Текст книги "Большевики приходят к власти"

Автор книги: Александр Рабинович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 35 страниц)

21 Волобуев П.В. Пролетариат и буржуазия России в 1917 году. М., 1964, с. 90—100.

22 Там же, с. 124–138. Степанов3.В. Рабочие Петрограда в период подготовки и проведения Октябрьского вооруженного восстания. М.—Л., 1965, с. 54. Полезная дискуссия об экономическом положении в Петрограде в первой половине 1917 г. освещается в работе «Октябрьское вооруженное восстание», т. I, с. 390–450.

23 Кроме того, Приказом № 1 этим комитетам передавался контроль над всем наличным оружием, разрешалось подчинение распоряжениям Временного правительства, только если они не противоречили указаниям Советов и предоставляли солдатам все права в свободное от службы время.

24 Rabinowitch A. The Petrograd Garrison and the Bolshevik Seizure of Power. – В кн.: Revolution and Politics in Russia: Essays in Memory of B.I. Nicolaevsky. Ed. Rabinowitch A., Rabinowitch J., Kristof K.D. Bloomington, 1972, pp. 172–174. Участие Петроградского гарнизона в Октябрьской революции наиболее полно освещено в работах: Ахун М.И. и Петров В. А. Большевики и армия в 1905–1917 гг. Л., 1929; Дрезен A.K. Петроградский гарнизон в июле и августе 1917 г. – «Красная летопись», 1927, № 3 (24), с. 191–223; Чаадаева О.Н. Солдатские массы Петроградского гарнизона в подготовке и проведении Октябрьского вооруженного восстания. – «Исторические записки», 1955, № 51, с. 3—44; Кочаков B.M. Состав Петроградского гарнизона в 1917 г. – Ученые записки Ленинградского государственного университета, 1956, вып. 24, № 205, с. 60–86; его же: Большевизация Петроградского гарнизона в 1917 году, – В кн.: Октябрьское вооруженное восстание в Петрограде. М. – JI., 1957, с. 142–183. ценные для исследователя документы содержатся в сборнике под ред. А.К. Дрена Большевизация Петроградского гарнизона. Сборник материалов и документов. Л., 1932.

25 RabinowitchA. The Petrograd Garrison and the Bolshevik Seizure of power, p. 175.

26 Интересный анализ революционной ситуации в России, создавшейся накануне первой мировой войны, дает Леопольд Хеймсон (Haimson L. The problem of Social Stability in Urban Russia, 1905–1917.—«Slavic Review», vol. 23, № 4,1964, pp. 620–642; и vol. 24, № 1, 1965, pp. 1—22).

27 выборные фабрично-заводские комитеты (фабзавкомы), созданные сразу же после Февральской революции почти на всех промышленных предприятиях Петрограда, чтобы представлять интересы рабочих на переговорах с администрацией предприятий, в органах государственной власти и в общественных организациях, нередко ифали значительную роль в управлении предприятиями. С мая по середину октября состоялось четыре общегородских конференции фабзавкомов Петрограда. Был избран постоянный исполнительный орган – Центральный совет фабзавкомов Петрограда. 17–22 октября в Петрограде состоялась всероссийская конференция фабрично-заводских комитетов.

28 «Правда», ежедневная газета ЦК, после июльских событий была закрыта и выходила под названием «Пролетарий» (13 августа), «Рабочий» (25 августа) и «Рабочий путь» (3 сентября). «Солдатская правда» издавалась Военной организацией партии, в начале июля запрещена. Вместо нее выходит газета «Рабочий и солдат» (23 июля) и «Солдат» (13 августа). «Работница» – журнал для женщин-работниц, издававшийся ЦК два-три раза в месяц.

29 Rabinowitch A. Prelude to Revolution: The Petrograd Bolsheviks and the July 1917 Uprising. Bloomington, 1968, pp. 229–231.

30 Ibid-.pp. 102–106.

31 Первый Всероссийский Съезд Советов Рабочих и Солдатских депутатов. Л., 1930, с. XXVII. См. также Югов М.С. Советы в первый период революции. – В кн.: Очерки по истории Октябрьской революции. Ред. Покровский М.Н. В 2-х томах. М.—Л., 1927, т. 2, с. 222.

