Текст книги "Большевики приходят к власти"

Автор книги: Александр Рабинович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 35 страниц)

Подобные признаки утраченной лояльности должны были очень тревожить членов Петербургского комитета. Однако важнее было то, что такая реакция на июльские события, которая наблюдалась на Металлическом заводе, проявлялась среди членов партии все-таки довольно редко. И в самом деле, если судить по отчетам из районов 10 июля, то члены Петербургского комитета испытывали чувство облегчения, что дело не обернулось еще хуже. Правда, присутствовавшие признали, что прилив в партию новых членов прекратился. Но того, чего больше всего боялись, то есть массового бегства, не произошло. Партийный организатор с Васильевского острова сообщил, что, хотя на фабриках его района и отмечены случаи нападений на большевиков, однако ничто не говорило о том, что эти нападки как-то повлияли на численный состав партии. С явным удовлетворением он также доложил, что на одном крупном заводе эсеры приняли резолюцию, в которой заявили: «Если арестуют большевиков, то пусть арестуют и их – эсеров». Представитель Нарвского района, где размещался гигантский Путиловский завод, утверждал, что погромная агитация возымела действие только на самых отсталых предприятиях и что «уличной прессе мало верят». Доклад Лациса по наиболее важному Выборгскому району также вселял уверенность. «Массового ухода из организации, – заявил он, – нет: имеют место случаи единичного характера». Лацис сказал, что на заводах и фабриках, где рабочие имели возможность организовать политические собрания, заметно стремление к сплочению всех революционных групп.

Сообщение по Невскому району, сделанное на 2-й городской конференции 16 июля, рисовало все еще довольно мрачную картину. Василий Винокуров поведал о случаях избиения отдельных большевиков своими товарищами – рабочими, которые таким образом хотели заставить их выйти из партии. Он отметил, что в его районе патриотическая, погромная, антибольшевистская волна была пока на подъеме.

В других местах, однако, обстановка более обнадеживала. Выступая от имени Исполнительной комиссии, Володарский смог проинформировать делегатов конференции, что, «судя по поступившим сведениям из районов, настроение везде хорошее». Представитель Пороховского района пришел к выводу, что погромные настроения уже пошли на убыль. Насколько он мог судить, уход из партии ограничился «случайными элементами, которые, например, не вносили членского взноса». Руководитель большевиков Нарвского района уверенно подтвердил, что настроение заводских рабочих «приличное» и что «работа идет нормально». Представитель с Васильевского острова решился даже назвать настроение рабочих в своем районе «бодрым», но затем добавил, что «среди более отсталых слоев рабочих, женщин, – боязнь», хотя в других местах «настроение даже лучше, чем раньше». Как и 10 июля, он отметил очень незначительное уменьшение партийных рядов – в районе из 4 тыс. членов партию оставила всего какая-то сотня.

10 июля представитель Петербургского района докладывал, что настроение в районе «колеблющееся». Теперь же, несмотря на то что местный комитет большевиков остался без помещения, настроение, по его словам, было «хорошим». Выступавший от 1-го городского района с гордостью сообщил, что «на районное собрание пришло большее количество товарищей, чем обычно». Лациса продолжала беспокоить ситуация на Металлическом заводе, но настроение в других местах Выборгского района, по его мнению, «складывалось в пользу большевиков». Он, в частности, сказал: «Если запись членов происходит не так интенсивно, как раньше, то потому, что организационный аппарат был несколько расстроен». Затем Лацис вновь отметил, что, опасаясь наступления контрреволюции, рабочие стремятся забыть прошлые разногласия и теснее сплотить партийные ряды.

Помимо попыток определить влияние июльских событий на отношение народных масс к партии, делегаты 2-й городской конференции уделили много внимания выработке правильной программы действий на будущее. Из-за временного отсутствия нескольких наиболее видных членов Центрального Комитета обязанность изложить позицию ЦК по данному вопросу выпала на долю 38-летнего Сталина. В 1917 году этого темпераментного, грубо-прямолинейного, с властными манерами, ничем не проявившего себя теоретика, автора ряда статей и оратора затмевали такие революционные вожди, как Ленин, Троцкий и даже Зиновьев, Каменев и Луначарский. Вероятно, по этой причине правительство не разыскивало Сталина после июльского восстания. По-видимому, из-за своего грузинского происхождения Сталин считался ведущим специалистом партии по национальному вопросу. Временами он представлял ЦК в исполкоме Петроградского Совета и в Центральном Исполнительном Комитете. Помимо этого, он в основном помогал редактировать «Правду» и занимался текущими административными делами.

