля добычи.

Карнакский храм в столице, главный храм Амона был, можно сказать, заново создан Тутмосом III, столь многочисленны были там новые сооружения. В торжественном славословии, в приветствии идущему в храм победителю, вложенному в уста Амона, бог объявлял его победы своими победами.

После смерти Тутмоса, завершившей историю его почти 54-летнего царствования, на престол вступил его сын, Аменхетеп II. Аменхетеп прочесывал Сирию и Палестину в поисках добычи и попутно покорял «мятежи».

Со своими противниками Аменхетеп II расправлялся очень жестоко. Сто тысяч воинов и мирных жителей были угнаны в рабство, семь правителей было умерщвлено. Тела повергнутых правителей свисали с носа царского корабля... Таков был итог только одного из походов фараона. В назидание эфиопам труп одного из сирийских царьков был отослан на юг и там повешен на стене города Напаты. Цари хеттов, Вавилона, даже Митанни благоразумно считали за лучшее почаще присылать Аменхетепу дары.

Уже при Тутмосе IV, хотя он и наведывался с военными походами в Сирию и Палестину, произошло некоторое сближение с Митанни, скрепленное женитьбой фараона на митаннийской царевне. Восстания в Эфиопии были подавлены: одно – Тутмосом IV, другое – его преемником Аменхотепом III на пятом году его царствования. Остальные тридцать три года своего правления Аменхетеп не предпринимал военных кампаний.

Северные и южные владения были покорены и замирены. Прежний союзник сирийцев – царь Митанни, был другом фараона. Заговор некоторых сирийских и палестинских правителей, имевший целью склонить на свою сторону вавилонского царя, не удался. Царь Вавилонии отверг предложения заговорщиков.

Азиатские цари преклонялись перед блеском египетского золота и мощью египетского оружия. Вавилонский и митаннийский правители слали египетскому «брату», как залог дружбы, своих царевен. Сами они при этом не получили из Египта ни одной царской дочери.

Сирийские владетели даже не смели открыто отложиться от Египта, когда хетты начали интриговать в их стране.

Итак, египетская держава стояла на вершине своего могущества. Новосозданный храм Амона и царский поминальный храм, от которого уцелели громадные изваяния царя (так называемые «колоссы Мемнона») затмевали своим величием все прежде созданное в столице. Сказочным великолепием поражал двор Аменхетепа III.

ЕГИПЕТ ПЕРИОДА «ДВУХ СТОЛИЦ»

ЭХНАТОН И ЕГО РЕФОРМЫ

На одной из четырнадцати стен, установленных на восточном берегу Нила, где располагалась древнеегипетская столица Ахетатон, высечена такая надпись: «Рано утром, когда первые лучи солнца озарили землю, на сверкающей золотом колеснице к берегу Нила приехал фараон. Он был подобен самому богу солнца Атону, который наполняет своим светом всю землю. И повелел царь созвать всех придворных, военачальников и вельмож, и поклялся перед ними: «Как живет мой отец Атон, прекрасный, живой! Я сотворю здесь столицу Ахетатон (Небосклон Атона) для отца моего Атона на этом месте, которое он сам сотворил, окружив его горами!»

Эта надпись была сделана во время правления сына и преемника Аменхетепа III – Аменхетепа IV (около 1400 г. до н. э.), который на шестом году своего правления повелел называть себя Эхнатоном (Аменхетеп означает «Амон доволен», Эхнатон – «Атон доволен»).

Правление Аменхетепа IV было ознаменовано попыткой новой служилой знати, выдвигавшихся по службе мелких рабовладельцев или лиц, имевших возможность и стремившихся стать рабовладельцами, оттеснить потомственную знать от власти.

Сам Аменхетеп стоял во главе этого движения. Он в свою очередь стремился к укреплению своей власти путем ослабления жреческой потомственной знати. Нововведения Аменхетепа-Эхнатона сопровождались крутыми мерами. Прославление его за возвышение и обогащение безродных людей стало излюбленным мотивом в надписях новых сановников. Многие из них прямо заявляли, что они были возведены в сановники из ничтожества.

Из Фив, как уже упоминалось в надписи на стеле, столица была перенесена во вновь основанный город на полпути между Мемфисом и Фивами. Это место теперь известно под названием городища Эль-Амарны.