32 о взаимоотношениях между анархистами и большевиками на низовом уровне и о поведении последних во время Апрельского кризиса см. Rabinowitch A. Prelude to Revolution…, pp. 43–45, 61–64.

33 Ibid., pp. 74–75, 94.

34 Ibid., pp. 121–122,131—132.

35 Бонч-Бруевич Влад. На боевых постах Февральской и Октябрьской революции. М., 1931, с. 72–73.

1

Июльское восстание

До Петрограда оставалось еще километров 40. Забрызганные грязью темно-зеленые вагоны поезда Финляндской железной дороги бежали по рельсам. Путь петлял, огибая поросшие хвойным лесом и усеянные валунами холмы, между которыми время от времени проглядывали опрятные деревянные домики. Это был первый утренний поезд. В разболтанном вагоне, заполненном в основном степенными дачниками, ехавшими на работу в Петроград, на жестких, до блеска вытертых скамьях расположились Ленин, его младшая сестра Мария и его друзья – член РСДРП с момента ее основания, большой знаток российского сектантства, Бонч-Бруевич и Савельев, также старый партиец, выходец из мелких дворян, закончивший курс в университете. Они оживленно беседовали. В девятом часу поезд пересек узкую извилистую реку Сестру, служившую границей между Финляндией и Россией. Несколько минут спустя он замедлил ход и остановился на небольшой пограничной станции Белоостров.

Машинист отцепил вагоны, и паровоз, пыхтя, медленно отошел от состава и двинулся на заправку. Разговор между Лениным и его спутниками был в этот момент прерван неожиданно возникшим пограничным инспектором. Раздалось резко повелительное: «Документы! Предъявите ваши документы! Приготовьте документы». Много лет спустя Бонч-Бруевич вспоминал об охватившем всех напряжении, когда они вручили свои бумаги проверявшему, – Ленин ехал с легальным паспортом. Не вызовет ли фамилия «Ульянов» подозрений? Инспектор проверил все четыре паспорта, не задержавшись взглядом на фамилиях владельцев, и поспешил дальше1.

Во время двадцатиминутной стоянки в Белоострове Бонч-Бруевич побежал искать утренние газеты, а Ленин, Савельев и Мария Ильинична заказали кофе в станционном буфете. Вскоре Бонч-Бруевич вернулся с кипой свежих газет, и Ленин стал быстро листать их, отыскивая сообщения о восстании в Петрограде. Почти все газеты подробно освещали события предыдущего дня. По всему выходило, что на улицы Петрограда вооруженных солдат и рабочих вывели в середине дня солдаты 1-го пулеметного полка, в составе которого насчитывалось несколько тысяч человек. На каждый крупный завод и в каждую воинскую часть было отправлено по одному-двое пулеметчиков, и их призывы по большей части нашли горячий отклик. К началу вечера жители столицы, принадлежавшие к высшему классу, покинули улицы центральной части города. Тысячи солдат с полной боевой выкладкой и рабочих со знаменами, причем многие в сопровождении семей, проходили, требуя перехода власти к Советам, перед Мариинским и Таврическим дворцами, в которых соответственно располагались Временное правительство и ЦИК Советов. Согласно сообщениям газет, значительные группы восставших рабочих и солдат отделялись от основного потока, чтобы пройти мимо штаб-квартиры большевиков в особняке Кшесинской, что указывало на участие большевиков в подготовке восстания и свидетельствовало об авторитете партии среди петроградских масс.

Вооруженные пулеметами и с красными флагами в руках восставшие весь вечер беспрепятственно разъезжали по городу на реквизированных легковых автомобилях и военных грузовиках. Поступали многочисленные сообщения о ружейной и пулеметной стрельбе в отдельных районах города, однако число убитых и раненых еще не было известно. На железнодорожных вокзалах встревоженные хорошо одетые петроградцы стояли в длинных очередях за билетами, готовясь покинуть город. С согласия часовых восставшие завладели важной в психологическом и стратегическом отношении Петропавловской крепостью. По сообщениям, поступившим в последние минуты, группа солдат предприняла неудачную попытку захватить военного министра Керенского. Кроме того, левые добились, по-видимому, крупной победы в рабочей секции Петроградского Совета, который предыдущей ночью порвал с центральным руководством Советов, высказавшись за передачу власти Советам и создание специальной комиссии с задачей обеспечить мирный и организованный характер массового движения2.