Первоначально взгляды Сталина на развитие революции совпадали с точкой зрения Каменева, но после возвращения Ленина в Россию он круто повернул влево. К середине июня Сталин уже принадлежал к наиболее воинственному крылу большевистского руководства. (Из протеста против отмены демонстрации 10 июня он вместе со Смилгой подал заявление о выходе из ЦК, которое было отвергнуто.)

Честь представлять Центральный Комитет на 2-й городской конференции была для Сталина не совсем приятной обязанностью, ибо, как вскоре обнаружилось, взгляды, изложенные в резолюции совещания ЦК, о которой шла речь выше, не совпадали полностью с его собственным мнением. Задача Сталина осложнялась еще и тем, что отдельные делегаты уже знали и разделяли точку зрения Ленина на сложившуюся ситуацию и на тактику партии и добивались ее обсуждения. В этих условиях Сталин в вопросе тактики занял неопределенную, временами противоречивую, серединную позицию, которая практически никого не удовлетворяла.

Так, в основном докладе «О текущем моменте», используя выражения, которые, возможно, были заимствованы у Ленина, Сталин заявил, что мирный период развития революции кончился, что контрреволюция вышла из июльских событий победителем и что Центральный Исполнительный Комитет, способствовавший и поощрявший такое развитие, оказался теперь без власти. В своих высказываниях Сталин, однако, отошел от Ленина в определении «победы контрреволюции». Он также не разделял взгляды Ленина на природу и роль Временного правительства, на отличительные признаки и позицию мелкой буржуазии, на значение опыта июльских дней для развития революции, на ближайшие перспективы. По словам Сталина, Временное правительство находилось под сильным влиянием, но не под контролем контрреволюции. Мелкая буржуазия все еще колебалась между большевиками и кадетами. Политический кризис, частью которого являлись июльские события, не кончился. Страна переживала период «острых конфликтов, стычек, столкновений», во время которого ближайшая цель рабочих и солдат – не допустить капиталистов в правительство и создать «мелкобуржуазную пролетарскую демократию». В подобной ситуации, заявил далее Сталин, главные задачи партии – призвать массы к «выдержке, стойкости и организованности», возобновить и укрепить большевистские организации и «не игнорировать никакие легальные возможности»32.

Короче говоря, в то время как Ленин призывал партию решительно порвать с более умеренными политическими группами и нацелить массы на вооруженный захват власти помимо Советов, Сталин главный упор делал на выдержку и сплочение. И если эти идеи Сталина пришлись весьма не по вкусу сторонникам взглядов Ленина, то его высказывания относительно победы контрреволюции и бессилия Центрального Исполнительного Комитета, а также утверждение, что дальнейший ход революции непременно будет связан с насилием, вызвали понятное раздражение у людей, разделявших взгляды большинства участников совещания в Центральном Комитете. Кроме того, практически всех делегатов обеспокоило то обстоятельство, что Сталин не коснулся будущего Советов (вопрос, который больше всего занимал присутствовавших) и выразился довольно неопределенно о дальнейшей политической роли партии в массах.

Такая в основном негативная реакция на высказывания Сталина проявилась в последовавших за речью горячих спорах. В дискуссии наряду с другими приняли участие: С.Д.Масловский, Василий Иванов, Моисей Харитонов, Гавриил Вайнберг, Вячеслав Молотов, Антон Слуцкий и Максимилиан Савельев. Масловский начал обсуждение с вопроса, в какой мере партия должна способствовать конфликту с правительством и следует ли ей в дальнейшем брать на себя руководство вооруженными протестами. Сталин ответил уклончиво. «Надо предполагать, – сказал он, – что выступления будут вооруженные, и надо быть готовыми ко всему». Иванов поинтересовался, каково отношение партии к лозунгу «Вся власть Советам!», подразумевая, что он исчерпал себя. На это Сталин был вынужден ответить, что теперь «мы говорим языком классовой борьбы: вся власть в руки рабочих и беднейших крестьян, которые поведут революционную политику»33.