Амон, другие божества и храмы, а также местная знать, для которой они служили опорой, впали при дворе в немилость. Сила Амона однако казалась Аменхетепу настолько могущественной и опасной, что имя и изображения отвергнутого бога повсеместно уничтожались, дабы, согласно представлениям того времени, избавиться от его невидимого присутствия... Аменхетепом IV был введен новый государственный культ. Предметом его стало уже не то или иное местное божество, как главное среди других, а особое царское божество.

Это было древнее фараоновское божество – Солнце, но только не в своем прежнем виде местного бога, а как «живой» солнечный диск Атон. Новая знать, всецело поддерживающая царскую власть, чтила это божество, а вместе с ним и самого царя: Аменхетепу IV служило особое жречество.

Округа новой столицы вместе с ее богатыми угодьями, скотом, кораблями и мастерскими была посвящена Атону. Храмовые склады были полны богатств, жертвы приносились с невероятной расточительностью.

Жрецы нового бога теперь управляли всем этим хозяйством. Они хвалились своей принадлежностью к новым людям. Все это, естественно, наносило ощутимый удар по старой знати, жречеству старых богов. Культы их лишились прежней щедрой государственной поддержки и вытеснялись единым государственным культом, а то и вовсе прекращались.

Все стороны общественной жизни подверглись изменениям. Разрыв со стариной, со многими ее условностями ощущался во всей духовной жизни Египта времени Аменхетепа Эхнатона. Подчеркнутое стремление к живости и правдивости передачи действительности отличало изобразительное искусство. Прежде чем это веяние породило замечательные и самобытные произведения, в переломные годы, неумеренно подчеркивая природные особенности оригинала, художники доводили их до уродливой гиперболизации.

Сложная внутренняя обстановка, сложившаяся в Египте, ограничила возможности проведения прежней захватнической внешней политики. Фараон требовал средства для своей новой знати, не заботясь о дарах соседним государствам, которые были необходимы, в то время для поддержания дружественных отношений между странами.

Прежде всего египетскому двору требовалась дань. Если кто-либо из владетелей (даже самых подозрительных) округлял свои владения за счет соседей (хотя бы самых верноподданных), фараону было до этого мало дела. Главное, чтобы дань поступала исправно и в нужном размере. Натиск хеттов в Сирии, к примеру, усиливал стремления «северных земель» к отпаданию. Хотя источники того времени, надо сказать, все-таки упоминают о нескольких карательных походах в северные и южные владения.

Эхнатон процарствовал семнадцать лет, после чего умер. Зятья фараона, наследовавшие ему один за другим, отнюдь не собирались столь же безоговорочно проводить его политику. Сменккара, первый из наследников, восстановил почитание Амона. При втором, Тутанхатоне (переименованном позже в Тутанхамона), бывшем в момент вступления на престол еще мальчиком, новый культ Атона перестал быть государственным. Во времена Тутанхамона отстраивались заброшенные храмы, юный фараон одаривал их рабами, продовольствием и сокровищами. Как говорит одна из его надписей, Тутанхамон делал жрецами представителей знати тех городов, которые оставались центрами почитания старых богов. В надписи подчеркивается, что царь назначал жрецов из детей местной знати.

Назревало примирение новой и старой знати, несмотря на то, что положение новой знати не претерпело никаких драматических изменений. Уже в предыдущие царствования, говоря словами надписи Тутанхамона, «если посылали войско в Сирию-Палестину расширить границы Египта, не бывало успеха у них никакого». Теперь же речь шла не о расширении границ, а о спасении остатков сирийско-палестинских владений, еще не отошедших к малоазийскому царству хеттов, которое в XV в. до н. э. начинает предпринимать завоевательные походы в Сирию. Как старая, так и новая рабовладельческая знать была кровно заинтересована в этом.

Положение на севере вскоре немного улучшилось: Возможно, это произошло еще во время недолгого царствования Тутанхамона. Однако с его смертью все вновь осложнилось. Вдова Тутанхамона решилась на отчаянный шаг: она предложила свою руку хеттскому царевичу. Египетские вельможи, организовав заговор, умертвили царевича, и, мстя за убийство сына, царь хеттов двинул свои войска на Египтян. Египтяне были разбиты и, дело грозило кончиться для них плачевно. Однако повальная болезнь, которую занесли в хеттское царство египетские пленные, помешала успешным действиям хеттов.