Когда начались волнения, Временное правительство и Советы призывали солдат и рабочих не выходить на улицы. Но после того как стало ясно, что этот призыв не возымел действия, командующий Петроградским военным округом генерал Петр Половцев, молодой, но жесткий и уже отличившийся в боях кавалерийский офицер, приказал войскам гарнизона восстановить порядок на улицах. Однако войска, не принимавшие участия в восстании, проигнорировали его указания. К концу вечера Половцев запретил проведение любых демонстраций. Тем временем в связи с углублением кризиса кабинет министров, ЦИК и ИВСКД собрались на срочное заседание, длившееся с перерывами всю ночь.

Ранние сообщения значительно расходились в выводах относительно причин восстания. Особое внимание газеты обратили, например, на то, что несколько министров-кадетов подали в отставку из-за разногласий с министрами-социалистами по вопросу политики правительства в отношении Украины3. Некоторые наблюдатели определенно считали, что начинавшееся восстание было непосредственно связано с очевидным распадом правительственной коалиции. Так, корреспондент кадетской газеты «Речь» высказал предположение, что в результате этого распада солдатам отдельных полков и рабочим некоторых предприятий представился удобный случай высказаться за передачу «всей власти Советам»4. Другие наблюдатели объясняли волнения в столице недовольством в войсках гарнизона в связи с жестокими мерами военного командования в отношении фронтовых частей, отказывавшихся идти в наступление5.

Несмотря на расхождения в оценках конкретных причин вспышки движения за свержение правительства, практически все комментаторы были, по-видимому, единодушны в том, что в возникновении кризиса больше всех других политических групп виноваты большевики. Обозреватель «Известий», органа ЦИК и Петроградского Совета, пришел к выводу, что часть пролетариата и гарнизона столицы вышли на улицы с оружием в руках под воздействием «совершенно безответственной большевистской агитации». По его мнению, большевики попытались использовать искреннее недовольство и обеспокоенность пролетарских и солдатских масс для достижения своих собственных целей6. Автор передовицы в «Биржевых ведомостях», беспартийной ежедневной либеральной газете, ставил вопрос в более конкретной плоскости. «Что это, – риторически вопрошал он, – осуществление неосуществленных 10 июня большевистских вожделений? Вооруженное выступление против Временного правительства и большинства организованной демократии?»7 Спустя годы Бонч-Бруевич вспоминал, что возвращавшегося в Петроград Ленина больше всего тревожила бешеная травля большевиков, так резко проявившаяся в газетах от 4 июля8.

Раздумья Ленина прервал третий удар станционного колокола, предупреждавший о том, что поезд вот-вот тронется. Допив залпом кофе и схватив кипу газет, Ленин устремился за своими спутниками, спешившими к вагону. Снова устроившись на своем месте, он всю оставшуюся часть пути молчал, дочитывая другие важные сообщения того дня.

В это летнее утро газеты извещали не просто об обычных беспорядках в связи со все большей нехваткой продуктов питания и топлива. 2 июля министр продовольствия Пешехонов вызвал к себе представителей Центрального продовольственного комитета Петрограда, чтобы проинформировать их о дальнейшем ухудшении и без того критического положения. Доклад, составленный одним из членов управы комитета, четко обрисовал масштабы продовольственного кризиса, охватившего Петроград и его окрестности. Из доклада явствовало, что даже при сокращении рационов запасов хлеба едва ли хватит до сентября. Продовольственный комитет закупил недавно 100 тыс. пудов риса во Владивостоке, однако его доставка была задержана из-за нехватки судов. Резко сократилось поступление молока, в основном из-за валютных проблем с Финляндией – главным поставщиком молочных продуктов. Поставки в Петроград кормового зерна и сена едва достигали трети необходимого минимума. Резко ухудшилось также снабжение яйцами и овощами, отчасти из-за того, что несколько провинций запретили их вывоз9.