Старый большевик и бывший эмигрант Харитонов критиковал Сталина за то, что он не коснулся международной обстановки, ибо она оказывала влияние на развитие революции в России. «Мы всюду говорим, что если революции на Западе не будет, то мы пропали, – сказал он. – Мы делаем такой вывод: западноевропейская революция не успела вовремя прийти нам на помощь и русская революция дальше развиваться не могла». Тем не менее Харитонов смотрел в будущее с оптимизмом. Высмеивая высказывание Сталина о победе контрреволюции в Петрограде, он утверждал, что со времени Февральской революции происходит постоянный сдвиг власти в пользу Советов и что этот процесс будет продолжаться. «Был момент, когда мы могли опасаться разгона Советов, – заявил Харитонов, указывая на предшествовавшие дни. – Теперь эта опасность абсолютно миновала». Затем добавил: «Наша буржуазия не удержалась бы без Советов ни одного дня»34.

Володарский согласился с Харитоновым, что Сталин преувеличил силу контрреволюции.

«Те, кто говорит, что контрреволюция победила, судят о массах по их вождям», – сказал он, имея в виду Сталина и Ленина. И в заключение: «В то время как вожди (меньшевиков и эсеров) правеют, массы левеют. Керенский, Церетели, Авксентьев и др. являются калифами на час…

Мелкая буржуазия еще будет колебаться именно в нашу сторону… С этой точки зрения нельзя говорить об устарелости лозунга „Вся власть Советам“». А Вайнберг добавил: «Власть не сумеет разрешить экономического кризиса, и Советы и партия должны леветь. Вокруг Совета сгруппировалось большинство демократии. Отказ от лозунга „Вся власть Советам“ может стать вредным»35.

Из числа высказавших свое мнение «о текущем моменте» ближе всех к точке зрения Ленина подошли Молотов, Савельев и Слуцкий. Молотов утверждал, что перед последними событиями «при желании Советы могли бы мирным путем взять власть в свои руки… Этого не совершилось… События 3(16) и 4(17) июля толкнули Советы на путь контрреволюции… Власть ускользнула из рук Совета и перешла в руки буржуазии. Мы не можем бороться за власть тех Советов, которые предали пролетариат. Выход для нас – в борьбе пролетариата, увлекающего за собой те слои крестьянства, которые могут за ним идти».

Слуцкий обрушился на Володарского за то, что он закрывал глаза на значительный успех контрреволюции. Слуцкий, в частности, пояснил: «Если мы понимаем под контрреволюцией переход власти к определенной группе, переход такой, что группа, имевшая перед тем власть, не может возвратить ее, то мы имеем победу контрреволюции». По-видимому, не очень хорошо знакомый с мнением Ленина, он, однако, добавил: «Никто не утверждает, что мы должны, как негодный хлам, выбросить этот лозунг».

«Теперь, когда мы переживаем момент развертывания рабочей революции, – утверждал Савельев, – лозунг „Вся власть Советам“, когда они сознательно борются с революцией, вносит в умы путаницу… У нас два выбора: или мы развиваем революцию дальше, или мы останавливаемся. Партия революционного пролетариата останавливаться не может. За кем будет победа – решит история. Революция продолжается, и мы идем на штурм»36.

После того как высказались все желавшие, Сталин зачитал полностью резолюцию совещания Центрального Комитета. Предложение о создании комиссии для переработки резолюции не прошло: не хватило трех голосов. Затем рассмотрели резолюцию по пунктам. На начальной стадии дискуссии неназванный делегат Выборгского района безуспешно требовал, чтобы председатель зачитал тезисы Ленина (хотя копии статей «Политическое положение» и «К лозунгам» у председателя были)37.

Как только оглашался очередной пункт резолюции, сразу поднимался один из «ленинцев» (Молотов, Слуцкий или Савельев) и вносил изменения или дополнения в соответствии с тезисами Ленина. Потому ли, что Сталину было неудобно защищать резолюцию, или потому, что сторонники резолюции были недовольны предыдущими его выступлениями, только поправки отклонял каждый раз Володарский. Отвечая на протесты делегатов, заявивших, что у Володарского нет для этого прав, поскольку он не являлся основным докладчиком, председатель объявил, что «Володарский – представитель совещания, на котором принята резолюция». В один из моментов, после безуспешной попытки Слуцкого вставить абзац о победе контрреволюции, Володарский в пылу парламентской борьбы воскликнул: «Тут сказывается желание во что бы то ни стало провести то, что уже отвергнуто. Вся сущность спора (с Лениным) в том, временное или окончательное торжество контрреволюции». В ответ Савельев: «На нашей конференции я должен констатировать легкомысленное отношение к этим тезисам»38.