Бывший начальник колесничного войска и временщика Эйе, считавший себя свойственников фараонов пресекшейся династии, занял освободившийся после смерти Тутанхамона трон египетских царей. Однако первым законным царем после Аменхетепа III впоследствии признавался лишь Харемхеб, главный военачальник и временщик, которого жречество провозгласило фараоном от имени самого Амона во время одного из храмовых празднеств в Фивах.

ВНУТРЕННЯЯ ПОЛИТИКА XIX ДИНАСТИИ

Фиванские стихотворцы в своих стихах представляют дело так, что торжество Фив и жречества бога Амона было полным. Однако на деле оказалось не так.

Конечно, южная столица оставалась первым городом в государстве. Здесь по-прежнему происходило погребение царей. Фиванские храмы, посвященные Амону, были особенно внушительными, а избрание подходящего человека на должность верховного жреца Амона считалось для фараона делом первейшей важности.

И все-таки Фивы уже перестали быть единственной столицей Египта. Тутанхамон, по всей видимости, не вернулся туда, а обосновался в Мемфисе. Харемхеб сразу же после своего избрания фараоном отплыл на север. В Мемфисе подолгу жил Сети I (второй фараон XIX династий).

и его сын Рамсес II выстроил себе великолепную резиденцию на северо-востоке Дельты – Пер-Рамсес.

Фивы потеряли и в том, что после Аменхетепа IV рядом с Амоном постоянно упоминались Ра и Птах – главные божества городов Нижнего Египта – Гелиополя и Мемфиса. Правда, переселение царей на север могло иметь и выгодную для фиванского жречества сторону, поскольку в самих Фивах оно поднимало значение власти верховного жреца.

В случае, если победа во внутренних тяжбах осталась за жречеством и старой знатью, то можно было бы ожидать, что победители примут меры к известному ограничению власти фараона в свою пользу. Однако этого не произошло. Рамсес II в установлении почитания собственных изображений далеко превзошел Амехетепа III, а раболепная лесть двора ныне превращала царя даже в хозяина всей природы.

Хотя владения в Сирии и Палестине были уменьшены и разорены, а бесконечные войны скоро должны были истощить и сам Египет, никогда еще не строилось столько храмов, как во вторую половину Нового царства. Харемхеб, очевидно, воздвиг, а последующие цари отделали изумительной красотой чертог перед главным храмом Амона в Фивах. На вершине любой из его двенадцати колонн могло уместиться до ста человек.

Не менее величественным был вырубленный в Эфиопии в скале храм, известный ныне под названием Абу-Симбельского. Четыре изваяния Рамсеса II, высеченные из скалы у входа в храм, имели в высоту 20 м каждое. Подобное каменное изваяние частично уцелело и в поминальном храме того же царя в Фивах (в так называемом Рамессее). Значительно меньшие каменные статуи находятся на месте ныне разрушенного храма Птаха в Мемфисе.

Немало новых храмов воздвиг Рамсес II в Египте и Эфиопии. И поныне видны груды обломков громадных сооружений на месте новой столицы Рамсеса в северо-восточной части Дельты. Сооружения, воздвигнутые Сети Iи его сыном в Абидосе, затмили все созданное там прежде. Гробницы царей времен XVIII династии точно так же терялись перед гробницами Сети I или Рамсеса III (IV) в Фиванских скалах.

Строительство второй половины Нового царства свидетельствовало о значении храмовой знати. Но оно же бесспорно говорило о неисчерпаемых средствах и рабочей силе, находившихся в распоряжении фараонов, которые могли привлекать к строительству огромные массы населения всего Египта. Сокращение прежних сирийско-палестинских доходов в значительной мере, если не сполна окупало хозяйственное развитие Эфиопии, ставшей к тому времени полуегипетской страной, и Нижнего Египта, превратившегося в ведущую часть страны.

Цари XIX династии наряду с последними представителями XVIII династии оставались, согласно надписям, царями, «творящими сановников», выдвигающими «бедняков». Выставлять себя простолюдином, возвеличенным милостью царя, было настолько принятым, что подобное прошлое приписывал себе иной раз даже вельможа заведомо непростого происхождения.