В газетах сообщалось, что Топливный комитет Петрограда направил городскому голове срочный доклад, в котором положение со снабжением дровами характеризовалось как катастрофическое. В качестве причин указывались расстройство железных дорог, перегруженность Петроградской товарной станции и сбои на речном транспорте, вызванные нехваткой рабочей силы и плохими погодными условиями. В докладе делался вывод, что если не будут приняты немедленные меры по доставке и распределению дров, то увеличится число заводов и фабрик, которые придется закрывать из-за отсутствия топлива10. В другом докладе отмечалось, что углубляющийся топливный кризис заставил Московский биржевой комитет отправить в Петроград в министерство торговли и промышленности срочный меморандум. Он предупреждал о неизбежном закрытии летом многих фабрик и заводов за неимением топлива и сырья и брал под защиту владельцев фабрик, утверждавших, что у них нет финансовых средств для выплаты зарплаты многим тысячам рабочих и служащих, которых вскоре придется уволить. Кроме того, в меморандуме предсказывалась неизбежность массовых волнений рабочего класса в основных индустриальных районах, если правительство не займет безработных в сельском хозяйстве и не станет выплачивать им достаточных пособий. Меморандум настойчиво призывал правительство информировать общественность о характере и причинах складывающейся ситуации, чтобы увольняемые рабочие не возлагали ответственность за свое положение на владельцев фабрик11.

В газетах далее сообщалось, что основные правительственные комитеты, которым была поручена организация выборов в Учредительное собрание и подготовка проекта земельной реформы, затягивали свою работу. За день до этого члены Избирательного комитета многие часы спорили о том, каково должно быть представительство в Учредительном собрании вооруженных сил. Тем временем Главный земельный комитет заслушивал доклады представителей местных земельных комитетов о положении в провинциях. Делегат от Пензенской губернии доложил, что местные крестьяне на практике осуществляют принцип социализации земли, захватывая и нарезая землю в таком количестве, в каком могут самостоятельно ее обработать. По его утверждению, попытки властей защитить частную собственность не имели успеха. Ни одно должностное лицо не осмелится-де предпринять какие-либо меры против крестьян, опасаясь возмездия. Представитель Полтавской губернии объявил, что крестьяне требуют социализации земли и ждут проведения этой меры на практике в законодательном порядке. «Для меня ясно, – продолжал делегат, – что для того, чтобы избежать захватов земельной собственности, правительству надо подготовить закон об аренде земли, о запрещении ее покупки и продажи и о сохранении лесов. Любая отсрочка с изданием такого закона приведет к распространению среди крестьянства убеждения, что земельной реформы никогда не будет». Делегат из Донской области заявил, что население требует «отчуждения частновладельческих земель без выкупа». Представитель Петроградского Совета в Комитете осудил Временное правительство за то, что оно позволяет себе мириться с положением, когда отдельные министерства проводят в отношении деревни прямо противоположную политику. Особой критике он подверг министерство внутренних дел, которое, по его словам, «видит анархию во всяком проявлении деятельности земельных комитетов и угрожает им уголовным наказанием»12.

Сообщалось о прекращении забастовки рабочих деревообделочной промышленности Петрограда в связи с урегулированием конфликта. В то же время отмечалось, что почтово-телеграфные работники угрожали приступить к забастовке с восьми часов вечера 4 июля. Служащие и грузчики главпочтамта уже отказались работать и не позволяли почтальонам доставлять почту адресатам, требуя повышения ежемесячной заработной платы и специальных доплат. В это же время к бастовавшим официантам присоединился персонал гостиниц и меблированных комнат, требуя, как и официанты, положить конец почасовой оплате и установить зарплату, которая складывалась бы из постоянной базовой суммы и дополнительной оплаты, зависящей от дохода, получаемого предприятием. В связи с забастовкой некоторые хозяева ресторанов предлагали посетителям самим обслуживать себя13.

Из заграничных новостей главной была отставка в Берлине имперского канцлера Бетмана-Гольвега и замена его Георгом Михаэлисом14. Германские аннексионистские и милитаристские круги уже много месяцев оказывали на него давление с целью вынудить подать в отставку, ибо их не устраивала его явная готовность рассмотреть вопрос о возможности заключения компромиссного мира путем переговоров. Его вынужденный уход и назначение Михаэлиса, этого ничтожества, выбранного генералом Людендорфом, свидетельствовали о том, что решение политических вопросов в Германии находится в руках высшего военного командования.