В целом Молотов, Слуцкий и Савельев внесли около 18 поправок к зачитанной Сталиным резолюции; за исключением одной, все были отклонены. В итоге утвержденная конференцией резолюция практически повторяла резолюцию, принятую на совещании Центрального Комитета.

Глубина разногласий, возникших в тот период в связи с новым тактическим курсом, отчетливо проявилась при голосовании. 28 делегатов высказались в поддержку резолюции, 3 голосовало против и 28 воздержались. Обосновывая свои позиции, некоторые воздержавшиеся из Московского района пояснили, что они не голосовали из-за «неудовлетворительности резолюции». Молотов заявил, что он воздержался потому, что «в такой ответственный момент невозможно принимать неясную резолюцию». А Виктор Нарчук от имени одиннадцати делегатов Выборгского района сказал, что их группа воздержалась, так как «не были оглашены тезисы Ленина и резолюцию защищал не докладчик»39.

После июльского восстания наибольший ущерб понесла, конечно же, большевистская Военная организация. С момента создания главная задача организации состояла в том, чтобы заручиться поддержкой солдат Петроградского гарнизона и превратить их в дисциплинированную революционную силу. К середине лета в решении первой задачи был достигнут значительный прогресс. Несколько тысяч солдат вступили или в саму Военную организацию, или же в клуб «Правды»; в большинстве гарнизонных частей образовались партийные ячейки, а в отдельных воинских подразделениях большевики приобрели безраздельное влияние. Разработанные правительством после июльского восстания планы по разоружению и расформированию зараженных большевизмом полков осуществились лишь частично. Вместе с тем значительный процент наиболее опытных и энергичных партийных руководителей в воинских частях оказался в тюрьме, пользовавшаяся огромной популярностью газета «Солдатская правда» была закрыта, связь между лидерами Военной организации и войсками временно прервалась. Большевиков выдворили из военных казарм, и партийная работа в гарнизоне в общем и целом почти приостановилась.

После июльских событий неприязнь к большевикам проявилась у солдат заметнее, чем у рабочих. Вероятно, отчасти это явилось следствием того, что среди солдат-большевиков было больше недисциплинированных, политически неопытных новичков, еще слабо преданных партии. Кроме того, несмотря на сильное желание мира, солдаты в своей основе были настроены более патриотически, чем рабочие, и, следовательно, острее воспринимали обвинения против большевиков в том, что они работают на немцев. Затем, как уже указывалось выше, солдаты гарнизона надеялись, что, отмежевываясь от большевиков, они избежат отправки на фронт. По этим и, возможно, еще и другим причинам в частях гарнизона после июльских событий нередко проводилась собственная чистка, в процессе которой известные большевики изолировались от солдат, а в отдельных случаях передавались властям.

Например, 10 июля собрание солдатских комитетов 1-го пехотного запасного полка вынесло решение арестовать активных большевиков части и составить список лиц, призывавших к радикальным мерам, по-видимому, для передачи его властям. Принятая этими комитетами двумя днями позднее официальная резолюция возлагала главную вину за действия 1-го пехотного запасного полка 4 июля на большевиков: Василия Сахарова, Ивана и Гавриила Осиповых, а также на Елизара Славкина, солдата неизвестной политической принадлежности. Резолюция обвинила четверых в проведении опасной агитации и подстрекательстве, которые увлекли людей. Более того, 4 июля они якобы совершили подлую провокацию, ложно утверждая, что массовое выступление санкционировано Советом40.