В числе влиятельнейших людей в египетском государстве при XIX – XX династиях были личные царские прислужники – «кравчие цари», иные из которых были иноземцами, к тому же безродными. Свидетельством политики фараона, направленной на то, чтобы найти опору своей власти среди мелких и средних рабовладельцев, является указ, изданный Харемхебом. Под страхом тяжёлых кар он запрещал должностным лицам и военным забирать у населения рабов, ладьи и т. п. Вместе с тем царь слагал с судей налог в пользу казны в видах пресечения взяточничества, от которого, очевидно, страдали прежде всего люди незнатные и незажиточные.

Харемхеб придавал большое значение своему указу и обнародовал его в виде надписей на камне в разных городах страны. Этот указ не только соответствовал интересам «всякого рядового воина и всякого человека, что в земле (египетской) до края ее», он был еще и на руку самой царской власти, которая искала поддержку у мелких рабовладельцев и средних слоев. Можно с уверенностью сказать, что взяточников он не исправил – известиями о продажности должностных людей говорилось не только в сказках, но и в школьных поучениях.

Между новой знатью, связанной с мелкими рабовладельцами, и старой знатью вкупе с жречеством Амона после смерти Аменхетепа IV было достигнуто какое-то соглашение. Скорее всего оно выразилось и в территориальном размежевании; южная часть страны осталась за старой столицей – Фивами, а северная часть в силу ее положения подле палестинской границы осталась естественным местом сосредоточения войск фараона.

Оставляя за собой северную резиденцию, фараон не только уходил из под влияния могущественной южной знати, но и мог обеспечить здесь до некоторой степени благоприятные условия для процветания новой знати, на которую он опирался. Это особо касалось новой столицы, где вовсе не было старой знати. Если еще в середине XVIII династии Нижний Египет был для столичных вельмож до того получужой страной, что поставки оттуда чуть ли не приравнивались к иноземной дани, то уже через несколько лет положение изменилось настолько, что именно Север стал ведущей частью государства. Указаний на царившее там хозяйственное оживление более чем достаточно. Так что сосредоточение в Нижнем Египте вооруженных сил, высшего управления и двора, как и следовало ожидать, дало свои плоды.

ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА XIX ДИНАСТИИ

Для преемников Аменхетепа IV вопрос о Сирии и Палестине был ключевым вопросом внешней политики. С начала XIX династии, основанной Рамсесом I, преемником Харемхеба, разгорелась длительная борьба с хеттами, которая, однако, не привела к восстановлению в прежних границах царства Тутмоса III.

Возвращением из-под власти хеттов под сень египетской короны сирийского государства Амурру увенчались победы Сети I. Но так случилось только на первых порах. События последующего царствования Рамсеса II, сына Сети, доказали бесперспективность дальнейшей борьбы.

На пятом году царствования Рамсеса II под стенами сирийского города Кадеша произошла решительная схватка с хеттами. Обманутый ложными вестями об отходе отрядов хеттов на север Сирии, фараон, возглавлявший авангардные части своего войска, вдруг встретил у Кадеша громадное вражеское войско. Неожиданным нападением хеттских колесниц была смята и раздавлена значительная часть египтян. Сам фараон с горсткой воинов был окружен двумя с половиной тысячами вражеских колесниц, к которым затем прибавилась еще тысяча.

Без всяких сомнений оборона Рамсеса в конце концов была бы сломлена, как бы храбро и отчаянно тот ни сражался. Однако в решительный момент битвы на выручку фараону со взморья подоспел отборный отряд воинов, шедший,

по приказу Рамсеса, западнее, в стороне от основных сил. Затем подтянулись и основные войска фараона, так что поле битвы, в конце концов, осталось за ним.

Но Кадеш не был взят Рамсесом. Хотя и царь хеттов Муваталлу упустил свою удачу. У него оставалось в резерве еще 17 тысяч свежих бойцов, в основном пехотинцев, которых он так и не решился двинуть в сражение. Земляки царя Муваталлу – сами хетты – являлись только ядром его войска. В остальном оно состояло из жителей покоренных и союзных областей Малой Азии и Сирии. Муваталлу рисковал слишком многим, ведь по свидетельству египтян, он будто бы отдал союзникам все, что имела его страна, не оставив в государстве ни золота, ни серебра.