Из Двинска пришло подробное сообщение о посещении 1 и 2 июля Северного фронта министром труда Скобелевым и исполняющим обязанности морского министра Владимиром Лебедевым15. Обоих спешно командировали на фронт в связи с тем, что значительное число солдат 5-й армии отказывались выполнять приказы своих командиров и упорно не желали воевать. Это был период между началом давно ожидавшегося и широко разрекламированного наступления Керенского (18 июня) и решающим контрнаступлением германских войск, начавшимся 6 июля. Главный удар наступавшие войска нанесли на Юго-западном фронте и вначале добились скромного успеха (когда известие о продвижении русских войск достигло Петрограда, националистическая печать ликовала). Тем не менее спустя несколько дней стала очевидной деморализация войск на фронте: части, которые вначале удалось убедить пойти в наступление, теперь отказывались воевать. К 4 июля даже официальные военные сводки, составлявшиеся в оптимистическом духе, уже не могли скрыть того факта, что успешно начатое наступление застопорилось и русские войска, контратакованные по всему фронту, несли тяжелые потери.

Войска Северного фронта должны были перейти в наступление лишь 8 июля. В нескольких милях за линией фронта под звуки оркестров солдаты, выстроенные для смотра, криками «ура» приветствовали Скобелева, обходившего строй. Многие из солдат уже понюхали пороху и получили ранения в предыдущих боях. С начала Февральской революции они постоянно читали «Правду», «Солдатскую правду», «Окопную правду»16 и множество других революционных антивоенных изданий, которыми большевики наводнили фронт. Сейчас их занимали мысли о мире, о земле и более справедливом политическом и социальном порядке. Большинству солдат цели войны были непонятны, и они пришли в ярость, узнав, что в то время, как Советы старались добиться заключения справедливого мира, правительство готовилось начать новое наступление. В результате резко усилилась враждебность солдат по отношению к офицерам. Некоторые воинские подразделения выразили недоверие даже избранным ими же комитетам, в которых господствовали меньшевики и эсеры и которые в целом поддерживали военную политику правительства. Тем не менее сейчас под ободряющими взглядами своих генералов рядовые солдаты приветствовали Скобелева. Он умолял их все отдать за свободную Россию, и они отвечали: «Правильно! Мы готовы умереть за свободу! Мы выполним долг до конца!» Солдаты размахивали флагами с надписями: «В атаку! Долой трусов!» Они подняли Лебедева и Скобелева и понесли их к автомобилю. И вот всего лишь через неделю те же самые солдаты по получении приказа о наступлении, побросав оружие, беспорядочными толпами покидали окопы.

Достигнув северных предместий Петрограда, поезд, в котором ехали Ленин и его спутники, сбавил ход. Миновав роскошные сады Лесного института, он пересек Сампсониевский проспект, тянувшийся на юг через Выборгский район – обширное промышленное гетто столицы. Закопченные корпуса заводов и фабрик с сотнями и тысячами рабочих, побуревшие многоэтажные казармы, кишевшие разного рода паразитами, жалкие лачуги рабочих – все это было благодатной почвой для распространения революционных идей в последние десятилетия господства царского режима, когда Россия сделала первый большой рывок в промышленном развитии. Бурные выступления студентов Лесного института наряду с возмущением их товарищей из Петербургского университета в конце 90-х годов XIX века пошатнули русское правительство. Эти же студенты вместе с промышленными рабочими стояли на баррикадах в 1905 году, в июле 1914 и в феврале 1917 года. В октябре 1905 года полиция осыпала градом пуль толпу рабочих, устроивших демонстрацию на южном конце Сампсониевского проспекта на углу Боткинской улицы. Совсем неподалеку, через несколько узких, грязных, заваленных мусором улочек, находились три крупнейших петроградских предприятия – заводы «Эриксон», «Новый Лесснер» и «Русский Рено». На телефонном и электромеханическом заводе «Эриксон» в 1905, 1912, 1914 и 1916 годах прошли крупнейшие политические стачки. На механическом заводе «Новый Лесснер» в 1913 году состоялась одна из самых продолжительных (102 дня) и самых известных забастовок в истории русского рабочего движения. Упорное сражение рабочих автомобильного завода «Рено» с войсками и полицией в октябре 1916 года явилось одним из первых признаков надвигавшегося шторма, закончившегося спустя несколько месяцев падением царизма. Сейчас, когда поезд медленно подходил к шумному перрону Финляндского вокзала, все три завода опять стояли. Рабочие «Эриксона», «Рено» и «Нового Лесснера» за день до этого первыми заполнили улицы столицы.