В то же самое время части гарнизона, стремясь оправдаться и снять с себя обвинения в участии в июльских событиях, горячо заверили правительство и исполкомы в своей поддержке. Типичной была резолюция, принятая на массовом митинге солдат гвардейского Литовского полка 9 июля. В ней говорилось:

«Сознательно не присоединившись к вооруженному выступлению 3 и 4 июля, мы клеймим это выступление как вредное и позорное для дела революции… Мы всех призываем к безусловному исполнению непреклонной воли Центр. Комит. с.р. с. и крест. деп. и поддерживаемого им Временного правительства… Мы призываем товарищей Петроградского гарнизона присоединить свой мощный голос к нашей резолюции и этим выявить единую и сознательную волю гарнизона, направленную к защите свободы от посягательств на нее со стороны немецких шпионов, объединившихся с контрреволюционерами и использующих невежество и темноту некоторой части солдатской и рабочей массы»41.

И словно обвинений властей и резкой критики солдат гарнизона было недостаточно, нападки со стороны раздраженных элементов в самой партии большевиков пришлось выдержать в середине июля и Военной организации. Вопрос о целесообразности сохранения чисто военного ответвления партии служил предметом постоянных разногласий среди высшего большевистского руководства еще с времен создания после революции 1905 года социал-демократических организаций в воинских частях. Сторонники этих организаций утверждали, что регулярные вооруженные силы – ключевой фактор любой современной революции. Кроме того, они доказывали, что положение и интересы солдат и матросов резко отличаются от положения и интересов гражданского населения и поэтому военные организации, обладающие известной автономией и самостоятельностью, абсолютно необходимы, чтобы привлечь солдат и матросов на сторону революции и обеспечить ей, таким образом, успех. Критики военных организаций в свою очередь утверждали, что потенциальные потери, связанные с дублированием усилий контролем, во много раз превосходят пользу, которую они, возможно, смогут принести. Стоит ли удивляться тому, что очевидная причастность большевистской Военной организации к подготовке июльского восстания без санкции Центрального Комитета усилила критику в ее адрес. По-видимому, в нападках на «Военку» участвовали отдельные члены как Петербургского комитета, так и высшего партийного руководства42.

Невзирая на опасность ареста, Подвойский, которого разыскивали власти, был вынужден выступить в защиту Военной организации на 2-й городской конференции 16 июля и на VI партийном съезде 28 июля43. На VI съезде Военная организация явилась объектом официального расследования, которое провела специально созданная военная секция. Делегат VI съезда от районного бюро Центросибири и, по всей видимости, член этой секции Борис Шумяцкий впоследствии рассказывал, что на съезде Бухарин, Каменев и Троцкий (двое последних, вероятно, письменно или через посредников) настаивали на роспуске Военной организации на том основании, что она-де дублирует работу обычных партийных органов. По словам Шумяцкого, большинство членов военной секции отвергло эту позицию и подтвердило необходимость иметь особую Военную организацию, руководимую Центральным Комитетом. В опубликованных материалах VI съезда дискуссия и решение, касающиеся «Военки», отражены в заключительном коммюнике военной секции, в котором, помимо прочего, сообщалось о принятии 8 голосами против 4 следующей резолюции: «Ввиду целого ряда особенностей – бытовых, профессиональных и организационных – жизни и работы военных членов партии, секция санкционирует существование при ЦК, под его постоянным и прямым руководством, особого центрального военного органа, направляющего всю текущую работу партии среди военных»44.

Несмотря на предпринимавшиеся властями усиленные меры розыска, наиболее видные активисты Военной организации – Невский и Подвойский – сумели в послеиюльские дни избежать ареста. И хотя Подвойского дважды задерживал военный патруль, ему так и не удалось установить его личность. Невский, слегка раненный пулей в ногу во время перестрелки 4 июля, укрылся в провинции. Вскоре после возвращения Невского в середине июля в Петроград он и другие оставшиеся на свободе члены «Военки», в том числе Подвойский, Ильин-Женевский и Михаил Кедров, тайно встретились на квартире Генриха Ягоды, чтобы определить потери и обсудить стратегию на будущее. По словам Ильина-Женевского, участники встречи договорились пока попытаться «сочетать нелегальную деятельность с легальной работой», то есть оставить штаб-квартиру в подполье и по-возможности вновь начать среди солдат открытую организационную и агитационную работу45.