На Финляндском вокзале все выглядело совершенна иначе, чем в апреле, когда Ленин возвращался из эмиграции. Тогда его встречали толпы рабочих и солдат. Были знамена и цветы, духовой оркестр и почетный караул матросов. Пришло даже руководство Петроградского Совета. Среди тех, кто приветствовал Ленина в бывшем царском павильоне вокзала, находился председатель Петроградского Совета Николай Чхеидзе. Тогда путь к штабу большевистской партии Ленин проделал стоя на броневике, в сопровождении внушительной процессии, состоявшей из партийных активистов, рабочих и солдат. Сейчас Бонч-Бруевич побежал за извозчиком, и не было ни оркестра, ни приветственных речей. Влажный летний воздух был пропитан резкими запахами несвежей пищи, пота и пара. Повсюду сновали носильщики. Из киоска, задрапированного кумачом, пожилая матрона в пенсне, отчаянно жестикулируя, взывала к проходившим мимо: «Помогите нашим революционным солдатам! Подписывайтесь на заем свободы!» На площади перед вокзалом толпились рабочие и солдаты, готовившиеся к демонстрации в поддержку требования о немедленном заключении мира и передаче власти Советам.

За два с липшим столетия с момента основания Петром Великим столица Российской империи, как и предреволюционный Париж, оказалась разделенной на социально-экономические районы, которые резко отличались друг от друга. Центр города, включавший южную часть Васильевского острова и Петроградскую сторону на правом 6epeгy реки Невы, а также значительную часть левого берега до Обводного канала населяли представители высших и средних классов, в то время как основная масса фабричных рабочих жила и трудилась в прилегавших промышленных районах. В центральных кварталах находились роскошные в стиле рококо и в неоклассическом стиле дворцы императорской семьи и высшей аристократии, здания, в которых размещались различные учреждения империи, производившие внушительное впечатление Исаакиевский и Казанский соборы, а также гранитные набережные Невы и каналов, так украшавшие Петроград – одну из наиболее красивых столиц Европы. В этой части города располагались и центры русской культуры: Императорский Мариинский театр, где давали представления оперные труппы и знаменитый императорский балет, Императорский Александринский театр, на чьей сцене лучшие европейские драмы и комедии чередовались с классическими вещами Гоголя, Тургенева и Толстого, и Петербургская консерватория, в которой выступали самые известные исполнители того времени. На левом берегу Невы находились, кроме того, банки и конторы столицы, а также жилые кварталы, облик которых по мере удаления от Адмиралтейства – своего рода центра города – менялся: дворцы аристократов уступали место домам представителей свободных профессий, а последние – жилищам среднего класса. От здания Адмиралтейства начиналась самая широкая и красивая улица Петрограда – Невский проспект, где находились самые модные магазины столицы. Над проспектом доминировал похожий на иглу адмиралтейский шпиль. На другом берегу реки, к северу, вдоль набережной на восточном конце Васильевского острова отчетливо выделялись здания университета, Российской Академии наук и Академии художеств – три символа научных и художественных достижений России, – а также украшенное колоннами здание Биржи.

Основные предприятия Петрограда размещались в районах вокруг центральной части – в Нарвском, Московском и Александро-Невском районах на левом берегу Невы, а также в более удаленных частях Васильевского острова, Охтенском и Выборгском районах на правом берегу.

На Петроградской стороне за высоким забором изысканного чугунного литья находился просторный и элегантный особняк Кшесинской, прима-балерины Мариинского балета, фаворитки Николая II. Кшесинская покинула особняк в февральские дни, после чего он был занят солдатами расквартированного неподалеку броневого дивизиона. В начале марта большевики, размещавшиеся тогда в двух комнатушках в мансарде Центральной биржи труда, попросили у солдат здание для своей штаб-квартиры и получили его17. Незамедлительно в различных частях дворца разместились ЦК, Петербургский комитет и Военная организация.

С точки зрения большевиков, особняк Кшесинской располагался идеально. От него было рукой подать до Петропавловской крепости и цирка «Модерн», пещероподобного зала для концертов и собраний, где часто проводились политические митинги. Совсем рядом находились военные казармы и крупные фабрики Выборгского района. Переезд партии в особняк совпал с резким ростом числа ее членов и популярности в массах после Февральской революции. Новая штаб-квартира, над которой развевался красный флаг, как магнит притягивала недовольных рабочих, солдат и матросов. В просторных помещениях цокольного этажа особняка размещался клуб «Правда» Военной организации, а площадь перед ним стала местом проведения беспрерывных митингов. Каждый день с раннего утра до позднего вечера можно было наблюдать, как Сергей Багдатьев18, Моисей Володарский19 или какой-нибудь другой известный оратор обращался с нависавшего над улицей балкона к проходившим внизу толпам со страстными речами. Примерно раз в неделю в особняке Кшесинской собирались выборные представители партийных комитетов различных районов столицы на рабочие заседания. В изысканно отделанной, украшенной белыми колоннами гостиной особняка поздно ночью 3 апреля возвратившийся из-за границы Ленин впервые изложил перед тремястами ошеломленными партийными активистами свою новую программу. Несколько недель спустя там состоялась Апрельская конференция.

Не все разделяли радость большевиков по случаю переезда в особняк. В конце весны Кшесинская вознамерилась вернуть себе дом, очевидно, не столько из желания возвратиться туда, сколько из стремления выгнать большевиков. В апреле и мае она донимала правительство и Петроградский Совет прошениями и наконец передала дело в суд. Мировой судья обязал партию освободить помещение в двадцатидневный срок20, но большевики под разными предлогами оттягивали исполнение решения. Именно к этому средоточию радикализма двинулись вечером 3 июля многие солдаты и рабочие – участники демонстрации. Пока тысячи демонстрантов с нетерпением ожидали указаний, скандируя лозунг «Вся власть Советам!», руководители Военной организации и Петербургского комитета, собравшиеся в спальне особняка, обсуждали, что делать дальше, и наконец пришли к решению открыто поддержать выступление масс, вывести их на улицы.

Ленин добрался до особняка Кшесинской примерно к середине дня 4 июля. Едва ему доложили о последних событиях, как около десяти тысяч кронштадтских моряков со своими большевистскими руководителями, большей частью вооруженных и горевших желанием драться, окружили здание и потребовали Ленина. Он сначала отказывался выходить, считая, что этим выразит свое несогласие с демонстрацией, но все же уступил настояниям возглавлявших кронштадтцев большевиков. Направляясь на балкон, чтобы выступить перед моряками, он сердито проворчал, обращаясь к некоторым членам «Военки»: «Бить вас всех надо!»21

Противоречия в речи Ленина отражали сложность создавшейся положения. Сначала он произнес несколько приветственных слов, затем выразил уверенность, что лозунг «Вся власть Советам!» в конце концов восторжествует, и закончил тем, что призвал кронштадтцев к выдержке, стойкости и бдительности. Годы спустя один из слушавших ленинскую речь вспоминал, что для многих моряков упор на мирный характер демонстрации был неожиданным. Находившиеся среди них анархисты, а также некоторые большевики не могли понять, как колонна вооруженных и жаждущих сражаться людей может ограничиться простым шествием с оружием в руках22.

Ленин оказался в весьма невыгодном положении. События предыдущего дня подтвердили, что Временное правительство пользуется среди рабочих и солдат столицы незначительной поддержкой. Однако руководство Советов по-прежнему не желало уступать давлению масс. Большинство социалистов считало, что ни население провинции, ни солдаты на фронте не поддержат переход власти к Советам и что в любом случае «все важнейшие силы страны» должны работать вместе в интересах ведения войны и спасения революции. Они боялись, что, порвав с поддерживающими их либеральными партиями, торговыми и промышленными кругами, они рискуют ослабить военные усилия страны и увеличить вероятность успеха контрреволюции.

С точки зрения большевиков, лозунг «Вся власть Советам!» из-за отказа Советов брать власть в свои руки, по крайней мере в тактическом отношении, временно себя изжил. Партия стояла сейчас перед выбором: либо попытаться силой захватить власть, либо предпринять все усилия для прекращения демонстраций. Взвесив эти альтернативы, Ленин пришел к выводу, что решающее значение будет иметь положение в провинции и на фронте. Ситуация там постоянно менялась, оставалась неопределенной, и сведения, поступавшие оттуда, не очень обнадеживали. Большевики все еще имели слабую поддержку крестьянства, в то время как многие солдаты сохраняли верность руководству Советов.