На этой встрече члены Военной организации поставили перед собой наряду с другими задачу – возобновить как можно быстрее издание большевистской газеты для солдат, в духе ставшей нелегальной «Солдатской правды». В течение третьей недели июля Подвойский наконец нашел типографию, готовую печатать газету, и 23 июля вышел ее первый номер. Новый печатный орган «Рабочий и солдат» должны были редактировать Подвойский, Невский и Ильин-Женевский, а Кедров и Ягода – взять на себя общее руководство46. Казалось, что с газетой все наладилось, но вдруг возникли осложнения на заседании Центрального Комитета 4 августа. Это было первое заседание нового ЦК, избранного на VI съезде. Поскольку ЦК еще не располагал собственной газетой, которая могла бы заменить «Правду», он решил сделать своим органом «Рабочего и солдата». Кроме того, очевидно, помня проблемы организационного контроля, имевшие место в июне и июле, ЦК постановил, что какое-то время ни Петербургскому комитету, ни Военной организации не следует выпускать свои отдельные газеты47.

Далее ЦК настоял на том, чтобы в редакционную коллегию «Рабочего и солдата» от него вошли трое (Сталин, Сокольников и Милютин) и по одному представителю от Военной организации (Подвойский) и Петербургского комитета (Володарский). Такое решение пришлось очень не по вкусу членам «Военки», которые, привыкнув действовать самостоятельно, ревниво оберегали собственные привилегии и, как выразился в то время Подвойский, были убеждены, что «тип смешанной газеты» не в состоянии ни решить задачи Военной организации, ни удовлетворить потребности солдатских масс, среди которых «Военка» вела пропаганду и агитацию48. Судьба «Рабочего и солдата» решилась 10 августа, когда редакционная статья особенно подстрекательного содержания послужила Временному правительству предлогом для закрытия газеты. ЦК спешно реорганизовал издательство; «Военка» поступила точно так же. И вот 13 августа впервые после июльских событий в газетных киосках Петрограда появились две большевистские газеты: «Пролетарий» – орган ЦК и «Солдат» – орган Военной организации.

Когда Центральному Комитету стало известно о самостоятельной акции Военной организации, он вознамерился завладеть и «Солдатом» и делегировал Сталина к Подвойскому, чтобы информировать его об этом решении. Кроме того, желая пресечь дальнейшие попытки «Военки» заниматься издательским делом, ЦК приказал Смилге изъять и передать в распоряжение центрального партийного органа деньги «Военки», выделенные для публикации «Рабочего и солдата»49. Как видно, Сталин и Смилга выполнили свои поручения быстро и решительно, ибо уже 16 августа в ЦК поступили две жалобы Центрального бюро Военной организации50. В первой из них говорилось о праве «Военки» на собственную газету, причем в таких выражениях, которые свидетельствовали о том, что будет не просто заставить руководителей «Военки» уступить. Во второй жалобе бюро протестовало против действий, совершенно недопустимых «как с точки зрения формальной, так и с точки зрения элементарных принципов партийного демократизма», которые позволили себе Сталин и Смилга, и требовало от Центрального Комитета наладить более нормальные отношения с бюро Военной организации, чтобы последняя могла выполнять свою работу51.

Есть данные, что примерно в это время ЦК создал другую специальную комиссию для изучения положения дел в «Военке» главным образом под углом зрения организации июльского восстания и публикации газет «Рабочий и солдат» и «Солдат»52. На самом деле, как поведал Невский, руководители Военной организации стали объектами партийного «суда», в ходе которого для проверки различных аспектов деятельности этой организации направлялись Бубнов, Дзержинский, Менжинский и Свердлов53. На основании имеющихся материалов трудно определить связь этого «суда» с работой военной секции на VI съезде. Во всяком случае, большинство выдвигавшихся против Военной организации обвинений было снято, вероятно, в результате личного вмешательства Ленина. По словам Невского, Свердлов сказал ему, что когда Ленин узнал, что его (Свердлова) послали познакомиться с работой «Военки», то заметил: «Ознакомиться нужно, помочь им нужно, но никаких нажимов и никаких порицаний быть не должно. Наоборот, следует поддержать: кто не рискует, тот никогда не выигрывает; без поражений не бывает победы»54.

Опубликованные протоколы совещания Центрального Комитета (16 августа) свидетельствуют о том, что, заслушав две жалобы «Военки», ЦК подтвердил ее подчиненное положение в партийной структуре и без обиняков объявил, что, согласно Уставу партии, Военная организация не может существовать как независимый политический центр. И все же после выговора ЦК разрешил «Военке» издавать «Солдата» при условии, что в состав редколлегии войдет член ЦК, обладающий правом вето. Затем Центральный Комитет делегировал Свердлова и Дзержинского для проведения переговоров и налаживания нормальных отношений между Военной организацией и ЦК, а также для надзора за ее деятельностью55.

В то время как руководство «Военки» боролось за сохранение своего независимого статуса в рамках партии, позиция большевиков среди солдат гарнизона значительно улучшилась. Примечательно, что теперь партийная программа стала получать поддержку в воинских частях, до тех пор сравнительно свободных от большевистского влияния. В письме ЦК Московскому областному бюро Менжинская 17 июля с воодушевлением писала: «В полках, близлежащих и находящихся в Питере, настроение меняется в нашу пользу там, где до сих пор мы имели сравнительно мало успеха. Последние указы Керенского, в особенности о смертной казни, вызвали страшное возбуждение среди солдат и озлобление против командного состава»56.

Опубликованные краткие сообщения о послеиюльских встречах ответственных работников Военной организации с представителями большевистских групп Петроградского гарнизона подтверждают, что правительственные репрессии и угроза контрреволюции помогли «Военке» в конце июля и начале августа преодолеть самые худшие последствия неудачного восстания. Рассказы делегатов на первом из этих собраний, состоявшемся 21 июля, свидетельствуют о том, что сначала июльские события вызвали в рядах солдат смятение и во многом повлияли на их отношение к большевикам57. На следующей встрече военных организаций, неделю спустя, у делегатов все еще наблюдался упадок духа, и они были очень озабочены преследованиями большевиков. Тем не менее они признали, что негативные последствия июльских событий для солдат, сочувствовавших большевикам, оказались незначительными58.

5 августа те же самые представители воинских частей с гордостью описывали организованные в гарнизоне массовые митинги протеста против репрессий, Думы и Государственного совета. Они также дали понять, что число членов военных организаций опять стало расти59. И наконец, на собрании военных организаций 12 августа большинство представителей придерживалось мнения, что сочувствие большевикам в частях гарнизона «развивается усиленными темпами». По-видимому, некоторые из них прямо заявили, что это явилось результатом скорее не усилий Военной организации, а действий правительства и умеренных социалистов. Выслушав представителей, секретарь «Военки», имея в виду успехи большевиков, записал: «Причина не агитация, которой власти чинят препятствия, а каторжные законы, расправы с революционными солдатами и соглашательство „оборонцев“»60.

Тот факт, что репрессивные мероприятия правительства Керенского дали совершенно иной, чем предполагалось, эффект, усилили всеобщее недоверие к правительству и побудили петроградские массы более тесно сплотиться в деле защиты революции, – все это четко просматривалось в многочисленных документах того времени. Наиболее богатыми и ценными материалами являются обширные протоколы и резолюции районных Советов Петрограда за 1917 год61.

Вспомним, Советы образовались в каждом районе Петрограда вскоре после Февральской революции. Часто создававшиеся по инициативе самих рабочих и солдат, эти Советы возникли в городских кварталах с большой концентрацией промышленности. Например, в Выборгском и Петергофском районах Советы сформировались в февральские дни. Местный Совет Василеостровского подрайона был образован в марте. Затем аналогичные органы появились в центральной части города, и к концу мая Петроград и его пригороды охватила сеть районных и подрайонных Советов.

Что касается Петрограда, то в первый период после свержения самодержавия наиболее сильными политическими группами в районных Советах являлись меньшевики и эсеры. Однако в результате того, что большинство социалистических лидеров национального уровня не придавали серьезного значения работе в подобных органах, в районных Советах никогда не доминировали интеллигенты из средних слоев населения и их политические партии, как это случилось с Петроградским Советом и Центральным Исполнительным Комитетом. Всегда доступные простым рабочим и солдатам, районные Советы занимались главным образом вопросами местного значения (снабжением продовольствием, поддержанием правопорядка, трудовыми спорами, социальным обеспечением) и уделяли время обсуждению только таких общегосударственных проблем, которые особенно беспокоили их избирателей. По этой причине заседания районных Советов представляют собой более надежный индикатор изменений в настроениях и интересах населения Петрограда, чем совещания Петроградского Совета или исполкомы.